37.Соня

Сегодня Саша решает забрать меня из университета, поэтому провожаю девочек до автобусной остановки, а сама возвращаюсь на несколько сотен метров назад, чтобы отыскать на парковке у какого-то магазина Сашину машину. Усаживаюсь, молча пристегиваюсь, устраиваю сумку у себя на коленях и просто устремляю взгляд в лобовое стекло.

Сегодня утром я проснулась в том же платье, в котором вчера ходила с Сашей в ресторан. Спала в кровати, но уложена на сторону мужчины и укрыта одним пледом. Все новости и воспоминания обрушились на меня словно снежная лавина, и я из последних сил сдержалась, чтобы не заплакать снова. Быстро приняла душ, закинула в сумку тетради и ушла на занятия. Саша оставил записку на столе, что ему пришлось срочно уехать по делам, потому что его другу понадобилась неотложная помощь. Все это расстроило меня еще больше.

Машина не трогается с места, и я знаю почему. Саша прожигает взглядом мою щеку, ждет, пока я поздороваюсь или хотя бы посмотрю на него. Но я не могу сделать ни то, ни другое, потому что боюсь, что снова расплачусь. У меня вообще нет настроения на что-либо, тем более на то, чтобы сейчас выяснять с ним отношения.

- Соня? – пытается обратить на себя внимание Верховский.

Я злюсь на себя за то, что веду себя как ребенок – обижаюсь, словно Саша виноват в том, что его отправляют работать заграницу. Но при этом не могу ничего с собой поделать. Мне кажется, что, игнорируя его, я смогу немного абстрагироваться от ситуации и принять верное решение. Хотя, тут и так все понятно – я не могу просто так взять и уехать в другую страну с человеком, с которым встречаюсь всего нечего. Не могу просто так вручить свою жизнь мужчине, повесить заботу о себе и жить в свое удовольствие.

Я не могу поехать с ним – я это прекрасно понимаю, и от этого еще больнее. Я боюсь того, как может сложиться наша жизнь. Я не глупая и понимаю, что может произойти что угодно и наши отношения не всегда будут такими, какие есть сейчас. Люди ругаются, расходятся, с течением времени взгляды могут поменяться и, может быть, через несколько лет я просто надоем Саше. Мы не знаем, что с нами будет, и я могу просто совершить ошибку, настолько сильно отпустив контроль и доверив свою жизнь другому человеку.

Значит ли это, что наши отношения обречены на провал?

- Прости, - шепчу, все же придя к выводу, что во всем этом спектакле нет смысла. Стоит достойно попрощаться и расстаться на хорошей ноте. В конце концов, Верховский слишком много для меня сделал, чтобы я вот так неблагодарно вела себя перед тем, как мы расстанемся.

Саша, ничего не ответив, осторожным, но настойчивым, движением берет меня за подбородок и поворачивает к себе лицом. Я делаю вид, что смотрю на него, но при этом изо всех сил расфокусирую взгляд, словно смотрю сквозь. Так менее больно, но все еще неприятно все сжимается внутри, не давая мне дышать.

Мужчина изучает выражение моего лица, ощупывает взглядом каждую черточку, а затем притягивает лицо ближе:

- Ты что себе там надумала? – рычит Саша, и мне кажется, что он понял, о чем я только что размышляла. Как будто за мгновение прочел в моих мыслях, покопался в голове и понял, о чем я думаю, - Соня, я уже сказал – поедешь ты со мной или нет – не важно. Мы все равно останемся вместе. Мы не расстанемся из-за этого.

Я молчу, но внутренне злюсь, потому что, думаю, что Саша просто не понимает – мы не сможем жить так. Я – точно нет. Сейчас мне, в первый и, наверное, единственный раз, Саша кажется слишком инфантильным и самонадеянным. Возможно, из-за своего возраста он менее склонен к тому, чтобы привязываться к любимым людям, но я не такая. Я не смогу жить вдали от него, не видеться месяцами, а потом встречаться на пару недель и все поновой. Но и вариант с тем, чтобы поехать с ним кажется каким-то сюрреалистичным и даже смешным.

- Соня, мой контракт начинается в конце лета. Это еще больше трех месяцев, - я, наконец, собираюсь с силами и смотрю прямо в глаза напротив. Верховский, уловив мою собранность и внимание, сам становится как будто еще более внимательным к словам, - поэтому я хочу, чтобы сейчас ты немного успокоилась и расслабилась. Тебе нужно пожить некоторое время с этой мыслью, осознать её и только потом принимать решение.

Я отчасти согласна с ним, но уверена, сколько бы времени ни прошло, условия и обстоятельства, в которых мы оказались, не изменятся, и от этого решение тоже. Сколько бы времени ни прошло, мой переезд с ним заграницу не станет мне казаться прекрасной затеей. Я уверена, что для нас уже все решено.

- Милая, - как-то слишком грустно и надсадно произносит Саша, движением руки заставляя меня наклониться к нему еще ближе. Так, что наши лбы и носы соприкасаются. Он гладит большим пальцем мою щеку, словно пытается таким образом настроить утерянный контакт, - я вижу, как ты закрываешься от меня. Мне невыносимо смотреть, как ты отдаляешься.

От его слов внутри все снова стягивается в тугой узел боли, и слезы подступают к горлу. Я не могу их сдержать – даже не пытаюсь. Соленые дорожки бегут по моим щекам, и я не пытаюсь их остановить.

Мужчина тянется ко мне еще ближе, чтобы окончательно сократить расстояние и нежно прижимается к мокрым, от слез, губам. Так и замираем. Поцелуй не углубляет, но и не отстраняется. Это нам сейчас нужно обоим. Таким образом мы просто пытаемся осознать, что все еще есть друг у друга. Что еще не все потеряно, и мы не окончательно потеряли друг друга.

***

- Дурак, - шепчет Машка и толкает парня, но задевает локтем и меня, поэтому рука съезжает и в тетради появляется некрасивая закорючка. Я готова взорваться, но из-за плеча подруги выглядывает виновник всего произошедшего и ярко улыбается.

- Прости, - почти искренне извиняется он, но я даже не думаю верить. На дне его глаз сияют смешинки, но нет ни капли раскаяния.

У нас последняя, в этом семестре, лекция по основам международной политики и так получилось, что преподаватель пригласил и желающих послушать студентов со старших курсов. Так понимаю, в это число, в основном, вошли те, кому идти на пересдачу.

Одним из таких студентов оказалась компания из трех парней-третьекурсников, которые заприметили нашу яркую звездочку – Машу – и решили усесться рядом с нами, тем самым нарушив наш покой. Настю еще в начале лекции вызвали в деканат, чтобы утрясти какие-то проблемы, поэтому так и получилось, что Машка млела от мужского внимания, а я никак не могла сосредоточиться на лекции из-за постоянно шума над ухом. Нас двоих зажали между парней, так что просто пересесть или отодвинуться я не могу. Казалось, я попала в глупую ловушку.

Делаю пару длинных вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. С другой стороны слышится шорох, и я скашиваю глаза, чтобы убедиться, что в суматохе не задела другого парня-третьекурсника – Диму. Так он представился.

Но, оказывается, все в порядке. Возможно, даже лучше, потому что парень, развалившись, вытягивает руку вдоль спинки моего стула и закидывает ногу на ногу. Мне становится до такой степени не комфортно, что я максимально съезжаю на край стула. Так, что край стола впивается мне в грудь.

С этого момента я совершенно перестаю записывать лекцию, потому что все рецепторы сосредоточены на том, чтобы не допустить и, если что, пресечь всякие подкаты и попытки коснуться меня. Время начинает тянуться катастрофически медленно и иногда даже кажется, что и вовсе не идет.

- Значит твое имя – Соня? – неожиданно над ухом произносит новый знакомый, и я даже вздрагиваю. Табун мурашек прокатывается вдоль позвоночника, от чего я передергиваю плечами. Мне неприятно, некомфортно и хочется скорее сбежать.

Я молчу, ничего не отвечаю. Пытаюсь всем видом показать, что не заинтересована в диалоге с ним.

Дима выпрямляется, садится вполоборота и подпирает голову рукой. Избежать зрительного контакта или сделать вид, что не услышала его вопроса, не получается.

- Соня, - сухо подтверждаю его слова. Но, услышав наш диалог, Машка быстро активируется и подключается, как будто еще секунду назад не щебетала со своим новым знакомым.

- У нее парень есть, - очерчивает за меня граница подруга, и я сдержано улыбаюсь. Я рада, что мне самой не пришлось ставить парня на место.

- Правда? – смотрит на меня парень, как будто не верит в слова Маши. Я пожимаю плечами, мол, у него изначально не было шансов. Но Дима переобувается в воздухе так быстро, словно все его действия до этого мне просто показались, - да я ни на что такое и не намекал. Можно же просто хорошо общаться, дружить, приятно проводить время...

Последние слова он произносит с такой интонацией, что все, кто слышал эти слова, уловил двойной смысл. Димин друг – Паша – показывает ему большой палец, мол, молодец, выкрутился, а затем повторяет позу своего друга, в которой он сидел несколько минут назад – вытянув руку вдоль спинки Машкиного стула. Со стороны это выглядит еще более мерзко.

- Боюсь, мой мужчина будет недоволен, если я буду приятно проводить время с другими парнями, - специально выделяю слова, чтобы обозначить свою позицию насчет его поведения. Пытаюсь угрожать Сашей, что делаю впервые, но, кажется, это не действует.

- Так мы ему ничего не скажем...

Я просто обескуражена и не знаю, что сказать, но, к счастью, нас спасает замечание от преподавателя. К еще одному счастью, именно парням. Лектор даже порывается выгнать парней из аудитории, но тем хватает лишь извиниться, как мужчина успокаивается. До конца занятия сидим в тишине.

За пять минут до окончания пары получаю от Саши сообщение, что он будет ждать меня у магазина напротив автобусной остановки у университета. Лайкаю сообщение и выключаю телефон. Вот уже который день он забирает меня после занятий, не смотря на свой забитый график. Как ему удается выделить на это время – не знаю. Но и ничего не говорю на этот счет, потому что искренне хочу, чтобы он продолжал это делать. Потому что чувство надвигающейся разлуки с каждым днем душит меня сильнее, и на фоне этого эгоизм во мне растет в геометрической прогрессии. Хочется напитаться его любовью, заботой и чувствами, чтобы потом еще некоторое время жить этими эмоциями после разлуки.

Пара заканчивается, и я радуюсь, что могу избавиться от нежелательного внимания новых знакомых, но, к сожалению, они вызываются нас проводить. Я хочу отказаться, но Маша, кажется, не видя в этом ничего странного, быстро соглашается.

Маша с Пашей уходят вперед, а я и Дима плетемся чуть позади. Парень пытается меня разговорить – задает вопросы об учебе, о любимых предметах и, на правах старшекурсника, дает советы по поводу преподавателей. Я слушаю вполуха, отвечаю с неохотой, но как бы я не показывала свою незаинтересованность, парень словно был глухим к моим жирным намекам.

- Дальше я одна, - машу Маше рукой и кидаю на парней пустые взгляды, когда мы доходим до остановки. Распрощавшись с ребятами, мне остается только перейти дорогу и сесть в машину, которую я вижу со своего места, но мне не дают спокойно уйти. Дима увязывается за мной.

- Я провожу тебя, - настаивает он, когда я уже дохожу до светофора, надеясь, что, увидев мое безразличие, из чистого самоуважения, он отвяжется от меня. Но я, кажется, переоцениваю его.

- Меня ждут. Не нужно мен провожать, - злюсь, когда не успеваю пройти на зеленый и приходится остановиться, чтобы дождаться следующего сигнала.

- Чего ты морозишься? Я же вижу, что нравлюсь тебе.

Я, ошеломленная его словами, поворачиваюсь к нему лицом и долго вглядываюсь в черты лица, чтобы понять, шутит он или нет. Лицо серьезное, только глаза как будто пустые и холодные. Там нет ни намека на искреннюю заинтересованность. Лишь желание развлечься и скоротать время.

- Я сказала, что у меня есть парень, - повторяю четко и громко, чтобы донести до него смысл этих слов, - для нормальных, адекватных людей, это равно фразе "я не заинтересована в общении с тобой, потому что у меня уже есть любимый человек". Если ты не понимаешь, могу ли я сделать вывод, что ты не входишь в разряд адекватных людей?

Не знаю, откуда во мне оказывается столько грубости. Возможно, она всегда была во мне, однако ко мне еще никогда не подкатывали так настойчиво. Так, как будто я на другом языке говорю о том, что не заинтересована в человеке.

Дима ничего не успевает ответить, потому что светофор меняет красный свет на зеленый. Я спешу перейти на другую сторону и сесть в машину, но только моя нога ступает на тротуар на другой стороне дороги, как меня хватают чужие крепкие пальца за предплечье. Я шиплю от боли, но не успеваю даже повернуться, чтобы снова послать Диму, но уже в более грубой форме, как меня буквально вырывают из чужих рук.

Саша прячет меня у себя за спиной.

- Девушка, кажется, не заинтересована в общении с вами, - сухо проговаривает он, и от его голоса у меня мурашки бегут по спине. Я даже не решаюсь выглянуть из за его спины; она вообще, кажется, увеличилась в размерах из-за того, в каком гневе и напряжении находится мужчина.

Дима молчит. Мне кажется, что все закончилось, и я уже собираюсь оттянуть Сашу от него и уйти к машине, но Дима неожиданно снова подает голос.

- Здравствуйте, Александр Владимирович. Не знал, что Соня – ваша девушка.

Все внутри меня холодеет, посторонние шумы затихают, и я как будто оказываюсь в вакууме. От страха сердце колотится как обезумевшее, а в голове сиреной воет одно – нас поймали.

- Сказала бы сразу, что твой парень Верховский, - уже ко мне обращается Дима, а потом, извинившись, уходит.

Я не понимаю, что происходит дальше, и прихожу в себя только тогда, когда Саша усаживает меня в машину. Сразу же срывается с места, даже пристегивается находу. Я еще некоторое время просто смотрю в одну точку, чтобы прийти в себя и окончательно осознать, что только что произошло. Из оцепенения я сразу же впадаю в панику и мечусь на месте как ужаленная.

- Что делать, Саша? Он теперь всем расскажет, что ты встречаешься со своей студенткой. Не нужно было выходить, я бы сама с ним справилась. Ты только все испортил!

Верховский молчит, и это раздражает меня еще больше. Такое ощущение, как будто ему все равно. Ведет себе машину и даже не смотрит на меня. Только дышит тяжело и крепко сжимает руль, словно хочет вырвать его из приборной панели.

От паники и нервов, скопившихся во мне за все прошедшие дни и, тем более, за сегодняшний, я начинаю неимоверно злиться. Просто вспыхиваю в гневе и начинаю говорить вслух все, что только приходит мне на ум.

- Чего ты молчишь? – поворачиваюсь к нему, - я понимаю, тебе плевать, потому что ты уедешь через несколько месяцев в другую страну. Но я! Что будет со мной? Этот ненормальный сейчас пойдет и расскажет всем, что я сплю с бывшим преподавателем. Об этом узнаю все. Ты уедешь жить свою спокойную жизнь заграницу, а я буду страдать. Обо мне будут шептаться, обзывать шлюхой. Ты об этом подумал?

На последних словах голос срывается. Весь гнев во мне как будто в одно мгновение угасает, и я понимаю, что наговорила лишнего. Возможно, даже все, что я сказала – было лишнее. Я уверена, что Саша сто раз подумал перед тем, как выйти спасать меня от Димы. Возможно, он тоже только что пожертвовал чем-то. Сейчас, когда вся моя злость оказалась выплеснутой, понимаю, что перегнула палку. Завелась с ничего и, возможно обидела Сашу.

Хочу извиниться, но Верховский бросает на меня такой острый и тяжелый взгляд, что мне хочется просто испариться в воздухе. Я замолкаю и, кажется, даже перестаю дышать, чтобы не злить его еще больше. На проспекте Саша выжимает максимально допустимую скорость, и в этот момент я понимаю, что дома меня точно ждет серьезный разговор. Скорее всего, ссоры не избежать.

На подземной парковке я начинаю по-настоящему переживать и даже сначала медлю выходить из машины, когда мужчина паркуется, но потом сдаюсь. В конце концов, что бы ни происходило, я знаю, что Саша не причинит мне вреда.

До лифта идем молча, на наш этаж добираемся также в тишине. Но стоит двери нашей квартиры закрыться за нами, мужские руки прижимаю меня к ближайшей от двери стене. Свет выключен, но лучи солнца попадаю из гостиной – мне удается рассмотреть острые черты лица, чернеющие от гнева глаза и сжатые в тонкую полоску губы.

- Что это был за парень? – в голосе звучат стальные нотки, и воздух вокруг меня как будто моментально наэлектризовывается от напряжения.

Вопрос ставит меня в тупик, потому что такой очевидно и, даже глупой, ревности я не ожидала получить от Саши. Тем более, что все, что произошло на остановке, наверняка, не выглядело так, если бы я сама была рада приставаниям со стороны постороннего парня.

- Знакомый Маши, только сегодня познакомились на лекции у Паничева. Третьекурсник международных отношений, - спокойно и размеренно говорю, потому что, если буду сейчас злиться так же, как и Верховский, конструктивного диалога у нас не получится, и мы поругаемся только еще больше.

- То есть это из-за него ты мне в машине всякую хуйню несла? – басит он у меня над ухом, и от его голоса по спине бегут мурашки. Но, как бы стыдно мне не было признаться самой себе, это точно не мурашки страха. Скорее, предвкушения и волнения.

Я никогда не была приверженцем ревности или подобных сцен. Никогда не считала это чем-то нормальным и, тем более, романтичным. Всегда считала, что ревность – признак токсичных отношений. Возможно, сейчас, на фоне стресса, мой разум окончательно поплыл, если мне кажется сексуальным то, как Саша, словно змей-искуситель, шипит над моим ухом в попытке узнать, что за парень пристал ко мне.

От злости его плечи, да и вся фигура в целом, как будто стала на несколько размеров больше и массивнее. Голос охрип и понизился на пару тонов, а от тела стал чувствоваться какой-то еле уловимый запах силы и злости.

- Так что тебя разозлило больше? То, что ко мне пристал какой-то парень или то, что я наговорила тебе в машине? – нерешительно поднимаю голову выше и заглядываю в глаза Верховскому.

Там непроглядная темень, и мне страшно представить, что сейчас в его голове. Загадкой остается и то, откуда у меня столько смелости, чтобы говорить с ним в такой тоне и так прямо выводить его из себя.

Кажется, со всеми этими проблемами мы действительно с ним свихнулись.

- Какого черта он к тебе пристал? – игнорирует мой вопрос мужчина, и я решаю принять правила его игры. Я тоже уже устала и мне хочется выплеснуть все свои эмоции, пусть даже это будет ссора. Остается только надеяться, что мы не скажем друг другу ничего лишнего.

- Предлагал провести время вместе. Обещал, что будет приятно, - невинно хлопаю глазами, словно не поняла в словах Димы подтекста.

Кажется, глаза Саши не могли быть еще чернее, но после моих слов они приобретают угольный оттенок, и мне становится жутко. Решаю, что пара заткнуться. Иначе есть угроза, что мы действительно можем наговорить друг другу лишнего.

- Прости, - выдыхаю, потому что от переполняющих чувств тело каменеет и дышать становится тяжело, - я не знаю, чего он ко мне прицепился. Я ему несколько раз сказала, что у меня есть парень, но он упрямо игнорировал мои слова. Но ты тоже не прав. Ты не можешь обвинить меня в том, что он приставал ко мне, и никак не хотел принимать мое «нет».

Пальцы, до этого крепко сжимающие мои плечи, медленно теряют силу своей хватки. Я понимаю, что Саша расслабляется, но все еще смотрит на меня выжидающе. Так, как будто ждет, что еще я скажу. Меня немного обижает, что говорю и оправдываюсь только я, но пытаюсь не обращать на это внимание.

- Тем более, отчасти, то, что я сказала в машине – правда. Твой поступок был очень необдуманным. Очевидно, что, если он учится на нашем факультете, он тебя знает. И даже если ты уже не работаешь в университете, это все еще может отразиться на мне.

Верховский снова молчит, и мне уже кажется, что он проглотил язык. Я уже не злюсь, но мне обидно. У отношений, в которых мы состоим вместе, есть проблемы, которые мы должны решить вместе. Мы должны поговорить и обсудить все. Если буду говорить и оправдываться только я – мы ни к чему не придем.

Все это еще раз подталкивает меня к мысли, что наши отношения уже не будут прежними. Мы теряем друг друга, и от этого начинаем вести себя как ненормальные.

Неожиданно Саша тяжело выдыхает, а затем роняет голову на мое плечо.

- Это ты меня прости, - шепчет он, - просто в последнее время я чувствую, как будто теряю контроль над своей жизнью.

Мне больно слышать его слова. Я понимаю его, но немного по-другому. Он так много сделал, так много изменил в своей жизни, чтобы быть со мной, а теперь нам нужно расстаться из-за работы, которую он сменил, отчасти, ради меня.

Обнимаю мужчину и прижимаюсь настолько, насколько позволяет оставшееся расстояние между нами. Саша и сам жмется ко мне, как будто я сейчас его единственный спасательный круг, который поможет ему не утонуть в море проблем. Ком невысказанных чувств встает у меня в горле, поэтому из меня вырывается только жалкий всхлип, когда Верховский подхватывает меня неожиданно на руки и несет в гостиную.

Усаживаемся на диван и продолжаем прижиматься друг к другу.

- Ты совсем не рассматриваешь вариант поехать со мной? Почему? – в шею шепчет мужчина.

Я не могу объяснить ему, потому что уверена, что он не поймет. Он мужчина и, как минимум, он никогда не был в зависимой позиции. Ему никогда не приходилось перекладывать ответственность за свою жизнь на другого человека и осознавать, насколько ты не властен над собой.

-Я боюсь, - делаю небольшую паузу, а Саша немного выпрямляется и смотрит на меня, - Я никогда не была заграницей, я всю жизнь прожила в своем городе. Для меня был большой стресс – переезжать в столицу, потому что я не знала, смогу ли жить в таком большом городе. Я боюсь, что мы не справимся. Мы только в начале наших отношений; никто не знает, что может случиться за те пять лет, что мы будем в Германии. Просто, если, вдруг, что-то случится, я не смогу никуда пойти и не смогу к кому-то обратиться за помощью. У меня никого не будет, кроме тебя. Я не могу так рисковать и настолько сильно и всецело доверять тебе свою жизнь.

Саша понимает, о чем я говорю – я вижу это по его глазам. Тем более, он взрослый человек и должен понять, как мне страшно довериться ему в этой ситуации. Я буду там одна, если с ним или нашими отношениями что-то случится. Я еще слишком юна и неопытна, чтобы принимать такое серьезное решение в его пользу.

- Я никак не могу заверить тебя или дать гарантию, что, если поедешь со мной, ты не пожалеешь. Я понимаю, что, что бы я ни сказал, это все еще останется просто словами и моими обещаниями. Я понимаю, и, будь на твоем месте, поступил бы точно так же. Но я очень хочу, чтобы ты поехала со мной, - отчаянно признается мужчина, касаясь кончиками пальцев моей щеки. Я тянусь за этим касанием и подставляю лицо его рукам, - я не смогу быть вдали от тебя так долго. Это просто невозможно. Как и невозможной мне кажется мысль нашего расставания.

Я не знаю, что ему ответить, потому что, что бы я сейчас ни сказала, все это не имеет смысла. Он прав – слова ничего не решат и никакой гарантии мне не дадут.

Кажется, мы в тупике.