ГЛАВА 29. Утро соглашений

Дима ушел, когда за окном разливался нежный рассвет, окрашивая деревенские домики в розовые и оранжевые тона. Петухи горланили вовсю, оповещая о начале нового дня, а в доме пахло свежим хлебом и травами, собранными бабушкой накануне. Только вот на душе у меня было совсем не светло. Вчерашний тайный визит Димы и разговор с бабушкой оставили неприятный осадок. Я чувствовала себя виноватой за свою грубость и за то, что обманула ее доверие.

Тихонько поднявшись с кровати, я накинула халат и пошла в сторону кухни. Бабушка уже хлопотала у печи, а в воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба. Она выглядела сердитой, поджав губы и избегая моего взгляда.

— Бабуль, — начала я, осторожно подходя ближе.

Она не ответила, продолжая возиться с тестом.

— Бабуль, я хотела извиниться. За то, что вчера наговорила. Я была не права.

Бабушка остановилась, тяжело вздохнула и повернулась ко мне. Ее взгляд был строгим, но в нем я увидела и нотки грусти.

— Знаешь, значит? И что теперь? Будешь дальше за спиной у меня с мальчишками гулять?

— Нет, бабулечка. Я больше так не буду. Я хочу, чтобы ты знала о моих чувствах к Диме. Он хороший, правда.

Бабушка фыркнула.

— Хороший — не профессия. Я тебе добра желаю, а ты...

— Я просто хочу, чтобы ты с ним поговорила. Пожалуйста. Дай ему шанс объяснить тебе все.

Бабушка молчала, словно взвешивая мои слова. Наконец, она кивнула.

— Ладно. Поговорим. Пусть приходит. Но чтобы без всяких глупостей, слышишь?

Я облегченно выдохнула.

— Спасибо, бабушка. Спасибо!

Выбежав из кухни, я нашла Диму во дворе. Он колол дрова, его лицо было сосредоточенным и серьезным.

— Дима! — позвала я, подбегая к нему. — Бабушка согласилась с тобой поговорить!

Его лицо мгновенно посветлело.

— Правда? Это здорово, Насть! Я очень переживал.

Вскоре, когда завтрак был съеден и утренние дела сделаны, Дима и я стояли перед бабушкой в гостиной. Она сидела в своем любимом кресле, скрестив руки на груди и глядя на нас исподлобья.

— Ну, говори, молодец, — начала она, глядя на Диму. — Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Дима набрал в грудь воздуха и начал говорить. Он рассказывал о своих чувствах ко мне, о том, что хочет заботиться обо мне и что он готов помогать по хозяйству и быть полезным. Он говорил искренне и от всего сердца, и я видела, как бабушка смягчается, слушая его.

Но она все еще сопротивлялась.

— Любовь — это хорошо, конечно. Но жизнь — это не только романтика. Это труд, забота, ответственность.

— Я знаю, теть Зин, — ответил Дима. — Я не боюсь работы. Я готов работать, чтобы обеспечить Насте достойную жизнь. Я люблю ее больше всего на свете, и сделаю все, чтобы она была счастлива.

Бабушка молчала, разглядывая его. Казалось, она пытается заглянуть ему в душу, увидеть его истинные намерения.

Наконец, она вздохнула и отвела взгляд.

— Что с вами делать, молодыми? Голова у вас ветреная. Но... я вижу, что вы действительно любите друг друга.

Дима и я переглянулись, не веря своим ушам.

Бабушка подняла на нас свои добрые глаза.

— Хорошо. Я даю вам свое согласие. Но помните, что я вам сказала. Любовь — это не только бабочки в животе. Это труд, это терпение, это умение прощать.

Она встала и подошла к нам, взяв наши руки в свои.

— Будьте счастливы, дети. И берегите друг друга.

У меня на глаза навернулись слезы. Я обняла бабушку крепко-крепко.

— Спасибо, бабуль. Спасибо тебе большое!

Дима тоже подошел и пожал ей руку.

— Спасибо, теть Зин. Я вас не подведу.

Мы вышли из дома рука об руку, чувствуя, как груз свалился с наших плеч. Солнце светило ярче, птицы пели громче, а мир вокруг казался наполненным любовью и надеждой. Бабушка, наконец, приняла Диму. Она пожелала нам счастья. И теперь, в этом деревенском утре примирения, я верила, что мы обязательно его найдем. Вместе.