Глава 17.

                        «Тень из прошлого»

Воздух в кинозале был густым от запаха попкорна, сладкой газировки и темноты, наполненной грохотом экранных взрывов. На гигантском экране невероятно пластичный герой в третьий раз спасал мир, а на последнем ряду, в креслах, за которыми никто не боролся, было своё, тихое кино.

Глеб обнял Элину за плечи, и её голова удобно устроилась в ямке между его ключиц. Правой рукой она лениво ковырялась в ведре с солёным попкорном, которое они держали на двоих, а левая её рука была занята — её пальцы были сплетены с его пальцами, лежавшими на его колене.

Время от времени, в особенно затянутые диалоговые сцены, Глеб наклонялся и касался губами её виска, шеи, уголка губ. Она отвечала лёгким, сонным поцелуем в ответ, не отрывая глаз от экрана, и тихо смеялась, чувствуя, как он улыбается в её кожу. Это была идеальная, бездумная идиллия. Шумный, яркий щит от всего мира.

Телефон Элины, лежавший в кармане её куртки на соседнем сиденье, завибрировал, осветив ткань на секунду тусклым синим светом. Она не обратила внимания. Он завибрировал снова. И ещё раз. Настойчиво.

— Кто-то упорный, — пробормотал Глеб на ухо, едва перекрывая грохот очередного столкновения машин.

— Наверное, Вика. Она хотела узнать про Питер, — лениво ответила Элина, всё же высвобождая руку и нащупывая телефон в кармане куртки.

Она скосила глаза на яркий экран, щурясь от вспышки. Уведомление висело сверху и девушка его тут же открыла.

Неизвестный номер:

Я вернулся.

Сообщение было коротким, как удар ножом. Элина замерла. Веселье, расслабленность, чувство защищённости — всё это испарилось в одно мгновение. Она выронила попкорн. Белые шарики рассыпались по тёмному полу с тихим, не слышным никому шелестом.

Глеб сразу почувствовал перемену. Её тело, только что мягкое и расслабленное, вдруг стало деревянным, напряжённым. Её пальцы, только что тёплые в его руке, стали холодными и влажными. Он выпрямился, пытаясь разглядеть её лицо в мерцающем свете экрана.

— Эль? Что случилось?

Она не ответила. Она смотрела на телефон с таким выражением ужаса и оцепенения, будто видела не текст, а призрак. Её рука дрожала.

Глеб мягко забрал телефон у неё из рук. Его глаза быстро пробежали по короткой фразе. Неизвестный номер. Ничего особенного. Но её реакция говорила о многом.

— Кто это? — спросил он тише, наклоняясь к ней так близко, что его лоб почти касался её виска.

Она медленно, будто сквозь воду, повернула к нему голову. В её глазах читалась паника, которую он не видел с тех самых кошмарных ночей.

— Даниил, — выдохнула она, и это имя прозвучало как проклятие. — Мой... бывший.

Она замолчала, сглотнув ком в горле, пока на экране герой лихо расправлялся с десятком громил под аккомпанемент оглушительных спецэффектов.

— Он... Он должен был сидеть ещё год, — прошептала она, и её голос был едва слышен под взрывы. — Он сел за... за распространение. И за многое другое. Он сошёл с ума, Глеб. Полностью. Я ушла от него, потому что боялась за свою жизнь. Он не отпускал меня потом месяцами. Писал, звонил, угрожал... Пока не сел.

Она замолчала, закрыв глаза, и Глеб почувствовал, как по её руке пробежала крупная дрожь. Внутри него всё похолодело. Это была не абстрактная тревога. Это был конкретный, осязаемый страх. И он был направлен на неё.

— Он знает, где ты живёшь? — спросил Глеб, и его голос прозвучал чужим, низким и опасным.

— Тогда знал, — ответила она, сжимая его пальцы с такой силой, что кости заболели. — Я потом переехала. Но он... он может найти. Он как кровожадный пёс. Если он вышел, он найдёт.

На экране началась финальная погоня, но они оба уже не видели и не слышали её. Они сидели в грохочущей темноте, сплетённые пальцами, и между ними висела тяжёлая, липкая тишина, которую не мог пробить даже самый громкий взрыв.

Внезапно телефон Глеба тоже коротко завибрировал. Он достал его левой рукой. На экране горело уведомление от его системы домашней безопасности.

Датчик движения: Входная дверь. Зафиксировано приближение. Неизвестный объект задержался у входа. Включена запись.

Холодный пот выступил у него на спине. Он показал экран Элине. Её глаза расширились от ужаса.

— Это он, — прошептала она. — Это он. Он знает даже где ты живёшь... Он знает о тебе... Чёрт!Он везде найдёт...

Глеб не стал спрашивать, как он мог знать. Он видел её лицо. Она верила в это абсолютно. И эта её вера была заразительной.

Он резко поднялся, держа её за руку. — Пошли. Сейчас же.

— Куда? — её голос сорвался на фальцет.

— Прочь отсюда. Ко мне нельзя. К тебе тоже. — Его мозг лихорадочно работал, прокручивая варианты. — В участок. Сейчас поедем и напишем заявление. Пока он только написал смс и постоял у двери, этого мало. Но это начало. Нужен официальный след.

Она позволила ему поднять себя и повести по тёмному проходу между рядами, к выходу. Она шла, на автомате, не оглядываясь на экран. Её рука в его руке была ледяной и мёртвой.

Они вышли в ярко освещённый холл кинотеатра, и свет ударил им в глаза. Элина зажмурилась, пошатнувшись. Глеб крепче обнял её за плечи.

И в тот же миг её телефон завибрировал снова. Она вздрогнула, как от удара током, и с ужасом посмотрела на Глеба.

Он молча взял её телефон. На этот раз сообщение было длиннее.

Неизвестный номер:

Видел твои новые картины в инсте. Красиво. Мутишь с каким-то типом, малышка? Я все знаю... Ты моя...

Глеб медленно выдохнул. Тихо. Спокойно. С тем самым холодным, аналитическим спокойствием, которое всегда включалось у него в кризисной ситуации. Он посмотрел на Элину. Она была на грани паники, той самой чужой паники, что когда-то вползала в него по ночам. Но теперь это была её боль. Её страх. И он был здесь, чтобы быть её щитом.

— Всё, — сказал он твёрдо, стирая сообщение и блокируя номер. — Больше он тебе не напишет. Поехали.

Он повёл её к выходу, не отпуская руку. Его лицо было каменной маской, но внутри всё горело холодным, ясным огнём. Призрак из её прошлого материализовался. И теперь ему предстояло встать между ним и ею.

Тихое, счастливое кино закончилось. Начиналось другое. И Глеб был готов к главной роли.

Они выскочили из кинотеатра на прохладный вечерний воздух, который обжёг лёгкие после спёртой атмосферы зала. Город гудел вокруг, жил своей жизнью, не подозревая об их маленькой личной катастрофе.

Элина вдруг остановилась, судорожно схватившись за рукав Глеба.

— Подожди... Мастерская... Мои работы, всё там... Он уже по-любому знает где она! — в её голосе звучала настоящая истерика.

— Угрожает опасность тебе, а ты переживаешь за картины?, — с долей удивления, но твёрдо сказал Глеб, продолжая вести её к своей машине, припаркованной в соседнем переулке. Его голос был ровным, командирским. — Ему нужна ты, не твои картины. Садись.

Он усадил её на пассажирское сиденье, пристегнул ремень и сам обошёл вокруг машины, на ходу отправляя сообщение Лизе:

«Срочно вышли мне все контакты твоего друга-полицейского. Прямо сейчас».

Заведя двигатель, он посмотрел на Элину. Она сидела, сжавшись в комок, и смотрела в окно расширенными от страха глазами, грызя ногти.

— Эль, — он дотронулся до её подбородка, заставив посмотреть на себя. — Слушай меня. Мы едем в отделение. Ты всё расскажешь. Всё, что помнишь. Имя, фамилию, чем он занимался, за что сел. Всё. Потом поедем ко мне. У меня система безопасности получше, чем у тебя. Никто не проникнет к нам. Обещаю.

Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Пока он лихо маневрировал в вечернем потоке, пытаясь не нарушать ПДД слишком откровенно, телефон Лизы взорвался звонком.

— Глеб, что случилось? Ты в порядке? — её голос был испуганным.

— В порядке. Нужны контакты. Сейчас. И Лиза... Скажи ему, что дело серьёзное. Угрозы, преследование.

— Боже... Лови. Держи меня в курсе!

Через минуту на экране появился номер и имя:

«Майор Кириченко Андрей».

Глеб набрал номер, включил громкую связь. Ответили после второго гудка.

— Отделение полиции, майор Кириченко.

— Андрей? Меня зовут Глеб. Это по просьбе Лизы Викторовой. Мне нужна помощь. Со мной девушка. Её преследует бывший, только вышедший из мест лишения свободы. Только что получили угрозы по смс. Он уже был у моего дома.

На другом конце провода повисла короткая пауза, послышался звук открываемого блокнота.

— ФИО пострадавшей? И её преследователя, если знаете.

— Элина Александровна Соколова. Преследователь — Даниил... — Глеб взглянул на Элину.

— Лужков, — прошептала она. — Даниил Сергеевич Лужков.

— Лужков Даниил Сергеевич, — чётко повторил Глеб в телефон. — Вышлите наряд ко мне по адресу... — он назвал адрес своего лофта. — И скажите, чтобы проверили её мастерскую на Олимпийском проспекте, 42. Мы через двадцать минут будем в вашем отделении.

— Хорошо, — коротко бросил следователь и положил трубку.

Элина смотрела на Глеба с новым выражением — не только страха, но и изумления. Он действовал так быстро и решительно, что у неё не оставалось пространства для паники.

В отделении их уже ждали. Майор Кириченко, мужчина лет сорока с усталым, но внимательным лицом, проводил их в кабинет. Элина, запинаясь и порой сбиваясь, рассказывала всё. Про их отношения, про его скатывание в наркотики, про его агрессию, про угрозы, про суд. Глеб сидел рядом, молча держа её за руку, и его присутствие давало ей силы говорить.

Полицейский делал пометки, изредка задавая уточняющие вопросы.

— СМС сохранили?

— Стерла... — виновато прошептала Элина.

— Я сохранил, — сказал Глеб и переслал скриншоты, которые успел сделать. — И у меня есть запись с камеры у двери. Я всё пришлю.

— Хорошо, — кивнул следователь. — Оформим заявление. Пока это всего лишь угрозы и нарушение неприкосновенности частной жизни. Но мы его найдём и проведём профилактическую беседу., — он посмотрел на Элину, — я советую не оставаться одной. И сменить номер телефона.

— Она останется со мной, — твёрдо заявил Глеб. — У меня всё под контролем.

Когда они вышли из отделения, было уже глубоко за полночь. Элина молчала всю дорогу до дома, уставшись в окно. Только когда они подъехали к его дому, и Глеб, обойдя машину, открыл ей дверь, она посмотрела на него, и по её лицу катились беззвучные слёзы.

— Я так тебя втянула в это... — прошептала она. — В свой кошмар...

Он не стал ничего говорить. Просто взял её на руки, как ребёнка, и понёс в дом. Она обвила его шею и спрятала лицо у него на груди.

Он внёс её в спальню, уложил в кровать, сам лёг рядом и притянул к себе, накрыв одеялом. Она прижалась к нему всем телом, ища защиты и тепла.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, гладя её по волосам. — Я никому не дам тебя обидеть. Никому.

Она не отвечала, лишь крепче прижималась к нему. И в этой тишине, в этой темноте, под его защитой, она наконец позволила себе расплакаться — тихо, без истерики, выплёскивая весь накопившийся ужас.

Глеб лежал с открытыми глазами, слушая её срывающееся дыхание и глядя в потолок. Внутри него кипела холодная, лютая ярость. Незнакомый парень по имени Даниил Лужков посмел напугать его девушку. Посмел ворваться в их только что обретённый покой.

И за это ему придётся ответить. Не по закону. Закон был слишком медленным и мягким для таких, как он. Глеб нашёл то, что защищал. И он был готов стать той самой стеной, о которую разобьётся любая угроза.

Он чувствовал, как Элина постепенно затихает, её дыхание выравнивается, сменяясь лёгким всхлипыванием во сне. Он осторожно поцеловал её в макушку.

Тихое кино закончилось. Начиналась война. И он был готов к ней.

Продолжение следует...