19.Соня

- Это так неожиданно, - протягивает Настя и подпирает щеку рукой, - казалось бы, не было вообще никаких причин и предпосылок. А тут, оказывается, дорабатывает до конца семестра и уходит.

Я упорно молчу и пытаюсь сделать максимально отстраненный вид, пока Настя и Маша уже по десятому кругу обсуждают увольнение Верховского. Сегодня с самого утра по университету разлетелась новость о том, что самый молодой и красивый преподаватель – Верховский Александр Владимирович – увольняется. Без объяснений, без причины и повода – по крайней мере, студенты точно не владеют такой информацией. Я тоже совершенно потеряна, но не из-за того, что мужчина увольняется, а из-за того, как быстро он решил воплотить в реальность свои слова. Кажется, только вчера он сказал мне о том, что готов сделать ради нас и нашего комфорта, а услышав мой положительный ответ, уже сегодня подал заявление об увольнении.

- Соня, а ты чего молчишь? – неожиданно обращается ко мне Настя, и я даже вздрагиваю, - кажется, он твой любимый преподаватель, а ты никак не реагируешь на такую новость.

Я неловко пожимаю плечами и пытаюсь быстро придумать, что бы такое сказать, чтобы девочки больше не трогали меня и, при этом, поверили в мои слова.

- А что мне сказать? Возможно, он увольняется по каким-то личным причинам, о которых нам, простым студентам, знать просто не обязательно. Или давно это планировал, и только сейчас решился.

Девочки перестают разговаривать, так как начинается пара, но что-то мне подсказывает, что, если бы ни это, они бы завалили меня вопросами о том, не слишком ли я безэмоциональна к этой новости и почему меня не интересует причина.

Весь день я не вижу Верховского, и это дает мне даже какую-то возможность выдохнуть и расслабиться. На большом перерыве мне приходит сообщение от мамы о том, что она все же передумала приезжать ко мне, и тогда мое настроение окончательно выравнивается, и я даже шучу с девочками на разные темы и поддерживаю разговор.

После пар я с Настей иду в библиотеку, чтобы немного позаниматься. Там мы сидим почти два часа, но я толком ничего не могу сделать, потому что голова занята совершенно посторонними мыслями.

Я все еще не могу поверить, что собираюсь заводить какие-то романтические отношения с мужчиной, который на шестнадцать лет старше меня.

В голове невольно всплывает образ Верховского. Его высокая статная фигура, широкие плечи, красивые сильны руки. Черные глаза, всегда смотрящие так пристально и внимательно, и кажется, он может прочесть все, о чем ты думаешь, даже если ты не скажешь и слова. Вспоминаю его прямые пухлые губы, и как он ими иногда соблазнительно двигает, когда говорит. Особенно, как это все сочетается с его прямым взглядом и какими-то умными вещами, которые он высказывает. Чаще это происходит на лекциях, и я никогда бы не подумала, что меня может будоражить что-то настолько обычное – просто мужчина, которые рассказывает что-то с отстраненным видом.

"Но он необычный мужчина" – любезно подсказывает мне подсознание, и я чувствую, как мои щеки заливаются румянцем.

- О чем ты там таком думаешь, что сидишь вся красная как рак? – подозрительный голос подруги вырывает меня из моих непристойных мыслей.

Низко опускаю голову и делаю вид, как будто увлеченно что-то читаю в учебнике по английскому языку. Настя все продолжает на меня пристально смотреть, и я сдаюсь. Смотрю на нее с вопросительным выражением лица, как будто это не меня она застала за чем-то подозрительным.

- Ты в последнее время какая-то странная, - глаза напротив смотрят на меня с прищуром, - закрытая, что ли. Как будто что-то скрываешь от нас, не рассказываешь. Это из-за Круглова?

Хочется рассмеяться вслух, но я этого не делаю, потому что так, скорее всего, только привлеку больше внимания. Вместо этого поджимаю губы и отрицательно качаю головой. Все куда сложнее Артема Круглова. Точнее, меня волнует человек, который намного сложнее Артема Круглова. Но я не могу об этом рассказать, поэтому экстренно пытаюсь придумать какую-то историю, которая отобьет интерес подруги.

Но я ничего не успеваю сделать и, на удивление, мне снова помогает Александр Владимирович. Насте приходит сообщение на почту, и она спешит его открыть, чтобы изучить.

- О, Верховский прислал файл с билетами на экзамен, - Настя полностью увлекается письмом, и я выдыхаю, мысленно благодаря этого мужчину.

Даже не находясь рядом, он помогает мне.

Возвращаю свое внимание учебнику и пытаюсь прочитать хоть что-то, потому что за два часа так ничего и не сделала. Не хочется сидеть до ночи и делать задания. Близится сессия, а у меня итак поднакопилось много заданий, которые мне нужно сделать помимо домашних. Хотя я и сдавала все в срок, каким-то чудом у меня все же успели поднакопиться долги. К примеру, еще с того раза, когда я болела в ноябре.

- 120 билетов! – восклицает Настя, - он совсем с катушек слетел? Решил перед уходом отыграться на нас?

Я, тоже находясь в некотором шоке, выхватываю у подруги телефон и пролистываю вопросы, чтобы понять масштаб катастрофы. Вопросов действительно больше сотни, и часть из них по достаточно сложным темам, ответы на эти вопросы придется расписывать в целом эссе, и я даже не уверена, что смогу подготовиться, хотя бы, к половине. Тем более к тем вопросам, которые я пропустила из-за болезни.

- Нам конец, - обреченно проговариваю я и утыкаюсь лбом в ладони, предварительно передав телефон обратно его хозяйке.

Настя тоже разочарованно хныкает, и так мы сидим долгие минуты. Подруга, кажется, пересылает файл в чат и читает гневные и шокированные сообщения однокурсников, пока я пытаюсь придумать, как приготовить билеты к экзамену. Те темы, которые я пропустила, я, конечно, пыталась разобрать сама. Но, как по закону подлости, я пропустила одни из самых сложных и важных тем, на основе которых строились и дальнейшие лекции, на которых я уже присутствовала.

Как вариант, я могу попробовать разобраться еще раз сама или попросить Настю объяснить темы для меня, но, если вдруг не получится, что мне делать? Страшно представить, что со мной сделает мама, если у меня будет хотя бы одна четверка или, не дай бог, тройка.

Экзамен в расписании стоит через три недели, и я понимаю, что с этим затягивать нельзя. Через неделю начнется уже зачетная неделя, там мне некогда будет с этим возиться, поэтому решаю разобраться с этим вопросом прямо сейчас.

Рассказываю подруге свою проблему и то, как три ночи сидела над конспектами, чтобы хоть немного разобраться, но так ничего и не поняла. Настя разочарованно пожимает плечами и говорит, что и сама плохо знает этот блок и ей тоже придется, как и мне, снова читать учебники в библиотеке, искать что-то в интернете или вообще обращаться к знакомым старшекурсникам.

- Я вообще сомневаюсь, что смогу расписать хотя бы половину вопросов, ни то, что выучить, - я соглашаюсь с подругой, и мы решаем, что на сегодня с нас достаточно. Собираем вещи и выходим из читального зала.

На часах начало седьмого, и на улице уже темно. Студенты, которые еще остались, медленно покидают университет, парковка почти пуста, и я машинально пробегаюсь по ней взглядом, чтобы отыскать черный Ауди Верховского. Машина стоит на парковке, и я спешу отвести взгляд, потому что боюсь, что подруга может что-то заметить.

Когда доходим до остановки, автобус Насти подъезжает почти сразу. Мы быстро прощаемся, и я остаюсь одна, поэтому потеплее укутываюсь шарфом и прячу замерзшие руки глубже в карманы. Присаживаюсь на лавку, и чувствую, как телефон в кармане вибрирует.

«Уже дома?» Верховский 18:15

Машинально оглядываю по сторонам, чтобы убедиться, что никто из стоящих рядом студентов не заглядывает в мой телефон. Возможно, я веду себя как ненормальная девица с параноидальными наклонностями, но меня это не сильно волнует. Я не могу подвергать себя и Александра Владимировича каким-либо опасностям, по крайней мере, пока он все еще мой преподаватель.

Когда убеждаюсь, что все в порядке, все же отвечаю на сообщение.

«Только вышла из университета, сижу на остановке» 18:16

«Подожди у ближайшего магазина, я сейчас подъеду» Верховский 18:16

Отхожу от остановки на небольшое расстояние, пишу название магазина в сообщении и убираю руки с телефоном в карман. Чувствую, как от волнения и даже какого-то предвкушения начинаю дрожать и сжиматься. Возможно, это от холода, но внутри так печет, а сердце так часто начинает стучать, что я могу все скорее списать на волнение.

Буквально через пять минут у обочины останавливается знакомая машина. Быстро юркаю в нее, даже не тратя время на то, чтобы осмотреться по сторонам. На мужчину не смотрю, тихо здороваюсь, пристегиваюсь и укладываю сумку себе на колени. Мы все еще стоим на месте, и я понимаю, что мне нужно повернуться, чтобы посмотреть на Верховского.

Поворачиваю голову так, как будто в шее у меня вставлены шурупы, которые давно заржавели. Когда взгляд встречается с глазами мужчины, понимаю, насколько сильно могу волноваться просто от присутствия другого человека рядом.

На уровне солнечного сплетения все сжимается, руки впиваются в сумку, и я не могу даже вдохнуть, потому что неожиданно понимаю, насколько человек напротив меня красив. Казалось бы, я видела Верховского уже ни раз. Видела и в разных строгих костюмах, и в простой повседневной одежде. Видела растрепанного после сна, когда ночевала у него, и также видела его очень собранным и серьезным. Видела в минуты паники и страха, видела в минуты спокойствия.

Но почему-то только сейчас поняла, насколько красивым является этот мужчина. И эта красота не идет ни в какое сравнение с теми смазливыми мальчиками, с которыми я учусь на факультете или в университете в целом. Красота Александра Верховского какая-то необычная – особенно взрослая, как будто выдержанная, словно дорогое старинное вино. Рядом с таким человеком чувствуешь всю его силу, всю его всепоглощающую ауру.

- Соня? – слышу чужой голос, словно из-под толщи воды, и пытаюсь проморгаться, чтобы прийти в себя. Не помню, чтобы я когда-то могла зависнуть на месте только от осознания того, какой человек красивый. Да я, в принципе, никогда ни с кем рядом не зависала настолько сильно и часто.

- Вы что-то говорили? – словно дурочка, переспрашиваю, и тут же мысленно отвешиваю себе подзатыльник за свое поведение. Стыдно до безумия.

- С тобой все в порядке? – пытаюсь сделать вид максимально уверенный и киваю головой так, как будто еще минуту назад не зависла над осознанием того, какой человек находится рядом со мной.

- Да, я просто немного устала, - откидываю голову назад на подголовник, чтобы Верховский точно поверил в этот цирк, который я разыгрываю сейчас перед ним.

По лицу мужчины вижу, что он мне не поверил, но зацикливаться на этом не собирается. Понимает, что, если я не хочу на эту тему говорить, то лучше не допытывать меня.

Трогаемся с места и вливаемся в общий поток машин. В городе самый разгар час пика, пробки почти на каждом километре, поэтому мы сразу же на первом светофоре попадаем в колонну из медленно движущихся машин. Благо, общежитие находится не далеко, и нам не придется толкаться три часа во всей этой суматохе.

- Как прошел твой день? – мужчина первым заводит разговор.

- Спокойно, если можно так сказать, - хмыкаю, вспоминая, какая сегодня суматоха была из-за новости об его увольнении. Мужчина смотрит на меня выжидающе, и я понимаю, что он ждет от меня разъяснений, - новость о вашем увольнении сегодня нехило всколыхнула студентов.

Тихий приятный смех разливается по машине в ответ на мои слова.

- Да, я действительно не ожидал, что студентов так взволнует эта новость. Да и руководство тоже потратило достаточно много времени на уговоры не увольняться.

Пробка начинает рассасываться, и мы набираем стабильную скорость, продвигаясь по широкому проспекту. Я поворачиваюсь к мужчине, чтобы видеть выражение его лица перед тем, как задать вопрос:

- Вы передумали?

Александр Владимирович не отвлекается от дороги, но я вижу, как мышцы на его руках слегка подрагивают от того, как сильно он сжимает руль. Понимаю, что задала глупый вопрос. Еще вчера мне четко дали понять, что настроены серьезно. Если буду продолжать сомневаться, уточнять, переспрашивать, мужчина просто может сдаться. Тебе никогда не будет приятно, если человек, ради которого ты хочешь сделать что-то искренне, будет вечно в тебе сомневаться.

Мысль о том, что Александр Владимирович может просто сдаться, почему-то приводит меня к волнению и внутреннему дисбалансу.

- Я не настолько нестабилен, и мной не так легко манипулировать, чтобы уже сегодня я решил поменять свои планы.

Чувствую укол вины, потому что, действительно, позволила себе подумать нечто подобное про него. Возможно, я слишком сильно привыкла находиться в окружении сверстников, которые не способны принимать серьезные решения, держать свое слово и просто быть мужчинами. Хочу извиниться, но Верховский меня перебивает:

- Даже не думай извиняться, - я тут же прикрываю рот и плотно сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. Я настолько очевидна, или он меня настолько хорошо уже изучил? – ты не виновата в том, что не можешь сразу мне довериться. Просто со временем, надеюсь, ты придешь к осознанию того, что я не бросаю слов на ветер и перед тем, как что-то сказать, думаю, смогу ли я это сделать или нет.

Понятливо киваю, как болванчик. Затем мы еще какое-то время молчим, и, чтобы заполнить тишину, мужчина снова заводит разговор. К тому, чтобы заводить разговор первой, я еще пока не привыкла.

- У тебя уже есть какие-то планы на новогодние каникулы? – сразу же вспоминаю, что скоро буду вынуждена вернуться домой под опеку мамы, и чувствую, как внутри все сжимается от страха и тревоги.

- Да, еду домой. Мама купила билеты, и я от начала и до конца каникул буду дома.

Слежу за тем, как брови мужчины сползают к переносице, видимо, недоволен. Затем поворачивается ко мне и осматривает меня таким теплым взглядом, что мне становится в разы спокойнее. Скорее всего, он злился не на меня.

- Хорошо, я понял.

Когда мы паркуемся на обочине у ворот общежития, я понимаю, что глубоко в душе не хочу сейчас уходить. Хочется еще чуть-чуть побыть рядом с этим мужчиной, потому что рядом с ним я чувствую себя как никогда защищенной и спокойной. Но также и понимаю, что должна идти – у него, может быть, куча дел. У меня, к слову, тоже.

- Если хочешь, я завтра заеду за тобой с утра, - предлагает Александр Владимирович, но, кажется, увидев в моих глазах страх, аккуратно обхватывает мою ладонь, лежащую на бедре.

Чувствую, как, там, где наша кожа соприкасается, все просто горит. Кончики пальцев покалывает, и я не могу нормально думать, потому что вся кровь отливает от мозга к быстро бьющемуся сердцу.

- Если не готова еще, я не настаиваю.

Сглатываю ком в горле, потому что понимаю, что он просто мешает говорить.

- Думаю, пока вы не уволились, нам все же нужно быть более аккуратными, - от волнения поджимаю губы, потому что кажется, что мои слова могут показаться грубыми, - будет глупо, если что-то случится. Одной из причин ваше увольнения все же является нежелание попасть в скандал из-за отношений со студенткой.

Верховский дарит мне слишком теплую и понимающую улыбку, от которой я понимаю, что почти забываю, как дышать.

- Тогда жду с нетерпением своего увольнения.

Мы прощаемся быстро, отчасти от того, что я просто не могу контролировать свои чувства. Руки дрожат, язык заплетается, и я сама не понимаю, что со мной. Думать о том, что я так быстро лечу в самую пучину чувств, пока не хочется.

***

«Верховский организует в пятницу вечером консультацию для тех, кому нужно подтянуть какие-то темы. Как он сказал, будет снова разбирать какие-то моменты, еще раз что-то разъяснять. Выбираем время» Настя Староста 20:16

В чате начинает просто вакханалия из восхвалений преподавателя (так как многие имели проблемы с некоторыми темами) и сообщений со временем, когда кому будет удобно, ведь пятница уже завтра. И я сама тихо радуюсь тому, что у меня появилась отличная возможность подтянуть какие-то темы и все же расписать чуть больше билетов, чем половину.

Дружно приходим к решению встретиться в шесть вечера. Международное право пока откладываю в сторону и занимаюсь другими предметами, потому что понимаю, что без тех тем, которые я пропустила, не смогу разобрать оставшиеся билеты.

Веду с мамой сухую переписку, пока собираюсь в душ: обсуждаем мои "успехи" в учебе, планы на зимние каникулы, мои планы на завтра. В конце концов, понимаю, что больше выдавить из себя вежливых слов не смогу, отписываюсь, что иду в душ и собираюсь спать. Мама пишет, чтобы я не задерживалась и раньше ложилась спать, и я оставляю телефон в комнате, спускаюсь в общий душ.

В помещении почти никого, кроме двух девушек, поэтому я спокойно раздеваюсь и скрываюсь в самой дальней кабинке. Пока стою под теплыми струями воды, в голове невольно всплывает образ Верховского. Его внешность, поведение, манеры... Запах и голос. Все еще сложно принять всю ситуацию, но со временем я прихожу к пониманию того, что могу абстрагироваться от этого всего и признаться себе в том, что у меня есть к нему чувства. Да, это еще не любовь и даже не глубокая симпатия. Однако, не чувствуй я вообще ничего, однозначно мое сердце бы не билось так быстро в его присутствии.

Вспоминаю, как статно и грациозно он вел себя в ресторане, приятная волна теплых ощущений расплывается по всему моему телу и концентрируется где-то внизу живота. Хочется скрестить ноги, чтобы подавить это чувство, что я и делаю. Понимаю, что мои мысли скатываются не в то русло, резко выворачиваю рычаг-переключатель с холодной водой и стараюсь не вскрикнуть от резкого перепада температуры. Это отрезвляет, и я снова стараюсь подумать об учебе, бесконечных зачетах и экзаменах, чтобы не сойти с ума.

С мужчиной разберусь позже.

"Пора бы начать называть его по имени. Такими темпами только сильнее связываю и подпитываю его статус преподавателя" – подсказывает мне подсознание, поэтому делаю себе мысленно пометку в следующий раз, когда мы останемся наедине, попробовать общаться с ним на "ты". Будет сложно, но я, надеюсь, справлюсь.

На следующий день, с утра пораньше, выбегаю в университет. Настроение почему-то настолько хорошее, что я даже приготовила себе тосты и сделала кофе в термосе, чтобы взять с собой. Еду я на раннем автобусе, поэтому студентов еще не так много, и даже получается выхватить себе сидячее место. Погода тоже радует: на улице медленно подает снежок, ветра нет, и стоит такая умиротворяющая тишина, что хочется просто остановиться на мгновение и просто вдыхать морозный воздух, пока из головы не выветрятся все лишние мысли.

В сообщении желаю маме доброго утра и хорошего дня. Как бы она не проявляла свою заботу обо мне, я все еще люблю ее и скучаю. Она у меня одна, другой мамы у меня нет, а папы тем более.

Пары летят одна за одной, я чувствую себя просто прекрасно и впитываю в себя новую информацию как губка. На большом перерыве мы с девочками спускаемся в столовую, и я быстро съедаю свой обед, а затем все подкрепляю шоколадным батончиком. Все идет хорошо до окончания последней пары, потому что потом я начинаю ощущать медленно подступающее волнение. Или предвкушение?

До шести у нас остается еще час, и все это время я провожу в нервном пролистывании лекций, чтобы еще раз попробовать разобраться в таблицах и различных классификациях. От стресса вообще ничего не могу понять, так что откидываю от себя тетради и остаток времени просто смотрю на стену напротив, как будто она может мне разъяснить все темы.

Когда у аудитории начинают собираться студенты и в их толпе я нахожу Машу и Настю, чувствую себя немного легче. Все же, мне не придется сидеть одной и пытаться разобраться в темах – одна голова хорошо, а две с половину лучше (все же Маша не настолько любит учиться и пришла на консультацию только потому, что Настя ей пригрозила отчислением).

Мужчина появляется неожиданно, открывает для нас аудиторию, и мы спокойно занимаем места. Пока все устраиваются, пытаюсь незаметно рассмотреть его: сегодня он в свободных штанах и джемпере на молнии. Кажется, у него сегодня был выходной или он просто не присутствовал с утра в университете, потому что в обычные дни он не позволяет себе так свободно одеваться.

Неожиданно пересекаемся взглядами, и я резко опускаю глаза и краснею, потому что меня, считай, застали за бесстыдным разглядыванием.

Затем начинается консультация, я и не позволяю лишним мыслям занимать мой разум – погружаюсь полностью в учебу. Сначала все идет нормально: мы повторяем базу и медленно переходим к более сложным темам. Записываю почти каждое слово, рисую схемы и делаю пометки на полях. Когда переходим к пропущенным мною темам, напрягаю мозг и пытаюсь слушать с удвоенной силой. Что-то удается понять, разобрать и уложить в голове по полочкам, но общая картинка все равно не складывается, и я понимаю, что другие темы, основанные на этих, не смогу понять.

От этого сразу же скисаю и теряю всю мотивацию. Настя тоже, кажется, слушает через слово, а Машка, и вовсе, разлеглась на парте и листает что-то в телефоне. Понимаю, что консультация ожидаемого результат не принесла. Однако я все равно продолжаю слушать Александра Владимировича, только уже без былого рвения. Морально готовлю себя к худшему – к тройке и дикой истерики дома от мамы.

Консультация заканчивается почти в восемь, девочки уходят раньше, а я задерживаюсь, потому что за пять минут до окончания занятия получила сообщение от Верховского с просьбой задержаться. Когда аудитория пустеет, все еще сижу на своем месте. Мужчина, собрав вещи, подходит ко мне и присаживается передо мной на корточки, предварительно оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что в помещении никого.

- Ты сегодня выглядела все занятие подавлено, что-то случилось? – ощущаю, как сердце снова разгоняется в груди с нуля до ста, стоит только приблизиться этому мужчине ко мне и заговорить.

Отрицательно качаю головой, но и правду не говорю. Боюсь, что воспримет это как жалобу или, не дай бог, как намек на халявный зачет.

- Может, это связанно как-то с тем, что ты не понимаешь какой-то материал? – делает предположение Верховский и попадает прямо в яблочко, - я заметил, как ты сникла, когда мы подобрались к классификации преступлений против личности. У тебя проблемы с этим блоком?

- Я пропустила этот блок тем из-за болезни, долго пыталась сама разобраться и даже просила помощи у старосты, но ничего не вышло. Я действительно не понимаю эти темы и боюсь, что не смогу подготовить билеты по этим темам.

Чувствую, как начинаю стесняться и краснеть до такой степени, что сейчас просто начну свистеть как закипающий чайник. Неожиданно теплая мужская рука накрывает мою, заставляя поднять глаза на мужчину. Теплая улыбка растянута на губах, и я понимаю, что здесь меня точно не будут осуждать или подозревать в выпрашивании оценок или в давлении на жалость.

- Соня, почему ты просто не обратилась ко мне? – нервно поджимаю губы, потому что просто не могу произнести вслух настоящую причину. Это слишком интимно и волнующе. Видимо, поняв мое настроение, Верховский убирает ладонь с моей руки, а затем заправляет прядь моих распущенных волосы за ухо, от чего мурашки табуном спускаются вдоль позвоночника, - Впредь, по любым вопросам, тем более учебным, в первую очередь обращайся ко мне. Вместе мы что-нибудь придумаем, хорошо?

Сипло шепчу "да", а затем несмело улыбаюсь, чтобы подкрепить свое обещание.

- Завтра выходной, так что, если у тебя нет планов, можем сходить куда-нибудь, где мы сможем спокойно позаниматься. Я тебе объясню еще раз все темы, которые ты пропустила и не поняла, идет? – не могу сдержать эмоции внутри, поэтому широко улыбаюсь. Благодарность топит меня изнутри, и я не знаю, как ее выразить в лучшей форме.

Набираюсь смелости и смотрю прямо в черные глаза напротив.

- Спасибо тебе, - мужчина не двигается, но я вижу, как его взгляд становится ярче, когда он осознает, что я впервые обратилась к нему на "ты".

А я снова краснею и встаю с места, чтобы поскорее ретироваться.