Глава 14

Утро было прохладным и прозрачным. Солнце еще только золотило края далеких ангаров, а в воздухе аэропорта уже висел знакомый густой запах ожидания. Именно в этот призрачный час перед вылетом Тод нашел Николь. Молча, с серьезной, почти отеческой нежностью, он протянул ей конверт. Конверт был необычный тонкий, бархатистый на ощупь, как лепесток.

— От нового агентства, — тихо сказал дядя. — Они просили передать именно сейчас. Чтобы ты улетела с этим знанием. Они не хотят «спутницу», Николь. Они хотят тебя. На твоих условиях.

В его голосе звучала та редкая, тихая гордость, которая говорит громче любых восторгов. Девушка взяла конверт. Бумага внутри шелестнула, как осенний лист. Звук, полным обещаний. Девушка пробежалась глазами по строкам, и буквы на мгновение поплыли. Подняв взгляд, она нашла Шарля. Он стоял, застыв в лучах низкого солнца, и смотрел на нее так, словно видел не саму Николь, а ее будущее.

— Что скажешь? — выдохнула она, и голос чуть дрогнул.

— Скажу «Лети», — он сделал один твердый шаг, и расстояние между ними исчезло, уступив место теплу и близости. — Но не одна. Потому что моя дорога теперь это идти рядом. Всегда.

И в этот миг, глядя в его глаза, где теперь жила только эта тихая, нерушимая уверенность, Николь наконец поняла. Поняла всем существом. Любовь — это не пышные декорации и не щит от всех бурь. Это тихое, глубокое знание в самой сердцевине души. Когда даже споткнувшись в полной темноте, твоя рука нащупает другую. И услышит простое, теплое, как само дыхание: «Я здесь. С тобой. Дальше — вместе». И этого, оказывается, больше чем достаточно, чтобы почувствовать, как за спиной из воздуха и доверия рождаются крылья.

Бельгия встретила их не просто дождем, а очищающей ливневой пеленой, смывающей старые следы. Спа, с её мистическими туманами, цепляющимися за холмы, и легендарными поворотами, скрытыми в зелени, стала идеальным местом для нового начала — сырым, свежим, дышащим переменами.

Телефон нового агентства звонил с завидной регулярностью, и каждый звонок был как стук в дверь нового мира. Окончательное предложение лежало на столе их номера — щедрое, почти пугающее своей безграничной свободой. Собственный проект. Полный карт-бланш. Никаких оков «спутницы знаменитости». Только подлинные истории для подлинных людей.

— Ты должна это подписать, — сказал Шарль. Он наблюдал, как она в сотый раз водит пальцем по пунктам контракта, сидя у окна с видом на залитую дождем трассу. За стеклом мир плыл и размывался, как и границы её возможностей.

— А ты? — она оторвалась от текста, и в её глазах читалась не неуверенность, а глубокая, щемящая потребность услышать его истину. — Ты действительно не будешь против?

— Я буду «за» больше, чем когда-либо, — он подошел и сел напротив, взяв ее руки в свои. Шарль смотрел прямым, ясным и таким взглядом, полным спокойствия. — Потому что я устал видеть, как ты служишь чьим-то отражением. Пришло время тебе стать главной героиней. Не в моей истории. В своей.

— Но... а что насчёт нас? — её голос стал тише, превратившись в шёпот, доверенный только ему.

— Мы не рассыплемся от того, что ты станешь сильнее, — он мягко сжал её ладонь. — Я нахожусь с тобой не потому, что ты «та, что рядом». Ты это ты. Со всем твоим светом, твоей силой, твоим страстным стремлением ввысь. Это я и полюбил.

Она смотрела на него, и впервые видела не гонщика, не партнёра по головокружительной авантюре, а мужчину, который не боится её крыльев, а восхищается их размахом, готов смотреть, как она парит.

— А если я стану другой? Если тот мир изменит меня?

— Тогда я изучу карту твоего нового мира вдоль и поперек и найду тебя в нём, — ответил он без тени сомнения. — Когда сезон закончится, я буду с тобой, как и ты была все это время со мной.

Церемония подписания прошла в Брюсселе, в строгом, солидном офисе, где пахло старым деревом полированных столов и горьковатым свежим кофе. Никаких камер. Просто крепкое рукопожатие равных, тихий стук печати — и вот уже воздух наполнился ароматом начинающегося пути.

— Мы хотим запустить цикл бесед, — объяснила владелица агентства, женщина с пронзительным, будто просвечивающим взглядом. — «Невидимые силы Формулы-1». Не о платьях и романах. О титаническом, невидимом миру труде за кулисами. Мы хотим, чтобы вы стали его лицом и голосом. Первой вашей гостьей будет Габриэль Белл.

Николь кивнула, и в её душе что-то тихо и окончательно щёлкнуло, вставая на своё, единственно верное место.

— А можно пригласить также Эбигейл Рид? Она пробивается как инжинер, но в будущем, без сомнений будет гонщицей. И Дженнифер Вудс — она, как вам известно, состоит в отношениях с одним из пилотов. Не так давно знакома с Формулой 1, однако её взгляд может быть так же важен.

— Конечно, — женщина улыбнулась, и в улыбке этой была вся суть их договора. — Это же и есть ваша концепция. Ваше видение мира, в котором вы живёте. И вы имеете полное право показать его таким, каким знаете. Таким, каким чувствуете.

Прошло все даже лучше, чем Николь себе представляла. С самого начала она планировала несколько иной путь для себя, однако же вышло все как нельзя лучше.

Вернувшись в Спа, она сразу пошла в гараж. Леклер был погружён в разбор телеметрии с инженерами, его брови сведены в сосредоточенной складке. Но, заметив её тень на пороге, он тут же отложил планшет, отодвинув цифровой мир ради живого.

— Ну что? — в его голосе не было нетерпения, лишь тёплое, плотное участие.

— Я подписала, — сказала девушка просто, и эти два слова прозвучали как манифест.

— И что ты чувствуешь? — с участием спрашивал парень.

— Я чувствую, — начала она медленно, подбирая самые точные слова. — Что начинаю строить свою собственную, отдельную вселенную. Рядом с твоей. Параллельно. Но не в её тени.

Он кивнул, и в его глазах вспыхнула не ревность, а чистая, безудержная гордость, та, от которой сжимается горло.

— Тогда мне остаётся гордиться тобой сильнее, чем когда-либо.