Глава 13

Венгрия встретила их не оглушительной тишиной, а тихим, плотным миром, который обволакивал, как старый плед. Воздух над Хунгарорингом, ещё недавно звонкий от рёва моторов, теперь был тёплым и сладким, пах нагретой травой и далёкой грозой. И известие, которое принёс Тод, висело в этом воздухе не реальностью, а хрупким сном, в который боялись поверить.

Он вошёл без стука. В его руках были не папки, а два простых конверта. Лицо, высеченное усталостью последних месяцев, казалось, наконец оттаяло, смягчилось вокруг глаз.

— Дело закрыто, — голос его был тих, почти благоговеен. — Окончательно. Без условий.

Николь медленно поставила чашку. Фарфор жалобно звякнул о блюдце. Это единственный резкий звук в этой внезапной тишине. Она боялась вдохнуть, чтобы не спугнуть.

— Как... удалось?

— Пострадавший отозвал заявление, — Тод опустился в кресло, смотря на них с непривычной, отеческой нежностью. — Его семья получила анонимное пожертвование... весьма существенное. Деньги на образование детей, на лучших врачей... Всё оформлено через фонд, связанный с автоспортом. Он передал, что... «сыт по горло этой войной». Что хочет просто жить. Он, похоже единственный в этой семье понимает, что если все так продолжилось бы, то пришлось бы нанимать адвокатов и денег ушло бы много.

— Это... ты? — взгляд Николь, остекленевший от неверия, медленно пополз к Шарлю.

— Нет, — Тод покачал головой. — Это Шарль. Он поговорил сам с этим пострадавшим. Я спрашивал, но он отказался говорить. Но после этого в сети на странице второго участника появились посты и в общем-то он не имеет больше претензий к Шарлю. Все урегулировано. Скорее всего дело так же в вашей конференции. Всплыло несколько свидетелей, которые так же начали говорить как все было в тот день. Собственно на семью пострадавшего, естественно, так же обратили внимание.

— Но все же они могли пытаться вытрясти ещё больше сумму компенсации.

— Да. Но Шарль так же от своего имени выплатил круглую сумму и оплатил лечение, ещё в самом начале. Это не тайно было. Поэтому, хотел он или нет, ему это сыграло на руку. Знаешь какие фанаты бывают креативные в поисках интересующий информации. Они и об этом познали. В любом случае ситуация стабилизировалась.

Позже Николь встретила Леклер, который был спокоен, как никогда. Они вышли в сад. Солнце светило ярко, а тени от листьев дрожали на земле живым кружевом. В ветвях птицы беззаботно пересвистывались.

— И что теперь? — спросил Шарль, и в его голосе не было прежней стальной струны тревоги, лишь тихое, чистое пространство для нового начала.

— Теперь мы просто живём, — выдохнула она, и её плечи, сами собой, сбросили невидимый груз, годами давивший на ключицы. — Без необходимости что-то доказывать. Просто... дышим полной грудью. Наслаждаемся этой свободой.

— А если команда...

— Тогда я открою своё дело, — Николь перебила его, и в уголках её глаз заплясали знакомые, озорные искорки. — Агентство для тех, кто устал подыгрывать. И моим первым клиентом будешь ты. В должности главного специалиста по... Хм. Подумаю ещё.

Он рассмеялся. Коротко, счастливо, и звук этот был похож на лопнувшую струну, сковывавшую грудь.

— Ты шутишь?

— Ни капли. Миру осточертели идеальные картинки. Ему не хватает настоящих историй. А у нас, — она взяла его руку, сжимая. — Их полно. И они будут пополняться. Теперь целая жизнь впереди.

Вечером они пропустили весь светский раут. Вместо этого заказали в номер пахнущую детством еду — пиццу, от которой тянуло сыром и базиликом, недорогое вино, созревшую до мягкости клубнику.

— Самое негламурное свидание в моей жизни, — констатировала Николь, с наслаждением отламывая аппетитный треугольник.

— И поэтому оно великолепно, романтично, — он пригубил вино, и взгляд его утонул в закате за окном, где небо медленно тлело. — Без лжи. В прекрасной компании, — улыбнулся он смотря на Даллас. — Простое и чувственное.

— Ты тот ещё романтик, оказывается.

Они посмеялись и молча наблюдали, как багрянец небес сменяется индиго, а первые звёзды проступают, будто сквозь тонкую ткань.

— Ты когда-нибудь думал... — голос её растворился в полумраке комнаты.

— Я думал, что потеряю всё: карьеру, имя, даже завтра, — он медленно покачал головой, и тень упала на его лицо. — А оказалось, я отряхнул с себя ненужное и приобрёл нечто гораздо большее.

— И что же?

— Своё лицо. И тебя ту, что разглядела его под слоями глянца и страха, и не отшатнулась. Знаешь, тот парень не такой уж и плохой. Просто... Так сложились обстоятельства. Но теперь, когда все решилось, я не знаю, чего ожидать завтра.