8 Глава - Цссс-цссс...

Небеса явили необычное знамение, весь мир совершенствования был потрясен.

Бесчисленные культиваторы вышли на улицу, чтобы посмотреть, и, с меняющимися выражениями лиц, принялись бурно обсуждать произошедшее.

— Эта аура колеблется между Вишайя Юаньинь и Вишайя Хуашэнь, кто-то прорывается на Хуашэнь.

— Это отшельник или человек из бессмертной секты? На юге много бессмертных сект, и Цинлин находится среди них, возможно, это кто-то оттуда.

— В секте Цинлин есть немало культиваторов на стадии Юаньинь, но вот близких к Вишайя Хуашэнь не более чем несколько: два Сяньцзюня и несколько старейшин.

— Надеюсь, это Су Чжэньжэнь, небеса не дадут соврать, таких добросердечных культиваторов, как он, в мире мало.

— Лин Хуа Сяньцзюнь ближе всех, это должен быть он.

— Вы что, забыли про того, кто днем вошел в Пруд Сыфан? Бывший избранник небес, если бы не ранение, он уже давно должен был бы достичь Вишайя Хуашэнь.

— Плохо дело, если так, то разве он не станет еще более безнаказанно творить бесстыдные поступки.

— Так и есть, так и есть, скорее всего, он снова что-то выкинет.

Шэнь Люсян склонил голову, чихнул и плотнее закутался в не очень подходящий ему парчовый халат.

Напротив него, Лин Хуа, сжав руку в кулак, прикрыл рот и с интересом наблюдал по сторонам.

Шэнь Люсян сидел на стуле, скрестив ноги. У него не было подходящей обуви, и его маленькие белые ножки просто так были выставлены на всеобщее обозрение. Его изящное и красивое личико слегка сморщилось, выражая крайнее недовольство.

Лин Хуа, наконец, не выдержал и, фыркнув, громко расхохотался.

— Ахахахахахаха!

Разрушительный смех разнесся из комнаты.

Лин Цзинье, только что подошедший, услышав это, остолбенел и, остановив Чжоу Сюаньланя, который собирался уйти, спросил, — Моего учителя что, щекочут?

Сказав это, он посмотрел на Чжоу Сюаньланя, и его глаза слегка расширились.

Чжоу Сюаньлань был одет во все черное, как и всегда, только вот на поясе с обеих сторон появились два серых пятна, отпечатки маленьких детских ножек, а воротник был мятым, как будто кто-то его сильно дергал.

Лин Цзинье посмотрел по сторонам, — Ты что, нянчил какого-то малыша?

— Нет, — с мрачным видом бросил Чжоу Сюаньлань, и напряжение вокруг него ощутимо усилилось. Он резко развернулся и ушел.

Лин Цзинье рассказал об этом Лин Мушаню, который шел следом, — Эти ножки выглядят так, будто ребенку нет и четырех лет. Когда это в секте Цинлин появились такие маленькие дети?

Они стояли у двери, и смех в комнате постепенно стих.

Лин Мушань, глядя на плотно закрытую дверь, произнес, — Хуа Сяньцзюнь так рад, должно быть, Шишу успешно достиг Вишайя Хуашэнь.

— Это само собой разумеется, иначе с чего бы учителю так хохотать, — сказал Лин Цзинье, — Ты так и не ответил мне, откуда этот малыш, и почему Сюаньлань такой недовольный?

Лин Мушань задумался на мгновение, а затем улыбнулся, как лис, — Не знаю, возможно, он возник из воздуха.

*

— Насмеялся?

С лицом полным безнадеги, Шэнь Люсян схватил со стола передатчик, который был больше его лица, и, надув от возмущения щеки, процедил, — Если насмеялся, то помоги мне связаться с Шисюном.

В новелле никогда не было упоминаний о том, как кто-то внезапно уменьшается.

Он был в полнейшем замешательстве.

— Хорошо-хорошо, — сказал Лин Хуа, протягивая руку, но вместо этого коснулся макушки головы Шэнь Люсяна, запуская пальцы в мягкие, как пух, волосы, — Ай-ай, какая нежная текстура, так бы и трогал всю ночь.

Шэнь Люсян встал со стула и замахнулся, чтобы пнуть его.

— Хорошо-хорошо, не буду больше, — Лин Хуа сдержал улыбку и произнес заклинание, в комнате вспыхнул голубой свет.

Через мгновение.

Из передатчика раздался чистый и мелодичный мужской голос, чрезвычайно мягкий, который, словно весенний ветерок, ласкал сердце.

— Я на связи, что случилось?

Лин Хуа тут же сказал, — Глава, Люсян уже достиг Вишайя Хуашэнь.

— Я знаю, — голос мужчины был ровным и неторопливым, — Столкнулся с проблемой?

Лин Хуа собирался ответить, но в передатчик вмешался детский голос, — Шисюн, я уменьшился, что мне делать?

На другом конце какое-то время была тишина.

Когда он заговорил снова, в его голосе звучала легкая усмешка, — Насколько?

Шэнь Люсян, с нахмуренным лицом, ответил, — Около трех лет.

— Это вызвано демоническим ядом в твоем теле, — Лин Е немного поразмыслил и медленно произнес, — Демонический яд подавляет циркуляцию духовной энергии, твой внезапный прорыв вызвал потерю контроля над духовной энергией, и дремлющий внутри яд вырвался наружу, что и привело к уменьшению твоего тела.

Шэнь Люсян скрипнул зубами, — И что делать с этим демоническим ядом?

— Без понятия, ты единственный такой случай за всю историю.

Шэнь Люсян услышал, как голос Лин Е стал тише, и уныло спросил, — Неужели я не смогу вернуть все обратно?

Значит, с этого дня мне суждено быть как Небесная Бабушка с горы Тяньшань*.

天山童姥 Tiānshān Tónglǎo - "Небесная Бабушка с горы Тяньшань". Из того, что я нашла - это отсылка к персонажу из популярного китайского уся романа "Полубоги и полудьяволы" (天龍八部) Цзинь Юна (другое название: Восемь рас небесных драконов).

Небесная Бабушка: Ее внешность не соответствует ее возрасту. Она выглядит как маленькая девочка, несмотря на то, что является старой колдуньей (иногда в разных экранизациях ее делают постарше). Это происходит из-за ее особых практик и способностей.

Отчаяние.jpg

— Раз это вызвано потерей контроля над духовной энергией, медленно направляй свою энергию внутри, чтобы снова подавить яд.

Шэнь Люсян широко раскрыл глаза и поднес свое белое личико к передатчику, — Шисюн, объясни подробнее.

— Усердно практикуйся, — после этих слов свет передатчика погас.

— Хе-хе, Шисюн сказал, что ты ленивый, — Лин Хуа, убрав передатчик, злорадствовал, — Кто тебя просил десять лет только и делать, что бегать за Е Бинжанем, не обращая внимания на культивирование. Понял теперь, что был не прав?

Шэнь Люсян скривил губы, — Я хочу спать.

— Ой-ой, еще и обиделся, — Лин Хуа усмехнулся, — Хотя, когда злишься, ты даже милее.

Шэнь Люсян, не говоря ни слова, схватил чашку с чаем и швырнул ее. Лин Хуа легко поймал ее и поставил на стол, — Ладно, не буду тебя дразнить, что будем делать с теми двумя учениками из секты Меча?

Шэнь Люсян подпер щеку рукой, — Отпустим их.

— Ты у нас такой добрый, — сказал Лин Хуа, закрывая дверь перед уходом.

Шэнь Люсян, держась за подлокотник, медленно сполз со стула, вытащил из кучи одежд черный мешок и, внимательно осмотрев его, ухмыльнулся.

Это и вправду был мешочек Синьхуа.

Эти двое – просто ходячие кладези сокровищ.

Спрятав мешочек, Шэнь Люсян притащил низенький табурет, встал на него и, упершись руками в край кровати, собрав все силы, с возгласом «Эхей», перекатился.

Он потер глаза, завернулся в одеяло и принялся разбираться в своих воспоминаниях.

В книге он был отъявленным злодеем, который открыто и тайно всячески издевался над Су Байче, неоднократно ставя его на грань смерти, но всегда оставался в дураках.

В дальнейшем последователи Су Байче становились все могущественнее, а ему самому давно следовало стать лишь пеплом на ветру, но благодаря статусу сына Императорского Дворца, он кое-как дотянул до финала, где погиб в битве между людьми и демонами, пытаясь спасти Е Бинжаня.

Но даже это не тронуло сердце Е Бинжаня, который тут же бросился обнимать Су Байче.

Увы, Е Бинжань тоже оказался проигравшим.

Не только он, все второстепенные персонажи мужского пола были проигравшими, за исключением Чжоу Сюаньланя, который получил неземную красоту в свои руки и заодно прибрал себе всю власть.

Его почитали во веки веков, по влиянию он превосходил даже Императорский Дворец.

Ну уж нет!

Шэнь Люсян схватился за простыню.

Он не будет злодеем, и тем более не будет пушечным мясом*.

炮灰 pàohuī 1) пушечное мясо 2) мальчик для битья, козел отпущения 3) жертвующий собой

Раньше он всячески подавлял себя ради своего образа, но теперь он просто хочет жить в этом мире беззаботно и весело, гулять на всю катушку!

Первый шаг гуляки Шэнь Люсяна.

Закутаться в одеяло и пойти спать.

Он свернулся калачиком, словно шарик из клейкого риса, и тут же засопел.

Проспав до полудня, Шэнь Люсян проснулся, учуяв аромат жареных куриных ножек. Его острые чувства культиватора тут же проявились во всей красе.

Лин Хуа попросил учеников сходить за пределы секты и купить детскую одежду, а также, по просьбе Шэнь Люсяна, как следует закупиться в ресторане.

Он еще не успел подойти к двери, как Шэнь Люсян высунул голову наружу, уставившись на него своими ясными черными глазами.

Персиковые деревья пышно цвели, Лин Хуа был занят сбором цветов для приготовления вина, поэтому, передав вещи, он сразу же ушел.

Перед уходом он велел Шэнь Люсяну не раскрывать своей личности. Появление в секте Цинлин культиватора на стадии Хуашэнь неминуемо привлечет внимание других бессмертных сект, которые непременно пришлют людей, дабы разведать обстановку. А если станет известно о его нынешнем состоянии, могут возникнуть проблемы.

Шэнь Люсян, откусив от куриной ножки, кивнул в знак согласия.

Лин Е велел ему больше практиковаться, и он помнил об этом, поэтому, наевшись и напившись, он решил потренировать несколько техник. Однако в голове была полная пустота, и он едва мог вспомнить несколько печатей.

Шэнь Люсян, беспомощно вздохнув, поднял яшмовую подвеску и призвал своего всемогущего ученика.

Промелькнул голубой свет.

В комнате появилась деревянная чурка*, высотой с человека, с привязанным к ней нефритом и надписью – «Учитель, не беспокойте».

Чурка — круглый короткий отрезок дерева, колющийся на поленья

Шэнь Люсян остолбенел.

В это время Чжоу Сюаньлань должен быть добрым мальчиком с холодной внешностью и горячим сердцем, когда он научился восставать против учителя?

— Эх, это, наверное, переходный возраст.

*

В уединенном месте секты Цинлин, на поверхности воды образовались волны, а в центре пруда высокий мужчина был скован восемью цепями из черного железа, его лицо было суровым, а от всего тела исходила убийственная аура.

— Опять пришел, убирайся прочь! — цепи скрежетали по земле, издавая пронзительный звук трения.

Су Байче в белых одеждах, игнорируя крики, не спеша перебирал струны цитры, и тихая, мелодичная музыка разливалась вокруг, эхом отдаваясь в этом умиротворенном месте.

Непрерывные звуки цитры окружали его.

Свирепость в глазах Ао Юэ постепенно исчезала, и спустя долгое время он хмыкнул, — Не думай, что сможешь подкупить меня своими уловками, это бесполезно.

Су Байче поднял глаза и слабо улыбнулся, — Я просто надеюсь хоть немного рассеять ненависть в твоем сердце.

— Мечтай! — лицо Ао Юэ резко изменилось, и он злобно сказал, — Лин Е заключил меня сюда, и я непременно разорву его! И не только его, когда я освобожусь от цепей, никто из секты Цинлин не сбежит!

Су Байче вздохнул и, поднявшись, взял цитру, — Если так, мне нечего сказать.

Ао Юэ на мгновение замер, его выражение было сложным, — Ты придешь завтра?

За время заточения он почти сошел с ума, и только этот человек приходил к нему каждый день, чтобы сыграть на цитре и поговорить с ним.

— Конечно, — Су Байче легко усмехнулся.

В глазах Ао Юэ его улыбка была подобна распустившемуся цветку, несравненно прекрасной и трогательной, — Ао Юэ, однажды я рассею всю обиду и ненависть в твоем сердце и помогу тебе по-новому взглянуть на этот мир.

Этот человек назвал его по имени.

Как приятно.

— Ау-ау-ау-ау, — Ао Юэ, взволновавшись, принял свой истинный облик и радостно залаял вслед удаляющемуся Су Байче.

Су Байче, скрыв отвращение в глазах, взмахнул рукавом и ушел.

Обжигающие солнечные лучи падали на его тело, Ао Юэ растянулся на земле и скучающе закрыл глаза.

Слишком тихо, это так угнетает.

В этот момент из травы донесся шорох, Ао Юэ насторожил уши и широко раскрыл свои зеленые глаза.

Из спутанных кустов вылез маленький мальчик в синем пао, на голове у него торчали два опавших листа, и он с любопытством смотрел на него.

Шэнь Люсян был потрясен.

Этот пес выглядел таким внушительным, что, наверное, мог убить его одним ударом лапы.

Это и есть небесный пес?!

В своем потрясении он не забыл о подарке при первой встрече, просунул руку в рукав и, ступая по камням в воде, пошел к Ао Юэ.

Ао Юэ холодно наблюдал.

Хм, этот мелкий чертенок настолько слаб, что даже не достоин его взгляда.

Во всей секте Цинлин лишь этот малец* Лин Е мог кое-как с ним сразиться, а если взять весь мир совершенствования, то лишь несколько человек способны с ним потягаться.

小儿 xiǎoér - уничижительно: мой сын. бран.: младенец, тупица, болван несмышленый

Он – небесный пес, потомок древних зверей, великий демон наших дней. Под его началом было несколько тысяч псов и их потомков.

Когда он вырвется, обязательно устроит кровавую баню в мире совершенствования, и ничто не сможет его остановить...

— Цссс-цссс

Ао Юэ уже мысленно перебил всех людей, когда вдруг услышал странный звук.

Он замолчал на мгновение и посмотрел на ребенка неподалеку, который надул губы и снова издал звук «Цссс-цссс».

Ао Юэ склонил голову набок, не веря своим глазам.

Этот малец... этот дурень как собаку его дразнит?!

Не успел он зарычать, как в воздухе пролетело нечто золотистое и ароматное и, описав плавную дугу, упало прямо перед ним.

Ао Юэ, присмотревшись, от ярости налился кровью.

Куриная ножка?!

Невежественный сопляк посмел унизить его, предложив такое низменное и мирское лакомство. За всю свою долгую жизнь он впервые подвергся такому оскорблению!

И, что самое ужасное, он был унижен каким-то человеческим ребенком, это был позор! Величайший позор!!!

Это было просто невыносимое оскорбление!!!!

— Давай ешь, она очень ароматная, — Шэнь Люсян уселся на землю и очень добродушно улыбнулся.

Кто бы мог подумать, но небесный пес, словно взбесившись, бросился на него.

Даже будучи скованным цепями из черного железа, он отчаянно рвался к Шэнь Люсяну, скаля зубы и яростно воя, словно хотел немедленно разорвать человека перед собой на куски.

— Так обрадовался одной куриной ножке, — Шэнь Люсян, изогнув глаза в улыбке, достал из своих запасов еще одну, откусил от горячей куриной ножки и продолжил дразнить, — Цссс-цссс, молодец, потом я тебе еще косточку брошу.

Косточку?

Он что, принял его за сторожевого пса? Совсем спятил?!

— РРАРААУ! — Ао Юэ не мог сдержать ярости и издал оглушительный рев, отчего даже принял человеческий облик.

Он смотрел на него налитыми кровью глазами, на лбу проступила слабо мерцающая красноватая жилка, — Невежественный сопляк, осмелишься ли ты сделать шаг вперед!

Шэнь Люсян моргнул, — Сначала ты осмелься.

Он что, насмехается над тем, что он скован здесь и не может сдвинуться с места?

Все тело Ао Юэ била дрожь, невиданная доселе ярость наполнила его сердце, а ненависть к мальчику в синем пао превзошла все остальное.

— Клянусь, я, Ао Юэ, не стану человеком, пока не разорву тебя на куски!

Шэнь Люсян опешил и проглотил последний кусок мяса.

— Ты же небесный пес, ты и так не станешь человеком... ладно, не буду с тобой спорить, вот тебе косточка, наверное, совсем изголодался.

С этими словами Шэнь Люсян бросил косточку, отряхнул одежду и пулей убежал.

Мгновение спустя над сектой Цинлин разнесся оглушительный рев Ао Юэ. Ученики секты, не понимая причины, почувствовали лишь страх и тревогу в своих сердцах.