Глава 6: Проводник в хаосе

***

Джессика обнаружила его на заднем дворе своего же дома, когда вернулась с очередной изнурительной пробежки, которая не смогла прогнать из головы образ синих, полных старой боли глаз Дерека. Стайлз сидел на ступеньках крыльца, разобрав и собирая заново какой-то электронный прибор, его пальцы двигались с нервной, точной скоростью. От него не пахло ни страхом, ни звериной силой. Он пахло кофе, дешёвым дезодорантом и пылью от старой электроники. Чистый, неусложнённый человеческий запах.

Она нахмурилась, проходя мимо него к двери.

— Ты что, потерялся? Скотта нет дома.

— Знаю, — не отрываясь от пайки, ответил Стайлз. — Он с Лидией на дополнительном занятии. Я, можно сказать, пришёл к тебе.

Джессика остановилась, медленно обернувшись. — Ко мне?

— Ну да. Визит вежливости. Знакомство с сестрой лучшего друга, которую все боятся, но стараются этого не показывать. Принёс мирный дар. — Он наконец поднял голову и ткнул пальцем в бумажный пакет рядом с собой. — Двойной чизбургер и картошка фри из «Мельницы». Не домашняя еда, но как символ гостеприимства Бэйкон-Хиллс сойдёт.

Она смотрела на него, пытаясь найти подвох, насмешку, страх. Но в его карих глазах она увидела лишь открытое, слегка истеричное любопытство и… усталость. Такую же глубокую, как у неё, но другого рода. Не от борьбы с внутренним зверем, а от постоянного бега по краю пропасти, куда периодически падают его друзья.

— Я не голодна, — солгала она, хотя после пробежки её метаболизм требовал калорий горой.

— Все оборотни всегда голодны, — парировал Стайлз с безрассудной прямотой. — Это, типа, правило номер три в своде местных правил. Номер один — не есть людей. Номер два — стараться не смотреть на луну как на гигантскую собачью кость. Это сложно, знаю.

Джессика невольно фыркнула. Звук вырвался сам по себе, к её собственному удивлению.

— Ты очень… странный.

— Спасибо, это комплимент в моих кругах. Садись, еда остывает. А я остываю, сидя тут. Или ты предпочитаешь есть стоя, как настоящий хищник? Это тоже вариант, конечно, но для картошки фри непрактично.

Она колеблясь секунду, потом, сдавшись, опустилась на ступеньку на почтительном расстоянии от него. Не из-за страха, а из привычки держать дистанцию. Стайлз тут же сунул ей пакет.

— Так о чём поговорим? О погоде? О том, как здорово, что ты не разорвала Дерека на части, хотя очень хотела? Или о том, что твои методы контроля похожи на то, как пытаться запереть ураган в шкафу — рано или поздно дверь сорвёт с петель и будет много битого стекла?

Джессика подавилась картошкой фри. — Ты… очень прямой.

— Когда вокруг тебя волки, каньимы, барсуки-оборотни и Бог знает что ещё, прямоты не хватает, — пожал он плечами. — Так что, насчёт шкафа? Я, конечно, не эксперт, но я видел, как это работает у Скотта. А у тебя… — он жестом указал на её сжатые кулаки, на напряжённые плечи. — У тебя лицо человека, который постоянно несёт на спине рояль. Играть на нём нельзя, а бросить страшно.

Его метафора была настолько абсурдной и настолько точной, что у неё не нашлось возражений. Она молча жевала бургер, чувствуя, как горячая, жирная пища успокаивающе действует на зверя внутри.

— Твой подход не работает здесь, — продолжил Стайлз, уже более серьёзно. — В Калифорнии, может, и работал. Выживание в одиночку против жестокого альфы. Но здесь… здесь всё держится на связях. Скотт держится на нас. На мне, на Лидии, на Кира, даже на Дереке, как бы тебя от этого не тошнило. Мы — его якоря. А ты, при всём желании его защитить, становишься для него ещё одним ураганом. Более сильным, более страшным, потому что он тебя любит.

— Я не хочу быть ураганом, — тихо сказала Джессика, и это была, пожалуй, первая по-настоящему искренняя фраза, которую он от неё услышал. — Я хочу, чтобы он был в безопасности.

— Безопасность — это иллюзия, — Стайлз выдохнул, и его лицо на мгновение стало старше своих лет. — В нашем мире её нет. Есть только ты, твои люди и выбор, который ты делаешь каждый день: стать монстром или остаться человеком, даже если у тебя клыки и когти. Скотт выбирает второе. Каждый божий день. И ему нужна сестра, а не ещё один надзиратель.

— Ты не боишься меня? — спросила она, глядя на него прямо. — Ты знаешь, на что я способна.

— О, я напуган до усрачки, — признался он с такой искренностью, что это снова прозвучало как шутка. — У меня сердце колотится, как сумасшедшее. Но страх — это данность. Как гравитация. Можно сидеть и бояться, что упадёт кирпич на голову, а можно… ну, построить что-нибудь из этих кирпичей. Желательно подальше от Дерековых развалин.

И снова этот абсурд. Но в нём была своя, кривая логика.

— Ты говоришь так, будто всё это — какая-то игра.

— Это и есть игра, — сказал Стайлз. — Самая опасная игра на свете. Со смертельными правилами. И чтобы в ней не проиграть, нужно знать правила лучше всех. А правила здесь такие: доверять тем, кто за тебя, даже если они слабее. Не давать гневу затмить разум. И помнить, за что ты сражаешься. Не *против* чего, а *за*.

Он замолчал, дав ей переварить слова вместе с едой. В тишине было слышно, как шуршат листья.

— А за что сражаешься ты, Стайлз? — наконец спросила она. — Ты же просто человек.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли бравады, только простая, железная убеждённость.

— За своих друзей. Это не «просто». Это самое сложное, что есть. И, между нами, иногда быть «просто человеком» в этой компании — самая страшная роль. Но кто-то же должен оставаться у руля и следить, чтобы все не свернули на обочину в пылу драки, верно?

Джессика смотрела на этого тощего, болтливого, невероятно храброго мальчишку и чувствовала, как в её чёрно-белой, построенной на силе и страхе картине мира появляется третий цвет. Безумие. Преданность. Человечность.

Она доела бургер, скомкала бумагу и сунула в пакет.

— Спасибо. За еду. И за… инструктаж.

— Не за что. Правило номер четыре: в Бэйкон-Хиллс за пищу не thanks говорят, а делятся информацией. Так что, когда будешь готова, расскажешь мне про своего калифорнийского альфу. Потому что, — он понизил голос до конспирологического шёпота, — если он ещё жив и представляет угрозу, он автоматически становится проблемой стаи. Нашей стаи. А с проблемами мы разбираемся. Вместе.

Он встал, отряхнул штаны и, кивнув ей, засеменил к своему «Джипу».

Джессика осталась сидеть на ступеньках, ощущая непривычную теплоту в желудке от еды и странное, щемящее чувство в груди. У неё не было проводника в мир оборотней. У неё был Питер, который научил её только бояться и убивать. А у Скотта был Стайлз, который учил его жить.

И впервые за долгое время она подумала, что, возможно, брат выиграл в этой лотерее. И что, возможно, этот сумасшедший человеческий щенок был самым сильным существом из всех, кого она встречала.

Лёд не растаял полностью. Но в нём появилась первая, едва заметная трещина. И через неё проглядывало что-то, отдалённо напоминающее надежду.