Глава 7: Щит, а не Меч

***

Он пришёл с запахом стали, священной воды и безумия. Его звали Кроу, и он был охотником нового поколения — не догматиком, как Ардженты, а технократом, фанатиком-одиночкой, который видел в сверхъестественном лишь биологическое загрязнение, которое нужно стерилизовать.

Джессика узнала его запах за милю, и ледяной ужас сковал её сердце. Он нашёл её. Тот, кто убил её калифорнийского «наставника» и чуть не прикончил её саму год назад. Он думал, что она сбежала умирать, а теперь пришёл добить работу и «очистить» всё, с чем она соприкоснулась.

Первая атака была на школу. Не изящная ловушка, а террористический акт. Кроу использовал ультразвуковые эммитеры, настроенные на частоту оборотней. Звук, невыносимый для их слуха, обрушил Скотта и Джессику на колени прямо в коридоре, среди одноклассников. В панике и хаосе, пока все бежали к выходам, Кроу в броне из серебряной сетки и с арбалетом, стреляющим титановыми болтами, вошёл в здание. Его цель была ясна: выкурить и уничтожить.

Джессика, с кровью, текущей из ушей, из последних сил затащила полубессознательного Скотта в подсобку. Её мир сузился до знакомой парадигмы: враг, территория, выживание. Старый инстинкт кричал: «Беги! Отвлеки его на себя! Сражайся в одиночку!».

— Держись, — прохрипела она Скотту, зажимая ему ладонью уши. — Я выведу его отсюда.

— Нет… — Скотт схватил её за запястье, его глаза были мутными от боли, но в них горела та самая упрямая решимость. — Он не дурак… Он выманивает. Разделяет нас.

В этот момент в их связях-наушниках, которые Стайлз выдал всем «на случай апокалипсиса», раздался его сдавленный, но чёткий голос, полный адреналиновой ясности:

— Ребята, я вижу его через камеры. Он идёт по восточному крылу. У него тепловизор и куча серебра. Джесс, твой план «благородной жертвы» — статистически провальный! Он тебя ждёт! Дерек уже в пути, но ему нужно время! Вам нужно продержаться вместе!

**Вместе.** Слово, которое всегда означало для Джессики слабость. Уязвимость. Теперь же, глядя на бледное лицо брата и слушая голос человека в наушнике, оно звучало как единственный приказ.

Снаружи послышались шаги — тяжёлые, размеренные. Кроу методично проверял каждую дверь.

— Он здесь, — прошептала Джессика, и её страх внезапно сменился ледяной яростью. Но на этот раз это была не слепая ярость зверя, а сфокусированный гнев защитника. Он пришёл за её семьёй. За её **стаей**.

— Скотт, слушай меня, — её голос стал командным, альфа-приказом, но не ломающим, а направляющим. — Когда он откроет дверь, я беру на себя первый удар. Ты — ему в ноги сбоку. Не дай ему перезарядиться.

— Но серебро…

— Боль терпима, — перебила она. — А потерять тебя — нет.

Дверь рухнула внутрь под напором гидравлического тарана. На пороге, перекрывая свет, стоял Кроу. Его арбалет был поднят, мушка направлена прямо в грудь Джессики.

— Беглый зверь, — произнёс он механически. — Пора заканчивать карантин.

Она не стала рычать. Не стала кидаться в лобовую. Она сделала то, чего никогда не делала в бою — отступила на шаг, подставляя себя как мишень, но давая Скотту угол для атаки.

Выстрел. Серебряный болт с титановым наконечником пробил ей плечо, и адская боль пронзила всё тело. Она вскрикнула, но её крик перешёл в рык, и она бросилась вперёд **не уворачиваясь от второго выстрела**, а прямо на охотника, закрывая собой пространство, где должен был появиться Скотт.

Кроу не ожидал такой тактики самоубийственного замещения. На долю секунды он замешкался, целясь в движущуюся цель. Этой секунды хватило.

Скотт, как тень, рванулся из-за стеллажа. Он не пытался вцепиться в горло. Он, следуя её приказу, всей массой врезался в ноги охотнику, сбивая его с ног. Арбалет выстрелил в потолок.

Джессика была уже на нём. Её когти, не серебряные, но острые как бритвы, впились в броню, не пытаясь пробить, а ища слабину, стыки, ремни. Она рвала, отвлекала, принимала удары электрошокера на себя, давая Скотту время оправиться. Это был не изящный танец смерти, а грязная, отчаянная борьба за выживание, где каждый прикрывал спину другому.

— Джесс, держись! — крикнул Скотт, вырывая из её плеча болт. Боль пронзила её с новой силой, но вместе с ней пришло и облегчение — серебро было извлечено, рана начала тут же затягиваться.

Внезапно в проёме двери появилась тень, и воздух наполнился запахом пепла и грозы. Дерек.

Он не стал вступать в их схватку. Он поступил мудро. С ревом, от которого задрожали стены, он схватил тяжеленный огнетушитель и швырнул его в голову охотника с такой силой, что шлем треснул, а Кроу на миг потерял сознание.

Этого хватило. Втроем — Джессика, сжимая рану, Скотт, хромая, и Дерек, дыша свирепо, — они обездвижили охотника, сорвав с него броню и оружие.

Когда всё было кончено, Джессика, прислонившись к стене, скользнула на пол. Её тело было исколото, избито, но дух… дух был странно спокоен. Она смотрела, как Скотт помогает Дереку накладывать серебряные наручники на Кроу, как в наушнике Стайлз ликует: «Я же говорил! Командная работа! Я высылаю вам точку эвакуации!»

Дерек подошёл к ней, протянувая руку, чтобы помочь подняться. В его синих глазах не было ни торжества, ни упрёка. Было признание.

— Щит, — просто сказал он.

Она посмотрела на его протянутую руку, потом на свою — окровавленную, со свежими шрамами, которые уже бледнели. Она приняла его помощь и поднялась.

— Я… я всегда думала, что сила — это одиночество, — хрипло проговорила она, глядя на Скотта, который сейчас улыбался ей, вытирая кровь с подбородка. — Что это проклятие, которое несешь только ты.

— Иногда это и проклятие, — тихо сказал Дерек, отпуская её руку. — Но иногда это нить. Которая связывает. И делает сильнее, чем ты можешь быть в одиночку.

Джессика кивнула. Она не до конца верила в это. Старые раны, старые страхи никуда не денутся за один бой. Но впервые за много лет она почувствовала не тяжесть своей силы, а её **ценность**. Не как оружия для нападения, а как щита. Щита для брата. Для этой сумасшедшей, смешной, храброй стаи, которая, против всякой логики, стала для неё чем-то вроде дома.

Когда они вышли на улицу, где уже мигали полицейские машины, посланные Стайлзом, и к ним бежала перепуганная Мелисса с аптечкой в руках, Джессика не отстранилась. Она позволила матери обнять себя, позволила Скотту опереться на её здоровое плечо.

Она всё ещё была оборотнем. Всё ещё была оружием. Но теперь у неё было, что защищать. И ради этого она была готова научиться быть не только мечом, но и щитом. Не только одиноким волком, но и частью стаи.