36.Соня

3 месяца спустя

- Я так переживаю. А вдруг, он мне поставит незачет?

Маша грызет ноготь на большом пальце и, кажется, даже не замечает этого. Настя легким движением ударяет ее по руке, пытаясь спасти новый маникюр. Маша приходит в себя.

- Ходить на пары надо было, - безапелляционно прерывает все жалобы Маши Настя, но потом достает из сумки конспекты и протягивает тетрадь подруге, - на, это может пригодиться. Почитай, сделай себе какие-нибудь заметки. Будет спрашивать, главное, говори уверенно. Он может и не слушать, если ты будет говорить быстро и складно. Он скорее докопается, если будешь нерешительно мямлить.

Машка повисает на шее старосты и клянется, что век не забудет её доброты и заботы.

Через неделю у нас начинается сессия, и все должники начинают в панике метаться по преподавателям и старостам, чтобы не вылететь из университета. Такие, например, как Маша. Она уже вторую сессию сдает, но с первого раза так и не поняла, что весь семестр ничего не делать, а потом легко и быстро закрыться - не получится.

- Что будете делать на каникулах? - Маша подталкивает нас в сторону автобусной остановки, пока убирает тетрадь в сумку, - я вот планирую с парнем махнуть за город в его загородный дом и там провести все лето.

Мы с Настей переглядываемся и понимаем, что это наобещал ей её парень, но, на самом деле, ни один нормальный парень, после двух недель знакомства не пригласит девушки к себе в дом, тем более на все лето.

- Я поеду домой, - делится простым планом Настя, а потом смотрит на меня, - ты тоже домой? Или останешься у своего парня?

Я легкомысленно пожимаю плечами.

Девочки узнали о моем парне еще в начале семестра, когда я только переехала к Саше, однако, кто именно мой парень - они до сих пор не знают. Я и не планирую в ближайшее время им об этом рассказывать - боюсь, что что-то может пойти не так. Да, им очень интересно, они множество раз пытались заставить меня рассказать о его личности, использовали разные методы: подслушивали голос мужчины, когда я разговаривала по телефону, предлагали проводить меня до дома в надежде, что столкнутся с ним, подглядывали в переписку, пытаясь увидеть его фото. Имя они узнали, о большем они могли даже не мечтать, пока я сама не решусь раскрыть Сашину личность.

Провожаю девочек до остановки, а сама иду пешком до дома. На улице просто чудесная погода: солнышко ярко светит, но еще не настолько, чтобы сильно припекало и чувствовалась жара, дует легкий ветерок, люди спешат вернуться на работу после обеденного перерыва, и я наслаждаюсь этим моментом. Хочу его запомнить надолго.

Слышу звонок своего телефона, поэтому приостанавливаюсь возле какого-то магазина, чтобы отыскать смартфон в недрах сумки, куда я его закинула вместе с тетрадями после окончания лекций.

Спешу снять вызов, удовлетворенная именем звонящего на экране.

- У тебя же должно быть собрание. Что-то случилось? - смотрю на часы и еще раз подтверждаю для себя, что сейчас Саша должен быть занят. Он никогда не звонит мне в такое время просто так, потому что в полдень, обычно, у него либо какие-то собрания и совещания, либо он на деловых встречах.

- Соскучился по тебе, вот и звоню. Собрание прошло быстро и только закончилось, - голос Саши почему-то кажется мне напряженным, и неприятное предчувствие медленно подступает ко мне. Продолжаю движение в сторону нашего дома, но душевное состояние никак не хочет стабилизироваться.

- У тебя голос грустный. Все хорошо?

Саша почему-то молчит на мой вопрос, и я понимаю, что что-то явно произошло. Возможно, это связано с работой, и мужчина мне позвонил просто, чтобы услышать мой голос и немного расслабиться. Он делает так иногда - сам мне в этом признался. Но это все равно заставляет меня напряженно ожидать Сашиных объяснений.

- Я сегодня заканчиваю раньше, чем обычно, так что дома буду около пяти, - на фоне слышится шум, но он резко исчезает, и я предполагаю, что он зашел в кабинет или более уединенное место, - ты сегодня работаешь?

- Нет, родители Костика написали, что они на неделю уехали за город вместе с ним, так что я свободна и могу эту неделю спокойно готовиться к сессии.

Я все же устроилась работать няней, но пока только у одного ребенка и на постоянной основе. Родители пятилетнего Костика щедро мне платят, и этого вполне хватает, чтобы отправлять деньги маме, еще и себе оставлять немного. График мне подходит почти идеально, только если не учитывать то, что первую половину дня в выходные я занята, а в некоторые и вовсе почти весь день уходит на работу, так как родители моего воспитанника - деловые люди, которых время от времени приглашают на званые ужины.

- Тогда, как насчет того, чтобы поужинать сегодня где-нибудь? У меня для тебя важная новость, - мой мозг сразу же генерирует миллион вариантов того, что может рассказать мне Саша, но мысль о том, что, будь это что-то плохое, Саша не пригласил бы меня в ресторан, немного успокаивает.

- Хорошо. Ко скольки мне нужно быть готовой?

- Часам к шести. Я после работы еще хочу принять душ.

Далее разговор завязывается о моих предстоящих экзаменах, и мне кажется, что Саша просто хочет со мной поболтать или отвлечься от своих рабочих проблем. Мы говорим недолго, потому что я прихожу уже домой, а Саше нужно возвращаться к работе. Перед тем, как отключиться, просит не накручивать себя и не думать ни о чем. Я, конечно же, не могу совсем отказаться от тревожных мыслей, но домашние дела помогают держать себя в руках.

К началу шестого начинаю собираться: мою голову и укладываю волосы, обновляю макияж. К половине пятого Саша возвращается домой. Выглядит собранным, но чем-то расстроенным и напряженным. Непривычно долго и глубоко целует меня, прижимает к себе и долго не отпускает. Приходим в себя, когда вся моя только нанесенная помада оказывается размазанной, а колени дрожат и подкашиваются. Саша уходит в душ, а я, подправив поплывший макияж, надеваю простое черное платье до середины бедра. Оно скромное, но, если добавить украшения, выглядит мило и даже празднично.

Верховский быстро принимает душ, надевает брюки и пуловер поверх футболки. Пока он приводит себя в порядок, я просто наблюдаю за ним. Иногда мне кажется, что я просто не могу встречаться с этим великолепным мужчиной. Саша всегда собран и серьезен, но это не мешает ему дарить мне чувство его всепоглощающей любви и заботы. И только глубоко в душе, на самом дней моего влюбленного сердца, лежит мысль о том, что именно такой серьезный и властный, всегда в строгой одежде, Александр Верховский возбуждает и волнует меня больше всего.

Каждый раз, стоит ему надеть строгий костюм, моя обезумевшая фантазия дорисовывает движение мышц его спины под идеально белой рубашкой, мышцы на руках и то, как они перекатываются и напрягаются под одеждой. Всегда в горле мгновенно пересыхает, а между ног все сладко ноет и требует внимания.

И даже сейчас, когда он в повседневной, но при этом жутко строго-сексуальной одежде, спокойно застегивает часы на запястье, а потом пару раз пшикает парфюм на одежду, я не могу сдержаться и отвожу взгляд, зажимая ладони между коленей.

- Готова? - неожиданно близко оказывается Саша, поднимает голову за подбородок так, чтобы я смотрела строго ему в глаза.

- Мг, - несвязно ляпаю, потому что на большее слов не хватает. Я совершенно забываю о том, что еще днем он был расстроен и планировал со мной о чем-то поговорить. Моя голова, буквально, пустая.

- Тогда поехали, - однако в противовес своим словами, Саша тянется ко мне и снова целует.

Его губы кажутся непривычно горячими, а язык требовательным и упрямым. Мужчина целует меня слишком напористо, посасывает язык и кусает губы. Заставляет меня встать на ноги и прижимает к себе так близко, что я даже перестаю чувствовать ногами пол, в попытке быть ближе к нему.

Саша еще пару раз прикусываю нижнюю губу, слизывает слюну, а затем отпускает. Я дышу быстро и через раз, руки мелко дрожат, а вот Саше хоть бы что. Поправляет мои волосы, стирает размазанную помаду вокруг рта и немного отдергивает юбку задравшегося платья.

- Я только поправила макияж, - севших голосом пытаюсь пошутить, но лицо Саши выглядит слишком напряженным. Крылья носа широко раздуваются, как будто он пытается успокоиться, и я мимолетно опускаю глаза вниз, чтобы удостовериться, что мужчина тоже возбужден.

- Прости, - без сожаления извиняется Саша, - просто очень сильно хотел тебя поцеловать.

Я не злюсь, и даже помаду мне не жалко. Просто немного волнует то, что сегодня мужчина настолько ненасытный. Как будто что-то случилось, и через все это он хочет отвлечься или забыться.

Мы расходимся по разные стороны квартиры, чтобы снова не сцепиться в поцелуях: я ухожу в третий раз красить губы, а Саша собирает нужные вещи: бумажник, ключи от машины, документы. Встречаемся у двери через несколько минут и вместе спускаемся на подземную парковку. Перед тем, как сесть в машину, Верховский достает с заднего сидения большой букет сирени и вручает мне. Мягко целует в щеку:

- Люблю тебя, - поцеловать его в ответ в губы даже не пытаюсь. Понимаю, что иначе снова придется красить губы, а к сексу в машине я сегодня не готова.

- Тоже очень сильно люблю тебя, - отвечаю, прижимая букет к груди, - спасибо за цветы.

На дорогу у нас не уходит много времени, потому что ресторан, где Саша забронировал столик, оказывается достаточно близко. Парковка забита почти под завязку, и это дает понять, что ресторан очень популярен. Сегодня вечер вторника, и если бы ресторан не был так хорошо, вряд ли бы был так забит.

Нас проводят на второй этаж к столику с красивым видом на проспект и, как только мы занимаем места и открываем меню, к нам сразу же подходит официант, чтобы предложить напитки. Делаем заказ и, пока ждем его, я рассказываю о том, как преподаватель по английскому в конце этого семестра пять человек с нашего потока отправил на отчисление. Саша рассказывал, что Петр Николаевич - его неприятель, так как в свое время из-за него Верховского чуть не уволили.

Потом мы медленно ужинаем и переговариваемся о каких-то мелких, незначительно-бытовых вещах. Саша рассказывает немного о своей работе, потому что мне действительно интересно, что входит в его обязанности.

Когда приносят десерт для меня и кофе для Саши, я набираюсь смелости и спрашиваю, что мне хотел рассказать Саша. Атмосфера над столом моментально становится напряженной, и воздух от этого густеет. Я волнуюсь, а Саша кажется очень напряженным.

Мне не приходится вытягивать слова из мужчины клещами, чтобы понять, что происходит. Саша внимательно осматривает меня с ног до головы, как будто пытается понять, готова ли я к новости.

- Меня отправляют работать в посольство в Германию. Трудовой договор пока на пять лет.

Я смотрю на лицо Саши, ему в глаза, и еще несколько мгновений не могу осознать, что он только что сказал. В моей голове никак не связываются его слова с картиной того, что будет происходить в действительности. Сначала я хочу порадоваться за Сашу, когда понимаю, что ему предложили такую чудесную работу, еще и в Германии. Но потом в голове эхом звучит "5 лет", а после, осознание того, что мужчине придется уехать ради работы, заставляет меня нервно закусить губу.

Моя разбушевавшаяся фантазия рисует мою жизнь без Саши. Сердце больно ноет в груди, и я чувствую, что уже начинаю скучать по нему. Мир вокруг как будто рушится. К горлу подступают слезы, поэтому сильнее закусываю губу. Опускаю глаза и делаю вид, что поправляю складки платья, хотя, на самом деле, пытаюсь сморгнуть слезы.

- Соня, - ласково зовет меня Верховский, но я не отвечаю и не поднимаю голову, потому что понимаю, что вот-вот расплачусь, - милая, - снова пытается привлечь мое внимание Саша и тянется через стол, чтобы коснуться меня. Я позволяю.

Не сдержавшись, мужчина встает со своего места, обходит стол и присаживается передо мной на колени. Вытягивает мой стул из за стола и заставляет повернуться к нему лицом. Я не сопротивляюсь - чувствую себя безвольной куклой. Большие мужские руки с холодными кончиками пальцев касаются моих щек и поднимаю голову так, чтобы я смотрела Верховскому в глаза.

- Сонечка, любимая, - голос мужчины дрожит от волнения, и я пытаюсь немного прийти в себя, потому что осознаю, что ему сейчас тоже очень тяжело, - я не хочу уезжать, но это моя работа. Я ничего не могу поделать, я просто не могу отказаться.

Слезы немного отступает, но этого все равно не достаточно, чтобы я могла сделать полноценный вдох и что-то ответить. Вместо этого я просто продолжаю смотреть на Сашу и молчать.

- Хочешь, поехали со мной? - неожиданно предлагает Верховский, и сначала мне даже кажется, что он шутит или просто пытается смягчить ситуацию. Но он смотрит так внимательно и серьезно, что я начинаю верить в то, что он говорит вполне серьезно, - доучишься в Европе, будешь заниматься, чем захочешь. Я полностью возьму всю ответственность на себя, сделаю тебя счастливой, сделаю так, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Но только если ты согласна поехать вместе со мной.

Я в полной растерянности. Но я настолько напряжена, что не могу найти выход своим эмоциям. Единственный способ, который мне сейчас доступен и может помочь - обнять Сашу. Я так и делаю - тянусь к нему и просто обнимаю, утыкаюсь носом в шею и мне наконец удается выдохнуть.

- Милая, любимая, - Саша прижимает меня к себе и я почти сползаю со стула, - я очень люблю тебя. Я ни в коем случае не хочу с тобой расставаться. Мы этот вариант даже не рассматриваем. И если ты только согласна, я заберу тебя с собой.

Я не могу сейчас дать никакого ответа, потому что до сих пор новость не может уложиться в моей голове. Мне нужно время, чтобы все осознать, обдумать и приняться решение. Но сейчас я даже представить не могу, что есть вариант все бросить и уехать с Сашей заграницу. Но и мысль о том, чтобы расстаться с ним или остаться в отношениях, но жить в разных странах и видеться два-три раза в год - причиняет неимоверную боль.

- Ради этого ты пригласил меня в ресторан? - с долей обиды спрашиваю, хотя понимаю, что обижаться тут не на что.

Наверное, так даже лучше, потому что, будь мы дома, я, скорее всего, расплакалась сразу же и впала бы в еще большую истерику, какую я не могу устроить на людях. Хотя, я никогда не была склонна к сильным всплескам эмоций, сейчас внутри меня целая буря эмоций. Мне страшно, тревожно, я не знаю, что мне делать и как жить дальше.

"Что я буду делать дальше? Как мне жить с осознание того, что Саша за тысячи километров от меня? Как мне, в принципе, жить без Саши?" - все эти вопросы вихрем крутятся в голове, от чего она начинает болеть, а пульс стучать в висках.

Мне постепенно становится плохо и душно. Силы резко покидают тело, конечности немеют, и мне с каждой минутой становится все хуже и хуже.

- Я хочу домой, - севшим голосом прошу, выпутываясь из крепких объятий Верховского.

Саша поддерживает меня за талию и помогает встать. Оставляет на столе несколько крупных купюр и, столкнувшись с официантом в проходе, дает ему знак, что мы ушли и вся сдача - его чаевые.

Мужчина помогает мне дойти до машины, помогает сесть и даже пристегивает меня. Все плывет мимо меня словно фоновые декорации, и я мало на что реагирую. Внутри бушует ураган из эмоций, я в смятении и шоке, но пытаюсь привести мысли в порядок. Чем быстрее я все улажу по полочкам в своей голове, тем быстрее боль отойдет на второй план и я смогу принять хоть какое-то решение. Тем более, видя мое состояние, Саше тоже больно, так что сейчас на мне лежит ответственность не только за мои чувства, но и за его.

Но даже дома Верховский не оставляет меня одну. Ходит за мной по пятам, и, даже когда я ухожу в ванную, чтобы помыть руки и ополоснуть лицо холодной водой, идет следом и останавливается в проходе, оперевшись на дверной косяк. Следит за каждым моим движением, прожигает кожу взглядом и заставляет меня нервничать ещё больше.

- Соня, ты меня пугаешь, - тихим голосом произносит мужчина и делает шаг ко мне. Я остаюсь стоять на месте. Слежу за его движениями в отражении зеркала, но молчу.

Саша подходит вплотную и прижимается к моей спине. Обхватывает руками вокруг талии и укладывает голову на моё плечо. Тяжело дышит, словно его грудь что-то сдавливает и мешает делать глубокие, наполненные живительным кислородом, вдохи.

Смотрю на нас в зеркале и не могу поверить, что совсем скоро он уедет, и я буду жить без него. Что мое, только обретенное, счастье вот-вот уедет от меня так далеко и надолго. Смогу ли я пережить разлуку? Смогут ли наши отношения выдержать испытание временем и расстоянием? Сможет ли Саша спокойно работать, пока я в России получаю образование, строю карьеру, завожу новых друзей и знакомых? Пока живу без него свою обычную студенческую жизнь? И все это вдали от него. Смогу ли я спокойно жить, зная, что Саша в Германии работает, путешествует по стране, добивается высот в своей карьере? И все это вдали от меня? Все это так сложно, так невыносимо, что хочется плакать. Я уверена, что стоит нам расстаться, разъехаться по разным городам и странам, мы сразу же отдалимся друг от друга. Мы уже не будем такими близкими друг другу людьми, что бы мы ни делали. Не поможет ничего: ни ежедневные звонки по телефону, ни созвоны по видео, ни редкие встречи. Мы никогда не будем прежними.

- Мне так страшно, - признаюсь Саше. Мне страшно терять все, что сейчас у меня есть. Мне страшно терять его и его любовь. Терять свои чувства к нему и от этого терять себя.

- Мы со всем справимся, - целует меня Верховский в затылок. - Но решать, справимся мы со всем вместе или поодиночке - тебе. Только ты должна знать - что бы ты ни выбрала, я позабочусь, чтобы ты жила комфортно, пока меня нет рядом. Поедешь ты со мной или останешься здесь, я позабочусь о том, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Для меня полная неожиданность, что Саша готов взять за меня полную ответственность даже если я останусь в России. Насколько он любит меня, что готов заботиться даже при условии, что мы находимся в разных странах? Неужели он во мне настолько уверен, что ему ни разу в голову даже не приходит, что, пока его нет, я могу встречаться с другими парнями, а жить за его счет?

Я знаю, что никогда не смогу так низко поступить со своим любимым человеком. Но откуда об этом знать Саше?

- Как же так? - голос звучит надсадно и глухо, - Как же так, Саша?

Истерика неожиданно все же догоняет и одолевает меня, и я не могу ее сдержать. Дорожки слез одна за одной скатываются по щекам, а рыдания начинают самовольно вырываться из груди. Картинка из-за слез плывет перед глазами.

Мужчина разворачивает меня лицом к себе и прижимает груди, предварительно попытавшись стереть непрекращающиеся потоки слез.

- Малыш, перестань, - просит Верховский, но я не могу просто так перестать плакать. Меня рвет изнутри, буквально выворачивает от боли. Я так не хочу расставаться с ним.

- Я... я так тебя люблю, - рыдая и икая, произношу, но потом снова заливаюсь слезами.

Меня колотит, пульс стучит в ушах. Саша прижимает мое непослушное тело к своему, и я, как будто пытаясь удержать его или удержаться за собственный рассудок, сжимаю в кулаках ткань его пуловера.

Я настолько глубоко ухожу в собственные рыдания, что не замечаю, как Саша поднимает меня на руки и несет в гостиную. Усаживается на диван, а меня располагает на коленях и успокаивает как маленького ребенка: укачивает, гладит по волосам, шепчет что-то на ухо.

Я успокаиваюсь медленно и очень тяжело. Прихожу в себя, чувствую, как сильно опухло лицо, глаза слипаются, и я понимаю, что вот-вот засну. Нахожусь в пограничном состоянии между сном и бодрствованием, но упрямо продолжаю держаться за рукав мужской кофты.

В конце концов, сон все же побеждает и я медленно погружаюсь в дрему. Засыпаю, но перед тем, как окончательно отключиться, слышу шепот Верховского у самого уха:

- Соня, любимая... Я все равно заберу тебя с собой. Чего бы мне это ни стоило. Мы будем вместе...

Это последнее, что я слышу перед тем, как уснуть.