МелАнхелес

Анхель берёт поводки и свистом подзывает собак. Доберманы, шоколадная Ева и блондинка-альбинос Аляска, уже трутся о ноги хозяина, всем видом показывая нетерпение. От квартиры Анхеля до пляжа между 21-й и 45-й улицами расстояние приличное. Анхелю не привыкать каждый день выгуливать собак, позволяя им вдоволь набегаться. Но теперь у него есть ещё один повод идти туда.

Анхель приметил компанию, едва шумная толпа вывалились на пляж из-за ближайшей дюны, но выцепил взглядом лишь его. Такого невозможно было не заметить: начиная с буйных блондинистых кудрей в модном андеркате и широкой белозубой улыбки до аппетитной задницы и бесконечно длинных ног в чёрных джинсах скинни. Он был тем самым ярким фонарём, на свет и тепло которого слетаются мотыльки. Анхель не мотылёк, только глаза сами прилипли к незнакомцу и больше не выпускали его из виду. Их тусовка явно была не из местных. Наверное, иностранцы попали сюда случайно, спьяну сбившись с курса в поисках Оушен-драйв*. И если они и вправду просто туристы, дела Анхеля явно были плохи – он запал на красавчика-гринго с первого взгляда.

Анхель проводит ладонью по своим жгуче-чёрным кудрям и зло сплёвывает на песок горечь безысходности. Он таскается на этот чёртов пляж уже неделю, что тянется дольше целого семестра в универе. Шанс снова наткнуться на ту компашку невелик, Анхель это прекрасно знает, но день за днём поддаётся внутреннему голосу, что упорно твердит: "Иди!"

На улице всё ещё жарко, несмотря на сгущающиеся сумерки и бриз от океана. Его собаки веселятся, Анхель же погружён в безрадостные мысли настолько, что остаётся равнодушным к проказам Евы и Аляски, изредка одёргивая их, когда они слишком увлекаются. Он прошёл уже километров пять, вспотел и безумно хочет пить, но упорно бредёт по песчаной косе, оглядываясь по сторонам. Анхель утирает пот со лба снятой майкой, перекидывает её через плечо. Ева прыгает перед ним, зажимая в пасти найденную где-то палку, Аляска скачет рядом, стараясь её отобрать.

– Не набегались ещё? – Анхель ласково треплет собак по холкам.

Появление компании на пляже он пропускает. Только что рядом никого не было, а теперь шум и развесёлый гомон. Анхель продолжает кидать палку своим собакам, то и дело косясь в сторону разбитных гуляк, прицельно выделяя того самого. Вот красавчик-гринго обнимает за плечи какую-то девчонку, и Анхель завистливо вздыхает. Вот он заливисто смеётся, отчего у Анхеля бегут по загривку мурашки и тяжелеют яйца. Вот жадно присасывается к жестяной банке, а громко сглатывать ставшую вязкой слюну приходится Анхелю. Вот, дурачась, делает несколько раз подряд "колесо"...

– Чёрт! – ругается под нос Анхель и выкрикивает громче: – Аляска, стой! Нельзя!

Анхель знает, что это любимая игра Аляски – пытаться ухватить его за задницу, когда он крутит "колесо", сам научил. На свою голову или на задницу того, к кому сейчас на всех пара́х несётся его собака. Анхель бежит следом, огрызаясь на путающуюся под ногами Еву. Ему только и остаётся, что с ужасом наблюдать, как Аляска роняет-таки красавчика-гринго на песок и с радостным лаем скачет рядом, надеясь продолжить игру. У Анхеля холодеет внутри – упавший лежит без движения – и одновременно начинает звенеть в голове от визгов и криков перепуганной компашки, щедро сдобренных лаем Аляски, которая никого не подпускает к добыче. Анхель бу́хается перед красавчиком-гринго на колени, пропахивая в песке борозды, нависает над ним, пытаясь определить масштаб ущерба, и замирает, наткнувшись на искрящийся смехом любопытный взгляд зелёных глаз.

– Видимо, твоя собака посчитала меня слишком энергичным...

Анхель тупо следит за артикуляцией красиво очерченного рта, пропуская половину сказанного мимо ушей.

– Слишком сочным**... – бормочет он, в то время как мозг подкидывает ему кадры с видом аппетитных ягодиц незнакомца.

– Сочным? – брови красавчика-гринго изгибаются домиком, и Анхель пунцовеет, осознав, что его пошлые фантазии как на ладони.

На помощь Анхелю приходит та самая Аляска, которая и заварила эту кашу. Она тыкается носом Анхелю в ухо, следом поворачивается к всё ещё лежащему на песке и начинает вылизывать ему лицо. К ней присоединяется Ева, и теперь Анхелю приходится отгонять от "сочного", хохочущего и даже не думающего отбиваться от назойливых "фанаток" парня обеих собак:

– Фу! Сидеть!

Анхель уже на ногах, обе возмутительницы спокойствия, подчиняясь, усаживаются рядом. Анхель протягивает руку, предлагая пострадавшему подняться, и тот с готовностью сжимает его ладонь. Самое время извиниться и сбежать, и где-нибудь за ближайшим углом побиться головой об стену. Но Анхель продолжает стоять, удерживая в своей руке чужую ладонь, широкую, гладкую, тёплую.

– Мелвин, – произносит красавчик-гринго и снова широко улыбается, заставляя сердце Анхеля пропустить удар, – можно просто Мел.

– Анхель, – сдержанно отвечает он, едва обозначая улыбку, довольный, что Мел не делает попыток освободиться.

Теперь они встречаются на пляже каждый день. Анхель узнаёт о приближении Мела задолго до его появления в поле зрения – Аляска заранее предупреждает хозяина громким лаем, видимо, посчитав, что красавчик-гринго приходит сюда гулять только из-за неё. Анхель любуется Мелом, пока они босиком бредут по отмели, облизывает его с ног до головы взглядом и не тушуется, если Мел ловит его с поличным, лишь потирает бровь подушечкой большого пальца. Анхель широко улыбается, отчего у него на щеках появляются милые ямочки, и тогда уже Мелу приходится закусывать губу и отводить взгляд. Анхель флиртует, чувствуя, как лавиной нарастает желание, но позволяет себе разве что уцепить Мела мизинцем за мизинец или потрепать ладонью по волосам. Мел очевидно не против большего, но пока с удовольствием поддерживает игру с невинными подкатами и милым смущением.

Терпение обоих иссякает уже через неделю, когда Мел затягивает Анхеля на вечеринку в дом своего знакомого. Анхель пьёт текилу и лижет соль со своей кисти, пристально глядя Мелу в глаза. Анхель танцует так, как может зажигать только настоящий кубинец, и от вида его одновременно сдержанных и полных намёков движений на скулах Мела вспыхивает румянец, а вырез его рубашки становится на две расстёгнутых пуговицы ниже. Анхель покорно даёт себя увлечь, когда Мел утаскивает его вглубь дома, предлагая выпить на брудершафт. Они, скрестив предплечья, синхронно опрокидывают шоты. Одна капля срывается, медленно скатывается по подбородку Анхеля. Анхель тянется рукой, чтобы утереться, но ему не позволяют – Мел слизывает её, замирает в сантиметре от его губ, перемешивая их дыхания, и призывный блеск зелёных глаз вставляет похлеще забористого алкоголя. Анхель наконец делает то, чего ему хотелось все эти недели: крепко сжимает шею Мела ладонью и нагло вламывается языком в горячую влажность чужого рта, жадно смакуя многообещающую податливость Мела.

Анхель просыпается по привычке рано. Трёт лицо ладонями, отделяя сон от реальности, слышит цокот когтей по полу и приподнимается на постели. Ева сидит около кровати, с интересом переводит взгляд с одной пары голых стоп на другую, а потом, наклонив голову на бок, смотрит на хозяина, будто ждёт объяснений. Анхель вспоминает прошедшие вечер и ночь, оглядывает спящего на животе Мела, и довольная улыбка расползается на его лице. Анхель аккуратно прижимается щекой к горячей спине, прикладывает указательный палец к губам, призывая навострившую уши Еву не гавкать.

– Чуть позже пойдём гулять, о'кей?

За окном шумит океан, занимается новый день, и Анхелю кажется, что он попал в сказочную страну, где сбудутся все его мечты.

_______________________*Оушен-драйв - самая известная улица Майами вдоль популярного у туристов пляжа Саут-Бич **Игра слов. Анхелю сказали Seems your dog thought I was too snappy, а он расслышал это как Seems your dog thought I was too sappy