10. О мальчиках

Просыпаюсь посреди ночи, лежа на животе, и ощущаю сильную жажду. Открываю глаза: шторы задвинуты не до конца, поэтому видно полную луну. Встаю, скинув одеяло, и плетусь на кухню. Весь путь к месту назначения меня не отпускает чувство, будто я что-то упускаю. Наверное, полнолуние влияет и на меня.

Я подхожу к фильтру и наливаю себе воду в кружку. Слышу позади себя вздох и замираю. Стоп, это была я или кто? Ставлю фильтр на стол и оборачиваюсь, резко вздоргнув от неожиданного видения. Но тут же понимаю, что это совсем не видение, а живой человек.

— Думал, уже не заметишь, — Саша выключает экран телефона и смотрит на меня, опираясь головой на свою руку.— Ты че тут лежишь?

Я сонно тру глаза, вспоминая, почему он здесь. Постепенно вернувшаяся память приводит меня к одному вопросу: он меня перенес на мою кровать?

— Честно, ровно в одиннадцать я стоял на пороге, но меня никто не проводил, — строит наигранную грустную мордашку. Я отпиваю воды, раздумывая, можно ли это принять за аргумент. — И я бы не стал оставлять тебя с открытой дверью.

Поднимаю брови на долю секунды. Заботливый какой, додумался же.

— Чего не спишь тогда?— Не могу уснуть, — это из-за того, что у него ночная жизнь и совершенно другой режим? — Но раз ты проснулась, я могу смело идти домой, — он присаживается на диван, растрепав волосы.

Останавливаю его жестом, не давая этого сделать. Может, я не доверяю ему всецело, но не могу же выгнать его в час ночи. Единственная проблема: из меня хозяйка никакая, у меня даже нет ничего на случай ночных гостей. В свою кровать точно не пущу, но придется отдать одну свою подушку и любимый плед. Возвращаюсь из своей спальни и отдаю ему в руки все свои пожитки.

— Одеяла нет, надеюсь, плед тебя устроит, — говорю я, а Саша принимает вещи, расплываясь в улыбке.— Сойдет, — он пожимает плечами, взбивая подушку. — Как твоя шея?

Видимо, гораздо лучше, если я забыла про нее. Медленно вращаю головой по кругу, проверяя ее состояние. На одном из поворотов что-то стреляет в шее, и я жмурюсь от неприятного ощущения.

— Лучше, но не все так гладко, как хотелось бы, — Саша в ответ кивает несколько раз головой. — Ладно, располагайся.

Он благодарит, а я ухожу в свою кровать досматривать сны. Сейчас хочется только плюхнуться и уснуть до завтрашнего (точнее, уже сегодняшнего) дня, а лучше до вечера.

— Спокойной ночи, Виктория Алексеевна, — слышу его громкий возглас из другой комнаты.— Доброй, Александр... Андреевич, — бормочу я себе под нос, снова засыпая.

Спать долго у меня не получилось: где-то очень рано, часов в семь-восемь, меня разбудил Саша с просьбой закрыть за ним дверь, потому что ему надо на работу. Было тяжело, но я встала, а потом уже не могла уснуть. Позже, в обед мне написала Аня, которая попросила привезти в дом родителей мой ноутбук, потому что ее сломался. Так я и решила сделать.

По этой причине прямо сейчас я сижу в своей старой комнате (Аня сразу же испарилась с моим ноутом, но пообещала вернуть завтра), из которой уже давно сделали гостевую спальню. Здесь остался только мой любимый магнитофон. Найдя пару дисков с музыкой в шкафчике, вставляю в дисковод Диму Билана (не его самого, а лишь диск с его альбомом, хотя я не против бы и его здесь лицезреть). Были времена, лет до двенадцати я его обожала, поэтому его первые альбомы навсегда останутся в моем сердце.

Когда начинает играть первая песня, открываю двери на небольшой балкон. Облокотившись на перила, смотрю на дорогу и замечаю, как около нашего дома останавливается черный Рендж Ровер. Неудобное расположение моего балкона с правой стороны дома позволяет мне видеть лишь задницу машины. Интересно. У моего папы ауди, да и сам он дома; у брата не помню марку машины, но точно не Рендж Ровер. Кого к нам занесло?

Выключаю магнитофон и прислушиваюсь. Тишина. Слышно только как отец по телефону о чем-то разговаривает на фоне слабых звуков телевизора. И тут же звонок в дверь. Приоткрываю дверь, следя за происходящим через щелку: папа подбегает к двери, поправляет рубашку. Опять он одет по-официальному, снова его коллеги? Как в воду глядела: заходит та самая рожа, но ей теперь не так весело как в тот раз. Женщины рядом с ним нет, но через минуту заходит еще один парень за ним. И это, будь он неладен, Марк.

Делаю дверную щелку поменьше. У всех серьезные лица, но через секунду начинают улыбаться после слов моего отца. Отхожу от двери на два метра, размышляя о своих дальнейших действиях, а точнее — о побеге. Вспомнить подростковый возраст и вылезти через балкон? А потом куда, прямо на их машину?

Столько лет прошло, а я до сих пор боюсь Марка, ну надо же. И еще я видела его на своем благотворительном балу. Когда мы столкнулись взглядами (мой — испуганный, его — заинтересованный), он просто поднял бокал, мол, «за ваше мероприятие», подмигнул и улыбнулся. Странно, что он не подошел. Нет, я рада была этому, но это не добрый знак, либо он что-то замышляет, либо он под антидепрессантами.

— Вика! — Черт, пап, зачем сейчас звать?!

Спокойно, сейчас должна быть полная невозмутимость.

— Что? — Голос дрогнул, вот же.— Спустись, пожалуйста.

Спустись? Может, он хотел сказать «спасись» или, на худой конец, «молись»? Откидываю волосы на спину, выпрямляю спину и выдыхаю. Одно слабое место Марка я точно знаю: при отцах он ничего не сделает. Нужно убедить его и саму себя, что мне на него все равно. После глубокого выдоха невозмутимо присоединяюсь к компании, которая собралась на пороге нашего дома.

— Здрасте, — говорю небрежно, быстро пробежав глазами по гостям, и сразу обращаюсь к отцу: — Что такое?

Марк как-то странно улыбается, глядя на меня. Не умею я читать его лицо, он всегда был загадкой в этом плане. Хотя его отец тоже мне улыбается, но снисходительно, в рамках приличия, а не так, как на том ужине.

— Мы хотели выразить свое... кхм... преклонение перед твоим балом, — говорит Макаров-старший. Преклонение? Они точно из Средневековья, а не из этого века. Может, он вампир? Иначе не объяснить поведение этого кровососа. — Ты молодец, Виктория.

Теперь ему известны манеры, поглядите на него. Его широкая улыбка вызывает мое едва видимое посетителям отвращение.

— Спасибо, я могу идти?

Я смотрю на отца, у которого от моего вопроса дернулась бровь. А я? Я полная невозмутимость.

— Я сейчас поеду вместе с Сергеем и Марком по работе. Дождись матери, она хотела с тобой о чем-то поговорить, — супер.

Киваю, заинтересовавшись, о чем же хочет поговорить мама.

Марк слишком долго задерживал на мне взгляд, когда они собирались уходить, словно ждал от меня чего-то. Словно хотел видеть мою реакцию, уловить мое настроение. Или мне показалось, может, я слишком заморачиваюсь. Но было кое-что, чего я не ожидала совсем: пока наши отцы разговаривали и не обращали на нас никакого внимания, Марк сказал, загадочно улыбнувшись:— Прекрасно выглядишь. Надеюсь, тебе понравились цветы.

Секрет с цветами раскрыт, и мне такой расклад совсем не нравится. Марк знает мой адрес, знает мои любимые цветы. Причем тот букет был не единственным, был ещё букет с неизвестными мне цветами и с новой запиской: «До скорой встречи».

Все трое мужчин прощаются со мной и уходят. Марк даже руку мне поцеловал. Если бы не отец и эта рожа, я бы сжала руку в кулаке и треснула ему по носу. Зачем он это делает? Зачем он присылал цветы, оставлял записки? Пусть он будет под успокаивающими таблетками, умоляю.

Через час приходит мама, прервав мое одиночество и бесконечный поток мыслей. Я пробовала читать книгу, которая лежала на мамином кресле, где она всегда любит проводить время с какой-либо литературой, будь то художественная или публицистическая. Но чтение выходило крайне неудачно, потому что собственные размышления заглушали всю историю из книги.

— Привет, солнышко, — мама незаметно подкрадывается ко мне и обнимает сзади.— Привет, где была? — Радуюсь я ее приходу.

Я откладываю книгу, пока она ходит по комнате и снимает свои украшения. Бросаю взгляд на часы: почти шесть часов вечера.

— Была у Маши, — мамина знакомая.— Ты хотела поговорить?— Я? С чего ты взяла? — Мама присаживается на диван.— Папа сказал.— Ну папа любит говорить слишком официально, — это точно. — Определенной темы для разговора нет, — она пожимает плечами с лёгкой улыбкой. — Я лишь хотела увидеться с дочерью. Как твои дела? — Пытаюсь нормально усесться в кресле.— Да, ничего. Знаешь, кого я недавно встретила?— Неужели парня своей мечты? — Смеется она, а я закатываю глаза.— Нет, таких не существует. Я встретила Полину.— Да? Как она поживает? Где вы встретились?— У нее все замечательно. Мы случайно столкнулись в пиццерии.— Здорово, — мама поправляет серебряный браслет на руке, который никогда не снимает. Это ей отец подарил на серебряную свадьбу. — Ты, наверное, не очень рада новому сотрудничеству отца, так ведь?

Мама всегда отличалась умением видеть насквозь. Почему папа так не умеет?

— Я рада, что у него продвижение в работе, но если они часто будут к нам ходить, я буду ходить гораздо реже.

Мама кивает, и ее взгляд устремляется в пол. Она тоже помнит все, что было в десятом классе. Думаю, она всегда на моей стороне, и если папа скажет, что Марк изменился, и это было обыкновенное детство (в шестнадцать лет-то?), то мама говорит, что люди не меняются. Я тоже так считаю, а если они и меняются, то становятся не собой, притворяются другими, поэтому рано или поздно они все равно вернутся к своей сущности.

А вот Лариса, жена моего брата, всегда здесь спорит: «Характер — явление приобретаемое, его можно изменить, но только нужны большие старания. А вот темперамент, да, останется с вами навсегда. Это врожденное». У нее образование психолога, поэтому и говорит то, о чем начиталась. Наверное, именно после появления ее в нашей жизни я увлеклась психологией. Но это увлечение не всем приходится по нраву, как минимум в доказательство можно привести недовольство Саши по поводу моих рассуждений о прошлом.

— И все-таки на тот ужин, что ты не пришла, Марк показался мне достаточно адекватным, — погодите, что? — Может, он повзрослел и понял все свои ошибки.

Ага, а еще я пойду в военную школу, это настолько же маловероятно. Вероятность: ноль целых ноль десятых. Зеро. Даже его галантный жест на прощание был показухой, о каком взрослении идет речь?

— Мам, ты случайно не заболела? — Сдвигаю брови.— Никто ничего не заставляет тебя делать, — она пододвигается поближе. — Давай забудем эту тему, — с удовольствием. — У Полины есть знакомые? Вы гуляете с кем-нибудь?— Эм, есть, наверное, — подозрительно смотрю. К чему она ведет? А, поняла. — Мам, эта тема не лучше.— Сколько можно переживать из-за разрыва с Брендоном? — О, нет, только не разговоры о моем бывшем. — Познакомилась бы с кем-нибудь, почаще выходила бы на улицу...— Мам, я разберусь.— Скажи, что у тебя есть знакомые мальчики кроме Марка, — ее взгляд наполнен надеждами.

Ей мало одной внучки что ли? Почему Рома с Ларисой не отдуваются за всю семью, где справедливость?

— Марк не входит в круг моих знакомых, он вообще не входит в какой-либо круг.— Вы с Полиной-то стали общаться? — Слишком быстрая смена тем, я не успела насчет предыдущей повозмущаться.— Да, стали. Зачем ты спрашиваешь? — Она поправляет мне прядь волос.— Потому что я переживаю, что у тебя здесь нет подруг. Точнее переживала, теперь все-таки есть, как я понимаю?— Да, у меня есть люди, с которыми я общаюсь, — боже, напомните, сколько мне лет, а то ощущение, будто не больше семнадцати.— Хорошо, — она кивает. — А мальчики там есть?— Ма-ам, — возмущенно откидываюсь на спинку кресла.— Хорошо-хорошо, — смеется она, немного нервничая. — Поможешь приготовить ужин? А то Аня тоже обещала заскочить.— Да, мам. Она кстати после обеда тоже забегала.— Да? Значит, она ушла к Коле, ну пойдем на кухню.

Я последовала за матерью, которая перед этим крепко обняла меня, чуть ли не раздавив. И как я узнала, Аня и вправду нашла себе парня, так что на ужине она не соврала. Это оказался бармен из паба, тот самый банальный бармен. Его зовут Николай, но все называют его Ник. Кроме мамы, конечно, она терпеть не может сокращения имен или прозвища.

Что в нем зацепило, Аня пока не говорила, да и вообще она о нем и секунды не упоминала. Она всегда рассказывает про свои романы только после их окончания, особенно то, что ей нравилось, предаваясь воспоминаниям. И когда она успела охмурить бармена? Неужели пока я разговаривала с Сашей?

Среди прочих новостей, есть одна положительная: на следующий же день у меня прошла шея. Из прочих плохих могу добавить, что в следующую пятницу мы поедем семьей (родители и мы с Аней) на ужин к Макаровым. Ну а пока есть целых полторы недели, чтобы подготовиться к ужасному дню. Я хотела, конечно, отказаться, но на мой ответ «нет, я туда не поеду» отец, который вернулся к ужину, уговорил меня возможностью уехать через полтора часа после начала ужина. Такое себе условие, но и на этом спасибо. Об этом всем я рассказала Полине, и она обещала с Никитой подстраховать и забрать меня. Так что все прекрасно. Во всяком случае, я на это надеюсь.