27.Саша

Усаживаю Соню на край кровати и еще раз осматриваю ее с ног до головы. Меня охватывает ужас, когда думаю о том, сколько времени она провела на холоде в своей одежде, в которой убежала из дома.

Соня начинает понемногу успокаиваться и все реже и реже всхлипывать и подрагивать в моих руках. Когда девушка окончательно затихает, я отодвигаюсь и убираю ее руки от лица, чтобы еще раз заглянуть в припухшие опустошенные глаза.

- Перестань плакать, милая, - прошу полушепотом, вытирая с ее щек мокрые дорожки, - прошу тебя.

Когда дохожу пальцами до подбородка и губ, застываю на мгновение. Припухшая губа, треснувшая ранка и кровоподтек приводят меня в замешательство, быстро сменяющееся на злость и жгучий гнев.

Я ненавижу насилие, ненавижу, когда физически сильный человек или человек, имеющий высокий социальный статус, думает, что может причинять боль людям только потому, что имеет над ними мнимую власть. Когда применяют физическую силу родители по отношению к своим детям – для меня это совершенно недопустимое и непозволительное поведение. Особенно, когда вы оба взрослые, и уже обладаете способностью решить спор словами.

Я начинаю сходить с ума от своего бессилия, потому что, даже если и захочу что-то сделать, чтобы защитить Соню, я просто не смогу. Это её мама, и я уверен, что девушка будет против моего серьезного разговора с этой сумасшедшей женщиной.

- Саша, я замерзла, - охрипшим голосом произносит Соня, и я понимаю, что она просто хочет вернуть меня на землю и отвлечь от неприятных мыслей.

Обвожу ее еще раз беглым взглядом и то, как девушка дрожит, стучит зубами и шмыгает, окончательно возвращает меня из гневного омута.

- Да, прости. Тебе нужно согреться, - встаю с колен и начинаю метаться по комнате, не зная, за что схватиться в первую очередь.

Вовремя вспоминаю, как мама в детстве, каждый раз, когда я возвращался домой с зимней прогулки с мокрыми ногами, делала мне горячую ванную, а затем заматывала в теплое пуховое одеяло и отпаивала горячим чаем с медом и малиной.

- Я сделаю тебе горячую ванну, подожди, пожалуйста.

Ухожу в ванную комнату. Затыкаю слив, настраиваю воду и включаю на всю мощность, чтобы она скорее набралась. Шарю по полкам и отыскиваю какую-то соль для ванной с логотипом отеля - высыпаю почти всю пачку.

Возвращаюсь в комнату и из своих вещей выбираю самую маленькую футболку. С собой у меня самый минимум вещей, так что предложить что-то из штанов, я не могу. Поэтому к Соне направляюсь с одной лишь тонкой футболкой.

- Давай, милая, - касаюсь кончиками пальцев кожи девушки, чтобы привлечь внимание, - идем.

Соня двигается через силу, но я чувствую, как её замерзшие конечности постепенно согреваются. Понимаю, что Соне сейчас сложно что-либо делать, поэтому подхватываю ее на руки и отпускаю только у самой ванной, а затем замираю, совершенно не зная, как поступить дальше.

Боюсь, что, если сейчас начну помогать ей раздеться и безопасно забраться в ванную, Соня может воспринять мои действия совершенно неправильно. Сейчас, когда она находится в максимально уязвленном состоянии, может интерпретировать любые действия в ее сторону как угрозу.

У меня нет цели напугать Соню. Более того, это последнее, чего я бы хотел сделать в этой жизни. Но и подвергнуть сомнению ее мнение обо мне я тоже не имею права. Сейчас я для Сони – единственный человек, который может позаботиться о ней. Если бы это было не так, она не пришла бы ко мне после ссоры с мамой и не ждала бы меня в холле отеля.

Подозревать, что что-то случилось, я начал незадолго до того, как мне сообщила девушка-администратор, что ко мне пришли. Первым звоночком было проигнорированное, но прочитанное, сообщение, в котором я намеревался узнать у Сони, какие у неё планы на завтра.

Соня никогда не игнорировала мои сообщения, а если не могла ответить, обязательно давала мне об этом знать. Именно поэтому я и почувствовал что-то неладное, когда сообщение оказалось прочитанным, Соня оставалась в сети, но ответа так и не было.

Я пытался гнать от себя странные мысли, потому что в моей системе мира, никто не имеет права лесть в личное пространство другого человека, если у него нет на это разрешения. В том, что Соня разрешила матери залезть в ее личные сообщения, я очень сомневался.

И именно после проигнорированного сообщения внутри началась ворочаться тревожность, и в какой-то момент я накрутил себя до такой степени, что уже был готов поехать к Соне и узнать, все ли в порядке. Я мог бы предположить, что девушка просто обиделась на меня за что-то, но я не давал никакой причины для этого, а Соня не из тех девушек, кто обижается на мелочи и хранит стойкое молчание до тех пор, пока мужчина сам не догадается, на что именно она обижена.

Но я быстро отмел идею поехать к Соне домой, потому что понимал, что это точно ничем хорошим не закончится. И когда я уже увидел её в холле отеля, моя дикая тревожность резко сменилась на жгучую ярость. Стоя там, в тонких пижамных штанах, куртке и замотанном по самый нос шарфе, Соня казалась такой маленькой беззащитной девочкой, которая потерялась и отчаянно ищет свою маму. Вот только ее мама не хотела быть таковой, поэтому обращалась со своим ребенком как с вещью, своей собственностью.

Я жутко злился и на Сонину маму, и на себя и на весь мир в целом, потому что четко знал – я ничего сейчас не могу сделать, потому что знаю, что любые мои действия могут сделать ситуацию только хуже, и от этого, в первую очередь, будет страдать Соня. А каждый раз, когда она плачет, и я вижу ее хрустальные слезинки, скатывающиеся по мраморной коже, мое сердце останавливается, потому что от спазмов боли просто не может биться.

- Саша, иди, я сама, - неожиданно произносит Соня, тем самым вырывая меня из тяжелых размышлений.

Девушка смотрит на меня потухшими глазами, обрамленными слипшимися от слез ресницами. Вижу, как она устала, и, возможно, даже хотела бы пока остаться наедине со своими мыслями. Я даю ей такую возможность, но предупреждаю, что через двадцать минут загляну к ней, чтобы убедиться, что она в порядке. Соня лишь слабо кивает и обещает, что она не долго – только согреется и сразу же выйдет.

Оставляю девушку в ванной, а сам выхожу и сразу же направляюсь к телефону, чтобы заказать еду. Я не уверен, захочет ли Соня сейчас поужинать, но я должен быть готов к любому развитию событий, чтобы лишний раз не заставлять мою девочку нервничать.

Делаю заказ, немного прибираю раскиданные вещи и готовлю постель, чтобы, как только Соня выйдет из ванной, закутать ее и уложить отдыхать.

Когда таймер на телефоне оповещает меня, что двадцать минут прошло, я стучу в дверь ванной комнаты и прислушиваюсь к звукам за стеной. Там тишина, и я стучусь еще раз, но громче.

- Соня, двадцать минут прошло, - стараюсь говорить спокойно, но отчего-то начинаю волноваться, - наверное, уже пора вылезать из воды, она уже, скорее всего, остыла. Так ты только с большей вероятностью заболеешь.

Но как только я успеваю договорить, дверь с тихим щелчком открывается, и из-за неё выглядывает усталое бледное лицо Сони. Она уже одета в мои вещи, и я стараюсь не смотреть лишний раз не ее ноги, потому что сейчас точно не самое лучшее время, чтобы склоняться мыслями в сексуальную сторону. Я не могу позволить себе думать о плотских утехах со своей девушкой, когда ей плохо, и она только что пережила сильнейших стресс.

- Все еще холодно? – спрашиваю, укладывая ладони на ее плечи, как будто так смогу согреть.

- Уже лучше, - сипло отвечает Соня, и я сразу же веду ее к кровати и закутываю в теплое пуховое одеяло, все это время казавшееся мне слишком теплым и тяжелым. Кто же знал, что оно пригодится.

- Сейчас уже должны привести ужин, - помогаю закутаться, - если ты голодная, то придется немного подождать.

Но на мой вопрос Соня ничего не отвечает. Вместо этого долго и внимательно смотрит на меня, и я даже немного чувствую себя неловко, потому что сразу же начинаю думать о том, что я все же сделал что-то не так. Но Соня удивляет меня еще больше, когда от края кровати двигается ближе к середине и раскрывает одну часть одеяла, приглашая к себе.

- Полежи со мной, пожалуйста, - слышу, как ее голос дрожит, и понимаю, что она вот-вот снова расплачется.

Выполняю ее просьбу: забираюсь рядом с ней на кровать, укутываю нас обоих одеялом и позволяю Соне улечься мне на грудь, предварительно обвив мой торс руками.

Постепенно мне становится так спокойно, так тепло и уютно, что я хочу продлить этот момент. Остаться в нем навсегда, потому что лежать под одним одеялом с любимой девушкой, гладить ее шелковистые волосы, прижимать к своей груди – это именно то, лучше чего просто невозможно и представить.

В этот момент все проблемы отходят на второй план, и я осознаю, насколько счастлив в этом мгновении.

***

Утро начинается спокойно. Просыпаемся мы ближе к полудню, потому что до поздней ночи я просто рассказывал Соне о себе, о своей жизни, чтобы отвлечь от негативных эмоций, пока сама девушка жалась ближе ко мне и обнимала так крепко, как будто, если бы заснула, я мог бы просто исчезнуть.

Медленно раскачиваемся: по очереди умываемся, завтракаем тем, что привезли нам вчера доставкой, а после позднего завтрака, я сажусь поработать. Просто просматриваю и изучаю официальные документы, с которыми мне придется столкнуться, как только я выйду на работу. Это лучше и эффективнее, если я выйду уже подготовленным, и не буду тратить свое рабочее время на то, чтобы изучать материалы.

Соня располагается на кровати и, поедая чипсы, смотрит какую-то передачу про путешествия. С моего места, в углу комнаты в кресле, девушка выглядит максимально расслабленной и спокойной, однако я все равно могу уловить, как иногда ее взгляд как будто становится пустым и смотрит сквозь экран. В такие моменты, я уверен, она возвращается во вчерашний день и снова и снова переживает ссору с матерью.

Мы пока больше не обсуждали случившееся, но и я сам не хочу заводить об этом разговор, потому что уверен, что Соня сама предложит это обсудить, когда будет готова. А пока она просто пытается отвлечься на какие-то бытовые вещи, ну или просто заверить меня в том, что она в порядке.

Но и вечно сидеть со мной в номере отеля Соня не может. Рано или поздно, ей придется поехать домой, хотя бы для того, чтобы забрать вещи перед тем, как вернуться со мной в столицу. То, что я буду рядом в этот момент, даже не обсуждается. Неизвестно, что может еще выкинуть ее мать, если Соня останется с ней один на один. Насколько я уже смог понять, Сонина родительница – человек с огромными психологическими проблемами и может выкинуть что угодно.

Я заканчиваю с работой ближе к семи, когда на улице уже полностью становится темно, и неожиданно нахожу Соню задремавшей за просмотром телевизора. Накрываю ее пледом, и пока девушка еще спит, снова заказываю доставку еды. Но стоит мне начать собираться, чтобы спуститься за привезенной едой, Соня начинает ворочаться в кровати, а затем и вовсе приподнимается, чтобы отыскать меня взглядом. Обещаю, что вернуть через пять минут и покидаю номер.

Забираю еду, мы неторопясь ужинаем, а после душа располагаемся на кровати, чтобы посмотреть какое-нибудь кино. В конце концов, я просто бездумно пролистываю каналы, пока Соня жмется ко мне и о чем-то думает.

- Хочу поехать завтра взять из дома вещи, - неожиданно начинает девушка, и я перестаю щелкать каналы и весь обращаюсь в слух, - мне все равно нужно будет съездить туда рано или поздно, так что лучше это сделать как можно скорее и не откладывать.

Я ничего не говорю и просто слушаю, но отчетливо чувствую, как Сонино тело напрягается, когда она говорит на эту тему. Я горжусь ей, так как Соня не ведет себя как ребенок от слова совсем. Она не боится столкнуться лицом к лицу со своей мамой снова, не откладывает встречу и не пытается закрыться от мира словно страус, спрятав голову в песок. Этим она еще раз подтверждает то, что, не смотря на свой юный возраст, она готова столкнуться с трудностями и не собирается ничего избегать. В её возрасте я был куда более ветреным и бездумным.

- Поедешь со мной? – Соня поднимает на меня свои прекрасные глаза, и я могу заметить в них небольшие крупинки сомнения и страха.

- Конечно, - отвечаю безапелляционно, - я обязательно поеду с тобой. Я не оставлю тебя больше с твоей матерью наедине после того, как она позволила себе поднять на тебя руку.

Мой взгляд невольно снова падает на разбитую губу, и внутри моментально поднимается волна гнева. Неужели её мать настолько не в себе, что в своем возрасте еще не усвоила, что решить любой конфликт можно без применения физической силы? Или она считает, что, если Соня - её дочь, то за нее никто не заступится?

Возвращаю взгляд обратно к Сониным глазам, и немного подвисаю, потому что девушка смотрит на меня с такой благодарностью и так... влюблено, что мурашки бегут по всему телу. Моё сердце начинает моментально увеличивать ритм, но я стараюсь не выдавать свое волнение. Смотрю в ответ и думаю, что бы сказать, чтобы её подбодрить, но Соня меня опережает.

- Я люблю тебя, - на грани слышимости произносит девушка, и меня как будто выносит из реальности.

Я не могу больше слышать звуки, не могу чувствовать запахи и различать окружающую меня действительность. Сейчас я могу воспринимать только зеленые глаза напротив, которые действительно смотрят на меня с любовью.

"Соня сказала, что любит меня" – только бьется у меня в голове, и там больше нет ни единой мысли.

Меня начинает потряхивать, но я так и не могу собрать мысли в кучу и выдать что-то толковое или даже ответное признание, которое я уже не раз говорил ей.

Первый раз я признался Соне, что люблю ее, в Новогоднюю ночь. Тогда я почувствовал, что это был идеальный момент для признания, но когда не получил ответа, честно говоря, немного расстроился. Но я ни в коем случае не винил Соню ни в чем, потому что понимал – то, как быстро и стремительно росли мои чувства по отношению к этой девушки – только моя проблема. Я знал, что рано или поздно, Соня тоже скажет эти заветные слова, но я и догадываться не мог, что они произведут на меня такое впечатление – оглушающее счастье и волнение.

Кажется, после признания Сони, я стал любить ее еще больше.

Вместо того, чтобы сказать словами о том, как сильно я её люблю, решаю показать ей это действиями. Все равно не смогу сейчас в достаточной мере облачить свои чувства в слова, поэтому просто наклоняюсь и целую Соню, вкладывая в поцелуй все те эмоции, которые она заставляет меня испытывать рядом с ней.

Кажется, не ожидав моего поцелуя, Соня сначала теряется, и не отвечает мне, но спустя пару мгновений, податливо раскрывает губы и позволяет углубить наш поцелуй. Обхватываю ее узкую спину ладонями и прижимаю к себе, практически стараясь слиться с ней воедино.

С каждой секундой наш поцелуй начинает набирать обороты, а дыхание полностью сбивается. Соня перекатывается на спину, и я накрываю ее тело своим - продолжаем неистово целоваться.

Тяжело держать себя в руках, когда передо мной любимая девушка. Такая разгоряченная, расслабленная и податливая, отвечает мне так же чувственно и с большим желанием. Обхватывает мою спину ладонями, переходит на шею, поглаживает и время от времени пробегается пальчиками между короткими волосками на затылке.

Вся кровь стремительно концентрируется внизу живота, и я стараюсь остановиться. У меня давно не было секса, так что боюсь, что не смогу продолжить просто целоваться. А принуждать Соню к чему-либо, тем боле после того, что ей пришлось пережить, я не собираюсь. Я не имею права с ней так поступить, поэтому последний раз оглаживаю её язык своим, и отстраняюсь.

- Соня, - хриплю, потому что голос почти полностью сел, - надо...

Но девушка не дает мне даже договорить:

- Поцелуй меня еще раз, пожалуйста, - просит она, и снова тянет к себе, нажимая на затылок.

Я понимаю, что нахожусь на грани, но отказать Соне не смогу. В конце концов, я не животное, так что, если что-то все же пойдет не так, я смогу остановиться.

Соня сразу же отвечает, как только я склоняюсь к ней. Жмется ко мне, как будто я не целовал ее целую вечность. Чтобы немного убавить ее пыл, сбавляю темп нашего поцелуя: просто спокойно перебираю ее губы, прихватываю и целую. Поглаживаю ее плечи, аккуратно сжимаю пальцы на талии, но дальше не спускаюсь и не трогаю. На мгновение я забываюсь, но в какой-то момент Соня отстраняется от меня сама и смотрит затуманенным взглядом, шарит по лицу и как будто что-то ждет. Я смотрю в ответ, потому что не понимаю, что сделал не так.

- Саша, все в порядке? – неожиданно спрашивает Соня.

Я все еще тяжело дышу, голова совсем не соображает, и до меня не сразу доходит, что девушка спрашивает это у меня. Пробегаюсь глазами по ее спутанным волосам, разметавшимся по подушке, румяное лицо и опухшие губы. Считаю до десяти и все же отвечаю.

- Что-то случилось? Я сделал тебе неприятно?

Мы оба ничего не понимаем – смотрим друг на друга и ждем чего-то. Первой "приходит в себя" Соня.

- Просто.., - нерешительно мнется девушка, и румянец заливает не только ее щеки, но и шею, - мы только целуемся, и я подумала, что ты не хочешь...

Соня не договаривает: закрывает лицо ладонями и что-то невнятно бормочет про стыд и смущение, а я не могу понять, все ли я правильно понял и услышал. Получается, все это время Соня ждала, когда я зайду дальше, а я в это время держал себя в ежовых рукавицах, лишь бы не навредить ей и не сделать ничего лишнего?

"Вот дурак! Как школьник мялся, смущался. А мог просто спросить у нее" – издевается надо мной мой внутренний голос.

Но я не даю ему надо мной долго подшучивать, стряхиваю ненужные мысли, и смотрю на Соню уже чуть более осознанным взглядом.

- Ты не правильно поняла, милая, - укладываю ладонь на её щеку и поглаживаю, тем самым пытаясь ее успокоить, - я переживал за тебя. Волновался, что ты неправильно меня поймешь, если я начну действовать более решительно, поэтому и сдерживал себя.

Вижу, как в глазах напротив загорается неподдельный интерес и огонь. Оказывается, моя Соня не такая уж и стеснительная девочка, какой хочет казаться. В ней куда больше интересных граней, которые раскрываются для меня с каждым днем. И я хочу открыть и распробовать их все.

Хочу немного поиграть с ней и посмущать, поэтому укладываю свою ладонь на ее живот почти у самой груди, наклоняюсь к ее уху и стараюсь сделать голос максимально томным:

- На самом деле, Соня, я еле сдерживаю себя от того, чтобы прямо сейчас не заняться твоим половым воспитанием.

Мои слова дают желаемый эффект: Соня почти не дышит, по ее рукам бегут мурашки, а глаза горят таким огнем, что меня просто сжигает к чертовой матери.

Но я прекрасно понимаю, что здесь и сейчас не произойдет ничего из того, чего и мне, и ей так хочется. Во-первых, я не хочу, чтобы её первый секс произошел в номере захудалого отеля, где ей приходится делить со мной комнату только потому, что она очень сильно поссорилась с матерью. А во-вторых, у меня, банально, нет презервативов и других вещей, которые обеспечат комфортный первый секс для Сони. Я хочу стать её первым и единственным мужчиной, поэтому у меня просто нет права на ошибку или какие-то вторые шансы.

Соня все продолжает смотреть на меня и ждать. Мне неприятно разочаровывать её, но я уверен, что позже, она поймет, что она совершила бы большую ошибку, согласись со мной сейчас на первый раз в такой обстановке.

- Соня, - начинаю вполне серьезно, потому что намерен четко донести до нее свои мысли, - я очень хочу тебя, но точно не здесь. Ты еще не готова морально, здесь неподходящее место, и ты попросту не сможешь расслабиться, я уверен. Также, у меня нет защиты, а с этим рисковать лучше не стоит.

Девушка смотрит на меня внимательно, и я вижу, что до нее медленно доходит смысл моих слов. Хотя она все еще и моргает медленно, а взгляд затуманен пеленой возбуждения, я все же вижу, что девушка понимает, о чем идет речь и отдает себе отчет.

- У нас обязательно будет секс, но не здесь и не сейчас, - повторяю еще раз, а затем свои слова припечатываю нежным поцелуем.

И все же, разговаривать – это и есть то самое необходимое в паре, без чего не получатся здоровые, стабильные отношения.