12.Саша

Вливаю в себя еще порцию виски, но чувствую, что в меня уже просто не лезет. От вкуса тошнит, и мне не становится ни лучше, ни хуже. Я просто травлю себя этим ядом, и проблемы этим не решить. Это все я понимаю, но так хочется надеяться, что хотя бы на мгновение я просто забуду обо всем или усну крепким сном.

Закрываю недопитую бутылку и бросаю на пассажирское сидение. Домой идти не хочется, поэтому я позорно прячусь на подземной парковке своего дома, запершись в машине. Здесь я в максимальной безопасности, здесь я могу отдохнуть и без постороннего влияния обо всем подумать.

Телефон снова загорается от пришедшего уведомления. Проверяю на всякий случай, хотя и так знаю, что кроме Марины мне никто в такое время написать не может. Хотя, где-то на самом дне своего воспаленного сознания надеюсь на сообщение от Сони. Мы не виделись с нашей последней встречи уже почти неделю. Ее никак не выписывают, и я начинаю серьезно волноваться из-за этого. У меня, конечно, и так много всего, из-за чего я должен переживать, но я просто не могу спокойно существовать. Я мог бы быть спокоен, если хотя бы раз в неделю на занятии и где-то мельком в течение недели сталкивался с ней. Этой малейшей крупицы ее физического существования в моей жизни я пока лишен.

Сообщение действительно от Марины, но я его не читаю. Выключаю телефон, закрываю машину и поднимаюсь в квартиру. Морально готовлюсь к еще одной невыносимой ночи в этом доме, в котором я буквально задыхаюсь. Я не знаю, в какой момент настолько остро стал ощущать свое положение: то, как мне невыносимо находиться рядом с женой, как меня душат стены, как мне мало места в помещении, когда рядом со мной Марина. Ранее я не замечал, но в последние дни я четко ощущаю, как мне тяжело рядом с ней, как она давит на меня своим присутствием.

Пытаюсь сделать все тихо: закрыть дверь, снять верхнюю одежду. Но стоит мне только отойти от шкафа, свет в коридоре резко включается, и я вижу Марину, прислонившуюся плечом к стене. Первые секунды жмурюсь и пытаюсь привыкнуть к яркости, но жена не дает мне сделать этого. Отрывается от стены, подходит ближе и влепляет сильную пощечину. В глазах темнеет еще сильнее, а щека горит невероятно.

- И что с тобой? – Марина говорит спокойно, но в ее голосе я слышу нарастающую ярость, - где ты вообще был?

- Я никогда не поднимал на тебя руку, и ты, будь добра, не смей так больше делать, - спокойно прохожу мимо жены, направляясь в сторону ванной, - мы не в каменном веке, чтобы бить друг друга. Тем более, это низко бить мужчину, зная, что он не даст сдачи, потому что сильнее.

- А ты всегда был таким, - унижающим голосом бросает вслед мне Марина, и я оборачиваюсь.

Я не хочу бежать от нее, лучше решить уже этот конфликт хотя бы до завтра. Сейчас я пьян и ничего конструктивного у нас не выйдет, но жена продолжает акт наступления, переходя на унижения.

- Ты всегда был таким тюфяком: я женщин не бью, предпочитаю разговаривать, друг друга нужно уважать, - она передразнивает меня и кривляется. От этого цирка становится тошно, - Сначала я думала, что это признаки настоящего мужчины, но на самом деле все оказалось не так. Ты просто слабый бесчувственный сухарь, вот и все.

- А каким я должен быть, чтобы тебе нравилось? – кричу я, потому что уже просто не могу выносить ее, - вести себя как подросток в переходный возраст: драться, бесконтрольно заниматься сексом и быть грубым, когда мне что-то не нравится?

Видимо осознав, что ей нечего ответить, Марина меняет тактику. Она все еще следует за мной попятам и даже входит за мной в ванную. Стоит за спиной, пока я стягиваю с себя одежду, чтобы принять душ.

- Ты так и не ответил, где ты был? – я молчу, потому что не хочу больше с ней разговаривать сегодня, поэтому просто жду и надеюсь, что она поймет это и оставит в покое хотя бы до завтра. Но она все равно не сдается, - со своей первокурсницей развлекался?

Я резко оборачиваюсь на нее и не могу первые мгновения понять, верно ли услышал. Но в ее глазах вижу решительность, а она, кажется, думает, что угадала с ответом, раз я ничего не отвечаю. Жена открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но я ее перебиваю.

- Откуда ты знаешь про Соню? – Марина хмыкает и смотрит на меня так, как будто перед ней не взрослый мужчина, а несмышленый мальчишка. Это раздражает, поэтому я более грубо переспрашиваю, - я спрашиваю, откуда ты знаешь про Соню?

- Мне не составило труда залезть в твой телефон и проверить переписки. Я не дура, Саша, и не вчера родилась. Ты думаешь, я сразу не поняла, когда ты заговорил про проблемы в семье? Хотел прикрыться проблемами между нами и развестись по-быстрому ради этой малолетки?

Меня начинает потряхивать от злости. Я не знаю, что сказать, потому что настолько зол и растерян, что мне остается только открывать и закрывать рот в надежде на то, что рано или поздно мысли соберутся в кучу, и я все же найду, что ответить. Единственное, на что меня хватает, это приглушенно отрезать "ты несешь какой-то бред".

- Это ты несешь бред, - взвизгивает Марина, так как, кажется, понимает, что ее истерика не дает никакого результата, - я уже попросила твою малолетнюю шлюху оставить тебя в покое.

- Что ты сделала? – я просто не могу поверить. В голове не укладывается, что вообще сейчас происходит, и что я вообще слышу. Хватаю Марину за плечи и встряхиваю, - Что ты ей сказала?

- А что, испугался? – хмыкает жена и сама вцепляется в мои руки, держащие ее за плечи. Она впивается ногтями в кожу и смотрит на меня какими-то бешеными глазами, - я не дам тебе развод, Саша. Или ты уже забыл, что я беременна?

Сам отпускаю свои руки и пытаюсь отстраниться от нее, но она не дает мне этого сделать, и как сумасшедшая пытается обнять меня.

- Мы все равно не сможем быть вместе, Марина. И для ребенка будет только хуже, если мы останемся вместе, - пытаюсь я донести до нее. Складывается ощущение, будто пьяная здесь она, а не я, - я буду полноценным родителем в жизни своего ребенка. Буду ухаживать и заботиться о нем наравне с тобой, обеспечивать и воспитывать. Но вместе нам будет тяжело.

Марина как умалишенная отрицательно качает головой, и я вижу, что она сейчас заплачет.

- Мы не разведемся, Сашенька, нет, - шепчет она и выглядит совершенно слетевшей с катушек, - я не дам тебе развод. А если будешь настаивать, я расскажу всем, что ты спишь со своими студентками, и тебя уволят. Тебя больше никуда не возьмут, ты никому не будешь нужен. Никому, кроме меня.

Не могу больше это слушать, поэтому отталкиваю жену от себя, прикладывая немалые усилия – так сильно она в меня вцепилась. Она все же отцепляется от меня и, не удержавшись на ногах, падает на пол. Я пытаюсь держать себя в руках, но это плохо получается.

Марина сидит на полу и смотрит в одну точку. Я не могу понять, о чем она думает, поэтому присаживаюсь на корточки перед ней. Она поднимает на меня глаза, и я вижу в них безграничную ненависть и обиду.

- Марина, мы с тобой никогда не любили друг друга по-настоящему. В последние годы ты была такой отстраненной, и я тоже, не отрицаю. Мы были как будто чужие, и когда я сказал, что у нас проблемы, ты только отмахнулась. Что изменилось сейчас? Почему ты не хочешь развестись, если до этого тебя устраивало, что мы живем словно соседи? – последние слова звучат настолько отчаянно, что мне противно от себя. Я буквально умоляю жену развестись, хотя еще пару недель назад переживал из-за всего этого.

Марина молчит и все смотрит на меня нечитаемым яростным взглядом. Когда я понимаю, что ничего внятного и адекватного от нее не дождусь, встаю на ноги, но она все же хватается за края моих штанов, останавливая.

- Это все из-за этой суки? – шипит Марина, - это все из-за нее, да? Это малолетняя потаскуха просто соблазнила тебя, а ты и рад повестись на молоденькое тело.

Я силой вырываюсь из ее хватки и выхожу из ванной, однако в спину все равно слышу яростный вопль:

- Я уничтожу ее, ты меня понял? Живого места от нее не оставлю!

Ухожу спать в гостевую комнату, предварительно закрывшись на замок. Мне не хочется, чтобы Марина меня сегодня тревожила своими истериками. И хотя последние слова звучат истерично и невменяемо, ей все равно удается посеять в моей душе зерно тревоги за Соню.

Открываю с ней чат и пишу первое, что приходит в голову. Мне срочно необходимо оправдаться за свою жену и попросить прощения. Соня ни в чем не виновата, и вплетать ее в свои семейные разборки я хочу меньше всего.

«Доброй ночи, Соня. Прости, что снова беспокою в такое позднее время, но ты должна знать, что бы там тебе не наговорила моя жена, все это не правда. Я не хочу тебя в это втягивать, поэтому прости Марину за ее выходку. Я поговорю с ней и обязательно объясню, что ты здесь вообще ни при чем. Прости.» 23:14

Сообщение улетает, и высвечивается как прочитанное буквально через пару минут. Я переживаю, когда адресат на той стороне начинает набирать ответное сообщение.

«Она не написала мне ничего из того, что могло бы быть не правдой. Нам действительно просто нужно перестать общаться, и это единственное верное решение. Со своей стороны я обещаю, что постараюсь свести наше взаимодействие до минимума. А все остальное – уже ваше личное с женой дело. Всего доброго.» Соня Уварова, 23:17

Выключаю телефон и откидываюсь на подушку. Сердце больно тянет в груди, потому что я понимаю, что теряю совершенно все, что было в моей жизни. От былой стабильности не осталось и следа, и на мгновение я сожалею, что меня это все напрягало. Я мог бы по-прежнему проживать свой быт рядом с Мариной и ни о чем не думать. Сейчас все действительно рушиться. И не так, как мне казалось еще две недели назад.

Утром я просыпаюсь раньше обычного. Голова раскалывается, а в глаза как будто песка насыпали. Проверяю время – на часах начало шестого утра. Поспал я от силы три часа, потому что до самой глубокой ночи мысли занимали мою голову.

Я долго размышлял, и наконец пришел к одному верному решению – нам с Мариной пока следует пожить раздельно. Следует еще раз обдумать все и ей, и мне. Развод никак не повлияет на мое отношение к ребенку. Он родится, я буду на все сто процентов учувствовать в его жизни: обеспечивать, воспитывать, проводить с ним время. Я останусь таким же родителем для него, как и Марина. Если при разводе суд решит, что ему будет лучше со мной, даже готов забрать к себе. Все остальные проблемы так же решаемы.

Поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Марина, оказывается, тоже не спит, хотя сложно понять, ложилась ли она вообще. Жена просто сидит за столом на кухне и смотрит в одну точку, поглаживая почти пустую бутылку вина.

Принимаю водные процедуры и, собрав все необходимые вещи в ванной, снова возвращаюсь в спальню. Из шкафа вытягиваю чемодан и сумку, начинаю складываю туда вещи.

- Что ты делаешь? – охрипший голос Марины заставляет меня обернуться.

Она еле стоит на ногах и, чтобы устоять, крепко держится за косяк одной рукой и другой за дверь. Мне почему-то становится тошно от ее такого вида. Я всегда думал, что она вполне взрослая и разумная женщина, и все проблемы уже научилась решать разговором, а не пьяными истериками и шантажом.

Еще в школьные годы, когда мы учились в старшей школе, я заметил за ней эту черту, потому что в тот период это было особенно характерно для нее – всего добиваться шантажом, истериками и давлением на жалость. Тогда мы с Владом, как самые близкие друзья, объяснили ей, что так она не сможет добиться всего в жизни, и мы уже давно вышли из того возраста, когда у взрослых можно выпросить что-то такими методами. С тех пор, мне казалось, она усвоила этот урок. Как оказалось, я ошибся.

- Нам стоит пожить отдельно, - безэмоционально произношу я, продолжая аккуратно складывать вещи в чемодан.

- Ты совсем не понимаешь, что делаешь, Саша! Очнись! – Марина хватает меня за руку и пытается развернуть к себе лицом, чтобы, наверное, я посмотрел на нее, на ее заплаканные глаза, и пожалел. Но я устал от нее, устал от этой жизни и от всего, что сейчас со мной происходит.

- Кажется, ты вчера сказала все, что хотела. Я тебя услышал и понял, что ты действительно не та Марина, на которой я женился много лет назад, - я все же поворачиваюсь к ней лицом и смотрю прямо в глаза.

Она должна понять, что я не шучу, что я настроен настолько серьезно, что готов даже развестись, не смотря на беременность. Я понимаю, что, оставшись вместе, мы только больше навредим ребенку своими вечными скандалами и ссорами. Не исключено, что в дальнейшем, своим отношением друг к другу, мы навесим на него вину за то, что нам приходится жить вместе из-за него.

- Нет, Сашенька, кажется ты вчера меня так и не услышал, - она зло шипит на меня и пытается вырвать из рук вещи, которые я снова беру из шкафа, чтобы сложить в сумку, - я беременна от тебя, и либо ты остаешься со мной, либо я расскажу всем, что ради своей первокурсницы ты готов бросить беременную жену.

Я вырываю руку из ее захвата и просто взрываюсь такой волной злости и гнева, что готов разнести всю комнату к черту. Никогда не замечал за собой таких вспышек гнева, но сейчас, кажется, весь накопившийся во мне стресс выливается в масштабную истерику.

- И что, Марина? Куда ты пойдешь с этими сплетнями? В деканат или сразу к ректору? – я надвигаюсь на нее, но когда вижу, что она испуганно пятится назад, останавливаюсь напротив, - эта первокурсница совершенно ни при чем! Я даже ей не нравлюсь, но даже если бы нравился, пока я преподаватель в этом университете, а она моя студентка, никаких отношений между нами быть не может. Ты взрослый человек и должна понять, что я развожусь с тобой совершенно не из-за нее. Мы давно не любим друг друга, нам тяжело вместе, и если ты просто игнорировала это все прошедшие месяцы, то я нет, - голос становится все тише и спокойнее, - просто смирись с этим, как делала все это время.

Марина смотрит на меня нечитаемо, и я возвращаюсь к собиранию своих вещей. Жена все еще стоит за моей спиной, и я жду, что она скажет еще или что сделает, но ничего не происходит. Слышу только ее тяжелое дыхание, но когда вещи собраны, и я застегиваю чемодан, она предпринимает последнюю попытку меня остановить:

- Я покончу с собой, если ты сейчас уйдешь.

Ошарашенный ее заявлением, я медленно поворачиваюсь и долго вглядываюсь в ее глаза, чтобы понять, вменяема ли она сейчас или просто несет какую-то чушь на эмоциях. В глазах вижу страх, и понимаю, что она действительно не в себе.

- Марина, манипулировать своей жизнью – это самое низкое, что ты могла сделать, - сухо объявляю я, - я знаю, как сильно ты себя любишь, поэтому никогда ничего подобного ты с собой не сделаешь. Точно не из-за меня. Ты слишком сильно любишь жизнь.

- Пошел вон, - сдавшись, истерично кричит она и указывает на дверь.

Я, подхватив сумки, выхожу из комнаты, но слышу за собой торопливые шаги босых ног по паркету. Пока накидываю верхнюю одежду и обуваюсь, стараюсь дистанцироваться от всего, что продолжает изливать на меня Марина. Я понимаю, что она просто не в себе от злости и, возможно, даже от отчаяния. Но мне тяжело понять, почему именно сейчас она стала так отчаянно бороться за наш брак. Сейчас, а не в тот момент, когда я сам обратил ее внимание на наши проблемы.

- Сейчас ты можешь идти, куда хочешь, но знай, что развод я все равно тебе не дам. И со своей шлюхой малолетней ты никогда не будешь. Я не дам вам спокойно жить, ты меня понял? – Марина продолжает говорить что-то еще, и я могу выдержать всю ту грязь, что она льет на меня, но то, как она отзывается о Соне, я пропустить мимо себя не могу.

- Прекрати называть ее шлюхой, - подхожу к Марине максимально близко и пытаюсь всем своим видом показать, как я окончательно разочарован в ней, - она ни в чем не виновата и не заслужила, чтобы ее так называли. А ты, Марина, только сильнее позоришь себя, устраивая эти дешевые истерики и называя всех подряд шлюхами и другими неприятными словами. Прейди в себя и уже, наконец, пойми, что угрозами, истериками и шантажом ты меня не остановишь. Теперь я точно не смогу остаться рядом с тобой после всего этого, - обвожу пространство вокруг пальцем, подразумевая все устроенные до этого истерики.

Не желая больше ничего слышать, покидаю квартиру с уверенность в том, что больше никогда сюда не вернусь, тем более к Марине.