15.Саша

Все ночь я почти не сплю, а ранним утром, когда получаю сообщение от знакомого, что он мне поможет хоть сегодня, с облегчением принимаю душ, одеваюсь и снова еду в больницу, где вчера оставил жену. Когда подъезжаю к серому кирпичному зданию и паркуюсь, на телефон приходит еще одно сообщение с местом и временем нашего бракоразводного процесса.

Медсестра, которая принимала Марину ночью, снова меня приветствует, улыбаясь. Проводит в палату и просит предупредить перед тем, как мы уйдем.

Марина все еще спит, и я прикидываю, сколько времени потребуется, чтобы выслушать ее признание о фальшивой беременности, поссориться, затем собраться и доехать до нужного нам адреса. Понимаю, что стоит разбудить ее уже прямо сейчас, но, к удивлению, Марина сама начинает шевелиться и переворачивается на спину, открывая глаза. Видимо, услышала, как кто-то вошел.

- Вставай, - спокойным голосом говорю я и ставлю на ее прикроватную тумбу бутылку с минеральной водой, которую купил по дороге сюда.

Марина, дезориентированная до крайности, приподнимается и осматривается по сторонам, пытаясь понять, где она и что с ней. Я стараюсь держать себя в руках и не начать кричать на нее прямо сейчас, хотя мне и хочется это сделать. Моя злость, как оказалось, еще не утихла, а мне только предстоит разговор с ней.

- Мы что, в больнице? – спустя долгие минуты все же спрашивает Марина, выпивая почти половину бутылки воды зараз.

Стаскиваю со стула ее верхнюю одежду и бросаю у ее ног на кровать.

- Одевайся, - она нерешительно откидывает одеяло и смотрит на меня, но ничего не говорит, - у тебя паспорт с собой?

- Не помню, а что? – Марина все же потихоньку поднимается с кровати и стоит на ногах очень нерешительно, придерживаясь за края кровати.

Встаю перед ней и чувствую полное отторжение к этому человеку. Еще никогда мне не было так противно смотреть на нее. Когда мне стало буквально тошно от этой женщины?

- Сейчас ты мне расскажешь, зачем придумала историю с беременностью, а затем мы с тобой поедем разводиться.

Мой тон отстраненный и ровный, как будто мы сейчас говорим про погоду за окном, а не о чем-то действительно важном. Лицо Марины бледнеет и принимает мертвенно-серый оттенок. Она смотрит на меня большими потерянными глазами, как будто пытается разжалобить или сделать вид, как будто тут ни при чем. Я отворачиваюсь, потому что чувствую тошноту, подступающую к горлу.

- Я тебя слушаю, - проговариваю я, когда даже спустя долгие минуты Марина молчит и не торопится начать рассказывать, зачем солгала мне. Поворачиваюсь к ней, и вот, на ее лице уже нет былой растерянности или хотя бы грамма вины. Теперь она смотрит прямо и недовольно, хотя следы вчерашнего состояния все еще присутствуют.

- А мне нечего тебе сказать, Саша, - она подходит ближе ко мне, - я надеялась, что хотя бы беременность тебя остановит. Ты же все это время был таким идеальным, таким хорошим, я думала, что ответственность за ребенка помешает тебе со мной развестись. Но вы только посмотрите, ты так сильно хотел меня бросить, что и ребенок тебя не остановил. Начал раскидываться своими обещаниями, что будешь полноценным родителем, что будешь принимать участие.

Она противно хмыкает и передразнивает мои слова. Я понимаю, что тоже неправ и поступил в какой-то мере некрасиво, но лгать о таком, чтобы только удержать меня – это слишком.

- Если бы я остался, как бы ты выкручивалась дальше? – язвительно спрашиваю я, потому что устал быть с ней спокойным и рассудительным. Устал быть хорошим. Как она со мной, так и я с ней, - переспала бы с одним из тех парней, с которыми была вчера в клубе, забеременела, а потом мне всю жизнь врала? Или как? Поделишься коварным планом? Хочу научиться быть плохим.

Марина злится, почти закипает от ярости, и ее лицо настолько красное, что кажется, вот-вот повалит пар из ушей. Я самодовольно хмыкаю, потому что понимаю – мне удалось вывести ее из себя, заставить чувствовать себя в проигрыше.

- А ты и рад, что все так обошлось, не так ли? Теперь спокойно можно развестись, без всяких угрызений совести, без всяких последствий.

Под последствиями она подразумевает ребенка, и меня по-настоящему это разочаровывает. Так вот, как она, значит, могла бы относиться к нашему ребенку, будь она действительно беременна.

- Это уже неважно, - безэмоционально произношу я, сверяясь со временем. У нас есть еще два часа, но Марина так и не сказала, с собой у нее паспорт или нет.

На самом деле, уверен, это можно сделать и без физического документа, так как мы и так нарушаем некоторые правила официального процесса расторжения брака. Но не хочется доставлять дополнительные неудобства моему знакомому.

Ищу глазами в ворохе одежды сумку Марины, и, найдя, открываю. Вываливаю все на постель и, когда нахожу паспорт, засовываю в карман своей куртки.

- Ты что творишь? – взбешенная, Марина подлетает ко мне, хватает за предплечье и смотрит в мои глаза так, как будто я только что Родину предал.

- Сегодня нас с тобой разведут, - спокойно повторяю.

- Нет, это не произойдет, - в глазах Марины мелькают маниакальные огоньки, и я вспоминаю слова отца о том, что в ее глазах нет человеческого тепла. Сейчас в ее глазах нет даже здравого смысла, - твоя Соня промыла тебе мозги, она заставила тебя это сделать! Очнись, Верховский, я же расскажу всем, какой ты на самом деле. Ты будешь еще жалеть о том, что сейчас делаешь.

Меня заводит с пол-оборота, когда Марина произносит имя Сони. Я хватаю жену за плечи и встряхиваю со всей силы. Она бледнеет, но потом вцепляется в мои руки. Меня буквально выворачивает от ее прикосновений, но я смотрю ей прямо в глаза. Меня рвет на части от злости и гнева.

- Марина, ты не оставляешь мне выбора. Я не хотел тебе угрожать, но ты переходишь все границы, - выплевываю ей в лицо, потому что нет сил больше терпеть это насилие над моим разумом, - Угрожаешь мне? Тогда послушай теперь меня. Я никогда не попрекал тебя тем, из какой грязи ты выбралась, выйдя за меня замуж. Я оставил тебе квартиру и место работы в офисе моего друга. Но если ты продолжишь угрожать мне или Соне, или вести себя таким образом, уж поверь мне, я позабочусь о том, чтобы ты благополучно вернулась туда, откуда начинала. И у меня все равно больше власти, так что ты вряд ли сможешь снова оттуда подняться.

По щекам Марины стекают первые слезы, но мне ее не жаль. Она сама виновата в том, до какого состояния меня довела. Изначально я предлагал закончить все по-хорошему, но она выбрала наибольшее из зол, так что пусть расплачивается за то, что наделала.

Я отпускаю ее, и она оседает на кровать и смотрит пустым взглядом вперед. Мы оба молчим, и когда время уже поджимает, я велю ей быстрее одеваться. Марина же кидает на меня разъяренный взгляд, но я не чувствую ничего, когда вижу это.

То, где мы находимся – целиком и полностью ее вина.

***

Когда мы выходим из кабинета, я чувствую, как будто огромный груз спадает с моих плеч. Легкие наполняются кислородом до отказа, и мне хочется дышать снова и снова. Теперь я не чувствую удушающего давления от того, с кем и где нахожусь.

- Спасибо, - пожимаю я руку мужчине.

- Я всего лишь вернул долг, так что не стоит. Если что, я всегда на связи, - он уходит дальше по коридору в сторону выхода, а я чувствую неприятное жжение в районе затылка.

Когда оборачиваюсь, натыкаюсь на ненавидящий взгляд уже бывшей жены.

- Доволен, Верховский? – ядовито вопрошает она, и подходит ближе. Я уже готовлюсь к тому, что сейчас выслушаю очередную порцию дерьма. Только теперь мне все равно, потому что мы отныне чужие люди друг для друга.

Ничего не отвечаю на ее вопрос, потому что уже все равно. Что бы я сейчас ни сказал, она обернет это против меня. После развода, по всем бумагам, Марине достается наша трехкомнатная квартира, в которой мы жили в браке. Это было мое осознанное решение, но и здесь она успела устроить истерику в кабинете при посторонних людях. Во всех моих действиях она видит предательство, унижение и подвох. Что скажет сейчас, остается только догадываться.

- Зря ты, конечно, Саша, сделал это. Жил бы сейчас спокойно себе, припеваючи. Мог бы даже любовницу себе завести, мне было бы все равно. Я бы даже твою Соню и пальцем не тронула. Я же итак вышла за тебя замуж только потому, что ты был из хорошей семьи и мог вытащить меня из того болота, в котором я жила из-за родителей.

Мне становится интересно, потому что Марина начинает говорить так серьезно и уверенно все это, что я начинаю сомневаться в том, что действительно знаю свою бывшую жену и то, как вообще женился на ней.

- Вы с Владом всегда подавали надежды: что в школе, что в университете. Ты думаешь, я просто так начала с вами дружить в старшей школе? – она противно хихикает, а у меня скулы сводит от отвращения, - Я тогда уже поняла, с кем действительно нужно общаться. Сначала я думала подкатить к Владу, но он был по уши влюблен в свою Лену, а позже я поняла, что ты подаешь куда более большие надежды, и что с помощью тебя я смогу хорошо устроиться в жизни.

Она походит ко мне почти вплотную, и в нос ударяет ее приторно-сладкий запах духов. Перестаю дышать, чтобы не стошнило.

Она стряхивает с моего плеча невидимые пылинки и улыбается нежно, хотя и видно, как на самом дне ее глаз пылает ненависть ко мне.

- Так что, ты сильно не расстраивайся, Сашенька. Ты просто был моим способом устроить себе жизнь. Социальным лифтом, так сказать, - ладонь Марины прижимается к моей груди, где сердце от ярости просто разрывает грудь, - ты только не будь так наивен снова. Мало ли, может, твоя Соня тоже решила просто устроить свою жизнь за твой счет.

Хватаю ее за ту самую ладонь, которой она прижималась ко мне, и сжимаю так сильно, как только могу. Лицо бывшей жены кривится, и она дергается, пытаясь выбраться из моего захвата, но я смотрю прямо ей в глаза. Меня трясет от гнева и ярости, но хватает только на то, чтобы выдать тихое:

- Исчезни.

А затем отталкиваю ее, как будто она может заразить меня своей душевной грязью.

Никогда не думал, что именно так расстанусь с женщиной, которую когда-то выбрал своей спутницей жизни.