30. Шаст, ты ебанулся?

Ещё около двух недель Попов просто мучил Антона этой учёбой, заставляя сдавать все долги, ведь через ещё примерно две таких же недели должен был быть конец полугодия.Шастун все вечера просидел над своими провальными предметами, но некоторые вечера приходилось бегать в спортзале. Он снова успел посодействовать команде ещё в трёх матчах, два из которых они всё-таки выиграли.Кстати, факультативы они с Арсением уже проводили дома, в более комфортной обстановке, а курить Шастун стал меньше, намного меньше. Он сам охренел, когда понял, что украдкой может растянуть одну пачку чуть ли не на неделю, а совсем недавно такая пачка улетала меньше, чем за день.Тусоваться с ребятами времени как такового и не оставалось, но они продолжали бегать на крышу и на первый этаж к Полине и её друзьям, что активно интересовались старшеклассниками.Насыщенная жизнь, не правда ли? Нет, Шастуну было мало. Ему очень не хватало именно половой жизни. Ему было ужасно интересно доводить парня именно до того пика, когда тот чуть ли не в истерическом смехе убегал в ванную.И вот сегодня у Антона было потрясающее настроение, зато Арсений упорно не обращал на него никакого внимания, как тогда и казалось Шастуну, ведь последний урок был как раз у него, а после была долгая самоподготовка, на которой он и устроил настоящее шоу…

***Антон уже стал своим в этом классе, не раз он заявлял себя «чётким», особенно когда сталкивался с математичкой или Никитиным. Правда, с Артёмом их общение свелось к самому что ни на есть положительному, чему были удивлены все, поэтому единственным врагом класса осталась Тамара Георгиевна, ну и ещё несколько вредных учителей… В общем, со всеми Шастун мог поговорить и обсудить что-то, если в самом деле надо. Ну, а на самоподготовке не запрещено говорить с кем-то, а даже желательно, ведь она существовала именно для того, чтобы у всех была возможность выяснить общие проблемы в учёбе и постараться их решить как раз совместно, с помощью друг другу.Шастун минут за сорок до звонка придумал уйму поводов для того, чтобы подойти к Соне — одной из самых красивых девушек в классе, сидящей за первой партой у двери вместе с её подругой — Яной. Они были именно теми подружками, которые всегда и всё делают вместе и всегда в одном и том же месте вдвоём. И вот настал «звёздный час» Антона, он никому ничего не сказал и среди приглушённого шума одноклассников слишком уверенным шагом прошёл к той самой парте с одной лишь тетрадью и ручкой. Попов невольно проследил за ним, скосив глаза в сторону. А вот когда парень приветливо улыбнулся девочкам и облокотился локтями на середину стола, оттопырив всё остальное не такое уж и короткое тело, это получило ещё большее внимание. Вот это Арсения тоже привлекало не меньше, но он старался не отвлекаться от проверки очередных работ своих школьников.— Вот можете мне объяснить, вот это вообще у нас откуда берётся? Я всё читаю этот параграф, а там ни слова об этом, — чрезмерно слащаво улыбался мальчишка, указывая на записи по химии. И тут девочки начали охотно всё разъяснять, по новой что-то решать и рисовать маленькие схемки химических уравнений на всех, попадавших под руку, листочках. Дима с Катей сидели в самом настоящем ахуе, Арсений в ещё более сильном ахуе. Они вообще не понимали, что происходит, в то время как Шастун умело обходился с девочками, чувствуя несколько любопытных взглядов, но игнорируя их всем своим существом.— А вот когда мы уравняли, оно же дальше… Почему вот так короче? — Антон задавал очередной невнятный вопрос, тыча пальцем в свои коряво начерканные задачки по химии. Яна первой начала всё объяснять, кокетливо улыбаясь и поправляя тёмные волосы. Иногда она сбивалась и неловко посмеивалась, а Шастун во всём её поддерживал, разделяя и смех, и любую задумчивость, чем очень посимпатизировал самой девушке. Точно так же было с Соней. Антон уже чувствовал, как его пилят взглядом точно в бочину, но он ещё больше развивал какой-то диалог, весело улыбаясь и засыпая девушек комплиментами, пока Арсений весь уже исчесался и изъёрзался на месте.— Нет, погоди, мы всё правильно решили. Это уже лишнее, получается! — снова расхохотались все трое, когда в очередной раз запутались, и так громко, что привлекли внимание почти всего класса. Но тут оглушающе разнёсся резкий звук кашля. Это был Арсений.— Шастун!— М? — без особого энтузиазма откликнулся подросток, даже не поворачиваясь к учителю.— Вы здесь не одни, — сквозь зубы процедил мужчина. — Ты уже там двадцать минут торчишь. Может, попробуешь сам что-то сделать?— Но мне тут ещё немного нужно уточнить, — всё-таки увильнул младший и опять завёл разговор с девочками, скользнув взглядом по электронному циферблату на телефоне. Осталось буквально пять минут. Ну, это уже ничто, по сравнению с тем, что он прошёл. И ровно за минуту до звонка парень рассыпался в благодарностях:— Спасибо, девчонки, выручили. С меня по шоколадке, — специально более громко проговорил мальчишка, чем и привлёк внимание учителя, хотя тот не особо-то и отрывался от происходящего хотя бы слухом. — Ну, и обращайтесь если что… — Шастун бросил это напоследок и всё таким же уверенным шагом вернулся к своей парте, мысленно ликуя, потому что он словил на себе самый обозлённый из всех взгляд, и это был взгляд Арсения, но Антон ни на секунду не обратил на него внимания, пока шёл до своего места. Он всеми силами пытался скрыть довольную улыбку, и только когда сел, смог чуть расслабиться. Позов с Добрачёвой повернулись к нему с немым вопросом на лицах, и только Дима хотел что-то сказать, как раздался такой ожидаемый звонок. Все засуетились, но Позов не моргнул даже.— Шаст, ты ебанулся? — почти в полный голос спросил он.— И я с ним солидарна, — чуть приклонившись к их парте, добавила девушка. — У тебя с головой как?— В смысле? Вы о чём?— Ты, блять, прикидываешься или да? — Дима сорвался на шипение. — Это чё щас было? Ты чё там вытворял?— А чё?— Ничё! — громко ответила Катя и снова пригнулась к парням, стараясь спрятаться в толпах одноклассников. — Ты берега попутал? Ориентацию решил поменять или что?— Ничё я не решил, — спокойно качнул головой подросток, беззаботно закидывая все свои вещи с парты в рюкзак.— Вы поругались, что ли? — спросил Дима, в момент обведя глазами и Антона, и Арсения, и Катю.— Нет, — легко пожал тот плечами.— А чё тогда?— Ничё…— Ну, ты понимаешь, что всё это ему явно не понравилось?— Понимаю, — шепнул подросток и растянулся в довольной улыбке. Катя с Димой переглянулись в недоумении.— Так ты специально? — тихо спросила Добрачёва. Антон только кивнул, будто это было что-то сверхочевидное.— Блять, пошёл ты в жопу, Шаст! — Позов реально поверил во всю эту хрень, поэтому так и отреагировал, ткнув друга в бок и подорвавшись со стула.— Ну, удачи, что ли… — растерянно хмыкнула Катя, догоняя Диму. Антон только едва заметно качнул головой и продолжил невозмутимо собираться и коситься на Попова, что подпирал косяк у дверей и безэмоционально прощался с одиннадцатиклассниками.С самым невинным взглядом Антон уже почти перешагнул порог, но…— Шастун, останься, — Арсений не попросил, он ясно приказал ему остаться.— Зачем?— Узнаешь, — сердито бросил учитель, заставив Антона отойти с прохода и встать как раз почти позади него. И пока выходили оставшиеся подростки, Шастун, гордо задрав нос, устало подпёр стену. Наконец последняя тройка вышла, и Попов, одним резким движением защёлкнув ключ в замке, молниеносно подлетел к парню и больно схватил за подбородок, заставив Шастуна только мысленно содрогнуться от этого напряжения.— Это что сейчас было вообще? — сквозь зубы прошипел литератор.— О чём это Вы? — Шастун держался великолепно. Он просто уверенно играл дурака, пока желваки Арсения беспокойно перекатывались по лицу, а глаза темнели всё больше и больше.— Ты совсем охуел? Что за флирт? — Попов плотно прижал парня к стене, надавив и рукой, и ногой, пока тот плавился под этими уверенными жестами, получая невероятное удовольствие только от власти этих тёплых рук над собой.— Что за слова, Арсений Серге-е-еич! — язвительно усмехнулся подросток, пройдясь языком по сухим потрескавшимся губам. Это сбило старшего с толку, вынудив повторить то же самое и на своих губах. — Где же Ваше воспитание?.. — на этих словах учитель напористо втиснул обтянутое тканью выглаженных брюк колено между худых ног и снова грубо схватился за чужой подбородок, даже больше за шею.— Ещё хоть звук, и ты больше не девственник, понял меня? — угрожающе стиснул он зубы, и глаза Шастуна тут же загорелись нездоровым огнём, даже не огоньком, а именно огнём. Собравшись мыслями, он прищурился, сглотнул и надменно фыркнул.— Нет, Арсений Сергеевич, Вы переоцениваете свои силы и…— Сучёныш, — прохрипел мужчина, не дождавшись конца фразы мальчишки, резко развернув его лицом к стене и вытолкнув этим сильным давлением последний воздух из прокуренных лёгких. Арсений жадно облизнулся и приблизился к уху Шастуна, который напрягся всем телом. — Вот за это ты мне точно ответишь… — жарко прошептал он у самого уха подростка и больно прикусил давно манящую мочку. Всё, уже после этого Антона унесло, он запрокинул голову и сдавленно промычал, крепко зажмурив глаза.Перед глазами Арсения всё помутнело от этого звука, он схватил парня за кудрявые волосы и просто потащил к столу, почти кинув его туда, снова спиной к себе.— Мой, — жарко нашёптывал учитель, выцеловывая чуть ли не каждый сантиметр шеи подростка, который уже дрожал от дикого желания, но Арсений упорно продолжал талдычить одни и те же слова и ставить всё новые и новые засосы на тонкой шее. — Слышишь? Только мой.— Т-твой… — сквозь дрожь тела и голоса вырвалось у Антона. Арсений уверенно оглаживал и мял грудь и живот парня под мешковатой кофтой и наконец спустился к его ширинке. Он продолжал целовать шею и ловко обходиться с чужой ширинкой и пуговицей, заставляя парня плавиться в своих руках. В одно движение мужчина сдёрнул чужие джинсы с трусами и одновременно с этим рыкнул младшему прямо в ухо, ещё сильнее прижав к столу и выбив этим возбуждённый стон из его груди.— Да ты уже готов, да? — издевательски хрипел Арсений, сжав рукой стояк подростка, который снова сдержанно промычал и запрокинул голову тому прямо на грудь. И он готов поклясться, что в эту же секунду с удовольствием откинулся бы из-за одного этого ощущения трения члена сквозь грубую ткань штанов у своего зада. Арсений хищно улыбнулся, дрожащими от желания пальцами пытаясь расстегнуть на себе рубашку и брюки, пока Антон в какой-то тряске стягивал с себя толстовку, в которой уже было невыносимо жарко. Все вещи беспорядочно устелили пол с разных сторон, а Попов властными движениями опустил парня грудью на стол, заставив выгнуть спину и что-то проскулить. Шастун и моргнуть не успел, как вздрогнул от холодной противной жидкости, которую такими отточенными движениями размазывал по своим пальцам и его входу Арсений, второй рукой сжимая истекающий смазкой член подростка и жадно целуя голую спину вдоль позвоночника, заставляя всё тело покрываться мурашками. Да, он давно этого хотел, и сейчас уже не мог себя остановить. Именно этого он боялся — боялся, что когда-то всё-таки не сможет сдержать своё животное желание.— Я постараюсь не делать тебе больно, — прошептал старший и ввёл первый палец, заставив парня сдержанно взвыть и вцепиться пальцами в края стола. Он не спешил, понимая, что это как-никак первый раз Антона, и действительно старался делать всё аккуратно, несмотря на свой такой же затверделый член, сочащийся белёсой жидкостью. Шастун болезненно кривился и вскрикивал от движений уже трёх пальцев внутри себя, непроизвольно широко раздвигая ноги, чем заставлял зрачки Арсения почти полностью затмить истинный цвет глаз и раз за разом сглатывать подходящую слюну.— Арс, давай… уже! Я… я н-не могу больше! — уже буквально молил младший, срываясь на хрип.— Ты точно готов? — на всякий случай тихо спросил тот, пригнувшись к светлой голове. Нет, он всё-таки даже сейчас мог держать себя в руках и ставить интерес мальчишки на первый план…— Давай, блять! — сипло простонал Антон, ощущая, как внизу живота непозволительно сильно стягивается узел, а пальцы внутри касаются каждого миллиметра чувствительных стенок. Больше слов не нужно было, Арсений резко вытаскивает пальцы, вынудив младшего взвизгнуть, и десятью такими же скользящими и дрожащими пытается освободить презерватив из упаковки. Все попытки оказались тщетны, и он с нервным шипением зубами разрывает алюминиевый пакетик сквозь ребристые края. Пара мгновений, и Попов уже раскатал резинку по затвердевшему органу. — Не трогай! — рыкнул он, увидев, что парень потянулся к своему члену.— А-а-арс! — тихо хныкал подросток, послушно убирая руки, но уже в изнеможении выгибаясь на этом столе.— Ещё чуть-чуть, малыш, — прошептал тот, небрежно обмазав всё уже разогретой смазкой и приставив горячую головку к раскрытой дырочке.— Ну, пож-жалуйста-а-а, — не уставал упрашивать младший, плавясь от накрывшей его новой волны возбуждения. От этого с ума сходил и Арсений, ему явно срывал крышу один только вид такого Антона перед глазами. Мужчина не стал мучить ни его, ни себя, и плавно ввёл член внутрь, выбив из подростка громкий стон.— Тише, нас не должны слышать, — прошипел старший, постепенно двигаясь и ласково оглаживая бедро и пах парня. Он мучительно медленно толкался, взвывая от наслаждения и чувствуя, как плотно стягиваются мышцы вокруг его плоти.— Быс… Ах! Быс-стрее!Арсений опять склонился к разгорячённой спине с поцелуями, а сам постепенно ускорял темп, выбивая из мальчишки сдержанное мычание, растянутое порой на несколько секунд. Они будто сливались воедино, когда протяжно стонали под шлепки влажной кожи, и у обоих всё плыло перед глазами, заставляя раствориться именно здесь и сейчас. Напряжение нарастало всё больше, и Антон требовал большего только тем, как извивался и сдерживал стоны, сильно кусая губы в кровь.Снова увеличивая темп и силу толчков, Арсений обхватил член парня и начал медленно водить по нему рукой, вызывая и этим самые развратные всхлипы и стоны.— Не кричи, — загнанно прошептал старший ему в самое ухо, продолжая двигаться. Мальчишка уже скулил от удовольствия, покорно отдаваясь мужчине целиком, пока тот заигрывающе водил языком и губами от мочки уха до сгиба шеи к плечу, и обратно.Ещё серия томительных, а после и резких уверенных движений сквозь будоражущую дрожь, и Шастун со сладким стоном изливается в руку учителя и валится на стол совсем без сил, прилипая влажной кожей к деревянной поверхности. В глазах Арсения темнеет от этого звука и он в то же мгновение кончает и выходит, пытаясь сделать хоть пару ровных вдохов.Он быстро избавляется от использованного презерватива и прямо так падает на свой мягкий стул, запрокинув голову и подув на взмокшее от жара лицо.— Иди ко мне, — прошептал Попов и мягко потянул к себе обессилившего Шастуна. Тот просто упал на колени учителя и расползся по его телу, закинув длинные руки, звенящие браслетами, к нему на шею.— Люблю тебя, — хрипло сказал младший, прикрыв глаза. Литератор тут же впился в эти губы, собрав языком всю брызнувшую из-под тонкой кожицы кровь, и старательно зализав небольшую ранку в долгом поцелуе.— Эти губы тоже только мои, — с лёгкой одышкой шёпотом проговорил Попов, — не смей больше кусать их.Антон не успел ничего ответить, как снова растаял в нежном поцелуе. Наконец и Арсений, выдохнув, устало откинул голову назад, пока парень уже расслабленно лежал на его руках и тонул в этой полноценной любви, кроме которой ему больше ничего и не нужно было. Он считал себя самым счастливым на свете, хотя до сих пор не понимал, почему всё сложилось так.— Да Вы абьюзер и собственник, Арсений Сергеевич, — блекло приподнял уголки губ Шастун, вяло качнув головой. Ну, вспомнил он свою коронную фразу для Попова, а значит, надо использовать. Арсений снова взглянул в эти зелёные глазищи, которые блестели, с полным пониманием, что парень это говорит несерьёзно.— Если ещё раз увижу, как ты с кем-то флиртуешь и заигрываешь, я…— Ну так а как мне было тебя заставить приревновать и… собственно, вынудить сделать вот это? — пошло ухмыльнулся мальчишка и, притянув к себе старшего, в поцелуе прислонился губами к шее и даже чуть укусил её, заставив литератора болезненно прошипеть и вздрогнуть.— Так ты специально? — учитель оторвал его от себя и нахмурился, но когда увидел эту шкодную ухмылку, сам усмехнулся и откинулся назад. — Сучёныш…— Ну и где же Ваши принципы, Арсений Сергеевич? — хитро хихикнул подросток. — «Подождём до восемнадцати», «Хочу, чтобы ты был осознаннее», бла-бла-бла, — намеренно противно изображал голос учителя младший. — Лучше заткнись, иначе это был твой первый и последний секс до совершеннолетия, — утомлённо, но с улыбкой вздохнул Попов. — Ой, да хорош! Ты сам столько не продержишься, — усмехнулся в ответ мальчишка. — Вот именно. Поэтому молчи, пока я тебя не разложил на этом столе ещё раз, — всё с той же мечтательной улыбкой выдал учитель. — Чё-то какие-то неправильные у тебя угрозы, — спустя секунды раздумий нахмурился тот, и после очередного смешка старшего, ответно припал к любимым губам. — А всё-таки по шоколадке девчонкам принести надо будет… — вдруг в поцелуе произнёс Шастун, довольно улыбаясь. — Угу, — с точно такой же улыбкой согласился мужчина, продолжая поочерёдно сминать пухлые губы подростка.