Глава 2: Цепи и договор

***

Неделю Джессика выжидала. Она наблюдала за Скоттом, как ястреб, скрывая свою природу за маской заботливой, но слегка отстранённой старшей сестры. Она видела, как он вздрагивает от громких звуков, как его глаза на секунду вспыхивают янтарным в школьной столовой, как он слишком быстро заживляет мелкие царапины. И каждый раз её сердце сжималось от ярости. Он был как щенок, несущий в пасти бомбу, даже не подозревая об этом.

Контроль. Его не было. Во всяком случае, не в том смысле, в каком понимала его она.

Она сама держала свою тварь на голодном пайке. Утренняя пробежка не для бодрости, а до изнеможения, пока мышцы не горели огнём и зверь не отступал, уставший. Ледяной душ после — ритуал очищения и укрощения. И постоянная, изматывающая бдительность: сжимать кулаки, когда эмоции закипали, думать о чём-то монотонном, чтобы заглушить рёв внутри. Это была жизнь в осаде, и враг был в её же плоти.

Разговор произошёл поздно вечером, когда Мелисса уехала на ночную смену. Джессика услышала, как Скотт осторожно крадётся к входной двери.

— Куда собрался? — её голос прозвучал из темноты гостиной.

Скотт вздрогнул, обернулся. — Джесс! Ты не спишь? Я… подышать. Прогуляться.

— В лесу? Ночью? — Она встала и подошла к нему. Её нюх уловил знакомый, чуждый запах — Хейл. — Или у тебя встреча с твоим… наставником?

Скотт замер. В темноте его глаза расширились. — Ты знаешь.

— Я знаю, что от тебя пахнет лесом и луной, — прошипела она, понизив голос до опасного шёпота. — Я знаю, что у тебя сердцебиение, как у гепарда. Я знаю, что с тобой случилось что-то ужасное. Кто это сделал, Скотт? Назови имя.

— Джесс, всё не так просто…

— Всё очень просто! — она схватила его за руку выше локтя, сжимая так, что обычному человеку стало бы больно. Он даже не поморщился. Это лишь подлило масла в огонь. — Тебя укусили. Тебя превратили в монстра. Тот, кто это сделал, должен ответить.

— Дерек не монстр! — вырвалось у Скотта, и он тут же закусил губу.

**Дерек. Хейл.** Имя упало между ними, как вызов. Альфа.

— Ах, вот как, — голос Джессики стал ледяным. — Он дал себе имя. И ты что, *дружишь* с ним? Ты, бета, дружишь со своим альфой, который тебя покалечил?

— Он не калечил меня! Он… он учит меня. Контролировать это. Жить с этим.

Джессика фыркнула, полная презрения. — Учит? Я видела, как ты «контролируешь». Ты прыгаешь, как испуганный кот, от каждого хлопка. Контроль — это не дрожать на грани. Контроль — это заковать зверя в цепи, загнать его так глубоко, чтобы он никогда не осмелился показать коготь. Это боль, дисциплина и постоянный страх перед самим собой. Это — оружие, которое ты направляешь внутрь, чтобы не навредить другим.

Скотт смотрел на неё с растущим ужасом и жалостью. Этот взгляд бесил её больше всего.

— Джесс… Я так не могу. Я пробовал сдерживаться, бороться… от этого только хуже. Дерек говорит, что нужно принять эту часть себя. Не бороться, а… договориться. Найти баланс.

— **Договориться?** — она засмеялась, и в смехе прозвучал рык. — Ты договариваесь с огнём, когда он хочет сжечь твой дом? Ты договариваесь с наводнением? Это сила, Скотт! Дикая, разрушительная сила! Её не принимают, её ***побеждают***. Твой «альфа» либо дурак, который сам ничего не контролирует, либо лжец. Он сделал тебя зависимым от себя, а ты называешь это дружбой.

— Ты ничего не понимаешь! — вспылил наконец Скотт, и в его глазах мелькнул янтарный отблеск. — У меня есть друзья! Стайлз, Эллисон… Они помогают. Я не один. Мы — как стая.

— Стая? — Джессика отшатнулась, словно он ударил её. В её мире стая означала иерархию, подчинение, где альфа ломал тебя, чтобы ты слушался. Идея стаи как равных, как поддержки… это звучало как слабость. Как ловушка. — Ты доверяешь людям? Ты рискуешь их жизнями, находясь рядом с ними? Это эгоизм, Скотт! Самая настоящая жестокость!

— А что ты предлагаешь?! — крикнул он. — Запереться в клетке и ненавидеть себя до конца дней? Я видел твои утренние пробежки, Джесс. Я слышал, как ты скрипишь зубами по ночам. Ты не контролируешь это. Ты просто медленно себя уничтожаешь. И ради чего?

Они стояли друг напротив друга, разделённые не просто парой шагов, а целой пропастью опыта. Она — солдат, закалённая в жестокой школе выживания, верящая только в силу и подавление. Он — новобранец, которого учат слушать своё сердце и доверять другим.

Джессика снова сжала кулаки, чувствуя, как когти жаждут вырваться, чтобы доказать свою правоту силой. Но она впилась ими в ладони. Боль. Контроль.

— Я предлагаю обезвредить угрозу, — прошептала она хрипло. — Я предлагаю найти того, кто это начал, и закончить это. Навсегда. Чтобы защитить тебя. И маму.

— Убить Дерека? — в голосе Скотта прозвучал ледяной ужас. — Нет. Ты не понимаешь. Я не позволю.

В его позе, в suddenly твёрдом взгляде, она увидела не непослушного щенка, а… бета-волка, защищающего своего альфу. Её собственная ярость на миг уступила место ошеломлению и странной, щемящей боли.

Он выбрал его. Чужого, того, кто его укусил, а не её, родную сестру, которая знала истинную цену этой проклятой силе.

— Тогда ты сам выбрал свою сторону, — холодно сказала Джессика, отворачиваясь. — Но знай, я не позволю ему или кому-либо ещё причинить тебе боль. Даже если для этого мне придётся разорвать твою «стаю» на куски.

Она ушла наверх, оставив Скотта в темноте прихожей. Их первый разговор об оборотничестве не принёс понимания. Он лишь обозначил линию фронта. И Джессика поняла, что её война будет не только с тем, кто укусил Скотта, но и с тем миром хрупкого баланса и доверия, который он начал строить — миром, который казался ей смертельно опасной иллюзией.