16.Соня

Разглаживаю руками юбку и волнительно осматриваю себя в отражении зеркала. На мне пудрово-белая блузка и обычная черная юбка прямого кроя до середины беда. Помню, как мама была против ее длины и покупки, но на тот момент я впервые захотела купить что-то подобное. Так что мне пришлось незаметно попросить консультанта отложить эту вещи, а затем собрать все свои заначки по дому и на следующий день вернуться за ней. Это была первая юбка в моем гардеробе выше колена. Мама о ней до сих пор не знает.

Волосы собраны заколкой, а на лице минимум макияжа.

Я впервые иду на свидание.

Вчера Артем позвал меня в кино на вечерний сеанс. И, возможно, я могла бы это воспринимать как дружеский поход в кино, однако парень это сделал при моих подругах, а там уже просто не было шанса отделаться от промывания мозгов. Они мне популярно объяснили, что когда парень зовет тебя на кофе или в кино, скорее всего, это свидание, и ты ему нравишься.

"Почему тогда сразу нельзя сказать, что ты зовешь именно на свидание?" – тогда подумала я.

Я не глупая, так что понимаю, что Артем точно неровно дышит ко мне, однако мне слабо верится, что он испытывает ко мне какие-то глубинные чувства вроде тех, о которых говорят мои подруги. Все прекрасно видели, что он чаще бывает в обществе девушек, а не парней. Ему нравится женское внимание и все, что с ним связано. Сложно представить, что ему понравился кто-то вроде меня, еще и достаточно сильно, чтобы он отказался от своего привычного стиля жизни.

"Ладно, схожу, а там посмотрим. В любом случае, если мне что-то не понравится, я всегда могу сказать нет" – решаю для себя.

Накидываю верхнюю одежду, заматываюсь шарфом по самый нос и покидаю комнату.

До места встречи мне приходится добираться на автобусе, хотя я и знаю, что у Артема есть машина. Сразу же подмечаю, что, если бы это было свидание, скорее всего, он забрал бы меня. Так ведь делают влюбленные парни?

На улице тепло и тихо, кажется, сегодня обещали снег. Город активно движется из-за того, что сегодня суббота, и мне становится немного спокойно. За три месяца жизни здесь я уже привыкла к постоянному шуму, потоку машин, большому количеству людей на улицах. Здесь проще слиться с толпой или затеряться.

Здание кинотеатра я нахожу не сразу. Оно расположено на какой-то слишком спокойной улице, усеянной большим количеством кафе и маленьких заведений. Здесь почти нет машины, и скорее это похоже на бульвар или просто пешеходную улицу. Везде горят огни, гирлянды и вывески, и мне становится намного уютнее.

Артем ждет меня внутри и приобнимает, когда я подхожу ближе. У него, кажется хорошее настроение, а я понимаю, что немного подмерзла, когда оказываюсь в теплом помещении.

- Идем, - зовет парень в сторону кинозалов, отвлекая меня от изучения афиш.

Понимаю, что даже не знаю, на какой фильм мы идем, и хочу спросить об этом Артема, но он уже оказывается далеко от меня. Я догоняю его у входа в зал, и он протягивает контролеру за нас двоих билеты. Мне кажется странным, что он не только выбрал фильм, не спросив меня, но еще и билеты держит при себе, не позволяя узнать, какой фильм мы будем смотреть.

Все это кажется подозрительным, и внутри, на уровне солнечного сплетения, зарождается неприятный червячок сомнения и тревожности. Как будто надвигается что-то неприятное.

Мы занимаем места и складываем верхнюю одежду на свободное рядом с Артемом место. Зал заполнен наполовину, и в основном это группы друзей, но никак не пары. Парень ничего не говорит, не спрашивает, как я добралась или, банально, как у меня дела. Складывается ощущение, как будто ему хотелось посмотреть фильм, и ему нужна была просто компания, которая не будет докучать ему вопросами и лишней болтовней.

Когда заканчивается реклама и начинается вступительная заставка к фильму, я понимаю, что все это время было не так, и почему я так тревожилась. Как оказалось, не зря.

- Ты позвал меня на ужастик? – шепчу я Артему дрожащим голосом.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, как в его глазах играют смешинки. Я не понимаю, что происходит, потому что все это мне кажется одной большой шуткой.

"Все же, я вовсе не знаю этого человека?" – говорю сама себе я, все еще пытаясь разглядеть в глазах напротив хотя бы долю сомнения или сожаления. Но там ничего.

- Я давно хотел посмотреть этот фильм, подумал, что было бы классно сделать это с девчонкой, которая мне нравится.

Но я сомневаюсь, что ему нравлюсь, так как его поведение только доказывает обратное.

Пытаюсь расслабиться и убедить себя в том, что ничего страшного не произошло, что это всего лишь фильм. Пока идет вводная часть и ничего особенного не происходит, внушаю себе, что в страшные моменты я смогу просто абстрагироваться и не впасть в истерику.

Артем на соседнем месте просто вытягивается, широко расставляет ноги и выглядит так, как будто сейчас ему будут читать наискучнейшую лекцию, к примеру, по философии. Он не смотрит на меня, никак не реагирует на мое вечное ерзание и, кажется, вовсе забыл о том, что я сижу рядом с ним.

Когда проходит минут десять с начала фильма, и главные герои, как в самых клишированных ужастиках, понимают, что заехали в необычный дом, и там происходит какая-то чертовщина, я уже не могу держать себя в руках. Вжимаюсь в кресло и со всей силы впиваюсь в подлокотники. Артем все еще никак не реагирует. Думаю о том, чтобы сбежать в туалет и прийти в себя там, но не успеваю.

На большом экране демонстрируют темный чулан с изрисованными стенами и покосившейся дверью. Внутри мальчик, которого заперли, и он не может выбраться. В помещении нет света, а за окном, по стандарту, шумит дождь и сверкает молния в сопровождении сильных раскатов грома. За спиной мальчика появляется жуткая тень, а затем отвратительно уродливые руки вылезают из-под пола, чтобы схватить за ноги ребенка.

Это буквально картинка из моего детского подсознания. Когда мама запирала меня в кладовке из-за того, что я в чем-то провинилась, я так боялась темноты, что представляла себе именно такие картинки. Как кто-то хватает меня за ноги, как страшные создания находятся со мной в одном помещении, и что сейчас меня убью.

Мне становится тяжело дышать, и кажется, будто я вернулась на много лет назад, оказавшись в той самой кладовке. Изнутри начинает колотить, и как назло, экран гаснет, погружая зал в темноту. Чувствую, как тело парализует ужас, и я зажмуриваю глаза. Когда экран снова загорается, оглядываюсь по сторонам, как олень в свете фар, чтобы найти выход. В голове настойчиво бьется мысль о том, что мне срочно нужно выйти, оказаться на улице и вдохнуть спасительный воздух.

Легкие сдавливает, перед глазами плывет, но я упорно встаю с места и иду на выход. К счастью, наши места почти скраю, поэтому я никого не тревожу своим перемещением. Все в тумане, и я вываливаюсь на улицу, совершенно забыв про верхнюю одежду. Меня колотит, в ушах стоит детский плач и крики, и я не понимаю, это просто голос в моей голове, или это плачу я.

Присаживаюсь на ступеньки у самого входа, обхватываю себя руками прямо так же, как делала в детстве, стараясь спастись от страшных монстров, таившихся в темноте. По коже бегут мурашки, и я чувствую, как начинаю замерзать, но все еще не могу сдвинуться с места. Лицо горит от слез.

- Соня? – слышу я как будто из-под толщи воды, но никак не реагирую, потому что кажется, как будто это все сон или моя больная фантазия. Мне могло просто показаться. Мало ли, может это вообще подступающая вторая волна истерики и у меня галлюцинации?

На плечи опускается что-то тяжелое и теплое, а затем чужие руки касаются моего лица, заставляя посмотреть на человека перед собой. Взглядом впиваюсь в черные глаза напротив, все еще не осознавая, что происходит. Но, даже не смотря на это, глаза напротив кажутся такими родными и теплыми, что я неосознанно тянусь вперед и оказываюсь в чужих объятиях.

- Дыши, Соня, хорошо? – слышу я и чувствую медленные поглаживания по спине.

Перед глазами вспышками все еще мелькают кадры из моего детства, я открываю глаза, чтобы перестать видеть это. Медленно прихожу в себя и чувствую, как истерика окончательно меня отпускает. Меня все еще потряхивает, и всхлипывания вырываются глубоко из груди.

- Соня? – слышу голос Артема где-то за своей спиной, но никак не реагирую. Отказываюсь отлипать от Верховского, потому что боюсь, что, стоит ему меня отпустить, как меня снова накроет.

- Круглов, позвал на свидание девушку, которая нравится, а сам даже не знаешь, что она темноты боится? - чувствую, как грудь мужчины вибрирует от злости, но я только впиваюсь пальцами в его бицепс, - Воды принеси, быстро.

Когда слышу, как Артем заходит обратно в кинотеатр, чтобы, скорее всего, купить в буфете воды для меня, расслабляюсь. Еще раз глубоко выдыхаю, а затем медленно отстраняюсь. Вытираю лицо и прикладываю ладони к щекам, чтобы хотя бы немного скрыть свое распухшее от слез лицо.

- Ты в порядке? Что случилось? – спрашивает Александр Владимирович, внимательно изучая мое лицо. Смотрит так внимательно и взволнованно, кажется, мой внешний вид его никак не смущает.

- Все нормально, просто испугалась, - все тело окатывает волна стыда.

Оглядываюсь по сторонам. На улице почти никого, исключая одиноких людей, прогуливающихся то тут, то там. Все также тепло и спокойно, но это чувство дарит чужая куртка, накинутая мне на плечи. Вцепляюсь пальцами в края куртки, запахивая на себе, пытаясь прикрыться. Все же, я все еще в тонкой блузке и короткой юбке.

- Как вы здесь оказались? – Александр Владимирович молчит долгие мгновения, все еще внимательно изучает мое лицо, как будто пытается прочесть все на лице. Этим жестом он так похож на жену, что меня невольно передергивает.

- Я был здесь с другом, в соседнем баре. Вышел покурить и услышал женский плач, - закусываю губу, почему-то чувствуя легкие оттенки разочарование. Я не хотела услышать жуткую историю про сталкинг или что-то вроде этого, однако со слов Верховского все оказалось куда более легко и непринужденно.

- Вы помогаете всем девушка, которые плачут? – ляпаю я перед тем, как могу даже подумать, что собираюсь сказать. Черты лица мужчины сглаживаются, и мягкая улыбка украшает красивое лицо.

- Я пошел на звук только потому, что узнал твой голос.

Мне моментально становится нечего сказать, но это и не приходится делать, потому что из здания выходит Артем. Встает рядом с Верховским и протягивает мне бутылку воды. Я не успеваю даже руку протянуть, как мужчина вырывает её первым и открывает для меня. Протягивает, чтобы я выпила. Мои руки дрожат, когда я тянусь за водой, и мне уже даже не понятно от чего: все еще из-за произошедшей истерики или из-за волнения.

- Спасибо, - благодарю обоих мужчин и встаю с места.

Забираю из рук Артема свою верхнюю одежду и сумку, которую оставила в зале, спасаясь от своих страхов. Отдаю куртку Верховскому, делая прощальный вдох, пытаясь уловить тот самый приятный аромат, исходящий всегда от его одежды.

- Я отвезу тебя домой, - вызывается Артем, но до того, как я успеваю отказаться, вмешивается Александр Владимирович.

- Нет, Круглов, - сурово отвечает мужчина, загораживая меня своей широкой спиной, - оказывается, тебе нельзя доверить девушку.

Я не вижу реакцию Артема на слова преподавателя, однако чувствую, как атмосфера вокруг нас накалилась, а воздух как будто стал гуще. Александр Владимирович расправляет плечи, как будто полностью старается меня скрыть от глаз Артема.

- Простите за дерзость, Александр Владимирович, но как вы здесь оказались? Появились из ниоткуда, еще и студентку свою начали зажимать.

Понимаю, что ситуация выходит из-под контроля, поэтому выглядываю из-за широкой спины преподавателя.

- Я пойду домой сама, - затем более решительно встаю между парнями, - Мне нужно проветриться, я хочу прогуляться. Спасибо большое, Александр Владимирович, что помогли. Спасибо Артем... просто спасибо.

Сконфуженно прощаюсь и ухожу прочь.

Мне стыдно и неловко за свое сбивчивое прощание и за всю ситуацию в целом. Александр Владимирович видит меня в пик истерики уже второй раз, спасает и помогает прийти в себя, а затем и вовсе делает вид, что все нормально, совершенно не акцентируя на этом внимание. Когда думаю о том, что он ведет себя так потому, что я ему нравлюсь, живот скручивает от сильнейшего волнения. Мне сложно описать это чувство, потому что не каждый день в тебя влюбляется человек старше почти в два раза, еще и являясь твоим преподавателем. Вся ситуация в целом кажется какой-то ненастоящей, словно из дешевого бульварного романа или из фантазий озабоченной школьницы.

Дохожу до центральной улицы и сворачиваю через парк, чтобы через него дойти до общежития. Если пройти через него, можно хорошо сократить и не ехать на автобусе целый час. Конечно, прогуливаться девушке одной поздним вечером по парку небезопасно, однако здесь спокойно и даже красиво, не смотря на то, что на календаре начало декабря. По парку гуляют люди с собаками, реже встречаются пары. Чем дальше я углубляюсь в парк, тем спокойнее мне становится.

Стараюсь не думать о том, что случилось, но точно для себя решаю, что с Артемом больше никуда не пойду. А еще лучше, мягко ему скажу о том, что он мне не нравится. Потому что это действительно так. Мое сердце не замирает, когда я вижу его, я не жду встречи с ним, а перед сегодняшней встречей не нервничала, а была вполне спокойна так, словно шла просто погулять с подругой.

"Я больше чувств испытываю к Верховскому, чем к Круглову!" – шутит надо мной мое подсознание, но я резко останавливаюсь, потому что эта мысль меня заставляет усомниться в собственной адекватности.

Невольно в голове всплывают обрывки воспоминаний того, как сегодня, сидя в объятиях мужчины на крыльце кинотеатра, я вдыхала запах его свитера и хваталась пальцами за него, как будто боялась утонуть в собственных страхах и захлебнуться. Вспоминаю, как он загородил меня от Артема, когда тот настойчиво изъявил желание отвезти меня домой. То, как я стягивала с себя куртку мужчины, вдыхая аромат его одежды.

Меня будто прошибает молния неизвестных мне чувств, но я не успеваю разобраться с этим, потому что прямо передо мной появляется какой-то мужчина. Явно пьяный, еле стоящий на ногах и улыбающийся такой похотливой и мерзкой улыбкой, что я непроизвольно делаю шаг назад.

- Одна здесь, красавица?

- Исчезни, - меня аккуратно прихватывают за руку и отодвигают, пока другой пихают незнакомца подальше от меня. Мужчина быстро удаляется, что-то бурча себе под нос, но я на это уже не обращаю внимание.

- Что вы здесь делаете? Следили за мной? – прищуриваюсь я, - или опять просто были где-то рядом и случайно наткнулись на меня?

Верховский ухмыляется, и я чувствую, как от этого легкого непринужденного жеста в груди сдавливает. Мягко освобождаю свою руку и отхожу на безопасное расстояние, пока глупые мысли совсем не оккупировали мою голову.

- Я не следил, - просто отвечает он, - скорее, провожал. Тебе было плохо, у тебя была истерика, и ты пошла поздним вечером домой одна пешком. Я не мог спокойно вернуться к своим делам, зная, что ты где-то бродишь одна в неокрепшем состоянии.

Поджимаю губы, потому что, оказывается, это приятно, когда о тебе, о твоей безопасности, о твоем состоянии и о других вещах, касающихся тебя, кто-то переживает.

Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, не идет ли где-то следом Артем, но, проследив за моими движениями, Верховский отвечает:

- Он сразу же уехал, как только ты ушла, - получив ответ, продолжаю идти вперед по парку, пока мужчина пристраивается рядом.

Александр Владимирович выше меня почти на голову, шире в плечах и, скорее, рядом со мной выглядит как мой охранник. Как очень красивый охранник. От него приятно пахнет, и я не могу отказать в себе, чтобы не вдохнуть поглубже этот аромат снова. Ничего с собой не могу поделать, никогда не думала, что чей-то запах может так сильно запасть мне в душу.

Мы идем медленно, прогулочным шагом, и молчим. Однако я не чувствую себя некомфортно, не ищу тем для разговора. Все же, не я инициировала эту прогулки, так и не мне заводить разговор. Но мужчина, как всегда, оказывается более инициативным:

- Я развелся с женой, - удивленно поднимаю на него голову, но затем быстро ее опускаю, потому что, возможно, моя реакция вполне неуместна. Молчу, потому что мне нечего сказать, - просто хочу, чтобы ты знала.

Киваю головой на это.

- Я не имею права никак это комментировать. Просто удивлена, как вам быстро это все удалось, - смущенно прячу лицо в шарфике, обвязанном вокруг шеи, - еще несколько дней назад она мне доказывала, что развод с вами – это последнее, что она допустит.

- Мне пришлось немного надавить, так как эта женщина совсем перестала видеть границы, - видя, что этот разговор никак не доставляет мне удовольствие, Верховский пытается перевести это все в шутку, - поэтому я сегодня был в баре, праздновал.

Я улыбаюсь, все еще пряча лицо в шарфе. Тем временем мы подходим к участку, где фонари становятся все реже, а иногда, и вовсе, работают один через один, оставляя между собой достаточно дальнее расстояние без света. Непроизвольно начинаю идти с мужчиной теснее, оставляя между нами крошечное расстояние. Понимаю, что мне не угрожает опасность, пока я рядом с Верховским, но ничего не могу поделать с собой. Ровно так же, как и в кинотеатре, когда думала, что смогу себе внушить мысль о том, что это всего лишь фильм, выдумка. Что там, что здесь, терплю поражение.

- Так все же, что случилось? – прерывает снова тишину Верховский, - не расскажешь?

Когда задумываюсь, как все случившееся облачить в слова и преподнести мужчине, понимаю, как все оказалось глупо и неловко. Мне становится даже смешно, и не только от себя, но и от Артема. Чувствую такой прилив веселья, что невольно позволяю себе разговаривать с преподавателем куда более расслаблено.

- Александр Владимирович, вот вы когда-нибудь звали девушку в кино, а потом покупали билеты на ужастик? – лицо мужчины искривляется от непонимания, а брови оказываются нахмуренными так, если бы он думал, что я шучу над ним. Но когда я ничего не продолжаю и жду, он все же понимает, что я серьезно.

- Он позвал тебя на ужастик? – я киваю, глупо хихикая. Осознаю, какие мои подруги наивные, а я вместе с ними, раз поддалась их уверенности в том, что нравлюсь Круглову.

- Девочки уверяли меня, что, раз парень позвал меня в кино, то это точно только потому, что я ему нравлюсь, и это свидание. Я поверила, но, как оказалось, это действительно был просто дружеский поход в кино, - смотрю строго перед собой, потому что чувствую некоторую неловкость, когда рассказываю мужчине, которому нравлюсь о том, как приняла приглашения другого парня сходить в кино и по глупости все не так поняла.

- Все случилось только из-за этого? Или было что-то еще? – Верховский не дурак и прекрасно понимает, что такое не случается только из-за глупой обиды на парня. Мое настроение катится вниз, когда я вспоминаю, что именно меня стриггерило.

- Дело не в том, что меня позвали на ужастик. Просто там был момент, который напомнил мне о неприятных вещах, а затем погас свет, и я... в общем, просто испугалась.

Мужская рука останавливает меня, аккуратно придерживая за рукав куртки. Я поворачиваюсь лицом к Верховскому и поднимаю голову, чтобы выслушать, что он хочет мне сказать.

Его лицо напряженное, изучает меня внимательно, как будто снова только нашел меня на тех самых ступенях всю дрожащую и бьющуюся в истерике. Чувствую, как щеки краснеют от этого внимательного глубокого взгляда.

- Соня, понимаю, что не имею права просить тебя об этом... но, думаю, для твоей же безопасности тебе стоит держаться от Круглова подальше. Он мне не нравится.

- Вам тоже? – удивленно выдаю я, с интересом разглядывая тревогу, нарастающую в черных глазах, - мне с самого начала показалось странным, что, такой как он, обратил на меня внимание. Я не считаю, что не достойна его, просто это было так странно.

- Соня, тем более, если тебе кажется, что он выглядит подозрительным, тебе стоит перестать с ним, как минимум, оставаться наедине.

Киваю головой, а сама чувствую, что я еще настолько неопытная, настолько глупая, что это совершенно удивительно и невообразимо, как могла понравиться Верховскому. Я далеко не красавица, не обладаю диким шармом или харизмой. Я даже не настолько умна, чтобы привлечь его выдающимися успехами в учебе. Я простая, таких как я, сто штук на моем потоке.

- Ты очень красивая, - как будто прочитав мои мысли, тихо произносит мужчина, на грани слышимости. Я резко поднимаю глаза, ощущая, как волна смущения и непонятных чувств движется от самого сердца и до кончиков пальцев, а когда достигает щек, окрашивает их в алый.

Открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю. Первые снежинки ложатся на темные волосы мужчины, и я изумленно оборачиваюсь по сторонам, наблюдая за тем, как первый в этом году снег укрывает землю. Он так медленно опускается на землю, и на улице становится только светлее из-за белых снежинок, кружащих в воздухе.

- Первый снег, - все еще с предыханием произношу вслух, вытягивая перед собой ладонь, чтобы поймать хотя бы одну снежинку. Когда все же это удается сделать, я поднимаю глаза и ярко улыбаюсь Александру Владимировичу.

Он смотрит на меня так прямо и заворожено. Почти также, как я смотрю на первый снег.

Чувствую неловкость за свое детское поведение, поэтому опускаю руку и прячу в кармане куртки.

- Простите, просто я очень люблю снег, - быстро проговариваю и срываюсь с места, продолжая наш путь.

Мне удается пройти только несколько метров, а затем останавливаюсь перед участком, куда перестает попадать свет. Понимаю, что дальше идти одной страшно, поэтому оборачиваюсь назад. Верховский все еще стоит на месте, смотря на меня.

- Вы идете? – спрашиваю я, пытаясь сделать голос настолько непринужденным, как будто это я провожаю его по темному парку, а не он меня. Мужчина сходит с места, и как только достигает меня, я тоже пристраиваюсь рядом.

Мы идем молча. Снег медленно опускается на землю, и вокруг так тихо, так спокойно. Впервые в жизни я чувствую себя настолько безопасно и спокойно рядом с кем-то.