Глава 4

Боль была повсюду. Мерещилось, пропитала каждую клеточку изможденного организма. Однако Далион не стал тратить бесполезные попытки на сопротивление, посчитав это глупым и недостойным. Впрочем, в нынешнем состоянии у него уже даже и не осталось сил сопротивляться, а единственное, что стучало набатом в висках – она будет жить, пока ты будешь верен Империи. Остальное не имело значения, казалось, он готов выдержать все.

Ремни и браслеты перетягивали бледную кожу, до крови впиваясь в плоть, но это было ничто по сравнению с болью в боку, где всё ещё кровоточила свежая рана его первой неудачной попытки освободиться.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Император. – Закрепите голову так, чтобы рутовский шпион мог наблюдать и впечатляться.

Далион не был впечатлительным, тем не менее допрос, который длился уже не первый час, представлялся хуже пламени, что когда-то сжигало заживо. И лишь мысль о Кори не давала сломиться, а именно этого и добивались, раз за разом будто бы вкручивая болт в израненную плоть. Растоптать, унизить и... неважно, что одно лишь упоминание о той, которая давно засела в сердце молодого мужчины, вынудит согласиться на что угодно. Кан Рота добивался другого. Это были не просто пытки, это был урок, который Далиону предстояло сперва испытать на себе, чтобы в дальнейшем самому стать первоклассным палачом.

Ныне первоклассный палач, прославленный на всю Империю, лишь нервно отогнал жуткие воспоминания, быстрым шагом минуя очередной коридор. За окном хлестал дождь, словно олицетворяя всё то, что творилось в душе бывшего целителя. Даже спустя столько лет он слишком ярко помнил ночь, что стала лучшей и одновременно худшей в его жизни. Миг, когда Кори раскрылась перед ним, давая волю эмоциям и чувствам, неизменно сменяется собственным криком в момент, когда его режут живьем, ковыряясь в загнившей ране. Вокруг люди Императора. Стоят и смотрят. Всегда смотрят, желая помучить и продемонстрировать, что должна испытывать жертва. Что же, он действительно усвоил предмет, просыпаясь ночами и погибая от собственного выбора. Но он будет делать этот выбор до тех пор, пока жива Кори.

Черное небо прорезала ветвистая молния, где-то недалеко пророкотал гром. Далион спустился на самые нижние этажи бесконечных лабораторий. Настенные факелы угрожающе затрещали и вильнули огнем, всколыхнув длинные тени. Парень на миг замер, а после ускорил шаг. Он давно нашел способ незамеченным проникать в запрещенную секцию подопытных. Имперский палач не просто служил эти года Кан Роте, а использовал любую возможность, чтобы узнать слабости его величества, тайны, которые могли бы помочь вытащить Кори. Не счесть, сколько раз ночами, восстанавливаясь после очередного проникновения в разум, Венский уходил из покоев, чтобы спуститься в имперское книгохранилище. Порою бывало тяжело сориентироваться среди многочисленных стеллажей древних фолиантов, однако Далион продолжал приходить, разыскивая обходные заклинания, выучивая редкие магические формулы, подвластные лишь пятому уровню силы, запоминая чертежи и пассы, чтобы однажды все повторить на дверях императорского кабинета, куда ему все же удалось проникнуть спустя пару месяцев, как и удалось снять печать на документах. План по внедрению своего человека в «Белые раяны», захват союза «Солнечных», доклад советника по делу Императора Линя Ши Дайци, закрытый эксперимент брата и многое другое, но ни слова о той, ради которой он был здесь.

Далион досконально изучил бумаги, запоминая детали, после чего наложил обратно печать и восстановил формулу, прежде чем покинуть кабинет. И в ту же ночь, впервые направляясь на нижние этажи лабораторий, даже не надеялся, что ему посчастливится узнать информацию о его ярком солнце. Однако, проникнув к необычному четвероногому приятелю Кори, он в удивлении замер, наблюдая, как на белом, рассыпанном по полу порошке проявляются демонские руны. Всего три слова, а внутри будто бы мир взрывается:

«Она в Аморассе!»

Растерянный целитель не стал задаваться вопросом, откуда Мраку известно об этом, вместо этого спросил: «Что такое Аморасс?!», однако загадочный конь не стал на этот раз отвечать, как-то устало и слабо махнув хвостом.

— Что они с тобой делают? – нахмурился Далион, обходя животное со спины и замечая тянущиеся от левой ноги Мрака к стене две тонкие пульсирующие нити силы. – Кто же ты?

И вновь тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обессиленного подопытного. Далион не стал больше ничего говорить, мягко похлопал по крепкой лошадиной шее, затем опустился на корточки, исследуя обрывающийся в стене магический исток. Он тянул силу из Мрака и в то же время делился. И если вытягивалась черная субстанция, та самая, что когда-то вытащила Далиона из темниц храмовников, то возвращалась абсолютно чистая концентрация светлой магии.

Больше узнать в ту ночь ему не удалось. Тем не менее после палач много времени провел в библиотеке, благодаря чему все-таки смог отыскать информацию о загадочном Аморассе. Только это лишь больше зародило вопросов. Как попасть на закрытый материк Светлой Империи? Как сбежать, не нарушив уговор с Императором? Любой неверный выбор — и Кан Рота исполнит угрозу, отдав единственный приказ на устранение. И Далион понимал, что отдаст: как бы ни были Кан Роте важны наместники, он легко пожертвует ими ради более высоких целей. Уже пожертвовал, когда обрек на вечные муки.

Далион оказался в ловушке, из которой просто не было выхода. Однако он не сдавался, вспоминая Кори, которая научила его, что какой бы патовой ни была ситуация, а опускать руки нельзя. Он и не отпускал, продолжая играть. Слишком хорошо играть. Когда-то лорд-младший Венский, а ныне хладнокровный палач, больше не тот напуганный мальчишка, задавленный гнетом общества, не тот юный адепт, принимающий жестокость законов своего королевства и соглашающийся с ущемлением безродных магов. Нет. Теперь это мужчина, что идет к своей цели, пусть даже сейчас он всего лишь пешка в руках Императора, но именно эта пешка и уничтожит Империю изнутри, отомстит за все муки его яркого солнца, за отца, за свое королевство, которое пусть и было жестоко, но подарило ему жизнь. Закончит начатое Кори, закончит то, от чего сам так сильно отговаривал. Теперь это не имело значения, ведь по воле Кан Роты он уже запятнал себя. В этом Далион не сомневался, взывая к богине и моля помочь. Однако Светлая Имара ни разу не откликнулась, тем самым показывая свое истинное отношение — богиня отвернулась от него.

День за днем. Месяц за месяцем. Год за годом Далион собирал информацию на Императора и его брата, раскладывая все по полочкам и открывая все новые и новые для себя подробности. То, что знала Кори, теперь знал и он – в крови Кан Рота и Аль Виры эльфийские корни. Именно это могло стать тем самым толчком, что вызовет негодование среди верхушки.

Далион собирал малейшие детали недостающего пазла могущества Императора, одновременно пытаясь разгадать тайну Мрака, которого все еще сдерживала странная печать. Именно она не давала ответить коню кто же он, хотя Паладину удалось снять часть древнего заклинания, отчего Мрак и смог говорить, пусть таким вот необычным способом.

Однажды палач все же решился на отчаянный шаг. Это произошло спустя год, когда он выполнил все условия, которые ему подсказал Мрак: достал сердце эдорга, свою и императорскую кровь, затем провел сам обряд, объединяя вместе вещества. Всё было готово, никаких следов, лишь одно движение, единая попытка, что на время лишит Императора регенерации. Далион знал абсолютно каждый его шаг, подобрал нужный момент, когда ни брата, ни мага не было во дворце и...

«Далион стоял перед Его Величеством, закрыв свой разум и не позволяя ни одной эмоции отразиться на лице. Привычное безразличие, послушание и безысходность. Ничего, что бы дало Кан Роте намек на расчетливый и холодный замысел собственного палача. Он не сомневался, что сможет, чувствовал, что ему хватит сил.

По крайней мере, до тех пор, пока император вдруг не спросил:

— Ты знаешь, какой сегодня день?

Сердце пропустило удар. Последний день осени, день, когда Кори должно было исполниться восемнадцать.

— Сегодня у твоей любовницы праздник, — не дождавшись ответа, сам ответил его величество. И хоть голос Кан Роты оставался спокойным, Далион отчетливо расслышал в нем издевательские нотки. – Я обещал тебе, что твоя служба будет вознаграждена.

На стол перед растерянным палачом мягко легла прядь рыжих волос.

— Думаю, ты понимаешь, что это, а если нет, проверь...

Незаметный пасс, и Далион с холодным ужасом осознает, что Кан Рота не лжет. Это её прядь. Прядь живой Кори. Пальцы сами потянулись к волосам, считывая информацию, которую они в себе хранят.

Жива. Боги, жива!

— Мое слово – закон, — невозмутимо продолжил его величество, — а уговор есть уговор, однако помни, — здесь император посмотрел прямо в глаза Далиона, вынуждая целителя на миг засомневаться, удалось ли ему скрыть свой замысел. – Одно неверное движение, и Кори нет. Моя жизнь — цена её жизни, умру я — в тот же миг осуществят мой приказ.

После этого Далион не сомневался — император каким-то образом догадался о его планах, заранее всё предусмотрев. В совпадения Венский не верил, тем более в такие...

— Каждый год в этот день я буду предъявлять доказательство ее жизни, как ты и просил, но ты будешь мне верен. Помни, я не потерплю обмана!»

Далион сжал кулаки, выныривая из очередных воспоминаний. Как бы он ни был решительно настроен, а страх, что пойдет что-нибудь не так, преследовал его все эти месяцы после их последнего разговора с Нэрдоком. Венский до сих пор не получил подтверждение, что им с Кори удалось бежать, а пока это не произойдет, сам он действовать не может.

В лаборатории его встретили очередной записью-вопросом, все ли готово. Готово было, только вот ответа не было. Последний ингредиент для снятия древнего проклятия богов, который Венский с таким трудом достал, был припрятан в глубоком кармане халата, и Мрак ощутил его, тут же приблизившись и правильно уткнувшись мордой.

— Подожди, еще немного, и ты будешь свободен.

Полгода назад, когда в его камеру пыток привели коротко подстриженного мужчину, он не сразу узнал в нем Нэрдока Горана, лишь во время допроса, вспомнив знакомое лицо. Бывший учитель искал Кори. И только Далион мог ответить на его вопрос, теперь зная о закрытом Аморассе абсолютно всё, но не имея возможности покинуть навязанную ему должность. Он не мог рисковать жизнью Кори, однако Горан Нэрдок оказался тем, кто был способен спасти её...

«Магия чистого разума в этот раз забросила Далиона в темные неизвестные чертоги чужого сознания, вынуждая с удивлением искать своего собеседника.

— Я здесь, — с насмешливой улыбкой проговорил Нэрдок, все же являясь магу на глаза. – Удивительно, не думал, что кому-то ныне подвластна эта магия.

— Как вам это удается? – искренне удивился палач, не останавливая внимание на словах мужчины и пытаясь понять, как кто-то без сил с такой легкостью мог разрушить возведенные магией стены.

— А это имеет сейчас значение?

— Все имеет...

— Не пытайся, — прекрасно догадался мужчина, чего именно добивается Далион. – Я слишком хорошо знаю возможности этой школы, как знаю и способы ухода от прямых ответов.

— Но свою сущность не скрыть, — вкрадчиво напомнил Далион, с искренним изумлением лицезрея перед собой демона.

— У каждого свои тайны, — мягко улыбнулся Эгораннес, открывая юноше ряд острых зубов. — Однако не ожидал – служение Императору? И чем же он тебя шантажирует? Или я ошибся в твоих чувствах?

— Вы ведь уже знаете ответ.

— Знаю и тем сильнее удивлен, — согласился Нэрдок. – Меня не покидает мысль, что ты здесь на своем месте.

— Я здесь лишь ради неё, — с болью ответил Далион, разочаровывая своего собеседника, который надеялся хотя бы на маленькую толику всплеска эмоций. – Полагаете, я сидел сложа руки? Или не пытался устранить Императора? Умрет он – погибнет и Кори! Сбегу я – умрет Кори! Замкнутый круг, из которого нет выхода! А вот где были вы? Где пропадали столько лет, когда она так в вас нуждалась?

— Искал, — спокойно ответил Нэрдок, дождавшись наконец того, чего так хотел. – Однако без магии я потратил непозволительно много времени и когда попал на рудники Нариата, Кори уже там не оказалось, как и бумаг...

— Её перевели почти сразу, — поделился палач, устало опускаясь на появившийся из ни откуда диван. – Кан Рота не оставил никаких сведений или лазеек, что могли бы помочь отыскать Кори...»

И лишь благодаря Мраку удалось узнать правду, о чем он тогда и сказал. Загадочный конь нисколько не удивил бывшего учителя, а, наоборот, заинтересовал. Демон не мог не узнать порождение Запретных островов. Искреннее удивление и в то же время понимание отразились в желтых глазах мужчины, когда он увидел Ахасси в облике четвероного скакуна. Это не укрылось от Далиона, который внимательно наблюдал за узником, незаметно проведя его в лаборатории. Правда за правду. Таков был уговор.

Долго длился их разговор, в котором оба собеседника смогли помочь друг другу. Нэрдок открыл глаза на то, что все это время ускользало от Далиона, пока он искал ответы на загадку Мрака, а сам Венский в свою очередь рассказал об Аморассе и секрете императора.

«Хоть бы у него все получилось!» — с надеждой подумал палач, незаметно проникая к запертому Ахасси, с которым до сих пор работали люди Аль Вира, не подозревая, что Мрак — это один из первых демонов Темного бога. Они так и не смогли разгадать исток его таинственной силы, как не смогли снять древнюю божественную печать, которую теперь мог снять Далион. По их с Нэрдоком разработанному плану учитель с Кори должны были бежать из Аморасса, а Далион расколдовать Мрака, после чего пустить в ход материалы с секретной информацией, в которой были собраны все данные по сотрудничеству с эльфами и запрещенной поставкой в Светлую Империю людей. Помимо этого Далиону удалось выяснить и будущие планы Кан Роты относительно юных магов, которых он планировал обучать по новой программе без прохождения обряда инициации. Территориальные договоренности, использование черноземов бывшей Руты — ныне Поморья, усиление военной мощи и укрепление обороны, внедрение своих людей в империю Марэты, подпольные эксперименты храмовников и многое другое было на руках палача, что могло усилить мятежи и поднять народ.

Только бы знать, что Кори в безопасности...

***

— Скотина! – прошипела Эрия, взирая на нариатца с ненавистью и злобой.

— Гадюка! – не остался в долгу Раймон, который не желал работать с этой чокнутой наемницей.

Вот только господина Инь Суэ меньше всего волновало мнение ассасина из дружественного союза Солнечных. Сам Ферро дель Ольриос рекомендовал Района как сильного, умелого и отличного бойца. Ассасин первого уровня, правая рука повстанцев Нариата. И на другой стороне Марэко или носившая в Империи Тарота имя Эрия – наемница третьей ступени и маг восточной школы. Идеальная пара для этого дела, умудрившаяся поцапаться в первый день знакомства.

— Я не смогу еще долго удерживать границы сна, — укоризненно напомнил мастер Инь, — у вас всего пара минут, чтобы договориться о встрече.

— Уже сказал — нет! – твердо отрезал нариатец, не желая работать в паре с этой самовлюбленной магичкой, которая впервые его поддержала:

— И здесь я полностью соглашусь.

— Вы как дети малые, — покачал головой Инь Суэ, – вас ни на минуту нельзя оставить. Марэко, — обратился он к своей ученице, — ведь знаешь всю необходимость этого задания. А ты, Раймон? – здесь он посмотрел на раздраженного мальчишку, коим казался пожилому маэстро мужчина. – Неужели ослушаешься приказ Ферро?!

— Я могу сам доставить бумаги, зачем мне эта стерва? – он скосил враждебный взгляд на черноволосую женщину, о которой ходило столько нелестных слухов среди товарищей. – Вы ведь знаете, что я не работаю в команде, тем более с неуравновешенными дамочками.

— Это я неуравновешенная?! – вспылила Марэко, отчего на её пальцах заискрилась магия. – Да вы знаете, что это нахал мне заявил?

— То, что и так все знают, — фыркнул Раймон, отмечая про себя что на «стерву» реакции не последовало. Он уже хотел это едко подметить, но промолчал под неожиданно миролюбивым взглядом маэстро. И только Марэко была в курсе, что скрывается за демонстративно-вежливой улыбкой главы Гильдии наемников восточного округа, что тесно сотрудничал с Белыми раянами.

— Пойми, Раймон, у нас не так много женщин-убийц с магическими способностями, которых можно было бы отправить на это задание. Сам ведь знаешь, что предыдущие пары провалились! Однако теперь, когда у вас есть на руках план дворца, ты не можешь так рисковать. Ферро опасается, что бумаги попадут не в те руки, поэтому отправляет тебя и дает в пару Марэко, чтобы в случае чего защитить столь важные данные магически. И ты, Марэко, пойми, Раймон единственный, кому удалось достать план чуть ли не ценой собственной жизни.

Раймон невольно смутился, понимая, что если бы не его ненормальный палач, который помог ему бежать, ничего бы и не удалось, но решил умолчать, не желая признавать собственного поражения.

«Как же все-таки иронична судьба, — помимо воли подумал он, — тот, кто когда-то имел все, теперь всего лишь слуга Кан Роты...»

— Вы обязаны найти общий язык, — тем временем продолжал мастер Инь, — ведь если вам удастся достать королевские регалии Нариата и Виорийских эмиратов, мы сможем предъявить неоспоримые доказательства незаконного захвата чужих государств!

Это были последние слова, сказанные мастером Инь из повстанческого союза «Белых раян», прежде чем Раймона выкинуло в реальность, где волной обрушилась уже знакомая боль, а вместе с ней и окружающие звуки постоялого двора. Внизу на кухне гремела посуда, за дверью в коридоре веником шуршала служанка, а за окном протяжно выл недовольный жизнью кот.

— Кто тебя расстроил? — неожиданно огорошила откуда-то сверху веснушка, сидевшая на краю постели и мягко сжимающая его руку. Боль тут же ушла на задний план, а улыбка помимо воли заиграла на губах, стоило взглянуть в зеленые омуты спасительницы.

— Пустяки! – отмахнулся он, принимая сидячее положение. – А где Лариисиэль?

— Обследует город, — охотно ответила Найри, одновременно незаметно для Раймона проверяя его раны. – Если путь свободен, то мы завтра с утра покинем столицу. Ты ведь с нами? Поверь, с нами ты будешь в безопасности.

Найри чувствовала, что Раймон должен с ними пойти, но упрямый нариатец упорно отказывался.

— А вы нет, — неожиданно горько проговорил мужчина и вкрадчиво спросил. — Где моя сумка?

Девушка тут же поднялась, подошла к шкафу и достала кожаную потертую поклажу найденного ими убийцы.

Раймон со страхом заглянул внутрь, но убедившись, что всё на месте, облегченно выдохнул.

— У нас нет привычки лазить по чужим вещам, — с насмешливой улыбкой подметила девушка, от которой не укрылась его реакция. – Однако скрывать правду не имеет смысла, ведь я уже сказала, что видела твой портрет и это ничего не меняет, мне прекрасно известно, что ты не убийца.

— И кто же я? — он не сдержал улыбки. – Давай, скажи мне, воробушек!

— Ты боец за свободу, — серьезно ответила Найри, за их короткое знакомство привыкнув к тому, что нариатец постоянно одаривает ее разными кличками. – Ты один из тех, кто стремится вернуть время вспять, когда был расцвет двенадцати королевств.

— А к чему стремитесь вы? – Раймон даже не стал отрицать, не впервые замечая удивительную проницательность зеленоглазки.

Найри пожала плечами, надолго замолчав, а после тихо проговорила, вспоминая сестру и родных:

— К справедливости...

И словно в насмешку перед глазами мужчины всплыли повстанцы Белых Раян, предлагающих сотрудничество. Только как ему теперь оставить веснушку, если из-за него её ищут? Хотя этот загадочный спутник по имени Ри, который так и не признался, что скрывает под магией, наверняка сможет защитить. Он же скорее, как это обычно бывает, лишь притянет опасность. Но кто бы знал, как ему не хочется работать с той восточной стервой, которая даже не догадывалась, насколько была близка к смерти своими неосторожными словами, если бы не явившийся маэстро. Правду говорил о ней Пьеро, называя небезызвестную наемницу «Белых раян» шлюхой с помойной ямой вместо рта.

— И все же, — задумчиво проговорила Найри, чувствуя мрачное настроение своего пациента, – что тебе снилось?

— О, ты уже проснулся! — вовремя спас его от ответа вернувшийся Лариисиэль. Он поставил на стол сумку, после чего подошел к кровати, внимательно рассматривая внутренним зрением нариатца. – На границе чисто, пора выдвигаться! Ты как? Сможешь идти?

— Конечно! – оскорбился Раймон, чтобы тут же добавить: — Только я не уверен, что должен.

— Не держим! – прямо отрезал эльф. – Это Найри решила поиграть в целителя, здоров – свободен.

— Ри! – с упреком воскликнула девушка, но Раймон лишь улыбнулся, останавливая рукой вот-вот готовые сорваться с языка нехорошие слова зеленоглазки.

— Спасибо тебе, цветочек, — искренне поблагодарил Раймон, вызывая на лице эльфа недовольство, которое возникало почти всегда, когда нариатец так обращался к его подопечной. Отчего-то Ри сильно раздражала манера мужчины называть Найри то воробушком, то цветочком, то зеленоглазкой, то веснушкой. Однако хранитель никогда бы не признался себе в том, что больше всего бесит тот факт, что кто-то другой называет так его веснушку, кто-то другой одаривает вниманием и теплом его яркое пламя, в то время как он еще несколько лет назад дал себе клятву не привязываться к маленькой девочке. Не привязываться к тому, с кем рано или поздно разойдутся их пути. Кто же знал, что судьба так жестока и сделает все, чтобы бывший наследник великой Светлой Империи волновался и переживал за обычную человеческую девчонку.

Ри не слушал чересчур напыщенную речь мужчины, отмечая внутренним зрением состояние больного. Было видно, что стоять ему все еще тяжело, и хоть удалось остановить воспаление, температура всё еще держится, а ожог заживает слишком медленно. Откровенно говоря, Раймону бы лежать, принимая настойки и продолжая накладывать мазь, дабы скорее образовался безопасный рубец, но им с Найри необходимо было уходить, а самому мужчине – бежать. В глубине души Ри очень наделся, что этот спасенный ими убийца не привяжется следом. Теперь Найри искали, он сам видел её портрет. Благо на Найри он был лишь отдаленно похож, разве что взгляд и цвет глаз; впрочем, это не значит, что кто-то не сопоставит ее с портретом той рыжей разыскиваемой девчонки.

— Без меня вы будете в безопасности, Найри, — наконец-то назвал Раймон девушку просто именем, — я не забуду, что вы сделали для меня, но сейчас наши пути должны разойтись...

— Хорош! — неожиданно разозлился Ри, будучи среди людей так долго, что порою использовал их распространенный говор. — Мы поняли, прощай, Раймон, и не забывай о мази и настойках!

После чего эльф решительно взял Найри под локоток, подхватил сумку и покинул комнату, в которой они провели последние три дня. Подопечная не противилась, а Раймон не спешил бежать за ними или останавливать, они спокойно смогли покинуть постоялый двор столицы. И пусть Найри еще не знала, что задумал Ри, но уже чувствовала его твердую уверенность в собственно плане. Как не знала, что в этот момент перед глазами её близкого друга все еще стоит карта, которую он подглядел в бумагах Раймона. Светлые эльфы имеют феноменальную память, а поэтому Ри до последней черточки выучил план заброшенного дворца, где они могли бы найти ответы...

***

Я стояла перед высоким зеркалом с вычурной серебряной рамой и видела в отражении ту, что не раз приходила ко мне во снах. Стройная, хрупкая и такая нежная в этом белоснежном платье. Длинные густые волосы заплетены в сложную прическу и лишь две распущенные прядки обрамляют миловидное конопатое личико с большими зелеными глазами. Это была я и в то же время нет: похожие глаза, но другой взгляд, мой абрис губ, но мягче и чуть больше, чуть вздернутый маленький нос и веснушки. Пусть теперь я и имела тело в Подземном царстве Темного бога, но оно не принадлежало мне. Рангор одарил меня внешностью своей возлюбленной, лишая последнего, что связывало меня с моей прошлой жизнью, а самое противное было то, что, кажется, я начинала верить. Верить в то, что это и есть моя жизнь, а воспоминания, что постепенно заменяли мои, только убеждали в этом. Так кто же я?

Мне даже не с кем было поговорить. Эгораннес так и не появлялся больше, а Рангор ловко уходил от разговоров о своем слуге, заверив, что собственноручно поручил ему отыскать информацию о близких мне людях. Я хотела знать, что с Далионом все в порядке, хотела услышать о Доре, Мраке и даже несносном Расго. Здесь все виделось иначе, а суета жизни казалась далекой и такой бессмысленной. И все же я старалась не забыть. Как бы трудно ни было, прокручивала в памяти давние моменты прошлого, понимая, что это совсем не помогает.

Рангор утверждал, что я все ещё я, но ведь в зеркале была другая, а мои воспоминания все сильнее подменялись чужими. Иногда мне начинало казаться, что и Кори не было никогда, просто короткий страшный сон, который быстро закончился, а я снова вместе с любимым, будто и не проходило несколько столетий разлуки.

Я призраком бродила долгими темными коридорами, пытаясь отыскать саму себя. И только ухватывалась за что-то знакомое, как появлялся Рангор, чтобы утащить меня в иллюзию спокойствия и тепла, возродить то, что между нами было. Нет, между ним и Миридой. Или мной?

Кажется, я схожу с ума!

А что было бы, найди я меч? Завладел бы бог моим телом? Однажды, пока я еще помнила о своем том теле, спросила об этом, на что услышала короткий ответ: «Тело лишь оболочка, а ты бы все равно оказалась здесь, чтобы быть со мной...».

Он не делился со мной своими планами, не рассказывал, что задумал, где пропадает и что делает. Приходил лишь вечерами и ложился рядом, своим присутствием порождая все новые и новые картины прошлого, которые постепенно складывались в единый пазл прошлой жизни. Вот и сейчас я знала, что он явится, развернет к себе, обнимет и поведет за собой на балкон, а может быть в кровать, где не будет ничего требовать, лишь ляжет рядом, притянет к себе, давая возможность гладить его по волосам, затем поцелует и под утро исчезнет. Я сама боялась того, что происходило. Своего положения и того, что временами мне нравилось происходящее, казалось, что больше ничего не нужно, только он! Появится, и на сердце в тот же час потеплеет. Иногда я сама льнула к нему за теплом и лаской, которую он давал мне, прежде чем вновь исчезнуть, в последний миг уходя от ответов. Я ничего не понимала, с каждым разом все сильнее погружаясь в чужую жизнь и не пытаясь вырваться из омута иллюзорного счастья, пусть даже такого. Здесь не было того, что так волновало раньше, при жизни, здесь были лишь покой и родная душа, а разве это не то, о чем я так сильно мечтала?

— А ты ли?

— Я!

— Нет, Мирида.

— Нет, я!

— Ты и есть Мирида.

Мотнула головой, отгоняя короткий мысленный диалог, и привычно увидела перед собой Рангора. Он был чем-то раздосадован, но постарался скрыть это, делая шаг мне навстречу, чтобы в следующее мгновение крепко обнять и прижать к себе.

— Я скучал...

По мне ли?

Его волосы щекочут мне шею, а сердце предательски сжимается, стоит ему мягко коснуться губами моей щеки. Мгновение – и мы оба уже в знакомом полумраке Черного зала, где так часто ужинаем. Стол привычно сервирован на две персоны, в то время как вокруг чинно стоят мертвые души, готовые обслужить нас. Только я давно не чувствую голода, оттого мне кажется, что это лишь дань обычаям. Красное вино, дорогие блюда и изумительные редкие вкусы, которые при жизни я никогда не пробовала.

Сперва мы трапезничаем молча, после чего он рассказывает удивительные вещи о нашем мире, о том, как когда-то давно появились первые демоны, о том, как пришла идея создать дроу. Я лишь однажды видела этих страшных существ, что имели схожий облик с людьми, но не имели души. Темные эльфы – хладнокровные убийцы и клинки Тьмы, они жили в северной части Запретных островов, в горах мертвых, куда мне был заказан ход, впрочем, как и куда-либо еще помимо дворца. Лишь с разрешения Темного Владыки мне было позволено покидать эти стены, но даже если это и происходило, то только в присутствии Рангора.

Мне же нечего было ему рассказать, вся моя жизнь — это небольшой домик в лесу, доставшийся мне в наследство от бабушки. Родителей никогда не знала, так и провела всю жизнь в сборах трав и помощи жителям соседней деревушки, куда мы часто с бабушкой наведывались. Однако магических сил у меня никогда не было, только знания и знахарские книги, что помогали в лечении. Вот что мне такой противопоставить ему? Могущественному богу, что прожил не одно столетие и повидал мир? Что такого могло его привлечь во мне? Голос? То, что я умела и любила, то, что так всегда нравилось Рану. Мой голос, когда я пела ему сказки людей. Наши легенды и поверья. Только мне всегда казалось это таким незначительным на фоне того, что рассказывал он. Ведь я всего лишь пересказывала, а он – видел, но его это нисколько не смущало, наоборот, он с интересом слушал детские сказки, удивляясь фантазии смертных. Порою казалось я для него диковинная игрушка, но стоило ему взглянуть на меня своими бездонными глазами, в которых я тонула, как понимала, что нечто большее, ведь там, на дне тьмы плескались тепло и подлинные чувства. Однако все равно чего-то не хватало, чего-то о чем-то забыла, а вспомнить не могла.

Как я тут оказалась? Почему? Где наша дочь? Я не могла свыкнуться с мыслью, что сейчас другое время, что меня не было, что все это было давно, еще в прошлой жизни, а сейчас у меня другая жизнь, обрывки которой приносят боль и страдания.

Такая судьба приготовлена нашим потомкам? Неужели этого мы хотели нашим детям? Почему я здесь? Ведь я знаю, что мертва, давно мертва. Зачем он возрождает то, что давно в прошлом?

Но я слаба... Стоит ему вновь оказаться рядом, приласкать, как я радуюсь этим мгновением, не желая думать о том, почему все так.

Он сидит напротив, словно знает, какие мысли бродят в моей голове, после чего просит спеть ему. И я не могу отказать, так давно желая открыть собственное сердце. Душа отзывается и вырывается тихим плачем:

В моих глазах застыли огонь и ужас,

Я видела то, что другим не пережить...

Когда он забирал родные души,

Я продолжала рабою его быть.

Теперь стою на выжженных руинах —

Они сумели все дотла изжечь,

В моих руках остался только меч.

Отныне цель одна, одна вершина.

И больше нет в моем доме счастья,

Я не услышу смех сестры,

Я не увижу в этом крае мира,

Пока в нем спокойно правишь ты!

Боль пронизывает сердце. Я вижу, как меняется взгляд Темного бога, вижу, что и ему больно. Но остановиться не могу, эти слова... они вырываются сами, соединяясь в тихий плач души. Души нашего потомка, моей души, над которой так жестоко пошутили боги, переродив в будущей крови. Какая жизнь настоящая? Та, что была много лет назад или сейчас? Жизнь, пропитанная болью и кровью маленькой девочки, что никогда бы не хотела рождаться потомком Темного бога, или моя?

— Когда ты уходил, то обещал, — тихо напомнила я, — что защитишь нас и нашего ребенка, защитишь будущее, но посмотри, что ты сделал! Со мной сделал! С нами...

В глазах Рана отразилось самое настоящее пламя Бездны, после чего он резко встал, чтобы исчезнуть. Не было слов, не было извинений или споров, и я знала, куда он исчез, знала, что он делает, когда ему больно, но как же сложно принять это его решение. Пусть даже мы с ней одно целое, жизни наши были разными, и я не хотела такого для своего потомка, что так отчаянно боролся все это время, чтобы в итоге сдаться, сдаться из-за того, кого я так любила.

— Не исчезай, Кори, слышишь, ты ведь правда сильная?

На краю сознания мелькнул образ маленькой деревни и девчонки, что с друзьями договаривается лезть в дом господина.

Я улыбнулась, чувствуя странное щемящее тепло. Она здесь, все еще помнит, но как же тяжело не дать нам слиться. Я понимала, чего добивается Рангор, как и понимала, что люблю его, только не готова быть рядом с ним ценой другой жизни. Как же он не может понять, что крадет ее судьбу! Зачем вернул воспоминания? Правда ли я смогу ему помочь?

Посмотрела на свое отражение в зеркальной стене Черного зала.

— Давай поможем ему, и обещаю, я уйду, поверь, мне не хочется замещать твою память своими воспоминаниями. Боги жестоки, они играют душами, но иногда именно мы способны их остановить. Да, Кори, — ответила на собственный внутренний вопрос, — я люблю его до сих пор, и он любит, любит так, как умеет, но есть поступки, на которые нельзя закрыть глаза. Я умерла более трехсот лет назад и меня больше нет, но есть ты, твоя жизнь, какой бы злой и жестокой она ни была, ты имеешь право на счастье, ведь и у тебя есть тот, кто любит.

Любит...

Почему-то такое простое слово отозвалась болью в исчезнувшем сознании. Казалось, она видит все, что происходит, но не может ответить или повлиять на что-то. Будто бы спит, а все происходящее видится со стороны. Вот только последние слова, сказанные ее же устами, никак не хотят исчезать. Любит? Она даже не знает, что с тем, кто вроде как любит. И любит ли она? Теперь она в этом сомневалась, понимая, что люби, не решилась бы все бросить, не решилась бы на этот отчаянный шаг. Ведь та сама пресловутая любовь не остановила, не дала жажды к жизни.

«Так что же тогда любовь?»

— То, что испытываем, когда смотрим на Рана. Я чувствую, что и у тебя есть такой человек...

«Перед глазами помимо воли возникает ночь последней встречи с ним. Сколько раз после я видела её? Сколько раз вспоминала? А сколько молилась, чтобы он был жив, чтобы Расго сдержал слово. Можно ли верить сну?»

— Можно, — отвечают мои губы. – Это не просто сны, это дар, данный нам много столетий назад...

В замершем вязком воздухе, пропитанном тяжелым дурманящим голову ароматом летних цветов, тонули окружающие меня звуки. Природа будто бы замерла в лучах полуденного солнца. Густая тень леса тянула к себе своей прохладой и загадочностью, а сумрак дубовой рощи привлекал невольных гостей дневной поляны, маня скрыться от солнца. Однако я не спешила принять ласковые объятия природы, упрямо продолжая собирать сон-траву, что так была необходима для лекарского сбора на зиму, за которым часто обращались жители соседней деревушки. Трава, что в полдень тянется к солнечным лучам, наиболее наполнена целебными свойствами.

Неожиданно смокло пение птиц, опустилась плотная звенящая тишина, вынуждая меня помимо воли напрячься. Я знала это миг, знала, что значит такая тишина, когда, кажется, весь мир замирает в ожидании чего-то. Бабушка всегда говорила, что это часы духов, коль почувствуешь, беги. Но я почему-то не спешила убегать, желая увидеть лесного гостя. Знала, что в это время они не опасны, как знала и то, что к смертным почти никогда не приходят.

Тогда кто это?

— Именно тот, кого лучше смертным избегать...

Передо мной возник низкорослый рыжий мальчишка в портянках, коротких штанишках и простой рубашке. Казалось, это просто сбежавший парень из соседнего села, но яркие медные глаза и тонкая диадема из ветвистой бузины с молодыми листочками выдавала в нем кого-то иного. Это чувствовалось во всем: в его плавных, слишком мягких для человека движениях, теплой ауре и взгляде, что никак не мог принадлежать подростку, как бы ни обманывали меня мои глаза.

— Но почему вы здесь? – с почтением спросила я. – Вы ведь никогда не приходите к смертным.

Я не сомневалась, что передо мной дух леса, но причин его появления понять не могла. Ведь во мне нет магических сил, чем я могла заинтересовать богов? Или... Догадка холодной стрелой пронзила сердце. Ран!

— Вижу, догадалась! – улыбнулся он. – Да, ты смертная, но в тебе теперь течет и другая кровь, кровь нашей хозяйки...

По спине прошла дрожь, а в памяти помимо воли всплыли слова Рана. Но ведь он говорил, что ни брат, ни сестра не найдут его, и... неужели я была права? Ран тот, кто я думаю?!

Внутри все сжалось. Я подозревала, что он не человек, какие только догадки ни строила себе, но бог... Этого просто не могло быть! Вот только духи леса называют хозяйкой лишь ту, что дала им жизнь – Светлую богиню.

Нет! Нет, Ран не может быть им... не может быть братом богини! Смешно. Отрицание было глупым, ведь я давно чувствовала, кто он.

— Знала, — наконец подтвердил дух, словно давая мне возможность осмыслить пришедшее на ум. – Ты и сейчас знаешь, чувствуешь ее силу. – Дух кинул быстрый взгляд в сторону моего уже немаленького живота, в котором частенько толкалась маленькая Клио. Не знаю, почему выбрала именно это имя, возможно, в честь бабушки с древним везорийским именем Клиоссса.

— Не бойся, — продолжил он, вновь улавливая мои настоящие чувства, а именно страх. – Наша богиня не скажет, наоборот, она кое-что передает тебе и благодарит за спасение брата.

Только я слишком хорошо помнила слова Рана, чтобы так легко поверить. Может, поэтому неосознанно сделала шаг назад, не задумываясь о том, что мне нечего противопоставить духу леса. И всё же я была готова бежать, не торопясь принимать дары от тех, кто, по словам возлюбленного, несет опасность мне и еще неродившейся дочери.

Но дух лишь рассмеялся мальчишеским звонким голосом, не делая попыток приблизиться. Лишь глаза его вдруг словно бы налились ярким ослепляющим светом, после чего я вдруг ощутила в груди странный жар.

— Не благодари! – весело сказал он. — Пользуйся им с умом.

— Чем?! – испуганно воскликнула я, пытаясь справиться с этим странным разрастающимся жаром.

— С тем, что получит твоя дочь и все потомки по женской линии, то, что будет вас вести, если вы научитесь правильно понимать увиденное. Более того, это убережет тебя и скроет от метких глаз Арона даже когда вы вернетесь.

— Мы сможем вернуться? Обратно? Переродиться?

Я мгновенно поняла, о чем говорит дух, вспоминая когда-то давно сказанные бабушкой слова и любимые её легенды. Каким-то образом, но я не сомневалась, что речь именно об этом.

– Но ведь перерождение необходимо заслужить...

— Ты слишком необразованна! – неожиданно фыркнул мальчишка, складывая руки на груди и недовольно поджимая тонкие губы. – Но я здесь не для того, чтобы учить тебя. Просто запомни мои слова! Это была не последняя ваша встреча с Рангором, рано или поздно вы вновь встретитесь. Пусть он и оставил вас, но младший бог слишком норовист и упрям, чтобы так легко забыть о тебе. И когда этот час настанет, я прошу тебя... — голос мальчишки вдруг стал более глубоким, высоким и женским, а радужка сменила цвет, неожиданно заполняя белки глаз золотом. – Помоги ему, только ты сможешь растопить его сердце и вернуть нам того брата, что мы знали. Знаю, ты не отвернешься, даже спустя столетия, но будет момент, когда ты засомневаешься, прошу, не отрекайся, каким бы ни был сложным путь. Спаси его душу!

Глазами мальчика на меня смотрело древнее и мудрое создание, которому невозможно было сказать нет, но я бы никогда и не отвернулась от любимого, пусть он даже является самым страшным злом...

— Даже если на кону будет её жизнь? – богиня прекрасно услышала мои мысли, не сводя глаз с моего неродившегося дитя. – Ран может пойти на многое ради своих целей, ради того, что шепчет тьма...

Стих Анны Крут к истории «Игры богов»