Глава 11

Монако встречал их не просто как город, а как состояние души. Воздух здесь был другим — густым, солёным, пропахшим историей, большими деньгами и сладковатым ароматом цветущего жасмина. В порту яхты покачивались на воде, словно дорогие игрушки. Но для Шарля всё это не имело значения. Монако был домом в самом глубоком смысле слова.

— Ты точно уверен, что мой визит хорошая идея? — Николь снова поправила складки своего простого чёрного платья перед зеркалом. — Я ведь не та девушка, которую представляют в газетах. Я... начало большой лжи. А они, наверное, ждут чистой правды.

— Они ждут меня, так как мы не виделись, — сказал Шарль, поправляя воротник рубашки. Его пальцы на секунду замерли. — И они знают. Знают всё. И всё равно хотят тебя видеть. Будут только близкие друзья. Поэтому, Ники, будь спокойна. Ты будешь не одна там. Если что-то не так, просто скажи мне.

Леклер сам не знал, действительно ли стоит вести Николь к своим близким на ужин. В первую очередь ради девушки. Ему хотелось познакомить, но нужно ли это ей?

— Я уверен, что все будет хорошо.

— Почему? — вопрос вернул его в реальность.

— Они мои друзья. Настоящие. И потому что они... любят меня. Даже когда я совершаю ошибки. Но готовы поддержать. Знаю, что они не будут тебе что-либо говорить. Ты, если не хочешь, можешь не идти и...

— Мы идём, — уверено сказала Николь.

Их целью был не роскошный пентхаус, а квартира на третьем этаже старинного дома в La Condamine. Дверь, облепленная наклейками гоночных команд, открылась, прежде чем они успели постучать.

— Enfin! — воскликнул мужчина лет тридцати пяти, Антуан, с сединой на висках и живым огнем в глазах. За его спиной маячила улыбающаяся Софи, с татуировкой трека Монако на запястье. — Mon pote! Мы уже думали, ты передумал!

Тут же Леклера тянули в объятия, крепкие, шумными, полными хлопков по спине. Затем Антуан отстранился, и его взгляд, тёплый и проницательный, обратился к Николь.

— Et... la belle Nicole. Entrez, entrez!Софи обняла её следующей. Не светски, а по-настоящему, по-дружески. Будто и не модель, какая-то посторонняя девушка была с их другом.

— Вы говорите по-французски? — спросила Николь, чувствуя, как неловкость тает в этой простоте.

— Un peu, — глаза Софи, цвета морской волны, подмигнули. — Но сегодня... сегодня мы будем говорить на языке сердца. В нём нет грамматических ошибок. Или на ломаном английском. Проходите, дорогие.

Ужин был простым и прекрасным: паста с морепродуктами, хрустящий багет, огромная тарелка сыра и бутылки вина, принесённые «на пробу». Главным была атмосфера — тёплая, шумная, наполненная смехом, старыми историями о проказах Шарля и музыкой, льющейся из колонки. Здесь, в этой кухне, заставленной сувенирами с гонок, Николь впервые за долгие месяцы позволила плечам расслабиться. Она забыла о камерах, о ролях.

— Твоя мама звонила, — сказал Антуан, доливая всем вина. — Она волнуется. Особенно после... той неприятной истории в прессе.

— Je vais bien, — Шарль улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень. — Всё под контролем.

— Мы знаем, — кивнула Софи. Её взгляд скользнул к Николь. — Мы говорили не о гонках. А о тебе. Ты, Шарль, смотришь на неё иначе.

Николь почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она понимала, что речь о ней. Слишком уж прямо, даже если.

После ужина Николь, чувствовала себя неопределенно. Даже Леклер притих, обдумывая многое. Они сели в машину.

— Они... Всегда такие? — тихо спросила Николь Шарля, когда он заводил машину.

— Да. Им всё равно. Для них важнее, счастлив ли я, цел ли, — он сделал паузу. — А с тобой я... становлюсь собой. Они это замечают быстро. Мы дружим с детства. Их сложно провести. А лучше и не пытаться.

Тронувшись с места машина медленно двигалась к основной трассе. Ночное небо окрашивал серебристый свет луны. Николь посмотрела на небольшой подарок от Софи. Серебряный браслет. Ей было неловко принимать его.

— Вообще, они люди простые, как ты заметила, — сворачиваю проговорил Леклер. — Не ждут чего-то особенного. Идеального. Совершенного. Наверное поэтому с ними просто.

— Я тоже не жду от тебя совершенства, — прошептала она. — Я жду тебя. Без обманов.