Глава 4

Дженни

Наверху клубится тьма, как угольная чернильная клякса. Клянусь, я вижу в черноте лица из потустороннего мира.

Я слышала, что черные дыры – это звезды, схлопывающиеся под собственной тяжестью, и когда они разрушаются, ударные волны разлетаются в пространстве. После этого сияющая звезда превращается в пустое место, в живого мертвеца, который тянет за собой гравитацию так, что даже свет не может вырваться наружу.

Мои пальцы дергаются, желая потрогать ее, желая затянуться в недра обсидиана, для того, чтобы закрыть глаза и никогда больше не открывать.

Свет тянется к краям тьмы, как мутная вода к песку. Оранжевый свет сотни свечей мерцает и танцует на деревьях, отбрасывая тени от листьев. Здесь пахнет Безликим, той зловещей стороной, которая проявляется только ночью. Кажется, что я уже где-то видела это зловещее место.

Сердце учащенно бьется, когда я чувствую, что меня окружает. Вместо сырой лесной травы я лежу на мягком бархате. Прохлада воздуха не кусает кожу. Вокруг жужжат насекомые, и тут же оркестр затихает.

— Ты прекрасна в своей постели. Но видя, как ты лежишь в моей - просто дух захватывает.

Я задыхаюсь от восторга и вижу его, прислонившегося к дереву. Его лицо по-прежнему скрыто под капюшоном, но накидка без рукавов распахивается, показывая движущиеся татуировки на его коже, а штаны опасно низко свисают с бёдер. Каждая его частичка смертельно опасна. Любая тень, отбрасываемая на мускулы его живота, - еще один гвоздь в гроб, вгоняющий меня все глубже и глубже в постель.

Я слежу за каждой татуировкой на его груди и руках. В мерцающем свете свечи тени пляшут по его предплечьям и кистям, отчего каждая выступающая вена кажется пугающе аппетитной. Интересно, как бы выглядели эти руки на моей шее? Его татуировки будут также двигаться, когда он будет брать меня, сжимая все крепче и крепче, до темноты в глазах?

Я посасываю нижнюю губу, разглядывая живот, а потом косые мышцы, ведущие к месту, которое я видела только в своем воображении. Хотя, наверное, сон - это и есть мое воображение. Но клянусь, что выпуклость его штанов двигается, когда я засматриваюсь туда.

Я опускаю взгляд на себя и тут же смущаюсь. На мне только его ожерелье и тонкий белый льняной халат, который расходится на бедрах, а сверху вырез идет до пупка, и сквозь него проглядывает шрам. Я пытаюсь поправить халат, но он никак не скрывает мои соски, которые видны сквозь ткань.

Тот факт, что я не могу определить, куда он смотрит, только усиливает мое смущение, словно ему не нравится то, что он видит, и он жаждет меня уничтожить.

— Почему ты здесь? Что это за место? Где я? — я пристаю к нему с вопросами, надеясь, что он ответит.

Нахожу время, чтобы как следует осмотреться. Кровать, на которой я лежу, стоит посреди поляны, окруженной сотней свечей разного размера, образующих форму символа Безликого. Только на этот раз я в самом центре.

Как будто меня приносят в жертву высшим силам, как жертвенного агнца на заклание. Откажусь ли я или позволю ему сделать это?

Неважно, — понимаю я. Ведь это всего лишь сон. Завтра я проснусь с чувством еще большей вины и не меньшего одиночества. Я вернусь к его письмам без адресата. Ну, если только он решит мне их написать.

Я провожу пальцами по мягким красным бархатным одеялам и таким же подушкам. Схватив одеяло, я пытаюсь натянуть его, прикрываясь, чтобы он не видел, как сильно я сжимаю ноги, как явственно выделяются мои соски или шрамы.

Стоя за линиями свеч, Безликий говорит:

— Я же не могу проигнорировать зов моей маленькой бури, ведь она обещала дать мне попробовать ее на вкус.

Между ног становится влажно, и еще хуже, когда он отталкивается от дерева и приближается ко мне. Хищник, который наконец-то загнал свою жертву в угол. Демон, который наконец-то нашел, чью душу поработить.

Когда он переступает через свечи, они вспыхивают еще ярче. У меня мурашки бегут по коже, но не от холода.

Несмотря на то, что я не вижу его лица, его походка говорит о том, что он хочет поглотить меня, облизать и откусить каждый сантиметр, не оставив ни крошки.

— Я тебя не вызывала, — шепчу я, глупо отползая от него как можно дальше.

Он останавливается и качает головой.

— Нет?

Моргаю, на мгновение застыв при виде его тела, которое уже слишком близко. Я качаю головой.

— Нет, — мне приходится оторвать взгляд от твердых мышц его тела и посмотреть на лес вокруг. Кажется, что это потусторонний мир. — Это сон?

— Нет.

Он лжет. Скорее всего, это сон.

Он снова идет, его шаги медленнее, чем раньше, как будто хочет оттянуть свою охоту, пока не дойдет до конца кровати. Я подтягиваю колени к груди и скрещиваю лодыжки, чтобы спрятаться от него.

Кровать прогибается, когда он наклоняется вперед, опираясь на руки. Каждый сантиметр его тела гипнотизирует, и не только из-за дымчатых татуировок, танцующих на его коже, но и потому, что он выглядит как греческий бог.

— Я же сказал, что буду пробовать тебя на вкус, — я вскрикиваю, когда он протягивает руку, чтобы схватить меня за лодыжку и притянуть к краю кровати, так что я оказываюсь в его власти. — А я не даю лживых обещаний, Дженни.

Я извиваюсь под ним, когда холодный воздух обдувает мою промежность, и пытаюсь сдвинуть бедра, закрыться халатом, но он хватает меня за запястья и одной рукой держит их над моей головой. От сочетания этих двух движений из моего горла вырывается хныканье. Я клянусь, что тени под его капюшоном потемнели.

— Это всего лишь сон, — говорю я скорее себе, чем ему.

— Поведуй, любовь моя, — он тянет свободную руку от моей лодыжки вверх по бедру, медленно и очень крепко, не позволяя отстраниться от него. Затем он перемещает руку между моих ног. Я вздрагиваю, когда легкое прикосновение скользит по моим складкам, давая почувствовать, что это все реально. — Часто снилось, когда я был у тебя между ног?

Словно его душа отрывается от тела, за спиной образуется темная тень, увеличивающаяся в размерах, как настоящее порождение ночи. Рост тени около двух с половиной метров. Она подражает всем движениям Безликого, словно являясь продолжением его самого. Хотя силуэт тени едва заметен, я вижу, что лишь одна его рука больше моей головы. Тем не менее, эта фигура идентична Безликому.

Я пытаюсь отодвинуться, и тут тень обретает собственный разум, тянется к моему горлу и обхватывает холодными пальцами. Давление не причиняет боли, но между ног начинает пульсировать, перехватывая дыхание.

— Это чудовище? — мне удается вздохнуть.

Он ласкает мою горячую промежность, и в его горле раздается низкий рык. Затем он проводит рукой под халатом по мягкой коже моего живота, чтобы схватить за грудь.

— Мы с ним одно целое. Ты считаешь меня чудовищем, Дженни?

Я задыхаюсь, но не от недостатка воздуха, а от того, как он атакует мой сосок. Безжалостно выкручивает и щиплет, будто наказывая за такой вопрос.

Тенистая рука тянется вниз и распахивает халат, открывая меня Безликому и его тени. Я издаю гортанный крик, когда рука тени шлепает меня по груди, оставляя греховный ожог. Не может быть, чтобы он не видел шрамов и моего стыда из-за них. Но его хватка доказывает, что ему все равно. Он говорил, что считает меня красивой.

— Ответь. Дай мне услышать твой голос.

Я хныкаю и дергаю бедрами, пытаясь добиться трения. Я чувствую себя такой жалкой, видя грязный сон о мужчине, которого никогда по-настоящему не встречала. Стону от вида этого чужака, который также, как и я жаждет, чтобы наши тела слились воедино.

Меня так давно не трогали. Со времен первого письма, я никогда так сильно не испытывала недостатка во внимании. Безликий сделал так, чтобы это чувство стало постоянным. Но мне тоже нужны его прикосновения.

— Нет, — я задыхаюсь. Я думаю, что ты ангел, — хочется сказать. Спасаешь меня от смерти. Спасаешь меня от самой себя.

— Не двигай руками, иначе узнаешь, каким чудовищным я могу быть. Поняла? — давление на мое горло усиливается, и его руки переходят к следующему соску, издеваясь над ним так же, как и над другим. — Кивни головой, если поняла.

Я киваю.

Он наклоняется, поражая меня темнотой под своим капюшоном. Моя спина непроизвольно выгибается, когда его грудь ласкает мои соски. Он резко втягивает мою нижнюю губу между зубами, у меня сбивается дыхание. Он лижет ранку и отстраняется, отпуская мое горло.

— Хорошая девочка.

Это просто яркий сон. Это просто яркий сон. Это просто яркий сон.

Руки от тени заменяют его, уделяя моей груди столько внимания, сколько она не получала никогда в жизни.

— Что ты делаешь? — я задыхаюсь, когда он сам опускается ниже, пока мое лоно не оказывается на одной линии с его головой.

— Я принес тебе поесть. Будет справедливо, если ты тоже накормишь меня, — он проводит одним пальцем по моему клитору, затем входит в меня и шипит. — Прекрасно, — я вскрикиваю от совместной стимуляции их рук. — Ты нуждаешься во мне, Дженни. Я принял решение, хочешь знать, какое?

Всеми силами пытаюсь не сказать ему, чтобы он добавил еще один палец и позволил упасть за грань блаженства. Один палец продолжает двигаться во мне, слегка изгибаясь, чтобы попасть в нужную точку. Но его ленивые движения говорят о том, что он даже не пытается.

Он играет со своей добычей.

Охваченная нуждой, я забываю, что он меня о чем-то спросил, пока теневая рука не шлепает меня по груди.

— Говори, любимая.

Мой мозг в слишком сильном бешенстве, чтобы думать о смысле его слов.

— Да.

— Я не просто хочу попробовать тебя на вкус. Я желаю слышать твои крики.

Мои щеки горят.

— Что...

Я не успеваю договорить, когда еще один палец входит в меня, и все вокруг перестает существовать. Есть только он и вихри, движущиеся по его груди. Я не успеваю опомниться, как он опускает голову и начинает лизать мой клитор, как оголодавший, только что получивший первую порцию.

— Блять, — рычит он, и мне кажется, что он смеется сам с собой в недоумении, когда с моих губ срывается стон, пока он дергает за клитор зубами. — Я тебя уничтожу.

Я пытаюсь разжать ноги, и в ответ получаю резкий удар сбоку по ягодице, но потом он хватает за это же место, притупляя боль. Одна из рук - я слишком потеряна в море блаженства, чтобы определить, телесная она или теневая - раздвигает мои ноги, раздвигая их так широко, как только можно, позволяя Безликому завладеть мной.

Его пальцы сгибаются, и я делаю то, что он сказал: кричу. Даже не слышу его одобрительного рыка, когда он продолжает повторять движения, щелкая языком все быстрее и быстрее, как будто я сбегу в любую секунду.

Я хочу пойти против его команды и опустить руки, чтобы откинуть капюшон или потрогать, почувствовать, что именно он от меня скрывает.

— Подожди, остановись, — мой голос хриплый, слова выходят на двух тяжелых вздохах.

Он замирает. Мой преследователь и его тень перестают прикасаться к моему телу, и в голове я твержу, чтобы они не обращали внимания на мои слова и продолжали. Но не хочу называть его Безликим, ведь он так сладостно ласкает меня.

— Как тебя зовут? Кто ты? — я выдыхаю, горло начинает саднить от крика.

Боже, Дженни, это сон. Как, черт возьми, он назовет тебе свое имя?

— Ты сама должна понять, кто я такой, — он целует внутреннюю сторону моего бедра. — Но единственное слово, которое я хочу, чтобы ты выкрикивала, - это мое имя: Тэхён.

Я прикусываю язык, потому что хочется простонать его имя. Что это за имя? Тэхён? Что оно вообще означает? Как мне во сне пришло в голову такое имя?

— Ладно, Тэхён.

Он рычит и продолжает трахать меня пальцами и облизывать, словно где-то внутри меня он ищет свою религию. Тенистая рука сжимает мои волосы и приподнимает на локтях, чтобы я понаблюдала за его безжалостными движениями. Капюшон Тэхёна откидывается вверх, как будто он тоже наблюдает за мной и ждет, когда я кончу.

Я вглядываюсь в темноту и вижу лишь слабые очертания глаз, буравящих меня, словно он запечатлевает это все в памяти. Неужели тень - это его душа? Кто он сам такой?

Свободной рукой Тэхён сильно хватает меня за бедро, оставляя на коже отпечаток, наутро остались бы синяки, а его тень тянется к моему лицу, обводя губы, словно пытаясь запечатлеть мои стоны, чтобы потом написать об этом в письме. Это движение такое интимное, что у меня сжимается сердце.

— Пой для меня, любовь моя, — шепчет он мне, загибая пальцы и задевая ту часть меня, о существовании которой я забыла.

Я выкрикиваю его имя как проклятие, и дрожу. Безудержный экстаз пронизывает каждый дюйм моего тела. Он продолжает свое пиршество, посасывая и облизывая меня до истощения, а мое тело и разум замирают от наслаждения, которого я так жаждала.

— Ох, любовь моя, — бормочет он, касаясь внутренней стороны моего бедра, проводя губами по нежной коже, а затем прикусывая, оставляя на ней маленькие следы. — Ох, мой ночной монстр. Ты просто мечта. Ничто не сравнится с твоим вкусом.

От этого комплимента щеки заливаются жаром. Я никогда не чувствовала себя настолько удовлетворенной. Впервые после аварии напряжение в теле спало, мышцы расслабились, как будто я наконец-то могу дышать и не чувствовать тяжести всего произошедшего.

Я с любопытством наблюдаю, как тень движется мне за спину, поднимая меня на ноги и впиваясь прохладными пальцами в мои плечи, разминая.

Тэхён поднимается на ноги и кладет руки на кровать по обе стороны от меня, заключая в клетку между собой и тенью. Его бедра находятся между моих ног, и так легко было бы поддаться фантазии и почувствовать одну из многих вещей, которые были скрыты от меня. Я опускаю взгляд на его выпуклость, которая напрягается в штанах, словно просясь на свободу. Мне не нужно видеть его, чтобы понять, насколько растяжение будет болезненным.

— Пользуйся словами, — говорит он, заметив мой пристальный взгляд. Я тянусь к его брюкам, но мои запястья оказываются в его железной хватке. — Слова, — он берет мой подбородок и поднимает его к темноте под капюшоном. — Твой голос - афродизиак, моя Дженни. Тебе следует пользоваться им почаще.

Я сглатываю комок в горле и облизываю нижнюю губу. Массаж тени на мгновение замирает, как будто я сделала что-то не то. Затем она двигается ближе, прижимаясь к моей спине.

Я смотрю вниз на грудь Тэхёна, затем на выпуклость, потом медленно поднимаюсь к его скрытому лицу, не торопясь, чтобы насладиться каждым сантиметром его тела. Пульсация между ног оживает с новой силой.

— Можно?

Низкий смешок разносится по лесу, и он исполняет еще одну мою фантазию: обхватывая пальцами мое горло, только не сжимает. Вены на его руках пульсируют, как я вижу в мерцании свечей. Поддаюсь искушению и провожу пальцами по его мужественным предплечьям, заставляя его крепче обхватить мою шею.

Тень переводит свои большие руки на мою грудь, разминая ее, и посылает еще больше тепла в мое сердце. Рука тени практически закрывает всю грудь, отчего я чувствую себя маленькой и, смею сказать, красивой.

— Дженни. Мое сладкое ночное чудовище. Я обещал, что попробую тебя на вкус. Обещал, что ты будешь кричать мое имя, — клянусь, я слышу смешок в его словах: — Но не говорил, что трахну.

От смущения у меня холодеет кровь. С момента аварии я была мрачной тучей и практически ничего не делала, чтобы привести себя в порядок, не говоря уже о том, чтобы быть сексуальной. Даже безликий мужчина из моего сна не хочет меня. Кай не хочет, так почему же Тэхён — если это вообще его настоящее имя — должен считать меня привлекательной с этими шрамами.

Он прижимает свои мягкие губы к моим, запах утренней росы и летнего ветерка проносится надо мной, развеивая сомнения. Его теплое дыхание ласкает раковину моего уха, и он говорит:

— Я так долго ждал твоего вкуса, и попробовав, не желаю чувствовать ничего иного. Когда я буду трахать тебя, не будет никаких свечей. И это будет не во сне. Я трахну тебя на своих условиях. Но не сегодня.

Я бы хмыкнула, будь наедине с собой. Не может же он всерьез оставить меня мокрой и возбужденной, и отказать в простом удовольствии второго оргазма, тем более, когда тень все еще сосредоточена на моих сосках.

Тэхён постукивает по своему символу, висящему у меня на шее.

— Ты создана, чтобы носить его.

— Пожалуйста, — шепчу я, упираясь бедрами в кровать, чтобы достичь очередной разрядки.

— Пожалуйста?

Он дразнит меня, я знаю. Он хочет, чтобы я полностью принадлежала ему, чтобы я отдала ему всю себя, а он ничего не дает мне взамен. Но это всего лишь сон. Он не реален, — напоминаю я себе.

— Пожалуйста, — умоляю я, — Тэхён.

Он одобрительно рычит, а внимание тени к моей груди становится все более грубее и ненасытнее. Я слишком отвлеклась на тень, не замечая, что Тэхён переместил руку и надавил тяжелым большим пальцем прямо на мой клитор, посылая электрический огонь прямо в грудь.

— Продолжай.

Он хочет, чтобы я сказала это, озвучила свои потребности. Это противоположность тому, что всегда происходило с нами. Я не говорила о том, что меня беспокоит, никому, кроме доктора Хван. Но и тогда я не рассказывала ей о появлении еды в шкафчике и все такое. Тэхён всегда прекрасно знал, что мне нужно, без слов. Будь то прочитать, что я прекрасно выгляжу, или просто понимание, что я правда чувствую боль.

— Пожалуйста, Тэхён. Я хочу кончить еще раз, — умоляю я низким и кротким голосом.

Какое-то время он ничего не предпринимает, потом наконец наклоняется и целует меня. Он не требователен, не наполнен похотью и нуждой. В поцелуе чувствуется молчаливое понимание и взаимная связь, а также гордость за меня.

Затем он отстраняется. Я не успеваю моргнуть, как оказываюсь на коленях. Как и раньше, тень остается позади меня. Только на этот раз ее толстый палец скользит по моему влажному жару, а затем проникает в меня.

Я откидываю голову назад и стону, глаза автоматически закатываются. Безликий использует этот момент, чтобы схватить меня за волосы и заставляет посмотреть на него.

Один из пальцев тени больше, чем два пальца Тэхёна. Я кручу бедрами, получая удовольствие, когда палец входит в меня. Я правда придумала во сне, как меня трахает пальцами тень, у которой нет никаких реальных черт, кроме силуэта? Я хочу, чтобы это был член Тэхёна, но, боже мой, тот факт, что силуэт почти невидим, тоже дико возбуждает.

Я хнычу и стону, балансируя на грани оргазма, когда толчки тени замедляются, хотя она не ослабляет хватку на моих бедрах.

— Расслабься, любовь моя. Я еще не закончил с тобой.

Я хмурюсь и вскрикиваю, когда еще один палец проникает в мою киску, растягивая ее до предела. Слезы от боли и удовольствия застилают глаза. Он лучше, чем все, что у меня было.

— Давай, раскройся пошире, — силуэт медленно вводит пальцы внутрь, пока не доходит до костяшек. Я стону, пытаясь приспособиться к его размерам и к тому, как глубоко он входит. Он не начинает двигаться, пока я не выгибаю спину, чтобы принять его еще глубже. — Вот так.

Шиплю от резкого укола боли, но я слишком захвачена каждым толчком, чтобы сделать что-то большее, чем просто кричать и стонать. Если это всего лишь сон, то почему он кажется таким реальным?

Мое внимание привлекает движение чуть ниже. Я пытаюсь повернуть голову, но его хватка за волосы не позволяет.

— Что ты делаешь? — я задыхаюсь, прикусывая губу, пытаясь сдержать крик.

Где-то под темнотой его капюшона, клянусь, я вижу зловещую улыбку, мелькнувшую на его, казалось бы, несуществующем лице.

— Будет справедливо, если ты тоже попробуешь меня на вкус.

Мои глаза расширяются, голова опускается прямо к его члену. Мой рот едва обхватывает его, но он все равно проталкивается. Я не успеваю вздохнуть, он не останавливается.

— Вот так. Как я тебе и говорил, — его голос тверд, не показывая, что он также кайфует, как и я.

Слезы текут по щекам, я наполнена двумя существами, лиц которых никогда не видела. Челюсть болит от того, как широко я ее раскрыла. Я пытаюсь расслабить горло, и Тэхён проникает в меня еще глубже.

— Мой милый цветочек, посмотри на себя. Ты так прекрасна, стоя на четвереньках передо мной. Скажи, ты об этом мечтала?

Он дергает за волосы, чтобы полностью выйти, и поднимает меня выше, так что моя верхняя часть тела удерживается его хваткой. Слезы увлажняют щеки, а слюна стекает по бокам рта. Большим пальцем он смахивает слюну и засовывает ее обратно мне в рот.

— Мечтала?

Никогда в своих мечтал я не подумала бы о тени. Но теперь не хочу, чтобы было иначе.

Ответ был бы уверенным «да». По крайней мере, в дневных мечтах.

Его письмо, в котором он спрашивал, что я буду чувствовать, когда кончу на нем, произвело на меня такое сильное впечатление, что я не забыла об этом и спустя полгода. Тайна неизвестности возбуждала, ведь я не знала, как он выглядит и когда я могу его найти. Я думала о вещах, которые, несомненно, заставили бы доктора Хван увеличить дозу препаратов.

Пальцы тени вытягиваются из меня, оставляя пустоту. Я хнычу и почти тянусь назад, чтобы силуэт вернул пальцы на место, иначе я сама закончу дело.

— Я задал тебе вопрос, — предупреждает он.

— Продолжай трахать меня, пожалуйста, — умоляю я. Когда он не отвечает, я говорю: — Пожалуйста. Мне это нужно. Трахни меня в рот, наполни мою киску. Мне просто нужно, чтобы ты заполнил меня. Пожалуйста.

Тело Тэхёна заметно расслабляется.

— Ты так красива, когда умоляешь, — я вскрикиваю, когда резкий шлепок бьет меня по заднице с такой силой, что в глазах появляются белые точки. — Но я не это спросил.

Почему он заставляет меня? Это же сон! Я должна контролировать ситуацию. Хотя, что плохого может случиться, если я признаюсь? Я всего-то буду утром мучиться чувством вины.

— Да, — наконец говорю я. Он ждет продолжения, а я стону. — Я мечтала о том, чтобы твой член был внутри меня. Мне снилось, как я открываю свой шкафчик во время перерыва, но вместо письма или записки из ниоткуда появляешься ты. Ты хватаешь меня за шею, толкаешь через стол и трахаешь до тех пор, пока у меня не подкашиваются колени, а голос не становится хриплым от криков твоего имени.

Тэхён и силуэт зарычали одновременно. Они резко заполняют меня и начинают трахать, прежде чем я успеваю сделать вдох. Я замираю, постоянно давясь его членом, а тень погружается глубже.

Наслаждение бурлит и кипит под моей кожей. Я пытаюсь остановить Тэхёна и предупредить его, что вот-вот сорвусь с края прямо в глубину и утяну его за собой, но они оба не прекращают своих неустанных толчков.

Когда я не могу больше терпеть, мои руки и колени подгибаются. Я корчусь и дрожу, пытаясь насытиться взрывом блаженства, вызванным Безликим и его тенью, а они продолжают удерживать меня в вертикальном положении.

Рев Тэхёна сотрясает деревья и гремит в моих костях, когда он выпускает себя в мой рот. Я стараюсь ухватить каждую его каплю и глотаю, вылизывая языком каждый сантиметр.

— Ты удивительнее всего, что я мог себе представить, моя полуночная буря.

Он медленно опускает меня на матрас, а я изо всех сил стараюсь не закрывать глаза. Я слишком измучена, чтобы смотреть, как силуэт забирается в Тэхёна. Прежде чем я успеваю спросить его, является ли эта силуэт его душой, закрываю глаза, и меня поглощает темнота.

Я застонала, когда непрекращающийся писк будильника разрушил ощущение лесного воздуха. Не открывая глаз, я продолжаю шлепать по прикроватной тумбочке, пока не нахожу виновника, оторвавшего меня от самого лучшего сна в жизни.

Не смотрю на время, просто нажимаю на любую кнопку, чтобы перевести будильник в режим ожидания. Должно быть, вчерашний алкоголь сильно подействовал на меня, потому что, если бы кто-нибудь сказал мне, что меня сбил грузовик, я бы поверила.

Я переворачиваюсь на спину и хнычу от боли между ног - такой боли, которая бывает только после секса, меняющего жизнь.

Моя кожа покрыта мурашками от утреннего воздуха, отчего твердеют соски. Одно за другим я приоткрываю веки.

Какого черта?

Нет, я не была настолько пьяна, чтобы лечь в постель голой. Я не сплю голышом и уж точно не хожу так по дому.

Нет, я не была настолько пьяна, чтобы усыпать весь пол в спальне лепестками роз.

По щекам пополз румянец, когда я поняла, что он мог видеть меня голой в постели и разглядеть шрамы. Хуже того, он мог увидеть меня в бог знает каком состоянии, когда я грезила самым откровенным сном в своей жизни. А вдруг, я стонала во сне? О боже, он наблюдал?

Я провела большим пальцем по бархатисто-гладким лепесткам, подтверждая, что они на самом деле настоящие. Тянусь к лампе и включаю ее, чтобы рассмотреть один из лепестков поближе. Он самого насыщенного красного цвета из всех, что я видела, но что-то в нем не так: по лепестку проходят нити, похожие на прожилки.

Мое внимание привлекают синие пятна, и я отбрасываю лепесток на пол. На моем бедре - четыре синяка. Когда я поворачиваю ногу, то замечаю пятый.

Сердце ударяется о грудную клетку. Я вскакиваю с кровати, как одержимая, чуть не поскользнувшись на розах, бегу в ванную. Не успев войти внутрь, я щелкаю выключателем и замираю перед зеркалом.

О боже. О боже. О боже.

Я поворачиваюсь перед зеркалом, затем снова кручусь, наклоняясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь убедить себя, что мне все это только кажется.

Область вокруг сосков красная, но это можно легко объяснить оправданием, которое я придумаю позже. Я даже найду оправдание пяти небольшим круглым синякам на бедрах. А вот отпечаток руки на всю ягодицу, и бедро, объяснить невозможно.

Размер отпечатка до жути огромный. Когда я дотрагиваюсь до этого следа, меня охватывает жар между ног и страх до самого сердца.

Видимо, именно по этой причине мне нельзя мешать алкоголь с лекарствами, но клянусь, что отпечаток руки такой же большой, как рука тени, и я отчетливо помню, что во сне она меня шлепнула по заднице.

Но это был сон.

Верно?

Наверное. Я же не могла сама дойти до леса, где меня практически растерзал Безликий с движущимися татуировками и гигантским силуэтом, пока лежала на бархатном алтаре в круге, похожем на жертвенный. Я живу всего в нескольких милях от леса, но я не пошла бы туда голой или в халатике, и я точно не водила машину.

Я бегом возвращаюсь в комнату и сразу же нацеливаюсь на телефон, чтобы просмотреть запись с видеокамеры. Как и ожидалось, половина записей этой ночи полностью вырезана. В одну секунду я лежу в халате под простыней, а в другую - совершенно голая, с розами на полу. В размытых кадрах я замечаю свернутый пергамент, который красуется между подушками.

С замиранием сердца я бросаю подушки на пол в поисках письма. Я прыгаю на матрас и, лежа на животе, тянусь под кровать, вслепую поглаживая деревянный пол, пока не нащупываю знакомый пергамент.

Моя кровь бурлит, когда я выхватываю его из темноты и двигаюсь на самый край кровати к свету.

Продолжай мечтать обо мне, темная любовь. Я скоро вернусь.