Глава 5: Отражение в разбитом стекле

***

Дерек знал, что она придёт. Скотт, бледный и взволнованный, предупредил его после взрыва с Питером. «Она хочет убить тебя. Нет, она хотела убить Питера, а теперь, кажется, снова хочет убить тебя. Будь осторожен».

Поэтому, когда тяжёлые, решительные шаги отдались эхом на пустующей парковке у старого склада Хейлов, он не удивился. Он просто повернулся от ржавого каркаса того, что когда-то было его домом, и встретил её взгляд.

Джессика МакКолл шла по гравию, как пантера по своей территории. Её поза, прямой взгляд, сама аура безраздельной, сфокусированной силы — всё кричало «альфа», даже если её иерархический статус был другим. От неё пахло гневом, дикой розой и холодной сталью.

— Хейл, — бросила она, останавливаясь в десяти футах от него. Безопасная дистанция для нападения.

— МакКолл, — кивнул он, голос низкий и лишённый эмоций. Его собственный запах — пепел, дождь и старая боль — витал в воздухе.

— Ты знал, что я приду.

— Я знал, что ты ищешь кого-то, на ком можно сорвать злость. Питера нет. Я — следующая лучшая цель.

Её губы искривились в усмешке, лишённой юмора. — Проницательно. Для того, кто позволил своему психу-дядьке бродить на свободе и калечить детей.

Удар был ниже пояса, и он принял его, лишь слегка напрягшись. — Я разобрался с Питером.

— Поздно, — отрезала она. — Ущерб уже нанесён. Мой брат теперь один из вас. Проклят. И это на твоей совести.

— На моей совести многое, — тихо сказал Дерек, и в его голосе впервые прозвучала горечь. — Его укус — в том числе. Но я не позволю тебе сделать из Скотта то же, чем стала ты.

Её глаза вспыхнули янтарным. — И что же я такое, по-твоему?

— Оружие, — выдохнул он, и его взгляд стал оценивающим, сканирующим. — Направленное внутрь и вовне. Ты не контролируешь свою силу. Ты её подавляешь. А то, что подавляют, однажды взрывается с утроенной силой. Ты для него — бомба замедленного действия. И твои методы его сломают.

— Мои методы держат меня в живых! — она сделала шаг вперёд, и гравий хрустнул под её ботинком. — В то время как твои «методы» — это клубы по интересам для оборотней! Дружить с людьми? Доверять им? Ты ведёшь его к гибели, Хейл, и делаешь это с улыбкой «мудрого наставника»!

— А ты ведёшь его к одиночеству! — его голос набрал силу, прозвучав как удар грома в тишине. Он тоже шагнул навстречу. — К вечной войне с самим собой! Я видел таких, как ты. Одиноких волков, которые так боятся своей тени, что готовы вырвать себе клыки и когти. Они долго не живут. Или сходят с ума. Как Питер.

Она вздрогнула, будто он ударил её. Сравнение с Питером. Оно висело в воздухе с момента их встречи.

— Не смей сравнивать меня с ним, — прошипела она, и в её голосе зазвучал рык.

— Тогда перестань вести себя как он! — парировал Дерек. Они уже стояли почти нос к носу. Их ауры, тяжёлые и дикие, столкнулись в воздухе. От Джессики пахло теперь не только гневом, но и чем-то другим… страхом? Признанием? — Он тоже мстил. Он тоже считал, что сила решает всё. И посмотри, во что он превратился. Ты хочешь залить огонь бензином, а потом удивляешься, почему всё сгорело.

— А ты что предлагаешь? Дать ему спички и надеяться, что он научится жарить зефир? — она оскалилась, её клыки уже вышли. — Ты слаб, Хейл. Ты потерял всё. Свою стаю, свой дом, свою человечность. И теперь ты тянешь моего брата в ту же яму.

Молния боли и ярости промелькнула в синих глазах Дерека. Это была правда, которую он носил в себе каждый день. И сказать это ему в лицо осмелилась лишь горстка существ.

— Да, я потерял, — его голос стал опасным, тихим шепотом. — Но я не сдался. Я строю заново. Пусть хрупко, пусть неправильно. Я пытаюсь. А ты? Ты только и делаешь, что роешь себе могилу и злишься, что она недостаточно глубока.

Они замерли, дыша в унисон, грудь к груди. Их звери узнали друг в друге равных. Тот же потенциал к разрушению. Та же рана от предательства мира (у Дерека — пожаром и ложью, у Джессики — укусом и жестокостью «наставника»). Та же одинокая, свинцовая тяжесть ответственности.

Ненависть между ними была острой и настоящей. Но под ней, как магма под корой, булькало что-то иное. Магнитное. Неприязненное признание. Они были зеркалами друг для друга — искажёнными, показывающими путь, который каждый мог бы выбрать.

Джессика первой отступила на шаг, разрывая напряжённое поле между ними. Её когти всё ещё были обнажены, но рычание в груди стихло.

— Ты не понимаешь, что за монстры снаружи, — сказала она, и в её голосе уже не было прежней ярости, только усталость. — Ты играешь в семью, пока настоящие хищники кружат.

— Я знаю о хищниках больше, чем ты думаешь, — ответил Дерек, и его взгляд на мгновение унёсся к обугленным балкам. — Но чтобы победить монстра, не обязательно самому им становиться. Скотт это понимает. Тебе стоит у него поучиться.

— А тебе — перестать прятать голову в песок, — бросила она через плечо, уже отворачиваясь.

Она уходила, но не побеждённая. Скорее, покидая поле битвы, исход которой был неясен. Их дуэль закончилась ничьей. Никто не сломал хребет другому. Но каждый оставил на другом свои метки — слова, которые жгли сильнее когтей.

Дерек смотрел ей вслед, чувствуя странную пустоту после её ухода. Она была проблемой, угрозой, хаосом. Но в её хаосе была сила, которой ему иногда так не хватало. А в его попытках построить что-то новое была надежда, которая, как он видел, бесила её до глубины души.

Они не стали союзниками. Но в этой встрече родилось нечто большее, чем простая вражда. Родилось понимание. Они были двумя сторонами одной проклятой медали. И судьба Скотта, как и судьба Бэйкон-Хиллс, висела теперь на острие бритвы между их противоположными полюсами.