часть 43

Огромные хлопья снега падали с неба, кружась и завораживая маленького мальчика своими магическими танцами. Голубые глаза, сверкающие интересом и жаждой первооткрывателя, с неподдельным интересом рассматривали снежную бурю, а их обладатель чуть ли не носом вжимался в холодное стекло, при каждом выдохе оставляя на нём след своего горячего дыхания.

На фоне закипал чайник, где-то по коридору пронеслись дети, кровать позади скрипнула, а через секунду ребёнка подхватили на руки и усадили на подоконник. Коснулись холодного носика ладонью и тяжело вздохнули.— С окна дует, — с сожалением сказал Дазай, отходя к чайнику, чтобы заварить себе кофе.— Я никогда не видел такого снега, — сознался Чуя, снова разворачиваясь, чтобы посмотреть в окно.— Давно не было снегопада. Красиво, да? — Хочу погулять.— У тебя нет зимней одежды.Чуя насупился, но он и сам понимал, что там холодно. Но не выйти под эту шквалию, не потрогать руками снежинки он не мог. Ему так хотелось. Дазай это прекрасно видел и понимал. На самом деле, даже ему хотелось спуститься на улицу и потрогать этот снег. Пока ещё никем не притоптанный. Надо успеть, иначе вскоре он весь растает или почернеет.— Выпей, — протягивая мальчику кружку с горячим травяным чаем, сказал Осаму. — Я попробую подыскать тебе одежду.Голубые глазки тут же засветились, а мальчик с энтузиазмом закивал и глотнул горячего чая. Тут же зашипел, сморщился, так как напиток был очень горячим. Дазай усмехнулся. Маленький несмышлёныш.— Осторожнее, — подойдя к нему снова вплотную, попросил Осаму, большим пальцем проводя по мягкой тёплой щеке.— Я не специально, — насупился Чуя. — Ты будешь меня отчитывать по каждой мелочи?— Буду, — усмехнулся парень, убирая пальцами медные кудри за маленькие ушки. — Ты — одно большое недоразумение, свалившееся на мою голову. И если я не буду отчитывать, то ты сведёшь себя в могилу быстрее, чем выпустишься отсюда.— Как заговорил, — недовольно посмотрел мальчик, обнимая Дазая за шею в ответ. — Это ненормально, в курсе?— Мне плевать, — легко отозвался Осаму, подхватывая ребёнка на руки и проходя с ним к шкафу. — Я буду делать всё, что нужно, чтобы ты оставался целым и здоровым, — одной рукой лениво перебирая одежду, которую он мог бы нацепить на Чую, заявил юноша.— А если это кому-то навредит? — распахнул глаза мальчик. — Как ты поступишь?Дазай вздохнул. Для него не было никого важнее этого ребёнка, поэтому для него был очевиден ответ, но пугать им Накахару сейчас не хотелось. Он просто чмокнул его в щёку и прижал к себе сильнее.— Там и узнаем, — легко отозвался Дазай. — А теперь давай примерим старый свитер Цубаки. Может, и получится выйти проиграть в снежки.

                                       ***

Распахнув глаза, первое, что увидел Чуя был...свет. Белый и больно бьющий по глазам. Юноша тут же зажмурился и начал тереть глазки, пытаясь вспомнить, что произошло. Но самое главное — понять, где он. Спустя первые несколько секунд Накахара заметил несколько проводков, торчащих из правой руки. Он дёрнулся было сесть, но ощутил такую боль во всём теле, что смог лишь что-то несвязно простонать.

Рядом кто-то зашевелился. Глаза, начавшие более-менее нормально видеть, распахнулись в ужасе, когда рассмотрели на стуле рядом с кроватью Осаму. Он лежал головой на его животе и, кажется, дремал. Дазай был одет непривычно просто — футболка с длинным рукавом и джинсы, а на плечах его был накинут больничный плед. Сам же Чуя успел рассмотреть, что облачён в больничную голубую пижаму прежде, чем вспомнил, что последнее он видел.Боль отошла на второй план, когда перед глазами встало безжизненное тело Тачихары с пулевым ранением. Юноша снова дёрнулся, намереваясь встать, но тут и Осаму окончательно проснулся и, сонно потирая глаз, сел.Они пялились друг на друга пустыми взглядами несколько секунд, прежде, чем в глазах Чуи мелькнули боль и злость, а в глазах Осаму облегчение и страх.— Как ты? — хриплым голосом поинтересовался Дазай.— Как я? — прорычал Накахара. У него почему-то сильно драло горло от каждого слова, он сильно хрипел, но сейчас это было неважно. Все эмоции, которые в нём копились и сталкивались друг с другом, смешались в одну, собираясь выплеснуться на одного конкретного человека — виновника всего этого пиздеца. — Тебе хватает нахальства быть здесь и спрашивать как я?!— Не заводись, — устало вздохнул Дазай, вставая. Он, удерживая плед на плечах, прошёл к окну, на котором стоял графин с водой, наполнил стакан и, зевая, вернулся к кровати, протягивая его Чуе.Но мальчик не хотел пить. Он отшвырнул его на пол, послышался треск разбитого стекла, а вода разлилась. Накахара смотрел на Дазая снизу-вверх с такими злобой и возмущением, которых Осаму никогда прежде не видел.

— Убирайся, — пророкотал Чуя.— Я уйду, — вздохнул парень, снимая со своих плеч плед и складывая его в аккуратную стопку. — Но тебе разве не интересно узнать, что произошло?— Я отлично помню, что произошло, — упрямо отрезал юноша. — Позволь поинтересоваться, что последнее ты помнишь?Чуя закусил губу, пытаясь собрать мозги в кучу. У него в голове было много всего. Сложно сказать, что из этого было последним, но он решил, что самое яркое воспоминание и было таковым.— Как Достоевский убил Мичизу.Дазай усмехнулся, повесил сложенный плед на спинку своего стула и присел на него, откинувшись и скрестив ноги.— После этого произошло ещё много всего. И, думаю, тебе будет любопытно узнать, что Фёдор не убил его. Он сильно ранил Тачихару, но он жив. Лежит в соседней палате на ИВЛ.Сапфировые глазки распахнулись в чистейшем удивлении, а потом за ним последовало облегчение. Всего на несколько секунд мальчику стало совсем легко дышать, он даже испугался. Вдохнул слишком глубоко, что заломило рёбра, приложил руку к груди и медленно выдохнул, прикрыв глаза. О, господи, как же хорошо. Мичизу не умер. Не было ещё одной бессмысленной смерти.— А остальные? — забывая о своей злости, спохватился Чуя.— Ты сильно отделал Широ, да и Цубаки тоже досталось. Но он отделался ссадинами. Они тоже тут. Василёк не отходит от своей ненаглядной Гадалки.— Широ? — удивился Накахара. — Почему его?— Кто знает, — пожал плечами Осаму. — Когда я добрался до тебя, ты почти выблевал свои лёгкие. И продолжал нападать на него.— Порча, — выдохнул Чуя. Он, конечно, догадывался о причине своей отключки и нынешнего дискомфорта, но всё же, полное осознание ситуации пришло к нему лишь в тот момент, когда он произнёс это вслух. Третий раз в жизни он призвал порчу. В этот раз она была полноценной и в полной мере разрушительной.— Так ты выслушаешь меня? — поднявшись со стула, чтобы пультом немного приподнять койку Чуи, поинтересовался Осаму. Ему самому было тут хреново с ним находиться, зная, что он знает. Ощущая его негодование, злость и ненависть. Но находиться где-то ещё, не рядом с ним, Осаму не мог просто физически. После того, какой ужас он пережил за последние несколько дней, он не мог больше отойти и на шаг от мальчика, до дрожи в пальцах, до подламывающихся коленей боясь снова его потерять.— Выслушаю, — недовольно скрестил лапки Накахара. Скрестил и тут же поморщился от боли. Руки болели, кажется, сильнее всего. Будто, по ним били чем-то тяжелым очень долго, но кости были целы, да и ссадин на них почти небыло. Только катетер от капельницы торчал и измеритель пульса на пальце.— Я не знаю, что конкретно произошло, когда ты призвал порчу, так как был внизу — дрался с Макото. Но в какой-то момент Цукаса спустился за мной. Фёдор надеялся, что ты просто исчерпаешь силы и отключишься, поэтому не хотел пускать меня.— И? — нахмурился Чуя, наблюдая за тем, как Дазай возвращается на своё место, при этом слегка прихрамывая на левую ногу.— Он взял с меня обещание, что я не заберу тебя. Что я дам тебе выбор, с кем ты хочешь уйти — с ним или со мной.— Тогда почему я здесь? — вскинул брови Накахара. — Или, это обещание для тебя ничего не значит?— Это не так, — устало качнул головой Дазай. — Широ позаботился об этом. Он не собирался отдавать тебя Достоевскому и заранее дал наводку на это место МВД. Едва я обнулил тебя, они появились. Фёдор не мог ждать, когда ты придёшь в себя, а я не собирался отдавать тебя ему просто так. В МВД у меня есть друг, они взяли только тех, на кого я указал.— Кого? — опешил юноша.— Макото. Он сейчас под их охраной. Собственно, — Дазай как-то невесело хмыкнул, — как и все в этом помещении.— Это ещё что должно значить? — начинал раздражаться Чуя.— Этот конфликт перетёк в нечто более серьёзное, чем конфликт порта и небольшой кучки крысят, — Осаму опасно сверкнул глазами. — Твоя способность интересует теперь каждого в этом городе, включая МВД и Вооружённое детективное агентство. И ты сейчас не находишься в карцере только благодаря тому, что Огаю удалось убедить комитет в том, что твоё похищение действительно таковым являлось.

Как всё-таки прагматичен и меркантилен человек. Едва только Чуя услышал о том, что ему может грозить просто за обладание силой управлять гравитацией, то все обиды и недовольства тут же забылись. Захотелось обнять Дазая, прижаться к нему и позволить себя защитить, уберечь от всего этого кошмара, который мог бы обрушиться на Чую, но он так больше не поступит.Накахара уже решил, что больше не будет так поступать. Он научится сам решать свои проблемы, а не перекладывать их на Осаму. Вот только...как это решить? Это его способность, он не может просто отказаться от неё, и он уже не может не использовать её, не обращать внимания, как в детстве. Как ему быть? Он ведь не виноват в том, что способность неуправляема.— Собирается комитет, — объяснив остальные детали произошедшего Чуе, сказал Осаму. Он подошёл к окну, приоткрыл немного и закурил. Накахара тоже попросил сигарету. Дазай колебался несколько секунд, но всё же сжалился, позволяя мальчику немного успокоить нервы никотином. — Там будут присутствовать члены МВД и агентства. Сложно сказать, что будем конкретно решать, но мы с Огаем думаем, что они потребуют высшей меры наказания.— Наказания? — опешил Чуя, шумно выдохнув дым. — Наказание за то, что я родился с этой способностью?— Давай начистоту, солнышко, ты сильно подставился до всей этой заварушки, и во время неё. Твоё похищение — чистой воды липа, ему никто не верит. Но и доказать обратного пока не могут. Они не верят также мне, потому что я тоже кое-где проебался, — глядя в окно, парень затянулся. — Если тебя посчитают опасным и неуправляемым, то потребуют казнить. Йокогаме не нужна бомба замедленного действия.— Но я могу управлять способностью, — опешил Накахара. — Ты сам знаешь.— Я мог бы быть тем предохранителем, который гарантирует городу безопасность, — поморщился Дазай. — Но ты уже знаешь, почему эти люди не примут подобного. Мои поступки говорят за себя. Город меня не волнует, я использую жестокие методы, а когда мне что-то не нравится — устраняю проблему. Они считают меня психом, машиной убийств...— А это не так? — с оттенком злобы поинтересовался Накахара.Осаму отвернулся от окна, удерживая в пальцах сигарету, и с искренней печалью посмотрел на юношу.— Мне больно от того, что за годы ты так и не рассмотрел во мне ничего другого, — тихо отозвался Дазай, выкидывая окурок в окно.— Я видел лишь то, что ты мне показывал, — вскинул подбородок Чуя. — Я не знаю, где ты был настоящим. Со мной или со своими жертвами.— Давай не будем говорить об этом сейчас, — попросил Осаму. Он был ещё не готов.— Сейчас? А когда мы об этом поговорим? Когда меня прижмут зубами к лестнице? Когда Огай выпустит мне пулю в грудь? Тогда ты мне объяснишь, какого хрена убил Кёту?!— Нет! — сорвался Дазай. — Я всё тебе расскажу, постараюсь объяснить, но я не могу сделать этого сейчас. Я не могу думать ни о чём, кроме этого комитета. Ты под охраной, все мы на мушке у МВД, а я тут... — Осаму посмотрел на Чую с отчаянием. — Я не могу сейчас думать о мёртвых. Мне надо сосредоточиться на живых.— На живом, — поправил Накахара. — Хорошо, мы отложим это. Но сейчас скажи мне только одно. В этом мире существуют ещё жизни, которые тебя хоть немного волнуют, кроме моей?Дазай закусил губу и посмотрел в сторону. Он бы мог ему сейчас ответить, как всегда это делал. Но он понимал, что если сейчас соврёт, то Чуя это увидит. А если он снова поймает его на лжи, то...неизвестно, что тогда будет. Их отношения натянулись до предела, струны вот-вот лопнут, и отскочат по ним обоим, больно обжигая отдачей.— Есть ещё важные жизни, — в итоге, сдался Дазай. — Ни одна из них не сравнится по важности с твоей, но есть люди, которых я хочу защитить. — Я знаю их?— Нет, — покачал головой Осаму. — Ты никогда их не видел. Они помогали мне, когда я не мог быть с тобой.— Вот как, — холодно отозвался Накахара.

Он не видел в этих словах лжи, но и ожидаемого облегчения они ему не принесли. Теперь внутри зарождались и любопытство, и ревность, и какое-то иррациональное разочарование. Наверное, Чуя всё же хотел быть единственным важным для Дазая где-то глубоко внутри. Он понимал, что подобное делает его монстром, но и делить его тоже не хотел ни с кем. Чуя не понимал собственных чувств. Чего именно он сейчас от него хотел? Честности? Он её получил. Он хотел, чтобы Дазай не был заточенным на убийства монстром? Он почти в это верит. Что же ещё Чуе нужно, чтобы перестать злиться, рычать и ненавидеть? Наверное, ничего уже этого не изменит. Он больше не сможет смотреть на него так же открыто, как раньше, испытывать те же трепет и тепло, при взгляде на этого человека. Теперь к ним всегда будет примешиваться колющая боль под рёбрами от того, что эти руки, которые так нежно его касались, хладнокровно и жестоко убили одного из самых светлых людей в этом мире без особой на то причины.— Я пойду, — вздохнул в итоге Осаму, прикрывая окно. — Тебе не следует выходить за пределы госпиталя, на всех выходах люди из МВД, они тебя не выпустят. Но в пределах здания ты можешь свободно перемещаться.— А потом что? — вдруг спросил Накахара. — Чего мне ждать? Казни? Последний ужин будет?— Огай не позволит тебя казнить, — вздохнул Дазай. — Ни он, ни я.— Я ничего не понимаю, — откинувшись на подушку, вздохнул Чуя, прикрыв руками глаза. — Это же всего лишь...маленькая стычка. Ничего особенно. Кучка эсперов повздорила.— То, что ты так смотришь на эту ситуацию, говорит о том, что ты ещё не осознал своё положение, — накидывая куртку, заметил Дазай. — Советую подумать над этим. Твоя сила и твоя должность — это ответственность. Не буду говорить, что ты повёл себя глупо. Ты и так это прекрасно знаешь. Только попрошу тебя не быть ещё большим глупцом, дай нам разобраться со всем этим.Чуя молча пронаблюдал за тем, как Дазай собирается и идёт на выход. Он больше всего не хотел перекладывать эту проблему на них, но другого выхода в упор не видел. Кажется, сейчас это единственное, что он мог — не быть глупцом.— Как скажешь.

                                           ***

Выйдя из палаты, Дазай направился в лабораторию. Там должны были доделать анализ Чуи, который Огай попросил сделать, едва он попал в больницу. Это был тест на отцовство. Конечно, Осаму и Огай и так знали, чей Накахара ребёнок, но перед тем, как начнутся действительно крупные проблемы, Мори решил убедиться окончательно.

Взглянув на результаты теста, юноша лишь вздохнул и вложил их в конверт. Ничего нового эта бумаженция ему не рассказала, хотя внутри Осаму до последнего теплилась надежда на то, что Чуя носит фамилию своего биологического отца. Ну, или по крайней мере, им является не босс Портовой мафии. Но, нет. Тест был достоверным. Мори Огай действительно был отцом Чуи, теперь оставалось только удачно воспользоваться этой информацией.Сев в машину, юноша направился в штаб. Там они с Огаем должны были встретиться и вместе поехать на закрытый комитет, который организовывало МВД. Именно поэтому место проведения тоже выбирали они.

От каждой организации присутствовали только два представителя, плюс кое-кто из охраны. Дазай бы очень многое отдал за то, чтобы взять с собой Широ, но у него нога сломана, да и так, сотрясение, куча травм. Он и с постели-то не встаёт. И почему всё так не вовремя?

Проблема была ещё и в том, что сам Дазай едва соображал. Он так был измотан, шокирован и даже испуган последними днями, что собрать мозги в кучу упорно не получалось. Он мог залипнуть по половине слова, резко переключаясь на другое, мог задуматься о чём-то, а потом сказать что-то невпопад. Ему было тяжело со всем этим справиться; кто бы что ни говорил, у Осаму Дазая были чувства. Чувства, которые его ели все эти дни. В его голове творился полный хаос. Едва-едва ему удавалось сосредоточиться на обдумывании стратегии поведения, относительно остальных организаций, как в голове возникала мысль: «Чуя мог повредить себе что-нибудь, а на рентгене не было видно», и всё. Больше он не мог ни о чём думать, прикидывая, как и что надо повредить, чтобы не рассмотреть на снимке.Осаму понимал, что загоняется, что думает глупости, что надо сосредоточиться, но он не спал несколько суток, он слишком многое за это время передумал и перемолол внутри себя, он эмоционально выгорел и лишь чудом ещё оставался на ногах.Но ему надо было собраться. Ему было просто необходимо предстать перед комитетом таким, каким они его все знают — нахальным, наглым, безжалостным и чертовски умным. Он должен был их пугать, они должны были чувствовать в нём угрозу, чтобы дважды подумали прежде, чем сунуться к Накахаре. Именно поэтому в своём кабинете Огай впервые в жизни согласился вколоть Дазаю стимулятор.Он понимал, что парень не высидит и половины заседания, взорвётся от напряжения, сорвётся и сотворит какую-нибудь глупость. Он держался уже из последних сил, но надо было продержаться ещё немного. Ради порта, ради Чуи.— Как ощущения? — медленно вводя вещество в вену, спросил Мори, свободную руку удерживая на запястье, чтобы отслеживать пульс.— В обморок падать не собираюсь, — поморщился Осаму. — Не тошнит?— Немного.— Похмелье от этой штуки мерзкое. Но не слишком долгое, если больше не принимать.— Хорошо, — кивнул Дазай, зажимая запястье, не скрытое бинтами, ватой, пока Мори отошёл выкинуть использованный шприц.К удивлению юноши, подействовало действительно быстро. Всего несколько секунд, и ему показалось, будто он только вышел из освежающего душа после как минимум десятичасового здорового сна.— Ух ты, — опешил парень, замечая даже то, что руками и ногами ему стало шевелить гораздо легче.— Эффект спадёт часов через пять-шесть. К тому моменту тебе лучше оказаться дома. Надо отоспаться.— Мы успеем к тому времени всё уладить? — спросил Дазай, опуская рукав футболки.— Должны, — Огай вздохнул, усаживаясь за свой стол и снова пробегаясь глазами по заключению из лаборатории.— Ты как будто не рад, — фыркнул Дазай, замечая, как напряжённо Мори воспринимает новости о подтверждении отцовства.— Не будь он моим сыном, я бы просто убил его и всё, — пожал плечами мужчина, отпивая глоток виски из бокала. — Это бы всем упростило жизнь.— Не мне.— С тобой бы я как-нибудь сладил.— Так ты скажешь комитету о том, почему не дашь его убить?Мори сверкнул глазами в сторону подчинённого, а потом вздохнул. Ему бы очень не хотелось открывать карты, потому что пока не ясно, к чему это может привести.— Попробуем убедить их без этого. Но если понадобится, я готов открыть им своё отцовство. Им, но не Чуе. Тебе ясно?— Почему? — настаивал Дазай. — Боишься, что он взбесится? Так он и взбесится. А потом успокоится, примет и будет жить, зная, что у него есть родной человек. Почти любящий его.— Вот именно, почти, — фыркнул Мори. — Я не могу понять, как к нему относиться, как себя с ним вести. Не могу просто взять и сказать. Как он на меня посмотрит? Я ведь с самого начала всё знал. А если его опять приступ херакнет?— Одни отговорки, — недовольно отозвался Дазай. — Но я не буду вмешиваться.— Надо думать, — хмыкнул Мори. — У него уже есть самый родной и любимый человек, этого достаточно.— Не думаю, что мы сможем наладить наши отношения, — покачал головой Дазай. — Я никогда от него не откажусь, но я не смогу его силой оставлять возле себя, если он возненавидит.— Мне казалось, раньше ты был другого мнения, — заметил Огай. — Едва ли тебя волновали его желания, когда запирал его дома и почти насильно лечил.— Это другое. Одно дело, когда он дуется на глупость, другое дело, когда он меня ненавидит. Я пока не понял его отношения, да и сил с этим разбираться у меня нет. Главное, чтобы он был в безопасности.Мори лишь вздохнул и, связавшись с кем-то из охраны, попросил подогнать машину.

                                         ***

Так как заседание комитета проходило на чужой территории, то добираться туда пришлось довольно долго. Это была другая часть города, другие люди, другие порядки. Все члены собрания прошли проверку на наличие оружия, у Осаму изъяли два пистолета и нож, Огай с собой оружия не носил.

Все присутствующие в небольшом зале с круглым столом были эсперами. Дазай знал каждого из них в лицо, более того, Дазай знал каждого из членов их семей, если таковые были, он даже знал адреса учителей их детей, опять же, при наличии последних. Кто бы что ни думал, а Дазай в тот вечер был самой опасной фигурой на этом собрании, учитывая то, сколько информации через него проходило, и как ловко он умел с ней обращаться. Талант не пропьёшь, как говорится. Дазай умудрился его не только не пропить, но и не проебать за всеми своими остальными загонами.Помимо него и Мори, за столом присутствовали двое из МВД — Танеда и Анго. С последним Осаму быстро обменялся приветственными кивками. Как сложно дружить с кем-то, когда находишься по разные стороны закона. Впрочем, Осаму никогда подобное не останавливало. Анго считался предателем, единственным выжившим предателем, который посмел поднасрать Портовой мафии, но Дазай нисколько не держал на него зла. Ему было плевать на их статусы, так как Анго был для юноши тем одним из немногих важных людей в жизни, помимо Чуи.Со стороны агентства были присланы тоже двое — Фукудзава Юкичи и Куникида Доппо. Директор и его правая рука. В общем-то, все три организации придерживались подобной формации.

Разговор не начинался долго. Сначала принесли напитки, потому Осаму начал подкалывать Доппо — он никогда не мог от этого удержаться, едва видел эту серьёзную мину, а потом понадобилось какое-то время на то, чтобы усмирить разозлившегося детектива. Благодаря стимулятору Осаму был на коне, он чувствовал себя спокойно и расслабленно, чем вгонял в ужас своих врагов ещё сильнее. Лишь только Анго с Мори и видели, как парень на самом деле взвинчен.— Может, всё-таки, начнём? — недовольно отозвался Юкичи. — Наша основная проблема с каждой секундой всё быстрее приходит в себя, находясь в госпитале.— Что же, его теперь не лечить? — удивился Дазай.— Надо было добить его на месте, — фыркнул Куникида.— Какие мерзкие слова из уст столь благочестивых людей, — с усмешкой протянул Мори, подпирая костяшками пальцев щёку. — Не думал, что доживу до того дня, когда агентство переплюнет мафию в вопросах кровожадности.— Мы и через миллион лет вас не переплюнем, — отозвался Фукудзава. — Вам это лучше всех известно, Мори-сан.— Ой ли?Огай хитро сверкнул глазами, а Осаму выдохнул, откинувшись на спинку кожаного кресла. Он кинул короткий взгляд на Анго и едва заметно ему кивнул. Сакагучи прокашлялся, привлекая внимание к себе.— Предлагаю оставить выяснение отношений на потом, — с оттенком строгости заявил парень. — Мы собрались здесь исключительно из-за одного эспера. Эспера, находящегося под покровительством Портовой мафии...— Скорее, под покровительством ключевых членов Портовой мафии, — подаваясь локтями на стол, заявил Куникида. — Насколько нам известно, абсолютное большинство в исполнительном комитете не слишком одобряют Накахару.— Дела исполнительного комитета — это отдельный разговор, который я тут вести не собираюсь, — отрезал Огай, посмотрев на Доппо. — Это конфликты внутри организации. Мы же говорим о глобальной угрозе, которую вы видите в моём человеке.— А вы её не видите? — удивился Танеда. — Он щелчком пальцев может убить толпу народа. Я, конечно, ни разу не удивлён, что вы поспешили прибрать его к рукам, но такой силой не должен обладать никто из трёх организаций.— Кто тогда должен ею обладать? — скучающе поинтересовался Дазай.— Такой силы не должно быть в природе, — поддержал мвдшника Фукудзава. — Но она есть, — вскинул брови Осаму. — И что вы ему сделаете? Казните?— Как вариант, — пожал плечами Куникида. — В подвалах порта содержится не один подобный эспер. Эсперы с неуправляемыми способностями, — на этих словах взгляд Огая потемнел. — Не секрет, что вы считаете их ценным ресурсом — козырями в рукаве.— Но для всех нас остаётся непонятным, как подобный им эспер попал в исполнительный комитет, а не прописался в карцере, едва вы его обнаружили, — закончил мысль подчинённого Фукудзава.— Может, потому что принципиальное отличие Чуи от них в том, что он вполне способен управлять своей способностью? — скучающе предположил Осаму.— А может дело в том, что порт пожадничал? — ощетинился Танеда. — Это был небольшой конфликт. Маленькая стычка, а какие последствия.— Какие? Ну, разнесли небольшую квартирку, — пожал плечами Дазай. — Люди из других организаций не пострадали. Конфликт случился внутри организации порта.— Это вы так говорите, — фыркнул Куникида. — Никто не пострадал из МВД или агентства, но это не значит, что другие организации не были вовлечены. Нам известно, что весь сыр-бор произошёл потому, что Накахарой заинтересовались Крысы мёртвого дома.— И что? — резко подался на локти Дазай, понимая, что разговор ушёл в какую- то не ту сторону. — С чего вы взяли, что Чуя им нужен был исключительно из-за своей способности?— А зачем ещё? — задал резонный вопрос Танеда.Осаму скосил взгляд на Огая, Анго опустил глаза в столешницу. Никто из них не знал о прошлом членов исполнительного комитета. Никто из них не знал о том, что Огай крышует детский дом. Никто не знал, откуда пришёл Дазай или откуда появился Чуя. И никто не знал, как они связаны с лидером крыс. Дазай пока не спешил раскрывать перед ними карты, но как заставить их перестать видеть в Накахаре угрозу пока не понимал.— Чуя — безупречный исполнитель, — резко сменил тему Огай. — Он молод и импульсивен, но ответственен и силён. Он находится в здравом уме и трезвой памяти. А также он сможет себя защитить, если его попытаются «переманить». Если его силу попытаются забрать.— Сможет? А он захочет? — спросил Фукудзава. — Мы не знаем его мотивов, а его истинная способность — это разрушительнейшая сила. Как показал опыт, вы не можете его контролировать. И мы тоже не можем. Я предлагаю уничтожить проблему и всё.— Уничтожить? — опешил Анго. — Позволю себе напомнить, что мы говорим о жизни человека.— Позволю себе напомнить, что этот человек унёс очень много жизней только за пару месяцев службы в мафии, — вставил слово Куникида. — Он — преступник, его подвигов хватит, чтобы приговорить к миллиону смертельных казней, так о чём мы вообще тут говорим?— А моих? — холодно и слишком враждебно спросил Дазай. — Сколько мне светит, Куникида? Не подсчитаешь?— А ты... — начал было детектив.— Довольно, — отрезал Огай. — Мы все поддерживаем систему трёх времён, и мы вольны это делать так, как нам удобно. Не мы создавали этот порядок, чтобы его рушить. Именно поэтому я не буду слушать упрёки в сторону своих людей от шавок агентства, — отрезал Мори, глядя точно в глаза Фукудзаве. — Также мы не отдадим Накахару Чую на казнь. Это моё последнее слово.— И к чему мы пришли? — подытожил Анго.— Ни к чему, — отозвался Осаму. — Я вообще не понимаю, чего мы здесь собрались? Обсудить убийство восемнадцатилетнего мальчишки? Нам нечем заняться?— Мы пришли решить проблему в её зародыше, — отрезал Танеда. — Если Мори- сан отказывается убивать юношу, то он должен гарантировать, что его сила будет под контролем.— Каким же образом? Он сам её контролирует, а в случае порчи с ним может справиться Дазай.— Дазай не всегда будет оказываться рядом, — отозвался Фукудзава. — Как насчёт того, чтобы запереть Накахару?— Ага, смешная шутка, — фыркнул Осаму. — Вы сами тут говорите о том, что нет ничего разрушительнее его силы. Вы сможете построить клетку, которая сдержит гравитацию?

Все, кто был за столом задумались. Повисла непродолжительная, но напряжённая пауза. Разговор заходил в тупик. Либо они сейчас быстро убедят их принять условия порта, либо придётся делать ход конём.— Допустим, он контролирует силу, но кто знает, что в один прекрасный день стукнет ему в голову? — отозвался Куникида. — Вы и сами говорите, что он импульсивен. Каковы мотивы вступления этого человека в мафию? У него есть личные цели?Огай посмотрел на Дазая и выпрямился на стуле.— Полагаю, что так. Но открывать их я вам не буду.— И мы снова в тупике, — отозвался Танеда. — Мори-сан, неужели вам нужны эти проблемы? У вас целая армия талантливых эсперов, вы не обеднеете от одного. Уступите нам. И МВД с агентством этого не забудут.— Что я получу? — вскинул брови Огай. — Просто так отдать на казнь лучшего из моих людей?— Разве Дазай не лучший? — удивился Доппо.Осаму прыснул, а Мори пренебрежительно фыркнул.— Самого послушного и верного из моих людей, — поправился Огай. — К сожалению, этот юноша для меня ценнее, чем расположение МВД и ВДА. А также, в какой-то степени, ценнее баланса в городе.— Что вы имеете ввиду? — вскинул брови Фукудзава.— Я уверен в Чуе на сто процентов, он не несёт угрозы, — попытался съехать с темы Огай. — И я готов поручиться за него.— Что за сантименты, Мори-сан? — удивился Танеда. — На вас совсем не похоже.— Забей, скажи им, — вздохнул Дазай, понимая, что к согласию они не придут. Раскрывать родословную Чуи рискованно, но ещё рискованнее допускать открытого конфликта с этими людьми, ещё, блять, рискованнее, допустить начало охоты на мальчика.Мужчины переглянулись и испытующе уставились на Огая. Тот обдумывал что-то с минуту, пока устало не выдохнул и не закурил, откинувшись на спинку мягкого кресла.— У меня есть личные мотивы к защите Чуи Накахары, — сказал Мори. — Какие? — начал терять терпение Фукудзава.Огаю потребовалось ещё несколько секунд, чтобы окончательно решиться сказать это вслух перед кем-то, кроме Осаму.— Прежде, чем я это скажу, вы должны пообещать, что информация не выйдет за пределы этой комнаты.Присутствующие переглянулись и кивнули.— Основной личный мотив заключается в том, что Чуя не только идеальный исполнитель, но и...мой сын.И снова повисла тишина. Дазай, рассматривая ошарашенные лица, уже в тот момент знал, как они отреагируют. Никто не поверит. Именно поэтому, не теряя времени, он подозвал телохранителя, что находился у стены комнаты, и попросил предоставить копии документов о подтверждении отцовства.Фукудзава и Танеда уставились в листы, как во что-то совершенно ненормальное. Они долго вчитывались, пока Осаму тоже закурил, а Огай, потушив сигарету, начал налегать на нетронутый до этого виски. Ему, кажется, впервые в жизни было так некомфортно находиться на подобном сборище. Обычно, он ощущал себя доминирующей стороной и не привык быть настолько уязвим.— Так...когда вы успели обзавестись сыном? — отложив бумаги, первым отмер Юкичи.— В молодости, — с оттенком ехидства, отозвался Мори. — Я ещё не возглавлял Портовую мафию на тот момент. Чуя, как вы можете догадаться, незапланированный ребёнок.— Теперь понятно, почему вы к нему так лояльны, — отозвался Танеда. — И почему комитету пришлось принять его.— Комитету пришлось пойти на уступки не потому что он имеет ко мне отношение, — сказал Огай. — Ни Чуя, ни кто-либо другой, кроме вас, не знают о том, что нас с ним связывает.— Тогда нам снова не ясны его мотивы, — резонно заметил Доппо.— Они и не должны быть вам ясны, — отрезал Мори. — Я объяснил вам причину, почему не дам казнить мальчика. И этого должно быть вам достаточно, чтобы понимать, реши вы открыть на него охоту, порт будет его защищать. И, уж поверьте, я не постесняюсь пустить в ход тех самых эсперов из карцера.— Не надо угрожать нам, Мори-сан, — отозвался Фукудзава. — Мы поняли вашу позицию. И мы не хотим развязывать конфликт. Но если Чуя Накахара станет угрозой, то мы приложим все усилия, чтобы его уничтожить, не оглядываясь на то, кем он вам приходится. Даже если это повлечёт открытый конфликт с Портовой мафией.— Ну вот и ладушки, — хлопнул ладонями Осаму, завершая этот утомительный разговор. — А теперь разойдёмся? Папочка хочет навестить ребёнка.— Это ты сейчас о Мори-сане или о себе? — пробубнил Анго, поднимаясь, но, слава богам, его никто не услышал.

                                            ***

Тем временем, Накахара окончательно пришёл в себя и решил прогуляться хотя бы в пределах больницы. Он быстро влез в джинсы и чистую толстовку, что лежали сложенные на тумбочке, надел больничные тапочки и, зевая, поплёлся в коридор.

За полчаса до этого приходила медсестра, принесла одежду, убрала капельницу и попросила позавтракать, но аппетита у Накахары совсем не было. Он понимал, что находится в госпитале порта, поэтому может тут делать всё, что угодно, но ему всё равно хотелось проверить границы дозволенного. Для начала парень попытался зайти в палату к Мичизу, но медсестра запретила. Это была палата интенсивной терапии, а парню только-только из рёбер пулю вытащили. Он там ещё долго проваляется.Дальше мальчик не без труда, но нашёл палату Широ. Он спал, а рядом с ним на стуле дремал Цубаки. Заходить к ним Накахара не стал. Он хотел бы извиниться перед ними обоими за то, что случилось, но сейчас им, наверное, не до него. Пусть отдыхают.И теперь осталось последнее, что Чуе хотелось сделать — поговорить с Макото. Его палату Чуя нашёл сразу же — по двум охранникам. Они поначалу не хотели пускать юношу, но Накахара напомнил им, на чьей территории они находятся и посоветовал быть посговорчивее. Мужчины сдались. Чуя, когда надо, умел вселять ужас.Макото сидел на своей больничной койке и таращился в окно. Одна его нога за щиколотку была прикована к спинке кровати, но в целом парень не выглядел очень уж потрёпанным. Разве что, рука у него была в гипсе одна. А так, даже на лице ссадин почти не было.— Кто пожаловал, — недовольно фыркнул парень.— Ты злишься на меня? — искренне удивился Чуя, присаживаясь на стул, что стоял возле кровати. — За что?— За что? — вскинул брови парень. — Ты пустил псу под хвост столько наших усилий!— Усилий заманить меня и запутать? — хмуро отозвался парень, сунув руки в карманы толстовки на животе. — Знаешь, я был о тебе лучшего мнения.Макото что-то буркнул и закусил изнутри щёку. Он опустил глаза на свои руки. С одной стороны, он чувствовал стыд. Ему было стыдно за то, что обманывал Чую. Но с другой стороны, он чувствовал злость. Он ненавидел Дазая и его буквально распирало от того, что Накахара, даже несмотря на всё, что этот ублюдок сделал, всё ещё не возненавидел его хотя бы так же сильно, как Макото.— Многое изменилось, — в итоге, выдохнул юноша. — Мы тоже изменились.— Я нет, — уверенно качнул головой Накахара. — Разве что, чуть-чуть. Но самое главное во мне осталось неизменным. А вы да. Ты, Фёдор, Дазай. Все вы стали другими.— Зачем ты пришёл? — фыркнул Макото. — Я тебя обманывал. Тебе не следует со мной разговаривать. Тем более, как члену исполкома.— Моё положение стало весьма шатким в последнее время, — отозвался парень, лениво потягиваясь. — Но в целом, я не злюсь на тебя за обман. Я понимаю, почему ты так поступил. Ты видишь только один путь мести Дазаю, верно?— Я не знаю, как сделать ему так же больно, как он сделал мне, — сознался юноша. — У него никого нет дороже тебя, а у меня никого не было дороже Сузуки.Чуя снова сунул руки в карманы и уставился на свои колени. Он пару раз жевнул губу, собираясь с мыслями, а потом тяжело вздохнул и всё же сказал:— Моё отношение к Дазаю изменилось. Я не смогу простить ему убийства Кёты. Но даже я понимаю, что в ситуации с Сузуки он не виноват.Макото дёрнул плечами и резко посмотрел на Чую.— И ты туда же? — опешил парень. — А кто тогда виноват? Объясни мне, Накахара! Дазай должен был защитить его!— Должен был, — повёл плечами мальчик. — Но пойми, Дазай не может уследить за всеми. Ты представляешь, сколько людей работает в порту? В этом госпитале? На каждом из складов? Я пытался за всем этим уследить, но люди всё равно умирали. Даже тогда, когда я их вытаскивал своими руками. Это несчастный случай. В этом нет прямой вины Дазая.— Мне достаточно его косвенной вины, чтобы ненавидеть, — отрезал Макото со злостью.— Ты сделал его козлом отпущения, потому что тебе надо куда-то направить свою печаль, но это не лучший выход...— Хватит его защищать! — рявкнул парень. — Ты всегда таким был! Какое бы дерьмо не совершил Дазай, ты, как будто, не замечал. Продолжал таращиться своими огромными глазищами! И я когда-то таким был, — распахнул глаза Макото. — Мне мерзко думать, что когда-то я им восхищался! Он — урод. Его бы пристрелить, как собаку, чтобы не гадил, да только больно вертлявый сукин сын.

Чуя снова опустил голову, пока Макото продолжал поливать грязью Дазая. Наверное, Осаму заслужил все эти слова в свой адрес, но Чуя не мог просто так их слушать. Он с силой сжимал челюсти, чтобы не расплакаться. Почему-то, в тот момент ему очень хотелось. Просто, сидеть и реветь, кричать, срывать горло. Хотелось куда-то всё это деть.— Прекрати, — тихо сказал Накахара, шмыгнув носом, когда уже не смог слушать излияния старого друга. — Осаму не всегда был таким. Не вешай на него того, в чём он не виноват. Он убийца, потому что убил Кёту и многих других. Но он не виноват в смерти Сузуки, он не должен становиться причиной твоей ненависти только поэтому.— Только поэтому? — опешил Макото. — А всего остального недостаточно? Недостаточно тех смертей, которые случились из-за него? От его руки?— Не пытайся пудрить мне мозги, — зарычал Чуя. — Ты не умеешь. Тебе глубоко плевать на все те жизни, тебе плевать на Кёту. Ты одержим идеей мести за Сузуки, но мстить некому, и ты просто нашёл себе виноватого.— Да! И я отомщу. Помнишь, тот вечер, когда я нашёл тебя в прачечной?Накахара слегка прихерел от такой быстрой смены темы, но машинально кивнул, глядя хмурым взглядом на друга и уже чувствуя, что последует дальше.— Ты дал мне обещание. Ты помнишь его?— Помню, — буркнул Накахара. В голове он уже обещал себе, что больше никогда в жизни не будет так опрометчиво раскидываться словами.— Я хочу отомстить. И ты поможешь мне. Обещай, что поможешь мне отомстить Дазаю.— Ты издеваешься?! — распахнул глаза Чуя. — Я не буду тебе помогать в подобном! Он не виноват в смерти Сузуки!— Он виноват в других! Какая разница, что мною движет? Я не успокоюсь, пока не сделаю ему так же больно, как он сделал мне. И я всё равно смогу рано или поздно, с тобой или без тебя, — Макото посмотрел на юношу холодно и враждебно. — И если твои слова для тебя хоть что-то значат, то ты мне поможешь.Чуя заскулил, прикрыв лицо руками. Твою мать. На хрена он вообще попёрся к этому ненормальному? Хотел вразумить его оставить мысли о мести. Вразумил, молодец, получилось. Юноша ещё сам не определился, как относится к Дазаю, хочет ли ему отомстить за Кёту, хочет ли с ним это обсудить, хочет ли пытаться как-то поменять ситуацию. На данный момент Чуя знал лишь то, что Дазай в очередной раз рвёт задницу ради его безопасности. И что бы ни случилось, этого не изменится. Но и отнекаться от своих слов Чуя просто так не мог, хотя понимал, что это нихуя не равноценные обещания — то, которое он взял с Макото в прачечной, и то, которое даёт ему сейчас.— Я не буду вредить Дазаю, — тут же обозначил свою позицию Накахара. — Не буду подставлять его, не буду доводить его. Единственная помощь, на которую ты можешь от меня рассчитывать — это встреча с ним. Но ты должен понимать, что Дазай сильнее тебя. Тебе с ним не сладить.— Увидим. От тебя мне большего и не надо, — фыркнул парень. — Вскоре Достоевский вытащит меня отсюда. И когда я буду готов, то свяжусь с тобой.

Вздохнув, Чуя поднялся со стула и посмотрел на Макото. Перед ним сейчас сидел не его друг. Перед ним сидела тень светлого когда-то человека, любящего и заботливого. Теперь же в карих глазах плескались только ненависть и злость на весь мир, на собственную несправедливую судьбу. Макото был слеп. Чуя ощущал, что они уже давно не друзья. Он ощущал, что они чужие. Он не постесняется использовать Накахару ради достижения своей цели, свершения мести — не важно как. Его рука не дрогнет, внутри ничего не сожмётся. У Чуибы сжалось. Да, они не были друзьями теперь, но юноша готов был попытаться снова ими стать. Если бы не смерть Сузуки, которая унесла за собой ещё одну жизнь, но оставив в этом мире живое тело.— Если меня к тому времени не порешают какие-нибудь детективные шавки, — отозвался парень, направляясь на выход из палаты.Макото не понял, что он имел в виду, хотел спросить, но его вопрос потонул в звуке хлопка двери.

Примечание к части:диалоги возвращаются. и это грозит перерасти в тенденцию, потому что настало время раскрывать карты :зесли вам что-то не понятно, пожалуйста, сообщите мне об этом. я поправлю, пока ещё могу, ибо объективно взглянуть на текст с точки зрения состыковок/несостыковок у меня сейчас не получается.