14.Саша

Соня сбрасывает первой, но я еще долго смотрю на погасший экран телефона. Внутри меня переполняет огромный спектр чувств: от волнения до ненависти. Никогда не думал, что Марина может быть такой упертой и неприятной. Мне хочется задушить ее только за то, что она посмела прийти в университет, чтобы выловить Соню и наговорить ей всякого дерьма.

Руки мелко подрагивают, но это не мешает мне набрать номер Марины. Гудки идут долго, и мне приходится набрать повторно, когда она не берет с первого раза.

- Ты где? – сразу спрашиваю я, как только Марина поднимает трубку. Параллельно с этим закрываю кабинет и спускаюсь вниз, чтобы сесть в машину. Мой рабочий день закончился еще час назад, но все это время я был вынужден оставаться в университете, чтобы закончить некоторые дела перед тем, как поехать по делам в посольство.

- А что, уже нажаловались на меня? – слышу неприятный голос, и чувствую, что меня просто выворачивает наизнанку от этого. Молчу пару секунды и пытаюсь успокоиться, чтобы не сорваться и не накричать на нее.

- Никогда бы не подумал, что ты можешь быть такой мерзкой, Марина, - завожу машину и выворачиваю с парковки.

- А мы, оказывается, много не знали друг о друге, Сашенька. Я вот тоже, например, не знала, что ты тот еще кабель, - пытаюсь успокоиться и не послать ее куда подальше. Меня рвет на части, и я готов поклясться, что еще никогда не испытывал такого отвращения к собственной жене.

Больно признаваться самому себе, но, кажется, я действительно ошибся в выборе спутницы жизни.

- Я, кажется, сказал тебе, что Соня ни при чем, и тревожить ее не нужно.

- А я, кажется, сказала, что не дам вам спокойной жизни, а тебе развод.

Сжимаю руль одной рукой так сильно, что кожаная обивка скрепит под пальцами. На языке крутятся самые неприятные слова и маты, но я пытаюсь удержать это в себе. Ничего не изменится, если я сейчас полью ее дерьмом, возможно, только сделаю хуже.

- Мне кажется, ты думаешь совсем не о тех вещах, Марина, - спокойным, даже бесчувственным, голосом проговариваю, - ты беременна, так что займись лучше своим здоровьем. Сходи на консультацию к врачу или просто погуляй. Глядишь, мозги проветришь, по-другому думать начнешь.

- Сама решу, что мне делать, понятно? – истерично заявляет она, сбрасывая.

Швыряю телефон на пассажирское кресло и выжимаю педаль газа. В центре города сильно не погоняешь, однако сейчас хочется выместить как-то свою злость. Доезжаю до посольства за считанные минуты, и пока занимаюсь там делами, ухожу в работу с головой. Это помогает разгрузить голову и на несколько часов забыть, что сейчас происходит в моей личной жизни.

Когда за окном уже полностью садится солнце, и город загорается огнями, я покидаю здание и сажусь в теплый, заранее прогретый, салон автомобиля. Проверяю время и чаты - там как всегда: общий чат с преподавателями и пара сообщений от старост разных групп. Решаю, что отвечу, когда буду уже дома.

"Сложно назвать номер в отеле домом" – хмыкаю мысленно над собой.

Пошли вторые сутки, как мне приходится ночевать в номере отеля, который я забронировал по уходе от Марины. Искать квартиру я еще не начал – руки как-то не доходят, но я понимаю, что и жить вечно в отеле я не могу.

Не выезжая с парковки у посольства, захожу на сайт по поиску жилья и ввожу нужные параметры: площадь, район и стоимость. Сразу выскакивает несколько нужных вариантов, и я удивляюсь разнообразию предлагаемой недвижимости. Понимаю, что будет сложно с моим расписанием ездить все это смотреть и выбирать, поэтому пишу Владу с вопросом о том, есть ли у него знакомые риэлторы, на которых можно скинуть полностью процесс поиска квартиры.

Пока добираюсь до отеля, друг уже скидывает мне пару контактов, и, приняв душ, связываюсь с одним из них. Затем отвечаю на все сообщения, заказываю доставку еды и спокойно растягиваюсь на большой кровати.

Чувствую, как тело расслабляется после долгого утомительного дня, но на душе все еще неспокойно и тревожно. В голове кадрами всплывает сегодняшняя первая лекция: Соня крадется к самой крайней парте, пониже натягивая капюшон от толстовки, а затем, когда занимает место, пытается почти не двигаться. Думала, так привлечет меньше внимания или я вовсе ее не замечу? Глупышка, ее появление рядом я чувствую кожей, а мягкий взгляд заставляет пробежать по телу приятную волну дрожи.

Но затем я вспоминаю, как она отреагировала на мои чувства, и на душе снова становится гадко. Я знал, что рано или поздно она узнает; предполагал, что будет примерно такая реакция, но я не ожидал, что это так сильно ударит по мне. Так больно заденет.

Из мыслей меня вырывает звонок телефона. На экране высвечивается совместное фото родителей, сделанное на их тридцатилетие со дня свадьбы. Они любят звонить мне вместе по громкой связи и рассказывать, как у них дела. Понимаю, что настроения разговаривать нет, но и проигнорировать их не могу. Тем более, что мне нужно сказать им о том, что я собираюсь развестись с Мариной.

- Ало, - поднимаю трубку и кладу телефон рядом с головой на постель.

- Сашенька, привет, - слышу родной голос мамы, и ощущаю, как становится немного легче, - как ты там?

- Все в порядке. Как всегда, работа, дела.

Далее начинается получасовой рассказ о собранном урожае, их любимой собаке – лабрадоре Стеши, о погоде и нерадивых соседях, которые так и норовят испортить им урожай в теплице. Отец делится тем, что, наконец, закончил свою очередную энциклопедию про горные пароды, а мама снова вывела какой-то новый сорт помидоров, которые посадит уже весной.

Мои родители, самые обычные люди, хотя и оба владеют докторскими степенями и внесли немалый вклад в науку. Мама всю жизнь проработала в национальном аграрном научно-образовательном центре, а последние годы преподавала в университете. После выхода на пенсию плотно занялась выращиванием разных сортов овощей и фруктов. Она же и вынудила папу продать огромную квартиру в центре города и купить участок с домом за городом.

Папа же всю жизнь увлекался археологией, хотя по профессии и был геофизиком. Тоже всю жизнь преподавал в университетах и помимо этого работал в различных научно-исследовательских центрах.

Родители всегда любили друг друга, и никакая наука или работы не стояли между ними. Все детство я был рядом с ними, даже если они работали сутки напролет. Я не помню и дня, чтобы они оставляли меня одного или просили со мной кого-то посидеть. Они любили меня и заботились, научили меня многим вещам. Я благодарен им за то, каким человеком вырос, поэтому родители для меня всегда были на первом месте. На первом месте после моей жены.

- Мам, пап, мне вам нужно кое-что сказать, - все же решаюсь я, когда родители заканчивают рассказывать о своих новостях и спрашивают, что у меня происходит в жизни. Оба затихают, ожидая, что я скажу дальше, - я решил развестись с Мариной.

На той стороне молчат долгие мгновения, которые мне кажется, превращаются в часы. Понимаю, что ошарашил их таким заявлением, но, уверен, что они не будут меня осуждать. Скорее всего, просто скажут о том, что мне виднее.

- Ну слава богу! – неожиданно выдает отец, и я даже приподнимаюсь с постели. Слышу, как мама ошарашено шипит на него и, кажется, даже слегка шлепает по руке.

- Что случилось, Саша? Это так неожиданно! – проговаривает мама, но папа перебивает.

- Ничего неожиданного, - даже как-то слишком оживленно и весело проговаривает отец, - мне никогда не нравилась твоя Марина. Видна в ней какая-то змеиная натура, нет в ее глазах какого-то человеческого тепла!

- Вова, а ну прекрати, - шепчет на него мама.

Мне становится легче, когда я признаюсь родителям и не встречаю осуждения.

- Все в порядке, мама. Просто мы окончательно остыли друг к другу и решили развестись, - решаю пока не говорить родителям о том, что Марина беременна. Я знаю, что они не будут влезать в мои отношения с женой или пытаться меня переубедить, просто пока решаю, что стоит повременить с такими новостями. Думаю, для начала сама новость о разводе должна улечься в их головах, а уже потом шокировать их дополнительными нюансами.

- Сынок, мы уверены, что ты просто так не принял бы такое серьезное решение. Мы тебя поддержим в любом случае, потому что уверены, что воспитали тебя достойным человеком.

На следующий день, после работы, я мотаюсь по делам, а также в перерыве между встречами успеваю посмотреть пару квартир. В основном, мне ничего особенного, роскошного или чего-то конкретного не нужно. Главное, чтобы было удобно, комфортно, все из бытовых принадлежностей было, так как я не хочу покупать какие-то дополнительные вещи, с которыми нужно будет потом, в случае чего, переезжать с квартиры на квартиру. Важна инфраструктура и... близкое расположение к общежитию Сони.

Этот пунктик я выделил для себя, когда подумал, что еще может выкинуть Марина в попытке сохранить наш брак. Ну и просто быть рядом хотя бы так.

Вечером я чувствую себя настолько уставшим и вымотанным, что ложусь спать, как только голова касается подушки.

Мне кажется, я успеваю только задремать, и мне удается провести на грани сознания не больше десяти минут, как мой телефон начинает настойчиво звонить. Глаза тяжело открыть, и пока я лениво шарю рукой, пытаясь отыскать телефон, он успевает еще пару раз замолкнуть и зазвонить снова.

- Какого черта? – хриплю я, даже не открыв глаза и не посмотрев, кто так настойчиво пытается до меня дозвониться.

- Саня, привет, спишь что ли? – я недовольно мычу и перекатываюсь на спину. Ощущаю, как остатки сна отступают, поэтому пробую открыть глаза. Часы на прикроватной тумбе показывают начало двенадцатого ночи – я проспал всего два с половиной часа.

Не до конца понимая, кто мне звонит, отодвигаю телефон от уха и, жмурясь от яркости экрана, пытаюсь прочитать имя контакта. Оказывается, нарушителем моего сна является мой бывший одногруппник – Леха Иванов. Какого черта ему нужно в такой поздний час спустя много лет после окончания университета – остается только догадываться.

- Чего тебе? – из последних сил спрашиваю я перед тем, как снова уснуть.

- Слушай, тут такое дело... У меня в клубе сейчас твоя жена, пьяная вдрызг с каким-то мужиками обжимается. Вы что, развелись?

Все же приходится открыть глаза, чтобы осознать, что я не сплю, и слова друга – не сон. Приподнимаюсь на постели, облокачиваюсь на изголовье кровати и окончательно прихожу в себя.

- Ладно, это не мое дело, и я вообще звоню не для того, чтобы узнавать какие-то подробности твоей личной жизни. Я позвонил, потому что она уже настолько пьяная, что весь туалет мне в клубе загадила. Забери ее, пока она у меня тут не откинулась.

Поднимаюсь с постели и начинаю искать, во что можно быстро переодеться, параллельно скидывая звонок Лехи.

Я не переживаю за Марину, не переживаю за то, что она с мужчинами где-то выпивает или за то, что она сильно перепила. Я переживаю лишь за то, что эта женщина настолько безответственная и сумасшедшая, что беременная развлекается в клубе и употребляет алкоголь.

Еще в тот день, когда мы с Мариной поссорились окончательно, я заметил, что она уж слишком сильно неравнодушна к горячительным напиткам для своего положения. Однако думать об этом у меня не было ни сил, ни нервов. Мы оба были на взводе, оба находились на грани истерики. Тогда было точно не до замечаний.

Меняю спальные штаны на обычные серые спортивки, а сверху накидываю теплую толстовку и куртку. На машине дорога занимает меньше десяти минут, так как клуб, к счастью, находится в том же районе, что и гостиница, в которой я живу.

Клуб оказывается вполне приличным, однако вся эта громкая музыка, танцующие люди и ужасная духота – далеко не мое. Я давно вышел их того возраста, когда мог проводить в таких заведениях часами.

Быстро продвигаюсь к барной стойке и прошу позвать Иванова. Друг тепло меня приветствует и проводит в свой кабинет, где в полусознательном состоянии я нахожу Марину. Она совершенно не реагирует, когда я подхватываю ее на руки и несу к машине. Благодарю бывшего одногруппника и засовываю ему в карман пару красных купюр. Как только он уходит, разворачиваюсь к Марине и присаживаюсь перед ней.

Она сидит на заднем сидении моей машины и, кажется, потихоньку начинает приходить в себя. Как минимум, Марина поднимает голову и смотрит на меня, хотя, кажется, еще не до конца понимает, кто перед ней.

- Мы едем в больницу, - объявляю ей и наклоняюсь, чтобы пристегнуть. От нее исходит ужасный запах алкоголя, смешанный с приторно-сладким ароматом духов и остатками мужского парфюма. На ней строгий бежевый костюм, и я понимаю, что она пришла сюда сразу после работы.

- Нет, никуда я.., - не даю ей договорить, дергая на себя за лацканы пиджака.

- Тебя нужно срочно осмотреть. Не думаю, что такое количество алкоголя бесследно пройдет для нашего ребенка, - Марина смотрит на меня пустым взглядом, и я понимаю, что сейчас она вообще мало, что соображает.

- Я же сказала, что все нормально, - она еле произносит слова и пытается выбраться из машины, но ремень безопасности плотно придавливает ее к креслу. Она сопротивляется и пытается что-то сделать, но я закрываю дверь до того, что она сообразит, что начать следует с ремня.

Сажусь за руль. Мои руки мелко подрагивают, и мне все еще сложно смириться с тем, что внутри этой женщины зарождается частичка меня, которой сейчас угрожает опасность. Может, это придет позже, когда признаки беременности станут более явными, но сейчас, когда мать явно не заботится о ребенке, это должен сделать я.

Ищу ближайшую больницу и еду туда. Перед тем, как занести Марину в отделение скорой помощи, предварительно захожу сам и объясняю дежурной медсестре, чем мне могут помочь.

- Какой срок у вашей жены? – интересуется девушка, когда Марина уже оказывается на кушетке в небольшом узком кабинете.

Решительно открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю, потому что... не знаю.

Я буквально не знаю, какой у Марины срок. Я и узнал о ее беременности очень неприятным образом – во время ссоры, так еще и не спросил, когда она узнала, сколько сделала тестов и какой показали срок.

Увидев мою нерешительность, медсестра заключает, что очень небольшой. Около месяца или двух. Я на ее слова утвердительно киваю головой, потому что только сейчас осознаю всю серьезность сложившейся ситуации. Как будто только сейчас я по-настоящему осознаю, что моя жена действительно беременна от меня, и этот факт для меня такой эфемерный, потому что я буквально не знаю никаких деталей этой беременности.

Пока медсестра ставит капельницу и берет кровь на анализы, я выхожу в коридор, присаживаюсь на скамейку и погружаюсь глубоко в свои мысли. Первый вопрос, который возникает у меня в голове – как Марина могла от меня забеременеть, если последний интим был у нас три месяца назад с защитой? Я не отрицаю, что презерватив не всегда защищает на сто процентов, но в нашем возрасте риск таких "исключений" снижается.

Следующее, что меня наталкивает на сомнения – это то, с какой легкостью и неожиданностью Марина рассказала мне о том, что ждет от меня ребенка. Она сообщила мне об этом буквально в порыве злости, как будто это последнее, что меня может удержать от принятия неправильных решений. Я думал всегда, что когда люди долго находятся в браке, они сообщают о таком сразу же, как узнают, а еще лучше, делятся симптомами еще до того, как сделали тест.

Когда капельница подходит к концу, Марина уже в достаточной мере осознает мир и себя, и начинает ворочаться на кушетке и стонать от тошноты и головной боли. Вторая медсестра помогает ей, что-то вкалывает, но я быстро отвлекаюсь, потому что передо мной появляется другая девушка – та самая, которая приняла нас первой.

- Ну что, все в порядке с плодом? – первое, что меня беспокоит, это ребенок. Довести себя до бессознательно-пьяного состояния – самостоятельное решение его матери, а ребенок только страдает от таких решений.

- Извините, но мы не нашли у вашей жены никаких признаков беременности, - девушка смущенно улыбается, - ХГЧ не показало, что она беременна, а это самый точный способ удостовериться. Тем более, простите за такие подробности, - медсестра снова смущенно опускает глаза и топчется на месте, - у нее сейчас идут месячные, и вы же понимаете...

Я качаю головой, что все понял, и прошу прощения за ложную тревогу. А сам как будто нахожусь где-то между шоком и неконтролируемым гневом. Меня колотит изнутри желание разорвать эту женщину со всеми ее потрохами и пустить по ветру. Столько истерик, столько нервов из-за ее лжи!

- Вы можете оставить ее у себя на ночь, чтобы она окончательно пришла в себя? – интересуюсь я у медсестры, усиленно игнорируя присутствие жены в этом помещении, - я заплачу, сколько вы скажите.

Медсестра, видимо подумав, что я просто сильно переживаю за супругу, соглашается положить ее в платную палату в терапевтическом отделении. Как только Марину уводят, я выхожу на улицу и закуриваю. Глубоко и обильно затягиваюсь, задерживая дыхание, как будто пытаюсь выжечь легкие. Все внутри горит от злости, но я пытаюсь свалить все это на сигареты. Достаю телефон из кармана и включаю.

«Привет, слышал, ты сейчас занимаешься бракоразводными процессами. Не поможешь мне? Так сказать, вернешь должок. В общем, нужно развестись быстро и без шума» 1:57