15. Радуга после дождя

Говорят же: никогда не говори никогда. Народная мудрость ведь на всех действует вне зависимости от пола, возраста, страны, количества ума. Дело дошло и до меня: снова я в квартире Саше, мало того, в его вещах — футболке с логотипом Panic! At The Disco и боксерах, обе вещи мне великоваты. А что мне оставалось? Оказалось, он живет рядом с пабом, который находится в другую сторону в отличие от той, где я уже ходила дважды.

Мне пришлось пойти с Сашей. Мы были слишком мокрые, у меня не было денег на дорогу, он вообще побитый. Просьба подействовала: мужик отстал, толкнув парня к стене, но это нисколько не отменяет прошлый стресс. До сих пор пребываю в некотором шоке, ужасный день. Еще и телефон забыла в пабе, без него как без рук.

Время пол девятого вечера, судя по часам на стене в коридоре. Только высушила волосы, удивившись, откуда у Саши есть фен. Сам он пару минут назад вышел из душа, и уже переоделся в спальне. Пока в ванной комнате была я, заставила его приложить лед к лицу и животу, так, на всякий случай.

Саша садится посередине дивана, я все еще сижу рядом с подлокотником. Синяк у парня все-таки появился совсем чуть-чуть под глазом, словно он не спит вторые или третьи сутки. Главное, что вообще живой.

— Дай позвонить, пожалуйста, — говорю я через пять минут молчания.

Без лишних вопросов Саша протягивает свой телефон, но только я потянулась за мобильным, как парень снова забирает его себе.

— Сначала я хочу тебя выслушать, — поворачивает он голову ко мне. Холодок пробегает по коже, когда вижу здоровую сторону его лица, чувствуя вину за все это.— Выслушать?— Да. С чего ты взяла, что в воскресенье я был с другой девушкой?— Потому что это правда, — хмурюсь, чувствуя покалывание в животе.— Это не правда, — он опять за свое, как можно быть таким упрямым, если я все знаю!— Зачем ты мне врешь?— Хорошо. Допустим, это так, — это так! — С чего ты взяла? Откуда такая информация? — Закатываю глаза.— Если это не так, где ты был? — Сейчас я его и поймаю с поличным.— Меня дома не было весь день, — Саша усаживается поудобнее, поворачивая ко мне корпус.— Ну это уже чушь, — усмехаюсь.— Почему такая уверенность?— Я была тут, — вздыхаю я, пожимая плечами.— В квартире?— Да, то есть нет. Почти. Какая разница, может, ты наконец признаешься, и мы закончим эту тему?— Да мне не в чем признаваться, — я отмахиваюсь от его лжи. — Если б это было так, я бы сказал.— Но это так, и ты не говоришь, — Саша разглядывает меня, прищурившись. Что опять не так? Я знаю правду, можешь даже не отнекиваться!— Вернемся к ситуации. Ты была здесь, непонятно почему, — это неважно. — Ты уверена, что не перепутала ничего?— Уверена.— И что дальше?— Было слишком слышно, как ты развлекался.— Вика, меня не было дома с самого раннего утра до следующего дня. Понимаешь?— Тогда поздравляю, к тебе в квартиру тем воскресеньем забрались воры и решили устроить жаркое рандеву, — вскидываю руки.— Мне самому теперь интересно, что это за воры такие. И почему меня не пригласили, — Саша натянуто улыбается, но мне смешно. Недовольно кошусь на него, пока он молчит, думая о чем-то. Наверное, придумывает, как бы еще соврать. — Что ж, проведем расследование. В моей квартире было совершено сексуальное преступление. Кто мог бы оказаться здесь?— Не ломай комедию.— У меня есть одна догадка. Мы ищем человека, у которого есть ключи от моей квартиры. Такой всего один, — берет телефон. — Сейчас мы ему позвоним.

Чую что-то неладное. Но зачем кому-то пользоваться его квартирой, что даже ее хозяин об этом не знает? Саша прикладывает телефон к уху. А вдруг это Полина и Никита? Начинаю нервничать, поерзав на диване.

— И тебе привет, — говорит парень через пару секунд. — Звоню по делу. ... Да. ... Хотел спросить, чем ты занимался в воскресенье. ... На вопрос отвечай, — хмурится. — Как это ничего особенного? А мне птички другую весточку прислали. ... Представь себе. Ну, так что, Миш, будем чистосердечное писать? — Миша? Еще один друг? Саша долго слушает, что ему говорят и морщится. — Я все понимаю, но почему я не в курсе? Чтобы больше такого не было, понял? ... Так без подробностей, пожалуйста, а то точно ключи отберу. ... Все, пока. ... Пока, говорю.

Он сбрасывает вызов. Молодец, Вика, сколько баллов из десяти ты получаешь по безысходности ситуации? Сейчас, чую, меня разнесут в клочья.

— В тот день в моей квартире был не я, а мой брат, — говорит он наконец, широко улыбаясь. Брат?— Где доказательства? — Я держусь до последнего. Неужели я ошиблась?— Хочешь, сама позвони, — кладет он телефон рядом со мной.

Чувствую себя ужасно неловко, но одновременно где-то глубоко внутри облегчение. Слишком правдоподобный разговор, чтобы не поверить вэто. Да и, действительно, зачем Саше врать и придумывать на ходу, ктомог бы быть здесь вместно него? Наверное, комедию разыграла тут я, но я слишком на нервах, чтобы адекватно оценивать ситуацию.

Беру телефон, потому что я досих пор не позвонила маме. Единственный человек, с которым могу сейчас поговорить, а она наверняка переживает. Прикладываю телефон к уху, наблюдая смятение Саши.

— Ты что, правда, будешь звонить? Ты мне не веришь?— А что, стоит? — Вскидываю брови на долю секунды. Он удивлен, нет, даже поражен.— Алло, мам, это я, — говорю я, когда мама берет трубку. Саша расслабляется, отчего пытаюсь сдержать улыбку.— Вика? Боже мой, где ты? Куда ты пропала и почему не отвечаешь на телефон? — Волнуется она.— Мам, все хорошо, телефон разрядился.— Ты дома?— Нет. Точнее дома, но не у себя, а... у подруги, — Саша усмехается, за что получает пинок в ногу.— У Полины? Хорошо. Что случилось у вас с отцом?— Я не хочу об этом говорить, — морщусь, почесывая лоб.— Вика, все мы совершаем ошибки, но ты не должна...— Я не хочу говорить об этом, слышишь? — Голос становится строже, а от волнения начинаю перебирать ткань футболки.— Хорошо, ладно. У тебя все в порядке?— Да.— Вика, мы волнуемся...— Не хочу, что непонятного в этом слове?!

Сбрасываю вызов и кидаю телефон на диван, зажмуривая глаза и закрывая лицо руками. Злость и обида охватывают все тело. Сейчас я не хочу об этом говорить, но потом нам придется вернуться к разговору. Как минимум я хочу знать, известно ли маме хоть что-нибудь из этой всей ситуации.

Так, нужно успокоиться. Чувствую, как через несколько секунд тишины чужие руки обнимают меня. Не чужие, конечно, в комнате только один человек, который может это сделать. Саша прислоняется своей головой к моей, и я медленно успокаиваюсь. Теперь главное не зареветь. Черт, он ведь все видел и слышал. Нужно сдержаться, он не должен видеть меня такой. Как бы не возвращались воспоминания сегодняшнего дня, я должна сдержаться ради себя.

— Прости, что кидаюсь твоим телефоном, — убираю руки от лица, глубоко вздохнув. — Все хорошо, — Саша слегка отстраняется, не переставая обнимать и поправляя мне волосы.

На самом деле, все плохо, жизнь будто поделилась на до и после, и уже ничто не будет хорошо. Но пока я здесь, я могу попытаться оставить все за пределами квартиры и насладиться тишиной, простотой и теплом.

— Кажется, я обещал сыграть тебе, — говорит Саша очень тихо и спокойно спустя пару минут.

Соглашаюсь кивком головы, смотря на свои ноги. Он уходит в спальню и обратно присаживается уже с гитарой. Проигрывает пару аккордов, затем приглушает звук, положив руку на струны. Выпрямляется. Наблюдаю за ним, облокачиваясь на спинку дивана и обнимая ноги. Играя, Саша негромко поет. Поет про Австралию, Сидней, про то, как он много лет не летал туда на ракете. Где-то слышала эту песню определенно, но в его исполнении... это прекрасно. Он играет, сидя ко мне полубоком. Его взгляд то задерживает внимание на гитаре, то на мне, чаще на мне. Улыбается. Не могу не улыбнуться в ответ. Несмотря на все разборки между нами, я рядом с ним чувствую себя лучше и легче.

Саша играл на гитаре, наверное, часа полтора. Каждый раз я просила сыграть еще что-нибудь. В основном это были веселые песни и одна очень странная. Заранее предупредил, что она не жизненная, но зато точно поднимет настроение. И оказался прав. Там было что-то про ментов (передаю смысл теми же словами, что были в песне), про танцы с ними, про поцелуи. Короче говоря, про ментов-геев с относительно большим количеством мата. Смеялась от души.

Другие были уже не такими необычными. Больше всех, наверное, понравилось исполнение песен Смысловых Галлюцинаций, Саша очень красиво исполнил на мой непрофессиональный взгляд — на взгляд человека, безумно любящего живую музыку, — поэтому я наслаждалась его игрой, голосом. Его компанией.

Между песнями были короткие разговоры ни о чем, о каких-нибудь забавных ситуациях или ужасно неловких, что вспоминалось, о том и говорили. И много смеялись. В основном я, конечно, Саша только искренне и широко улыбался.

— Зря ты не играешь в пабе, — я сажусь, подогнув ноги под себя и облокотившись на диван, после того, как парень ставит гитару рядом на пол, ненадолго морща лоб.— Люблю играть для себя, — он отодвигается к спинке, разминая шею.

Не могу отделаться от мысли, что Саша не спал ни с кем в то воскресенье. Никто не отменяет любые другие дни, но зачем переживать об этом? Поставлю там прочерк по умолчанию. И все же почему-то я рада, что была не права, что это был не он. Не знаю, где тогда он пропадал, но спрашивать не буду. Если ему захочется, расскажет сам.

Больше беспокоит состояние Саши после драки. Мой мир с ног на голову перевернулся, когда увидела, как его бьют, причем не давая возможности дать отпор. Даже в той ситуации, когда я была готова испепелить его, не желала ему ничего плохого. Я могла бы и сама побить его, от меня ему бы ничего не было.

— Что будем делать? — Спрашивает Саша после того, как мы долго сидим в тишине, иногда поглядывая друг на друга.

Пожимаю плечами и зеваю через секунду, прикрывая рот ладонью.

— Понял, время... — смотрит парень на воображаемые часы на руке, — время спать.— Нет, не хочу, — дуюсь. По правде говоря, глаза уже слипаются и тянет спать, но меньше всего хочу, чтобы этот момент закончился.— А твой организм хочет, давай, — указывает Саша головой в сторону спальни. — Чтобы через десять минут была в кровати.

На мой грустный вздох парень слегка щелкает мне по носу, заставляя поморщиться, и уходит в другую комнату. Улыбаюсь как дурочка, утыкаясь носом в собственную руку, положив ее на спинку дивана. Чувствую, как рядом со мной приземляется подушка, несильно задевая меня. Оборачиваюсь на Сашу с вопросительным взглядом.

— Давай-давай, — усмехается он, стараясь делать серьезный вид.

Поправляю недавно появившуюся подушку и ложусь на нее, притворяясь, что сплю. Парень присаживается рядом на корточки.

— Эй, для тебя другая комната, — чувствую его дыхание, когда он говорит. Улыбка появляется на моем лице, но, прикусывая губу, убираю ее. — Хватит улыбаться, соня. — Открываю глаза.— Вообще-то я Вика, — усмехаюсь.

Саша широко улыбается. Боже, он издевается. В животе все сжимается и по телу пробегают мурашки. Привстаю на локте, желая прикоснуться к его синяку под глазом. Опуская уголки губ и чуть приоткрывая рот, протягиваю руку к небольшому посинению. Парень резко моргает от прикосновения, изображая неудовольствие, поэтому отдергиваю руку.

— Больно? — Может, это только начало синяка, вдруг будет еще хуже.— Нет, руки у тебя холодные, — ухмыляется Саша. — Так что дуй под одеяло.

Немного подержав с ним контакт глазами, встаю и бреду в другую комнату. А здесь гораздо чище, чем было, никаких лишних бумаг. Взгляд на постель вызывает поток воспоминаний. Кажется, это было так давно и словно не с ним, а с его двойником.

Залезаю под одеяло и вижу Сашу в дверном проеме: улыбается. В темной комнате, освещаемой лишь тусклым светом уличного фонаря, вижу его сверкающие глаза.

— Спокойной ночи, — парень хочет закрыть дверь, но я привстаю на локтях:— Саш, — он останавливается, внимательно смотря на меня. — Я телефон в пабе забыла.— Завтра заберем, спи.— И еще кое-что, — снова останавливаю его. Зеваю, затем продолжаю: — Спасибо большое.— Доброй ночи, — Саша уходит, прикрывая дверь.— Доброй ночи, — мой голос становится тише, и я отворачиваюсь, сильнее накрываясь одеялом.

На самом деле, странное ощущение снова быть здесь. Все чувства смешались в один комок, и я никак не могу понять, какое из них преобладает. Закрываю глаза, пытаюсь ни о чем не думать, но слабо выходит.

Особенно наши сегодняшние посиделки на диване крутятся в голове. Потом в душе возобновляется тот страх, что испытала при появлении пьяного мужчины. Новая волна неприятных ощущений окатывает с ног до головы, когда вспоминаю разговор с Марком. Что мне теперь делать, абсолютно не представляю. Говорят, утро вечера мудренее, поэтому завтра, может, станет понятно. Во всяком случае, по-новому взгляну на ситуацию.

Как бы ни старалась отвлечься и уйти мысленно в другое измерение, никак не получалось. По многу раз повторяясь, сцены провального ужина крутятся, будто добавляя масла в огонь.

В один миг открыла глаза, обнаружив, что все еще очень темно. Приходя в себя, сажусь на кровати. Оказывается, я успела заснуть, и весь сон я этого даже не понимала. Не понимаю, сколько сейчас времени, потому что часов нигде не вижу.

Осматриваясь и привыкая к темноте, замечаю его наручные часы на тумбочке: почти три часа ночи. Иногда уже надоедает просыпаться посреди ночи. Протираю глаза и решаюсь пройтись по квартире: здесь тишина. Оказываюсь в гостиной, где на столе лежит ноутбук с наушниками. Саша спит почти на краю, укрыт покрывалом. Не мерзнет. Проходя через коридор в ванную, слышу, как тикают над комодом часы. Зачем они вообще в коридоре? Лучше бы в спальне повесил.

В ванной переодеваю низ, так как в его боксерах, которые тут же отправляю в корзину для будущей стирки, не очень удобно. А свое нижнее белье всегда более уместно. Но футболку оставлю, в ней очень уютно (не считая тот факт, что все остальное еще и не высохло).

Посетив уборную, снова иду в гостиную. Останавливаюсь рядом с диваном, задумываясь о наших отношениях. К чему приведет наше общение, начавшееся не самым прекрасным способом? Мы продолжаем общаться, с горем пополам продолжаем, но что-то из этого выходит.

Может, ... нет, плохая идея. Однако, что мне терять? Когда-нибудь надо начинать рисковать,не быть той, которой все привыкли видеть. Да и какое мне дело до других, я делаю это для себя. А с другой стороны, разве это правильно? Вообще не по моим принципам.

Пересилить себя мне не удалось, разум говорил одно, но тело само залезло на диван и легло рядом с другим горячим телом. Ничего криминального, просто спряталась за его спиной, и не так страшно, мысли не лезут. Закрываю глаза, обнимая оставшуюся мне сторону подушки. Между нами есть сантиметров десять или тридцать, но, на всякий случай, как можно больше прижимаюсь к дивану своей спиной, подальше от парня.

— Привычка полуночничать? — Полусонный голос Саши разлетается по комнате. Открываю глаза, наблюдая, как парень поворачивается ко мне лицом.— Да, есть немного. А ты чего не спишь?— У меня чуткий сон, — ухмыляется он.

И чего он тут разлегся с голым торсом? Меня отвлекает верхняя половина его тела, не покрытая одеялом. Хоть мой взгляд и направлен на его лицо, боковое зрение видит все. Дело, наверное, в ночи. Утром и днем всегда мыслишь несколько иначе, а тут тянет на откровение.

— Хочешь... — поправляю свои волосы, убирая их с лица. — Расскажу стих?— Как Деду Морозу? — Широко улыбается Саша, а я цокаю его сравнению. — Ну давай, весь во внимании.

Сглатываю от страха показаться непонятой им. Зачем предложила? Мне кажется, сейчас так убого получится, но я хочу рассказать, потому что люблю стихи, люблю их слушать сама. Петь, может, для меня слишком сильно, не уверена, что вообще хорошо пою, много фальшивлю. Но рассказать стих —это могу, главное, не волноваться, ночь мне поможет. Она всегда вселяет уверенность. А Саша ждет. Надо только начать, и дальше само пойдет.

— Не спрашивай, друг, никаких новостей, — говорю тихо, отводя взгляд вниз и чувствуя бешеный стук своего сердца. — Душа нараспашку — сегодня не в моде. Мне нравится больше... бывать на природе. С тех пор, как я стала бояться людей, — перебирая пальцы, облизываю губы, бросая короткий взгляд на Сашу. Он все также наблюдает. — Не помня начала, не зная конца, я стала свободной. И стала счастливой. Деревья и травы, моря и заливы, отныне милее любого лица. И пение птиц — взамен голосов... и солнечный свет, вместо лампы настольной. Мне нравится быть равнодушной и вольной (особенно, в гордых пределах лесов). Намного спокойнее — жить не любя, ... найдя в оправданье, бессмысленный повод. Мне нравится ездить из города в город с тех пор, ... как я стала бояться себя [Примеч. автора: стихотворение поэтессы Ах Астаховой].

Замолкаю, боясь посмотреть на парня. Это сложно, играть или читать кому-то что-то. Или только мне? Не люблю публику, всегда трудно перебороть себя. Тем более, что для меня это стихотворение — большое откровение.

— Красиво, — наконец-то говорит Саша негромко. — Правда, красиво.

Поднимаю глаза на него: легкая улыбка, нежный взгляд. Или мне только кажется? На секунду он приподнимает брови.

— Деду Морозу понравилось бы, — ухмыляется Саша с пробежавшими искорками в глазах. Издаю смешок.— Спасибо, — прикусываю губу.

Глаза снова начинают слипаться. Парень укрывает меня большим покрывалом, в этот момент замечаю, что он в одних боксерах. Зажмуриваю глаза, а когда открываю, сразу же смотрю ему в глаза, подминая импровизированное одеяло под себя.

— Спи, — Саша удобно устраивается на подушке и закрывает глаза.

Затаив дыхание, рассматриваю парня некоторое время. Потом аккуратно переворачиваюсь к стенке, стараясь его не задеть, и, улыбнувшись самой себе, закрываю глаза без лишних мыслей и переживаний.