Охотник

Что-то яркое слепит глаза. Причем, так настырно и противно, будто специально хочет, чтобы ты проснулся. Мэрилин с великим нежеланием медленно подняла веки. Первой ее мыслью было именно то, что она на улице... Но почему в постели?

«Как я могла вчера так быстро уснуть?» — задалась девушка подобным вопросом, когда поняла, где она провела ночь и с кем.

Рядом с ней все еще спал Дэвид, лежа на животе. На нем уже не было футболки и, судя по тому, что ее ноги соприкасались с его и она явственно чувствовала, что это была кожа, а не ткань, брюк на мужчине тоже не было.

Медленно осознавая, где она, и с кем в постели, девушка начала осторожно подниматься. И тихо сев на кровати, прижалась к ее спинке. Она с ужасом уставилась на Дэвида, пытаясь понять, как же так быстро уснула. Ведь она совсем ничего не могла вспомнить. Все словно оборвалось на том моменте, когда он повалил ее на постель.

Внезапно утреннюю тишину нарушил знакомый Мэрилин скулеж и царапанье когтями по двери. Это невозможно или все же для Дженовезе не существует такого слова?

Мэрилин удивленно уставилась на двери комнаты. Она понимала, что скребется скорее всего собака. У Дэвида есть собака? Это вряд ли.

«Он не тот человек, чтобы возиться с животными...»

Но затем в этом тихом скулении девушка узнала что-то знакомое, от чего ее глаза расширились, и она быстро поднялась с постели. Даже несмотря на то, что была в джинсах и не застегнутой рубашке Дэвида. Забавное сочетание... Она осторожно открыла двери, и на нее набросился в радостном лае ее собственный пес Саня. Он повалил ее на пол и начал играться, радостно при этом виляя хвостом.

— Что происходит?

Собачий радостный визг и смех девушки, а так же грохот от падения двух ликующих тел, быстро разбудили сонного мужчину, который едва ли понимал, что происходит. Развернувшись, он сел на постели и посмотрел в сторону Мэртлин. Его глаза едва на лоб не вылезли, когда он увидел собаку в своей комнате. На своем белоснежном пушистом ковре.

— Немедленно вон отсюда! — рявкнул он скорее псине, чем девушке.

И его даже не заботило, что еще чуть-чуть и одеяло спадет с бедер, обнажая его всего. Что же все-таки было после того, как Мэрилин улеглась в его объятьях?

Девушка, услышав тон Дэвида, испуганно вжалась в Сантьягу, усевшись у стены. А затем пес, почувствовав настрой хозяйки, зарычал тихо на обидчика. Два лидера встретились взглядом. Верный Саня, который хотел защищать свою хозяйку и мужчина, который хотел ею обладать.

— Арх, черт, — Дэвид закрыл глаза, запустив руку в волосы, а затем снова посмотрел на девушку уже более проснувшимся взглядом. — Угомони его и выведи из комнаты. А сама вернись! — добавил он, откидываясь на спину.

— Зачем вы забрали его? — спросила Мэрилин, посмотрев на Дэвида и удержав Сантьягу. По крайней мере, пес прекратил рычать, а ведь это могло спровоцировать еще больший гнев Дэвида. После вчерашнего она убедилась в том, насколько многогранен этот человек.

— Я не отдавал такого приказа. Но, кажется, знаю, кто это сделал, — на выдохе добавил Дэвид, начав тереть свои глаза рукой. — Я просил тебя вывести его из комнаты.

— Марк? — спросила удивленно девушка, не веря тому, что такое может быть.

Мэрилин тихонько что-то нашептала Сане на ухо и потрепала его по холке, после чего пес послушно лег за пределами комнаты. Взору Дэвиду предстала девушка, сидевшая на полу у стенки рядом с порогом, за которым все еще находился четвероногий друг, неотрывно следивший за хозяином этого дома. Причем, Мэрилин была в рубашке мужчины, что тому понравилось.

— А кто ж еще, — хмыкнул Дэвид, уже успевший сесть и наблюдать за непрошенным гостем и его покровительницей. — Так и будешь там сидеть или все же вернешься в теплую и мягкую постель?

— Я не могу понять, как я уснула так быстро, — проговорила неуверенно девушка, посмотрев на Дэвида. Все же она встала с пола, на шатающихся ногах подошла к столику и взяла чашку.

«Снотворное...»

И после этого осуждающе посмотрела на мужчину вновь. Как она сразу не догадалась?

— Что-то не так? Итальянский фарфор недостаточно хорош для твоей персоны? — спросил иронично Дэвид, невинно смотря на нее.

Эта забавная игра взрослого мужчины немало удивила девушку.

— Вы подсыпали снотворного, — констатировала факт Мэрилин. — «Уже благодарна, что я живу...»

— Неужели? Откуда такие выводы? — поинтересовался Дженовезе , перевернувшись на живот. — Ты провела экспертизу или видела, как я якобы это делал?

— Нет, это единственный возможный вариант, — ответила девушка. — Я уснула слишком быстро и резко, даже не помнила как, а это о чем-то, да говорит, — твердо ответила Мэрилин, поставив чашку на место. — Так что дело не в каком-то там фарфоре!

— Шел дождь, а это всем известный факт, что он усыпляет. Ты устала, перенервничала и была в теплых надежных объятьях. Вот и весь рецепт быстрого засыпания, — усмехнулся Дэвид, но его улыбка была явственно злой. Его взгляд требовал возмездия за обвинения и немедленно.

— Такого просто быть не может, — категорично ответила девушка, отведя невольно взгляд от Дэвида. Она боялась спросить его, как долго она будет здесь с ним. Зачем она здесь? Ее взгляд, наполненный тревогой, говорил о многом.

— Да? Со всеми может, а с тобой нет? Да у меня целая сокровищница неизведанная в руках, — тон Дэвида сейчас был похож на тон Марка, когда тот стремился уколоть собеседника, заставить его чувствовать себя неуютно и задавить своей аурой. Теперь понятно, в кого младший Дженовезе такой.

«Почему мне сейчас очень страшно... Это странное чувство не покидает меня с того момента, как я связалась с ними...» — Мэрилин посмотрела в глаза Дэвида, нервно теребя рукав. — «Рубашка!»

— Вы не могли бы... Вернуть мне мою одежду... — неуверенно попросила Мэрилин.

— Скорее всего, она еще не высохла. Ее должны были постирать, — Дэвид приобнял девушку за талию и притянул ее к себе, свезя простынь и одеяло, не заботясь о подушках, на которых она теперь сидела перед ним.

Мужчина уловил легкое неуверенное, но угрожающее рычание со стороны двери. Посмотрев через плечо Мэрилин, он встретился взглядом с преданным псом и продолжил смотреть прямо, не отрываясь, улыбаясь и показывая, кто есть кто. Дэвид сейчас было просто не узнать. Даже вчера он был не таким. Не столь откровенным в своих ласках, не столь жадным и не столь резким. Едва Мэрилин вздрагивала или пыталась отстраниться, или даже просто вдыхала воздух, чтобы потом сказать что-то, как кольцо нежных рук становилось тверже и гораздо теснее, а его движения более собственническими.

В комнате помимо них был всего лишь пес. Неужели сейчас этот человек красовался перед обычным псом, показывая, что Мэрилин в его руках? Да, это было так. Но не только. Укус на мочке уха, легкое касание губами плеч, подкрепляемое мягким влажным языком...

— А сейчас ты будешь утверждать, что я подсыпал тебе нечто вроде виагры? — насмешливо протянул он и крепко сжал ладонью упругую плоть, подминавшую под себя подушку.

Этот грубый, неотесанный жест заставил Мэрилин выпрямиться, прикоснувшись грудью к Дэвиду и с всхлипом наполнить легкие утренним воздухом, пахнущим гранатом и мускусом. Но как же сладок был этот стон для ушей Дэвида. Теперь он простил ей разговор о рубашке, но ей еще предстояло постараться заслужить прощение за обвинения и за поведение пса. Так он думал, целуя ее скулу, а затем овладевая ее приоткрытым в гневном немом протесте ртом.

— Отпусти! Отпусти меня! — закричала Мэрилин, начиная вырываться, из его «объятий» — дикий испуг девушки почувствовал верный друг, который тут же кинулся к постели и начал злобно рычать.

— Прекрати, — прошептал Дэвид эту угрозу словно признание любимой девушке и зачем-то потянулся вперед, после чего Мэрилин услышала уже знакомый щелчок. Снова в памяти всплыло дуло пистолета и Марк...

Девушка замолчала мгновенно. И скорее вовсе не от страха, а от того, что не могла поверить, что это делает он. А чего она ожидала? Благородства? Наивно и смешно. По-детски. Она посмотрела на Сантьягу и замотала головой в знак отрицания. Саня заскулил недоверчиво и еще раз зарычал на мужчину. Звук предохранителя, опасный для них обоих, он прекрасно слышал и понимал.

— Прикажи ему выйти, — проговорил мужчина среди медленных поцелуев, ласкавших ключицу.

— Саня выйди, немедленно, — проговорила девушка, которую на этот момент разрывали двойственные ощущения. С одной стороны угроза. С другой, прикосновения его теплых губ на коже.

Но пес не хотел уходить. Он явно колебался, обуреваемый желанием накинуться и перегрызть горло, но с другой стороны он видел и понимал, что плохого этот мужчина ей ничего не делает. И не чувствовал такого явного его злого настроя — уж как ни животным это ощущать. Нехотя он подчинился, уйдя за пределы комнаты.

— Это было несложно, верно? — и не дожидаясь ответа, Дэвид впился в губы Мэрилин, терзая их поцелуем, показывающим его власть.

Но постепенно этот натиск стал сменяться нежностью и прежней осторожностью. Становилось жарче и Дэвид уже начал размышлять не о том, как ее наказать, а о том, что сейчас можно позволить себе все. Тоненький голосок совести увещевал его в том, что девушка никогда не простит такого поступка, но жажда обладать уверяла, что перед ним никто не устоит, даже она рано или поздно примет его.

«Почему... Почему я должна быть здесь, если я этого не хочу...» Она не пыталась его обнять или оттолкнуть. Ее руки просто лежали на его плечах. «Она еще сама захочет. Все люди таковы. Наркотики, наслаждение, безнаказанность — это все, чего желает каждый, уж не мне ли это знать?»

Его ладонь скользнула под рубашку девушки, и он легким движением расстегнул ее лиф, а затем раздел ее. После этого, словно легкую тряпичную куклу, Дэвид повалил Мэрилин на постель и, обхватив ее бедра, снова притянул к себе так, что она зарделась от нового прикосновения, охватившего все ее существо. Даже через ткань джинс она ощущала его, плотно прильнувшего к тому месту, которого еще ни один мужчина не касался. Даже этого хватило, чтобы Мэрилин бросило в жар. Ее лицо пылало от смущения или стыда — он не знал, сейчас это было не важно. Его злило лишь то, что молния на ее брюках не хотела поддаваться сразу.

Тело словно отяжелело. Казалось, будто его медленно сковал металл. Звук щелчка глушителя до сих пор не выходил у нее из головы. То, что Сантьягу уже увела прислуга, она догадалась еще тогда, когда он осмелился зайти, вновь пытаясь ее защитить. Комната была теперь закрыта. То, что на помощь девушке никто не придет, было ясно, как божий день. Взгляд был отрешенно направлен вверх. Она смотрела и не видела перед собой ничего. Губы вздрагивали то и дело в немом порыве что-то сказать, но все попытки были тщетны.

Молния таки поддалась — все последние преграды убраны, и Мэрилин предстала перед мужчиной полностью обнаженной. Нравилось ли ему ощущать свою власть над ней? Было ли приятно осознание того, что она не может ничего сделать против него? Этого ли он добивался?

— Скажи, почему для того, чтобы дотянуться до тебя, надо постоянно ломать какие-то стены? — спросил полушепотом Дэвид, ложась на девушку и придавливая ее своим весом. Его тяжесть странным образом была приятной и... успокаивала? Да, именно тем, что в таком положении он пока не тронет ее.

Мэрилин, зажмурившись, отвернула лицо в сторону. Противоречие было сейчас вторым «я». Вот он улыбается — и в душе стелется тепло, он касается — и по телу бегут мурашки. Но стоит ему посмотреть на нее по-другому — и все меняется. Жесткость в его голосе — страх пробирает до костей. Взгляд, наполненный сдерживанием, и трясущиеся коленки. Словно в нем две совершенно разные личности.

— Хорошо, — Дэвид приподнялся слегка над девушкой, и в следующий миг произошло то, что заставило ее испугаться, изумиться и широко распахнуть глаза. Он вложил в ее руку свой пистолет, а сам взял его за дуло и направил прямо себе в грудь, при этом так нежно и иронично смотря на девушку, словно он был сумасшедшим. — У тебя есть один единственный шанс избавиться от меня, Мэрилин. Больше шанса не будет. Я никогда не отпущу тебя домой. Я никогда не дам тебе уйти к Марку или кому-либо еще. И не будет в мире мужчины, который коснулся бы тебя безнаказанно. Решай.

Мэрилин с ужасом посмотрела на мужчину. В руках дрожал пистолет. Его улыбка заставляла чувствовать себя умалишенной. Что происходило?

«Я не смогу...»

Единственная мысль в пустоте и тьме разума. Единственная. Она знала и понимала, что никогда бы не смогла убить человека. За исключением того случая, когда если бы ее целенаправленно пытались стереть с лица земли. Но не здесь. Она пошла по этому пути, чтобы не отнимать жизни...

Девушка осторожно отвела оружие от груди мужчины и так же аккуратно даже с какой-то неприязнью откинула пистолет в сторону. По щекам потекли слезы, и она закрыла ладонями лицо.

— Что же ты? — с укоризной в голосе поинтересовался мужчина, гладя ласково ее руки. Но он хотел видеть ее лицо и поэтому постепенно его ласковые прикосновения превратились в стальную хватку, которой он отвел одну из них в сторону. — Почему не убила меня? Я же заслуживаю, разве нет? — спросил он, целуя дорожку ее слез.

«Я не могу... Я не убийца... А ты...»

Теплая нега расстелилась внутри, когда его губы коснулись ее виска и начали спускаться вниз.

«Вновь выступает твоя светлая сторона... А светлая ли?»

— Чего ты хочешь, Мэрилин? — спросил Дэвид, внезапно отстраняясь от нее и укладываясь рядом. Подперев голову рукой и лежа к ней лицом, он осматривал девушку с ног до головы, лаская взглядом не менее ощутимо, чем руками. Даже от такого неосязаемого соприкосновения с ним становилось жарко, неуютно, страшно...

— Я хочу, чтобы вы меня отпустили, чтобы я жила как раньше: занималась любимой работой, и мне никто не угрожал, — ответила девушка, крепко закрыв глаза.

— А я хочу, чтобы ты была со мной, — с не меньшей волей в голосе, произнес Дэвид, тоже закрывая глаза, но в отличие от девушки, в наслаждении, чувствуя ее гладкую кожу своими губами и вдыхая ее аромат.

— Почему, — спросила Мэрилин, повернув лицо к Дэвиду.

— Если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы нашел альтернативу тебе, с которой бы не было столько головной боли. Думаешь, мне нравится тебя постоянно заставлять? — спросил Дэвид, и глаза его потемнели от мрачных мыслей. — Ты, как наркотик — больше плохо, чем хорошо, но без тебя совсем хреново.

Порой слова ничего не значат. Мужчина и женщина просто лежали, смотря друг на друга. Ее темно-изумрудные глаза выражали неуверенность страх и...заинтересованность? Какое-то ощутимое и шальное желание сделать шаг вперед? Но пока страх и неуверенность держали этот порыв под контролем.

— Успокоилась? — спросил Дэвид, придвигаясь к девушке. От прикосновения его бедер, ее бросило в жар, поскольку она отчетливо поняла, что он отнюдь не спокоен. Он на взводе. И очень сильном.

Девушка испуганно вздохнула, при этом попыталась приподняться на лопатках, но не успела. Лицо Дэвида оказалось прямо перед ней. Его губы, его дыхание, все действовало гипнотическим образом. А глаза... Черные и глубокие. Слабый протест ее ладони на его груди лишь отдаленно напоминал о том, как же все сложно на самом деле.

Дженовезе не стал церемониться, продлевать удовольствие, распалять желание у девушки и играть ее чувствами. Он вторгся в нее без спроса, внезапно и точно — она даже не успела пикнуть, но вскрик все же раздался секундой позже — когда она почувствовала жаркую боль внутри.

Врачи — люди спокойные до поры до времени... И прямолинейные в экстренной ситуации. В особенности она.

— Мне больно, идиот!!! — помимо ругательств, девушка продолжила кричать, как резанная, впиваясь в его плечи ногтями.

Дэвид не мог не улыбнуться даже в такой ситуации. Он думал, что получив Мэрилин таким образом, между ними уже ничего не получится, но по крайней мере он получит свое. Однако, в этот момент, когда она сжала его плечи пальцами, дернулась, чтобы влепить пощечину, повысила на него голос и уж тем более обозвала идиотом, да с таким чувством и придыханием, что ему на долю секунды показалось — где-то по стене пошла жирная трещина.

А он застыл над ней, наслаждаясь моментом и чувствуя сладкую пульсацию собственного тела, дрожь, растекающуюся до кончиков пальцев при любом движении. Он смотрел и улыбался, зная, что боль пройдет. А она останется его. Его навсегда, вместе с трещинами на своей стене.

Послышалось тихое всхлипывание.

— Больно, — повторила тихо она, сцепив зубы. Ногтями она вновь впилась в его кожу, отчасти пытаясь отомстить за причиненную боль. — Ненавижу тебя, ненавижу, — проговорила тихо девушка.

— И теперь больно? — спросил Дэвид, вновь расслабляясь прямо на ней и заключая Мэрилин в объятья. Она уткнулась подбородком в его плечо, потеряв возможность смотреть куда-либо, кроме как над собой.

Дыхание девушки постепенно успокаивалось и становилось более равномерным. Теплый и яркий трепет овладевал ее телом каждый раз, как она понимала, что касалась мужчины. Ладони расслабились и уже не впивались в его кожу ногтями. Она часто сглатывала и облизывала губы, но не произносила ни звука.

«Теперь она словно не здесь. Что это было? Самообман?» — Дэвид так разозлился, когда его объяло чувство, словно синица упорхнула из самых рук, опустошив, что он не ощутил ничего, кроме приступа эгоизма.

Ласка и нежность оказались позади — у Дэвида для этой девушки их просто не осталось. Он привык получать свое — и не мог принять, что она даже сейчас почти отвергала его. Он привык видеть, что нужен людям, но она лишь хотела одного — избавления от него. Он предложил ей свое тепло, свою ласку, свои объятья, свои руки, губы, глаза, свою опору, деньги, но она все равно не желает его.

«Но она не пожелала убить меня...» — запоздалая мысль, заставившая мужчину замедлиться, перевести дыхание и обратить внимание на Мэрилин, лежавшую под ним, чувствовавшую все это время каждый его толчок, каждое его движение и все равно смотревшую куда угодно, но не на него. Она ни разу не позволила себе застонать, показывая свое маленькое поражение. И это злило еще больше.

Знал бы он, насколько сильно ошибался. Девушка сдерживала стоны с неимоверным трудом лишь от того, что чувствовала себя продажной. Это гадкое чувство поселилось в ней с того самого момента, когда он назвал ее рабыней. Да, родители обязаны защищать своих детей... Но ведь есть ситуации, когда они сами нуждаются в защите.

В один момент, когда желание достигло своего пика, девушка по-прежнему сдержалась, но ее ладонь, царапая кожу Дэвида, переместилась на голову и, взъерошив волосы, сжала их.

...И она услышала смех. Глубокий, словно Дэвид смаковал все веселье. Он был самодовольным, как черт, сочетая в себе то, что Мэрилин и так знала — ей было приятно, и он получил то, что хотел. Превозмогая себя, Дэвид отстранился от девушки, покинув ее буквально за секунду до того, как она едва не испытала самое сладостное ощущение. Оно было настолько сильным и заманчивым, что, даже не зная его в полной мере, ощутив лишь кусочек его, все тревоги на ярком многоцветном фоне уже окрасились в серый. И Дэвид, словно зная это и мстя ей, оставил Мэрилин на полпути, покинув, как ей показалось вначале.

Но мужчина всего лишь приподнялся, чтобы сдержаться, чтобы не чувствовать ее хоть секунду и сдержать себя в узде. Но затем... После этого девушка вновь ощутила тепло его ладони и знакомую, но теперь недостаточную дрожь от его прикосновения к наэлектризованному желанием местечку на ее теле. Он дразнил ее, а девичье тело, вкусившее запретный плод, возмущенно содрогалось в охватившем его воспоминании о недавних минутах. Она отчаянно хотела его, хотела продолжения, хотела съесть весь плод, чтобы приблизиться к раю.

— Спрошу еще раз, Мэрилин, — коварным тоном, обернутым в хрипотцу и напряжение, произнес мужчина, склонившись к ее уху и продолжив ласкать, — чего ты хочешь?

— Хочу тебя, но ненавижу! — закричала девушка так, что, наверное, это услышали все обитатели леса. При этом девушка приподнялась на лопатках и успела схватить мужчину вновь за волосы, но на этот раз девушка пыталась оттянуть их назад.

Повышать голос и дальше ей не дал глубокий поцелуй, которым одарил ее мужчина. Он услышал то, что хотел, но оставалась еще одна крошечная часть его желания.

— И я так же хочу тебя, Мэрилин. Хочу, и ненавижу твою власть, — Дэвид замолчал, вновь отдавая ей всего себя, сильнее, больше, словно стремясь слиться с ней как можно больше, наполнить всю ее пустоту и холод собой, своим жаром. — «...надо мной», — была последняя мысль его разума, но после все померкло, окрасившись в яркие цвета, когда все неважно, никто не важен, ничто и никогда.

И более всего был сладостен этот момент, потому что он знал — Мэрилин чувствовала все в унисон с ним. Впервые у них было столько общего.

«Жила тихо и мирно. Относительно... Пока один болван с двумя пулевыми ранениями не попал в мою больницу и не испортил мне вот так жизнь», — эта была первая мысль девушки, проснувшейся уже в пять часов вечера.

«Жить она мне спокойно не даст. Тихо и мирно уж точно», — мрачно думал Дэвид, отпивая кофе, прислонившись спиной к стене и наблюдая за Мэрилин. На нем были только полотенце на бёдрах и маска невозмутимости. «Ладно... С кем не бывает... Вляпалась, переспала. Секс тем более полезен, так что... Так что... так что... Теперь я понимаю, почему люди в мафии так легко могут убивать», — девушка начала потирать глаза, прогоняя остатки сна.

Поприветствовав Мэрилин быстрой улыбкой, Дэвид снова стал серьезным и, как ни в чем не бывало, повернувшись к ней спиной, вышел из комнаты, держа чашку кофе в руках.

«Вызов принят», — девушка сжала крепко ткань одеяла. — «Ему никогда нельзя верить».

Дэвид спустился на первый этаж, расположившись на кухне с журналом. Поедая печенье и попивая кофе, который ему неустанно подливала прислуга, он читал о том, что происходит в мире и постоянно усмехался в мыслях, зная неписанную правду. Он видел мир с другой стороны, однако было забавно иногда посмотреть, какие очки надевает правительство на народ.

«Почему я здесь? Потому что у него власть. Что мне сейчас делать?» — с каждой новой мыслью, быстро пролетавшей в его голове, девушка то собирала одежду со стула, то со злобой открывала шкаф и нагло искала полотенце.

«Жить и бороться...»

Громкий хлопок дверью услышал весь дом.

— Пожалуйста, не хлопайте дверьми. Господин этого не любит, — Мэрилин только сейчас заметила, что в комнате она не одна. За ней пришел слуга.

— Пройдемте со мной.

— А мне все равно, что он не любит! — закричала девушка в сторону открытых дверей так, чтобы ее крик был слышен во всем доме.

— Извините, — попросила прощения Мэрилин.

— Дело ваше, мое дело предупредить, — отчеканил мужчина, смотря на девушку непроницаемым взглядом. — Вас ждут.

— Кто.... меня ждет... — проговорила испуганно она.

— Ваш ужин, а так же дрессировщик.

— Мой... дрессировщик?! — вскинула удивлено бровями девушка.

— И ветеринар по совместительству. Ваш пес доставил слишком много неприятностей.

— Что вы с ним сделали?— сердце будто остановилось от страха. — С ним все хорошо?! Ну, скажите же!

— Ваш пес накормлен, выгулен, и у него есть вода, — невозмутимо отрапортовал слуга, смотря поверх головы девушки.

— Ох... — облегченно выдавила Мэрилин. — Спасибо, — ее взгляд метался из стороны в сторону. Но, тем не менее, в душе расстелился слабый и кратковременный, но все же покой.

Мэрилин раздосадовано улыбнулась дворецкому, когда посмотрела на него вновь. Как относиться к прислуге, она не знала, поэтому вежливо попросила подождать десять минут. За это время девушка быстро, насколько могла, приняла душ накинула футболку Дэвида так как ничего не было. И ровно через десять минут она предстала перед дворецким, полностью готовая.

— Прошу за мной, — повторился мужчина, одетый в серый неброский костюм, и повел Мэрилин на кухню, где за огромным столом сидел по-прежнему Дэвид и читал газету. При этом рядом с ним, вытянувшись по струнке, стояла молоденькая девушка с кофейником в руках. Она тоже была одета в костюм, но вместо брюк на ней была юбка по колено.

«Тоже мне, император...»

Девушка недовольно посмотрела на Дэвида.

— А где моя собака?

— Собака? — недоуменно переспросил он, и только потом вспомнил про Сантьягу. Прислуга настолько хорошо исполняла свою роль, что хозяин особняка забыл об этой маленькой проблеме. — Кстати говоря, кто его привел? Марк? — спросил Дэвид, и, получив в ответ подтверждение своей догадки, снова вернулся к чтению.

— Он в комнате возле входа, — ответил дворецкий и, судя по всему, направился туда.

— Погоди, пусть сначала поужинает, — остановил его голос хозяина.

— Нет, сначала я хочу увидеть Сантьягу, — ответила девушка, идя вопреки воле хозяина. Сначала она строго посмотрела на Дэвида, а затем перевела свой взгляд на дворецкого в немой мольбе помочь.

— Пусть идет, но чтобы собаку в доме я не видел, — прокомментировал молчание Дэвид, тряхнув журналом, чтобы расправить страницу.

— Можно подумать, мы надолго здесь останемся, — проговорила зло девушка, следуя за дворецким.

— Дольше, чем ты думаешь, во всяком случае. Больше не надо. Убери все, пожалуйста, — приказным тоном произнес Дженовезе , вставая и направляясь в сторону лестницы, ведшей к спальне.

Последние слова мужчины не на шутку испугали Мэрилин. Сейчас он повернулся к ней не самой доброй стороной. Жестокость, твердость и только его слова. Сейчас это были ведущее качества.

«Ничего, мы еще посмотрим»

Этой мыслью она утешала себя до самой комнаты, где содержали Сантьягу. Когда она вошла в нее, ее четвероногий друг бросился прямо на девушку с диким лаем и ритмичным вилянием хвоста. Он вновь повалил Мэрилин на пол. Последние события, происходившие с его хозяйкой и с ним, заставляли верного друга волноваться не на шутку. Мэрилин чувствовала это, пусть даже несмотря на то, что они прожили друг с другом всего лишь год.

«Чтобы собаки я в доме не видел... Гадкие и жестокие слова... Неужели они выставят тебя?» — спросила про себя девушка, смотря в глаза Сантьяге. — Почему я вообще должна здесь быть, я им ничем не обязана, Саня, — проговорила тихо девушка, соприкоснувшись лбом с собакой от чего тот, почувствовав грусть хозяйки, свесил ушки.

— С ним пора гулять, а потом кормить, — в дверном проеме появился кареглазый парень с взъерошенными волосами. Он выглядел диковатым — неопрятный вид, долговязое тело и живой взгляд. — Мне вот интересно, вы давно с ним в ветеринарке были? — тон, как у преподавателя на экзамене, заставил девушку агрессивно отреагировать.

— А-а-а... — замявшись, протянула Мэрилин, посмотрев на человека, — где-то две недели назад, — неуверенно ответила девушка. — А вы кто? Ветеринар?

— Тренер без пальто, — буркнул парень, пристегивая поводок к ошейнику собаки, словно это уже был его пес. — Я для любого животного — все, — усмехнулся он. — Пошли, Бобик, гулять! — скомандовал парень и сильно дернул за поводок, когда Сантьяга воспротивился. — Ты же сама врач, так почему бы не поинтересоваться, чего он так сильно линяет? А ветеринар, к которому его водили, его хоть осмотрел? — парень смотрел на девушку сверху вниз, но не унижающе, а укоряющее — ему было все равно, в каком она положении. Создавалось впечатление, словно ему вообще на людей все равно — главное и единственное, что он ценил — это животные.

— Эй, обращайтесь с ним хорошо! — закричала вслед хозяйка пса, но ветеринара уже и след простыл: настолько быстро он покинул комнату и «затерялся» среди коридоров особняка.

— Ему не позволят находиться в доме? — спросила девушка, посмотрев на дворецкого.

— Почему же? Позволят. Главное, чтобы господин Дэвид его не видел и не слышал. Он не очень любит собак, — почему-то сейчас этот человек позволил себе больше слов и эмоций, чем обычно. В его безмятежно-холодном лице словно теплился вопрос — что из этого всего выйдет?

Мэрилин еще недолго говорила о Сантьяге с дворецким. Одно ее утешило — это то, что Сантьяга будет жить в подвале — теплом и сухом и освещенном лампами месте. Когда они шли на кухню, в девушке будто проснулся бунтарский дух.

«С чего я вообще настроена, что он будет жить там, что я буду жить здесь!»

— Ваш ужин, — девушка, прежде прислуживавшая Дэвида, указала жестом руки на накрытый стол и отодвинула стул для Мэрилин, а дворецкий уже успел куда-то уйти. Дом был довольно большим, и на ум приходил вопрос — как два человека успевают за ним ухаживать и к тому же еще выполнять любой каприз Дженовезе ? Наверное, было бы гуманным с его стороны позвать сюда еще несколько человек, а таковые у него имелись, бесспорно.

«С ума сойти... Шведский стол...»

Девушка взирала на все то, что для нее приготовили, с откровенным восхищением и удивлением. Видом и вкусом еда тем более не отличалась. Это можно было только смаковать. Но долго маленькое счастье длиться не могло. Рано или поздно пришлось вернуться к насущной и главное проблеме, которая проводила свое время на втором этаже... «Надо попробовать с ним поговорить еще раз... Что со мной стало, что я рассуждаю так спокойно? Будто бы ничего не произошло?» — Мэрилин неуверенно поднималась по лестнице на второй этаж. — «Нет, просто уже бояться нечего...» — на последней ступеньке девушка так сильно вцепилась в перила, что не смогла сделать и шагу дальше. — «Но надо же что-то делать!» — с неимоверным усилием Мэрилин заставила себя отпустить поручень и войти в спальню.

Девушку словно ослепило. Она застыла на пороге, не чувствуя себя, почти не понимая, где находится. Великолепный алый закат. Темная комната, уставленная многочисленными свечами и букетами роз. Торжественный мрак, подчеркнутый мягким, бархатистым светом свечек, обволакивал помещение и все, что в нем находилось. Остатки света уходящего солнца выхватывали из темноты лишь кровать. Раньше она была устлана белым бельем, но теперь скорее была похожа на алтарь страсти. Красное благородное шелковое белье, плавно переходящее в черный, исчезавший в темноте комнаты. Все было идеальным, прекрасным и настолько романтическим, что дух захватывало. Но где же Дэвид?

— Что за черт, — только и смогла выговорить девушка, проходя медленно в комнату. Момент ее удивления красивым закатом прошел довольно быстро. — «Что он сделал...»

Мэрилин медленно и неуверенно проходила вглубь комнаты, пытаясь среди всего этого мрака найти Дэвида. Но ничего не получалось. По крайней мере, куда бы она ни пошла, его нигде не было. А звать? Звать было страшно.

— Что ты здесь делаешь? — мужчина сам нашелся, проскользнув в комнату прямиком из ванны,одетый в черный с белыми вставками халат.

— Хотела спросить, когда все это закончится, и я смогу вернуться домой, — прямо ответила девушка. Сказать по правде, она вздрогнула, когда услышала его голос. Но испуга не показала, сразу обернувшись к хозяину дома.

— У меня нет настроения отвечать на твои вопросы, Мэрилин. И потом, оно слишком романтичное, — его лицо выражало лишь ледяное спокойствие, но от чего же девушке казалось, что он вот-вот улыбнется?

— А когда оно у тебя будет?! — возмущенно спросила пленница.— Когда рак на горе свистнет?! — на последних словах она начала повышать голос.

— Я ждал здесь другую... — начал бубнить себе под нос Дэвид, потирая переносицу и всем своим видом показывая, как Мэрилин его раздражает.

Повисла секундная тишина, а для девушки она казалось часом.

— Знаешь, а я и не удивлена! — закричала она во все горло. — Кто меня из твоих людей может отвезти домой?! Мне этот цирк надоел! — все слова казались ей полным бредом, но сейчас нельзя было терять лицо.

— Ревнуешь? — спросил с интересом Дэвид, слегка склонив голову. Мерцание свечей отражалось в его темных глазах, добавляя его вопросу игривости искорок.

— Нет, не ревную, мне противно от того, что такой, как ты, — она запнулась и не сумела дальше продолжить ту мысль, которая не давала ей покоя. — Я не жалею, что я помогла, но я жалею, что на этом месте оказался ты!

— А ведь я ждал другую... тебя, — Дэвид взял Мэрилин за руку и начал надвигаться на нее, оттесняя к ванной. — Но ты снова в плохом настроении. Что ж, твоими стараниями теперь я — тоже. Тебе нравятся больше такие отношения, Мэрилин? — спросил он, открывая дверцу и впихивая девушку внутрь, проходя вслед за ней.

Здесь было светло — горела лампа — и это сперва ослепило, но то, как сильно держал ее мужчина, заставило Мэрилин подчиняться.

— Что ты делаешь!? — девушка пыталась выбраться и освободить свои руки. — Прекрати, отпусти меня, — она вырывалась и всячески старалась помешать ему идти вперед.

— Я? Дрессирую, — его губы растянулись в обаятельной улыбке, и раздался шлепок от прикосновения ладони к кафелю. Почти сразу Мэрилин почувствовала спиной стену, а сердце екнуло от чувства, что ее загнали в угол.

Девушка испуганно охнула и быстро оглянулась.

«Куда бежать?»

Затем она вновь повернулась к Дэвиду и посмотрела снизу вверх ему в глаза.

— Пусти, — она собрала всю свою волю в кулак, чтобы суметь сказать подобное. Ему.

— Ты настолько холодна, что тебя даже не тронула та красота? — спросил Дэвид, пока что просто удерживая ее на одном месте, прижатой к стене.

— Что, если и так, — ответила неуверенно девушка, невольно дернувшись.

— Мне тебя жаль, — Дэвид отпустил ее руку и выпрямился во весь рост, смотря на нее сверху вниз, наблюдая и ловя каждое движение.

— В таком случае, сама выберусь, — ответила чуть тише девушка, глядя на Дэвида исподлобья.

— Попробуй, — блеск, появившийся в его глазах, был отнюдь не добрым. Он словно вызывал ее: «Попробуй, пройди мимо».

Мэрилин упрямо и решительно двинулась вперед.

«Почему я не хочу остаться — это глупый вопрос, потому что я боюсь», — шаг вперед. — «Такое ощущение, будто я глупый и бестолковый кролик... А передо мной стоит лев».

Дэвид быстро обхватил рукой ее талию и притянул к себе, затем отпустил. Девушка соприкоснулась довольно тесно спиной с торсом мужчины, но затем, лишившись опоры, снова почувствовала свободу. Но такую обманчивую. А он стоял и все так же смотрел, ожидая, что она предпримет дальше.

«Ага, нет... в прыжке уже лев...»

Лицо девушки приобрело такую забавную гримасу — смесь досады и удивления. Ах да, еще и капелька негодования. Она попыталась сделать попытку сбежать еще раз, но в итоге все кончалось так же. Его победой. Скажем, это было похоже на сценку из мультсериала, где нерадивый персонаж пытался что-то сделать и каждый раз показывали неудачные кадры его несбывшихся надежд.

— Да ты достал! — не выдержав, закричала она.

— Неужели? — легкое прикосновение к ее спине, шепот почти в самую душу. Он подошел близко, но не касался Мэрилин, зато она чувствовала каждой клеточкой своей кожи все его тело, словно наэлектризованная им.

— Да, — чуть тише и менее уверенно ответила девушка. На самом деле Мэрилин задумалась, вот только не вовремя, ой как не вовремя.

— А если не врать? — спросил Дэвид, проводя руками вдоль ее тела, поднимаясь по животу к груди, до плеч, шеи и обратно к спине, но ни разу не касаясь.

— А если не врать, я боюсь, — тихо ответила девушка, дрогнувшим голосом. — «Я не понимаю, ну как так могло произойти и сложиться подобным образом, как?!»

Почему-то тело сотрясла мелкая дрожь, как будто она сейчас стояла на морозе.

— Ты знаешь, этими руками я убил многих, кто не подчинялся мне, — его ладонь скользнула на ее шею, и пальцы начали поглаживать ее.

«Он может убить и меня... Так же легко, как делал до этого... Но я еще жива, несмотря ни на какие слова. Не важно чьи...»

Девушка стояла рядом с ним не в силах пошевелиться. Или просто не хотелось. Этого она еще не понимала. Но его опасная притягательность словно гипнотизировала и заставляла впасть в некую дрему, такую же сладкую и опасную, как и он.

— Но они же вчера подарили тебе наслаждение, — продолжил мужчина, приникая губами к изгибу шеи. — Тебе не за чем их бояться. Если бы я хотел, я бы давным-давно убил тебя.

Веки девушки плавно опустились, а губы в тихом стоне выдали то, насколько приятными были его прикосновения. Ее плечи расслабились, и дыхание стало более глубоким и частым. Мэрилин не заметила за собой, как даже начала отклонять шею для того, чтобы предоставить Дэвиду больше действий.

— Ты моя... — выдохнул мужчина, больно сжимая ее плечи и резко разворачивая к себе лицом. Но в следующий миг, после одного единственного жаждущего взгляда, мужчина вновь стал предельно нежным. Поцелуй, пронизанный лаской и любовью, объятья, обещающие защиту... И часто бьющееся испуганное сердце девушки, в которой на миг поднялась паника от его действий. И теперь эмоциям некуда было деться. Их запирала его нежность, сбивала с толку и будоражила.

Впервые он ощутил ее слабые и даже нежные прикосновения, по сравнению с тем, что было раньше. Он понимал, что прикоснулась ладонями к его груди Мэрилин скорее от страха. Но в этот момент она не пыталась оттолкнуть его или отстраниться. Наоборот. Она просто боялась. Боялась того, что произойдет дальше.

— Я дождался тебя, — довольно проговорил Дэвид, улыбаясь и смотря на девушку таким взглядом, каким не взирал никогда до этого. В каждом его движении появилось нечто новое и необъяснимое, но каким-то шестым чувством Мэрилин понимала, что что-то изменилось. Не в самих его действиях, а в Дэвиде. Пропала пугающая сладость. Появилась искренность. Теперь стала видна еще одна трещина на стене между ними — оказывается, препятствием был не только кирпич, но и невидимое стекло, о существовании которого никто из них не подозревал. Теперь было ясно, что розы и свечи, вся эта сахарная непонятная чушь, которую Дэвид соизволил ей приготовить — всего лишь еще одна часть его маски.