20.Соня

Выскакиваю за дверь и прошу соседку закрыться за мной, потому что закрывать дверь самой – тратить и так драгоценное время. Я опаздываю уже на пять минут на встречу с Верховским, и заставлять ждать его – это последнее, чего бы я хотела в этой жизни. Виной всему мои долгие сборы. В течение почти двух часов я стояла над кучей одежды и не знала, что надеть. Такое у меня было впервые – обычно, я совершенно не заморачиваюсь, что надеть, но сегодня мне почему-то хотелось выглядеть чуть симпатичнее и милее, чем обычно. Так и получилось, что я опаздывала и готовилась к тому, что буду извиняться и весь оставшийся день чувствовать себя безумно виновато. Все же, мужчина потратил на меня время и предложил помочь, а я отнеслась к этому всему халатно.

Слетаю по лестнице, пару раз чуть не подвернув ногу, выскакиваю на улицу и быстрым шагом направляюсь к знакомой машине. Часы на приборной панели показывают 16:07, когда я устраиваюсь на пассажирском сидении.

- Простите пожалуйста, что опозда... - мне не дает договорить теплая большая рука, крепко сжимающая мою ладонь. Не замечаю, как автоматически разговариваю с ним на "вы", хотя и пообещала себе, что в следующую нашу встречу буду говорить с ним неформально.

- Перестань извиняться. Я что, не подожду тебя лишних десять минут? – на лице напротив растягивается успокаивающая улыбка, и я вдруг понимаю, что зря переживала и паниковала.

Вне стен университета мы просто обычные люди, пытающиеся построить какие-то романтические отношения. Он не мой преподаватель, и я не опоздала к нему на лекцию. Видимо, Саша видит, что я осознала свою оплошность, и успокаивающе проводит по моим волосам ладонью, поглаживая. По спине бегут мурашки, но я сдерживаю себя, чтобы не застонать от того, как приятно ощущается его ладонь не только на моих волосах, но и на других частях моего тела.

"Фу, извращенка. Это звучит очень неоднозначно" – мысленно посмеиваюсь сама над собой и окончательно расслабляюсь.

- Тут неподалеку есть целая улица с кофейнями, так что там, думаю, мы сможем найти что-нибудь спокойное, где сможем позаниматься.

Просто соглашаюсь, так как мне совершенно без разницы, где заниматься. Главное, чтобы у меня все же в голове улеглись темы, и в дальнейшем я смогла подготовиться к экзамену.

Мы быстро находим небольшое кафе в японском стиле, в помещении занято меньше одной трети столиков не смотря на то, что сегодня суббота и самый разгар дня. Занимаем с Сашей столик у окна и делаем заказ: мужчина – американо, а я простой чай с травами.

- С понедельника начинается зачетная неделя, как настрой? – пока ждем наш заказ, я решаю достать тетради, а мужчине хватает планшета. Но даже так, я уверена, что он им будет пользоваться только для того, чтобы рисовать мне схемы, так как всю информацию он знает идеально.

- За зачеты я совсем не переживаю, - поднимаю глаза на Сашу, - большинство я получу, скорее всего, автоматом за стабильное посещение и своевременную сдачу работ, а вот с экзаменами уже сложнее.

Нам приносят напитки, и, сделав пару глотков, я окончательно расслабляюсь. В помещении тепло, а за окном морозный день делает кафе еще более уютным. Улицы уже начинают украшать к новому году, и ко мне постепенно приходит новогоднее настроение. Этот праздник всегда был для меня каким-то особенным и радостным, потому что мама несколько дней была дома, не работала, и мы могли отлично провести время. Конечно, в последние годы я уже ни так была рада новогодним праздникам, как в раннем детстве. Мама часто никуда меня не пускала и просила побыть с ней, хотя сама брала домой дополнительную работу и круглые сутки сидела в компьютере. Как пройдет этот Новый год – мне только предстоит узнать.

Попивая напитки, мы постепенно начинаем разбираться с проблемными темами. Саша начинает с самого начала, чтобы просто напомнить общие моменты, а затем сразу переходит к пропущенному блоку. Мужчина рисует схемы, приводит примеры и рассказывает что-то из личного опыта. Все у него получается так легко и складно, что я и сама начинаю втягиваться настолько, что через три часа я понимаю почти все, что до этого пыталась разобрать почти месяц.

- Может, у тебя есть какие-то вопросы? – смотрю на все то, что успела записать в тетрадь и улыбаюсь как глупая дурочка. Я так довольна проделанной работой, что готова взлететь прямо сейчас на крыльях счастья.

- Нет, я все отлично поняла, - когда смотрю на Сашу, мои губы самовольно растягиваются в широкой и искренней улыбке. Мужчина смотрит на меня внимательно и так, можно сказать, пристально, как будто своим взглядом пытается впитать все мои эмоции. Только самые уголки губ, приподнятые в улыбке, выдают его взаимное удовольствие от момента.

Кончики пальцев покалывает, потому что хочется коснуться мужчины, сидящего напротив. Сейчас он мне кажется еще более красивым и притягательным. Сейчас, когда он сидит напротив меня в свободной одежде, скидывающей ему минимум лет пять, в расслабленной позе, с планшетом в руках и рассказывает мне о международному суде ООН. Его тихий спокойный голос с глубокими нотками пробирается под самую кожу, и я понимаю, что вляпалась конкретно.

Из мыслей меня вырывает звонок собственного мобильного. Когда на экране появляется фото мамы, внутри все мгновенно холодеет. Понимаю, что она никогда не звонит просто так, и сейчас, скорее всего, хочет снова завести разговор про новогодние каникулы, так что я, не отходя в сторону, поднимаю трубку, чтобы быстро проговорить:

- Мамуль, не могу сейчас говорить, я не дома, - глубоко в душе надеюсь услышать о том, что тогда она перезвонит позже или попросит позвонить самой, но мама была бы не моей мамой, если бы не начала проявлять недовольство.

- Соня, восьмой час, почему ты не в общежитии? – кидаю взволнованный взгляд на Сашу. Он что-то читает в своем телефоне. Видимо, воспитание ему не позволяет еще и подслушивать чужие телефонные разговоры, и сейчас я могла бы снова расчувствоваться и рассыпаться в восхищениях этому мужчине, если бы мама не напомнила о себе.

- Я в кафе занимаюсь.

- А что, в общежитии этого сделать нельзя? Потом по темноте возвращаться, небось, еще через какой-нибудь парк или по переулкам.

Закрываю глаза и пытаюсь дышать через нос, потому что, еще чуть-чуть, и меня разорвет от негодования. Мне ужасно стыдно и неловко перед Верховским, потому что, как бы он не делал вид, что не слушает и занят своими делами, мамин голос в трубке звучит настолько звонко и недовольно, что я не могу быть уверенной в том, что люди за соседнем столиком не слышат его.

- Все в порядке, я могу позаботиться о себе. Сейчас уже пойду домой, - придумываю на ходу, чтобы немного усыпить ее бдительность, - позвоню тебе, когда доберусь, хорошо? Здесь неловко разговаривать, а в комнате спокойно и тихо.

Мама что-то еще бурчит в ответ, но, когда я понимаю, что она не против, спокойно отключаюсь. Залпом выпиваю оставшийся чай, чтобы смочить пересохшее горло. Когда Саша понимает, что я закончила разговор, снова возвращает все свое внимание ко мне.

Я же краснею, потому что понимаю всю неловкость ситуации.

- Моя мама иногда слишком заботится обо мне, - оправдываюсь я, хотя и понимаю, что не должна. Я могла бы вообще ничего не говорить и сделать вид, что ничего не было, и я уверена, что Саша бы сделал то же самое.

Но вместе с этим мне также хочется и оправдаться. Мне хочется защитить маму и объяснить мужчине, что она на самом деле не такая, какой может показаться.

- Она у меня одна: растила, воспитывала и обеспечивала сама. Работала сутками напролет на нескольких работах, чтобы обеспечить меня. У нее иногда настолько не было времени, что она даже не могла сводить меня в океанариум, в который я мечтала попасть с шести лет, - продолжаю говорить и чувствую, как ком из слез и обиды подкатывает к горлу.

Я не понимаю, что со мной, что на меня нашло и почему я все еще продолжаю говорить, не смотря на то, что эта тема явно не приносит мне никаких положительных чувств. Но это как будто само все рвется наружу, и я чувствую невероятную потребность высказаться, быть услышанной. Но я боюсь, что могу показаться в глазах Верховского просто маленькой нестабильной девочкой с детскими травмами и обидами на маму за то, что она не сводила ее в океанариум. Боюсь, что буду выглядеть незрелой и, возможно, даже жалкой.

Закусываю нижнюю губу, потому что та дрожит. Замолкаю из соображений о том, что мне уже пора остановиться.

- Ты можешь высказаться, если хочешь, - привлекает мое внимание мужчина, - и не думай, что я буду осуждать тебя или твою маму. Я просто не имею на это никакого права, но я хочу сказать тебе кое-что важное. Если ты разрешишь, - я качаю головой, безмолвно давая свое согласие, - наши родители тоже могут вести себя не правильно по отношению к нам. И мы не должны это оправдывать тем, что они наши родители и мы им что-то должны. Если ты чувствуешь себя некомфортно рядом с кем-то, то обязательно должна сказать об этом не смотря на то, это твои родители или кто-то другой.

На все его слова ничего не могу сказать, потому что понимаю, что в них точно есть зерно здравого смысла, однако просто так взять и резко высказать все своей маме я не могу. Это просто не возможно, так как она всегда воспитывала меня в строгости, обеспечила мне комфортное и, почти, счастливое детство. Я все еще чувствую, что должна быть опорой и поддержкой для своей мамы, должна осуществить все те мечты и планы, которые были у нее на мой счет.

Осознаю, что хочу срочно перевести тему разговора. Мне становится все хуже, когда приходится думать о всей этой ситуации, а тем более обсуждать с Александром Верховским свои семейные проблемы – это самое неловкое и постыдное, что может быть в этом мире.

- Как я могу отблагодарить тебя за дополнительные занятия? – складываю в сумку тетради, как будто показывая своими действиями, что на сегодня мы точно закончили, - я уже в приличном перед тобой долгу, - выдавливаю из себя вымученный смех, но когда смотрю на мужчину, понимаю, что ему не до смеха.

Кажется, он видит меня насквозь. И сейчас он точно понимает, что мое поведение в данный момент – это некая защитная реакция, за которой я стараюсь скрыть свой стресс.

- Перестань думать, что ты передо мной в каком-то долгу, - тихим спокойным голосом проговаривает мужчина, и от его голоса по моему телу бегут мурашки. Когда Верховский предельно серьезен, от него веет какой-то невероятной харизмой, - все что я делаю для тебя – мое искреннее желание, за которое ты не несешь никакой ответственности. Когда люди в отношениях, они делают для своего партнера все безвозмездно, чтобы таким образом проявить любовь.

На этом наш совместный вечер заканчивается, и мы спокойно собираемся домой. На улице с наступлением темноты стало значительно подмораживать, поэтому, как только мы оказываемся в машине, Саша сразу же включает печку. По дороге мы перебрасываемся редкими фразами о всяких мелочах, а я мечтаю лишь о том, чтобы мы попали в какую-нибудь пробку, и наше время наедине продлилось как можно дольше.

- У меня к тебе есть просьба, - заговорчески начинает мужчина, когда мы останавливаемся у моего общежития. Его слова вызывают во мне такой интерес, что я практически всем корпусом поворачиваюсь к нему, - на моем экзамене иди сдавать одной из последних.

Я хмурюсь, потому что не понимаю, как трактовать его просьбу. Но пока я не успела ничего себе надумать, Саша останавливает поток моих разогнавшихся мыслей.

- Ни о чем не думай и не переживай. Просто постарайся пойти одной из последних. Ничего криминального я делать не собираюсь, - соглашаюсь с ним и обещаю сделать, как он попросил. Возможно, до экзамена я еще успею надумать себе миллион сценариев, которые могу произойти, но это будет потом.

Затем мы еще несколько минут просто разговариваем: Саша рассказывает, как продвигается его увольнение, трудоустройство на новом месте и то, что он снимает квартиру неподалеку от моего общежития и университета. Когда приходит время прощаться и уходить, Саша аккуратно сжимает мою ладонь, тем самым прося обратить на него внимание и послушать.

- Соня, я очень хочу пригласить тебя на свидание. Понимаю, что сейчас не время, ты сильно занята учебой, но я бы хотел попросить тебя уделить мне буквально один вечер в выходные.

Чувствую, как руки начинают мелко подрагивать, и в груди взрываются фейерверки. Я не могу усидеть на месте, но буквально из последних сил удерживаю себя. Ком волнения застревает у меня в горле, и я не могу произнести ни слова.

Мужчина смотрит на меня пристально, ждет ответа, а я не могу ничего сказать. Вместо этого в ответ сжимаю его ладонь и киваю головой. Его плечи сразу же опускаются, и я только сейчас замечаю, насколько он бы до этого напряжен в ожидании моего ответа.

- Хорошо, тогда о дате и времени договоримся позже.

Выдавливаю, наконец, из себя еле слышимое "хорошо", а затем покидаю машину, чувствуя, как внутри бабочки устроили полет наперегонки. Еще никогда я не чувствовала себя настолько взволнованной и счастливой.