часть 44

Дазай заявился в госпиталь ближе к вечеру. Выглядел он уже заметно бодрее, одет был в костюм, весь такой важный и приличный, скомандовал Чуе собираться. Накахара бесился с его нахальства — заявляться вот так и командовать, что они едут домой, но спорить пока не смел. Нужно выяснить, как прошёл комитет.— Нормально, — пожал плечами Осаму, передавая Чуе привезённую им куртку, чтобы надел. — Потявкали, да разошлись.— Меня убьют? — уточнил юноша, выходя из палаты.— Я уже говорил, что никто тебя не убьёт, — закатил глаза Дазай. — Всё улажено, не беспокойся.Но Чуя не мог не беспокоиться. Его бесил факт того, что Осаму опять всё уладил. Опять что-то сделал, с кем-то поговорил, и вот Накахара снова в безопасности под его тёплым крылышком едет к ним домой. Хотя, вообще-то, он не планировал туда возвращаться.— Огай разве не хочет поговорить? — когда они припарковались у дома, поинтересовался мальчик.— А ты можешь рассказать ему что-то новенькое? — вскинул брови Осаму. — Ты практически предал его, он пока не хочет тебя видеть.— Я не хотел его предавать! — тут же начал оправдываться Чуя. — Я хотел встретиться с Фёдором из личных мотивов, без оглядки на статусы.— Да как ты не поймёшь? — проскулил Дазай, зажимая кончиками пальцев уголки глаз. — У тебя нет права не оглядываться на свой статус. Это не игрушки, Чуя, и тебе уже не десять, когда можно сотворить хуйню и прикинуться невинностью. Ты играешь во взрослые игры, вот и веди себя по-взрослому.— Быть взрослым, значит наплевать на своих друзей? На близких людей? Как ты это делаешь? — начал заводиться парень.— Быть взрослым, значит нести ответственность! — психанул мафиози. — Признавать неправоту и просить помощи, если остро в ней нуждаешься. Не прятаться, не строить недотрогу, и не фабриковать, блять, собственное похищение ради идиотской встречи!— А как ещё мне надо было поступить? — всплеснул руками Чуя. — Комитет пас меня, хотя я ничего плохого не сделал. Я всего лишь встретил знакомого. И мы действительно, ни в одном разговоре, не коснулись темы дел порта.— Вот так и надо было мне сказать! — рявкнул Дазай. — Надо было объяснить мне, что произошло, спросить, а не лезть в мой компьютер, как крысёнок!— И ты бы мне ответил? — вскинул брови мальчик. — Не надо делать из меня идиота, Осаму. Я видел, что ты не всё мне говоришь. Я чувствовал, что ответов не добьюсь. По крайней мере, от тебя. — И ты пошёл за ними к Достоевскому? — закуривая, поинтересовался юноша.— Хорошо, допустим, не я. Но Огай, ты мог спросить у него, раз не был уверен во мне.— Я ни в ком из вас не уверен, — фыркнул Чуя. — Вы мне говорили то, что хотели, не особенно заботясь о том, где правда, а где ложь. Ты сказал, что не знаешь, что произошло с приютскими. Ты сказал, что виделся с Кётой только на выпуске. Не думаешь, что стоило сообщить мне о том, что ты прикончил его собственными руками после этого?!Дазай глубоко затянулся и выдохнул дым носом, глядя перед собой, а Накахара всё же не сдержался и расплакался, представляя это в очередной раз. Как это могло бы быть. Он быстро смахнул слёзы со щёк, но не мог прекратить плакать.— Успокойся, тебе вредно нервничать, — тихо сказал Осаму, выкинув сигарету в окно.— Отвали, — шмыгнул носом Накахара. — Ты мне так и не объяснишь, какого хрена его убил?— Разве твой ненаглядный Фёдор не рассказал всё в деталях? Накахара от удивления даже на пару секунд забыл, как говорить.— А мне надо ему безоговорочно поверить? — спросил он. — Я не могу не выслушать твою версию.— Нет моей версии и нет версии Достоевского, — покачал головой Дазай. — Всё было так, как было. Кёта был угрозой, я привёз его в порт. Мы собирались переманить его или, по крайней мере, запугать, чтобы отъебался от нас. Он ненавидел меня за твою смерть, тогда не было никакой надежды на то, что ты жив. Он просто вывел меня на эмоции, я не сдержался, не рассчитал силу и убил его. Вот и всё.— И всё? — уточнил Накахара, понимая, что ожидаемого облегчения его слова не принесли. Он-то надеялся, что у Осаму всё-таки была хоть какая-нибудь веская причина к убийству его друга. Хотя бы самозащита — что угодно. Но нет. Всё действительно было так, как было. Он просто запытал невинного человека до смерти.— Всё, — кивнул Дазай. — Я не хотел, чтобы ты знал меня таким — убийцей и монстром, но да. Так и есть. Но не думай, что с тобой я притворялся. С тобой я тоже всегда был настоящим, таким, каким хотел быть. Ты делал меня лучше, был маленьким тёплым лучиком, греющим меня, хотя я его и не заслуживаю.— Да, ты не заслуживаешь, — жёстко ответил Накахара. — Мне больно от того, что я этого не видел в тебе раньше. Твоя жестокость ненормальна, Осаму. Ты будто больше не человек. Неполноценный человек.

Дазай усмехнулся, пряча лицо в руки, что сложил на руле. Это были самые ужасные слова, которые он когда-либо слышал от Чуи. Услышать это от него было очень больно. Как будто раскалённым металлом по остаткам сердца. Ему бы сейчас хотелось сказать, что он об этом и так в курсе, что он пытался быть нормальным — с чувствами и эмоциями; хотел сказать, что это Чуя дополнял его и делал лучше, и что без этого он не сможет дальше, но не стал. Поверил бы его словам Накахара сейчас? Нет, вряд ли. Он бы принял их за ещё одну попытку запудрить ему мозги. В конце концов, Дазай сам виноват в том, к чему они пришли. Он испортил то, что они когда-то смогли создать. И у него больше нет права что-то требовать и на что-то претендовать.— Пойдём домой, — вздохнул в итоге парень, слегка успокоившись. — Пока мы вернёмся туда, но если захочешь можешь вернуться к Коё или я подыщу тебе что-то другое.— Мне нравится эта квартира, — тоже успокоившись, сказал Накахара.— Тогда, когда всё уляжется, я съеду. Комитет в бешенстве, они пока не оставят тебя без присмотра, но как только будет можно, обещаю.

Чуя закусил губу и зажмурился. Он никогда бы не подумал, что дойдёт до того, что он сам же и выселит Дазая из их общего жилья. Жилья, которое он когда-то хотел сделать их общим домом. И оно почти им стало. Почти.

                                          ***

Дома Чуе вернули его телефон и компьютер, но никаких звонков или сообщений не поступало. Только заезжал доктор, чтобы ещё раз осмотреть юношу, его анализы показывали улучшения. Он завёз лекарства. Порча ощутимо подкосила здоровье, хотя Накахара не слишком обращал на это внимание. Он путал физическое недомогание со своими душевными метаниями и, в целом, просто ощущал себя плохо.

Дазай особенно не отсвечивал. Он готовил еду на двоих, напоминал пить таблетки, что-то делал по работе и всё. К вечеру он куда-то уехал. Накахара заметил, что Осаму как-то плохо выглядел. Но, наверное, это стресс и куча дел сказывались. Ещё недавно он был бодр и полон сил.

Когда Осаму уехал, а Чуя решил убраться, чтобы занять мысли и руки, его телефон неожиданно зазвонил. Неожиданно настолько, что мальчик аж на месте подпрыгнул. Он подумал, что, наконец, есть какая-нибудь работа, хотя ему и не особенно сейчас хотелось чем-либо заниматься, но это лучше, чем загоняться дома. Поэтому юноша ответил не глядя, рассчитывая услышать голос Хиротсу, но в трубке, как ни странно, прозвучал совершено другой голос.— Привет, малыш. Уже выздоровел?— Камия? — опешил мальчик. Он посмотрел на экран телефона и увидел, что номер скрыт. — Не опасно вот так звонить мне?— Этот звонок будет весьма сложно отследить, а твоя связь с нами уже стала всем очевидна, не от кого прятаться.— Помнится, ты мне обещал, что всё будет в порядке, — заваливаясь на диван, вздохнул Накахара.— К слову, об обещаниях. Дазай рассказал тебе об их с Фёдором уговоре?— Поэтому звонишь? — фыркнул Накахара.— Поэтому, — ответил Камия. — Ты должен выбрать сторону.— Думаю, я никому из вас ничего не должен. С чего вы вообще решили, что я захочу покинуть порт? — перетягиваясь к столику, чтобы взять сигареты, поинтересовался парень.— А ты всё ещё хочешь работать с этими людьми? Под началом Дазая и Огая? Тебе самому не омерзительно?— Все мы не без греха, — заметил Чуя, вспоминая слова Фёдора. Он быстро затянулся и шумно выдохнул дым. — Эти двое, по крайней мере, могут меня защитить. А чего ждать от Достоевского я не знаю.— Он тоже может тебя защитить, если дело только в этом. Чуя, задумайся, эти люди никогда не говорили тебе правды, они ни во что тебя не ставили, и едва ли это когда-нибудь изменится.— Вы просто не хотите, чтобы у Огая было преимущество, подобное порче.— Не хотим, — согласился Камия. — Но Достоевский зовёт тебя не потому что хочет твою силу, — парень замолк, судя по звукам, куда-то прошёл, а потом заговорил шёпотом. — У Фёдора не так много близких людей было за всю жизнь. И так уж вышло, что ты стал одним из немногих. Он не хочет, чтобы Огай превратил тебя в нечто подобное Дазаю.— Я уже убивал, Камия, — вздохнул Чуя. — Как ты, Фёдор и Дазай. Все мы одинаковые в этом плане. Разница между нами лишь в количестве жертв.— Хорошо, малыш, я услышал тебя. Но подумай, прежде, чем отказать нам. Взвесь все «за» и «против». Пока ты был с нами, разве тебе было плохо? Никто не соврал тебе, мы были предельно с тобой честны, по крайней мере, Фёдор. Мы не будем обращаться с тобой, как с немощным цыплёнком.

Накахара тут же фыркнул при упоминании блядского прозвища. Так ведь оно к нему и привязалось.— Вы уже вытащили Макото? — перевёл тему Накахара.— Да. И он тоже ждёт тебя. Просил напомнить о вашем разговоре.— Передай ему, что я всё помню. И я обдумаю твоё предложение.— Тогда я свяжусь с тобой позже, — вздохнул Камия и повесил трубку.

Чуя потратил пару часов, просто сидя и тупо смотря перед собой. Он действительно обдумывал это решение. Он пытался не думать о том, что поклялся когда-то Огаю в верности, он пытался думать лишь о себе. Сейчас, когда он больше не оглядывался на Дазая, что действительно держало его в порту? Огай ему когда-то помог, да, но сколько лжи он ему скормил? Осаму больше не был для мальчика чем-то таким же значимым и любимым. Да, он его всё ещё любил, но сейчас это приносило только боль и страдания. Кажется, эти чувства всегда их приносили. От них хотелось избавиться. Лишь в приюте ему было хорошо рядом с Дазаем, лишь в приюте эти чувства делали его счастливым, а жизнь осмысленной. Но теперь Чую не пугала перспектива остаться одному, не пугала перспектива остаться без защиты. Он сможет себя защитить, а если не может, то умрёт. Какой вообще смысл сейчас в его существовании? Раньше был Дазай, но теперь он и его утратил. И с этим мальчик ничего не мог поделать. Он не мог больше смотреть на него так, как раньше. Не мог не думать о том, как Осаму убивал Кёту, как он врал ему в лицо, как убивал других своих жертв.

Единственное, что пугало юношу — это перспектива оказаться по разные стороны баррикад. Перспектива стать настоящими врагами, ненавидеть Огая и Осаму лютой ненавистью, ставить себе цели их уничтожить. Он никогда не сможет этого сделать, никогда не сможет найти причин ненавидеть их достаточно, чтобы хотеть убить. Чуя так ненавидел только однажды — лысого ублюдка из приюта, который чуть было не сломал его. Но те чувства, пускай и оставались самым ярким негативным воспоминанием мальчика, не могли сравниться с теми, которые сейчас были в нём. Это были не ненависть и злость, это были боль, сожаление, разочарование и обида. Чувство безысходности от того, что с Накахары резко сорвали розовые очки и с головой окунули в реальность, ещё более ужасающую, чем он уже когда-то успел увидеть.Но даже если он не сможет ненавидеть их так, как должен, сможет ли он и дальше с ними оставаться? Сможет ли он выполнять приказы Огая и служить его организации? Сможет ли он и дальше убивать за него просто потому, что поклялся? Нет, Чуя чётко это ощутил. Огай, пускай и не сделал больно ему также, как Дазай, тоже многое успел совершить. Он требовал от него верности и послушания, когда не отвечал даже элементарным доверием. Чуя думал, что обрёл в этих людях семью и близких, но на самом деле, его лишь использовали ради целей организации.

Достоевский тоже собирался его использовать, Чуей вообще любили пользоваться, как он заметил, но Камия прав. Достоевский, по крайней мере, не будет обращаться с ним, как с немощным несмышлёнышем. В порту Чуя никогда не сможет принимать собственные решения и, как выражался Дазай, нести за них ответственность. Он никогда здесь ничего не добьётся, а вот с Фёдором...Накахара действительно взвесил все «за» и «против». Выкурив последнюю из пачки сигарету, он не спеша поднялся с дивана, сходил в душ, оделся и вышел из квартиры, оставив кожаный истрёпанный ремешок на столике в гостиной.

                                            ***

Тем временем, в полной мере начав ощущать все прелести детокса от стимулятора, Осаму накидывался в баре, надеясь, что это ему поможет. Правда была в том, что похмелье от наркотика не шло ни в какое сравнение с его внутренними метаниями, относительно Чуи. Он понимал, что всё проебал, но придумать, как это исправить был не способен.Ода Сакуноске, лучший друг и неизменный собутыльник, лишь с сочувствием смотрел на юношу, пока по другую сторону от него Анго брезгливо протирал бумажной салфеткой кромку бокала, к которому Осаму по случайности уже успел приложиться, перепутав со своим.

— Ну не надо так убиваться, — всё же, положив руку на плечо друга, вздохнул Сакуноске. — Главное, что Чуя в порядке, разве нет?— Нет, — выдохнул Дазай, кивая бармену на пустой бокал, чтобы наполнил.— Чуя — идиот. Он в шоке, поэтому сидит ровно. Но чёрт его знает, сколько это продлится, а я больше не могу на него влиять.— Зато Огай может, — фыркнул Анго. Он всё никак не мог отойти от новостей с отцовством, но при Сакуноске не мог это открыто обсуждать, хотя его заметно распирало.— Ты не помогаешь, — буркнул Дазай.— Я и не пытаюсь, ты сам виноват, — пожал плечами Сакагучи. — Доверял бы ему больше, не было бы такого дерьма.— Всё он правильно сделал, — отрезал Ода, погладив слегка дрожащего от озноба Осаму по волосам. — Я тебя не оправдываю, — заметив, с какими благодарностью и надеждой посмотрел на него парень, отрезал Сакуноске. — Я не одобряю твоих методов, но ты правильно скрыл это от него.— Правильно? — опешил Анго. — Он убил его лучшего друга!— Я не хотел, — проскулил парень. Он попытался это сказать твёрдо и громко, но вышло лишь плохо разборчивое мычание. — Я никогда не хотел его убивать, но тогда, просто...он вывел меня. Я страдал, а он сыграл на этом.— В любом случае, — отозвался Одасаку, — сейчас нет смысла это обсуждать. Главное, что пацан в порядке и в безопасности. Утрясутся дела с комитетом и всё. Будет спокойно работать в порту.— Думаешь, он будет? — прохрипел Дазай, ещё явственнее теперь ощущая тошноту — не понятно, от алкоголя или симптомов отмены. — Наверное, он потребует, чтобы я ушёл.— Тебе некуда идти, — покачал головой Анго. — Он должен это понимать, что при твоём послужном списке...— Не начинай, — прошипел на друга Ода через голову Осаму. — Ему и так хреново. Дазай, может, тебе лучше домой поехать? Ты очень плохо выглядишь.— Всё нормально, — вздохнул мафиози. — Тем более, там Чуя, не хочу ещё больше его нервировать своим присутствием.— Это и твой дом тоже. — Может, в отель?Но Дазай не успел ответить, как у него зазвонил телефон. Трясущимися руками он кое-как выудил его из кармана брюк и, щурясь, посмотрел на экран.— Цубаки? — опешил Осаму, подняв трубку. Анго и Ода переглянулись, примерно понимая, кто это.— Не совсем, — послышался в трубке голос Широ.— Зачем ты звонишь? — резко трезвея и предчувствуя что-то плохое, спросил Дазай.— Я знаю, что говорил тебе много раз о том, что не буду вмешиваться, но так как мы работаем на одного человека, в этот раз я не могу промолчать.— О чём? — заметно бледнея, прошептал Дазай.— На данный момент Камия связался с Чуей от лица Фёдора. Он потребовал сделать выбор, и пацан склонен перейти в другой лагерь.— Что? — опешил мафиози. — Зачем? Что теперь-то, блять, не так? — распсиховался юноша.— Ты обещал позволить ему сделать этот выбор. Но Чуя не должен уходить из порта, Дазай.— Почему?— Этого я тебе уже не скажу. Ты предупреждён. Он собирается спрятаться и дождаться, когда Камия с ним свяжется, так как не знает об их местоположении.— Где он сейчас?— В твоей машине. Он сменит её в трущобах и поедет в свой дом.— Куда? — не понял Осаму. — Какой дом?— Дом его родственников. Они у него всё ещё живы, если не забыл. Он уверен, что это самое неочевидное место.— Так и есть, — буркнул Дазай. — Ладно, я понял тебя. Спасибо.— Благодари Цубаки. И ещё, не сглупи. Особенно в таком состоянии. — А я могу?— Ещё как.

                                           ***

Отследить собственную машину для Дазая не составило никакого труда, так как в ней находился навигатор. Благодаря предупреждению Широ, Осаму мог успеть его перехватить до того, как он сменит машину, но проблема была в том, что его накрыла отмена, это ещё исключая то, что он уёбан в щепки.За руль сел Анго, а Осаму они утолкали на заднее сиденье. Одасаку забрал телефон Дазая и отслеживал передвижения мальчишки.

— Мы сможем тормознуть его за углом через пару минут, — сказал мужчина, когда они уже сворачивали в проулок. — Надеюсь, он не психанёт.— Психанёт, — послышался скулёж с заднего сиденья. Дазай растянулся на спине, стараясь не сблевать по дороге, и прикрыл глаза.— Ты как-то очень плохо выглядишь, — заметил Анго, притормаживая и вглядываясь в местность через лобовое стекло.— Это из-за стимулятора. Огай предупреждал меня, что так будет и что надо отлежаться, но как-то не до того было.— Ты прикалываешься? — опешил Сакагучи. — Мало того, на голову ебанутый, так теперь ещё и обкалываться чем-то начал? Поздравляю, ниже падать некуда.Осаму что-то прокряхтел недовольно и замолк, дожидаясь, когда машина остановится и его перестанет мутить.— Вот он, — сказал Ода, едва заметил свет от приближающихся фар.

У Дазая как-то резко образовались силы, он подлетел на сиденье и, едва машина остановилась поперёк дороги, вышел на улицу. Анго было дёрнулся за ним, но Сакуноске не дал. Они остались ждать.

Машина мафиози затормозила почти со свистом, так как Чуя слишком поздно заметил вышедшего на пустую дорогу проулка Дазая. Он дёрнулся из-за резкой остановки, чуть не вписавшись носом в руль, но остановился.— Какого хрена? — зарычал разозлённый донельзя юноша. Дверь хлопнула с такой силой, что вся машина пошатнулась. — Ты обещал дать мне выбор!— Я обещал это не тебе, — отрезал Осаму. Ему было чертовски тяжело просто стоять, не то, чтобы разговоры на повышенных тонах вести, но и уехать Чуе просто так он не мог позволить. — Зачем ты это делаешь?— Зачем?! — опешил Чуя. — А ты сам не понимаешь? Я не могу оставаться с тобой или с Огаем! Вы используете меня!— И Фёдор тоже будет! — психанул Осаму.— Он, по крайней мере, это открытым текстом говорит! — рявкнул Накахара и сам замечая, что мафиози как-то совсем плохо выглядит. У него бедного уже ноги подламываться от недомогания стали.— Чуя, — сделав шаг и подойдя почти вплотную к мальчику, выдохнул Дазай. — Пожалуйста, не совершай глупость. Если ты уйдёшь, то Огай откроет охоту снова. Мне придётся искать тебя, чтобы убить.— И что? — вскинул подбородок Накахара, глядя точно в карие глаза. — Такое уже случалось.— Ты не понимаешь, — завертел головой Осаму, пытаясь собраться. — Огай не будет тебя убивать, когда поймает. Он потеряет своё влияние, если снова найдёт тебя и простит после предательства.— С чего бы ему меня прощать? Я больше не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с ним. Ты исчерпал моё терпение. Слишком много дерьма случилось и...Дазай как-то сильно покачнулся и чуть было не завалился на асфальт, но Накахара поймал его и поставил ровно.— Что, блять, с тобой? — ещё сильнее раздражался Чуя. — Если ты отыгрываешь и на жалость давишь, то это ни хрена не работает.— Нет, — пытаясь взять себя в руки, покачал головой Осаму. Он изо всех сдерживался, чтобы его сейчас не стошнило на мальчика, иначе он не просто уедет, но ещё и проедется ровно по Дазаю. — Послушай меня, — выдохнул он, подняв голову. — У Огая есть причина защищать тебя. Дело не в твоей способности, не в том, что ему нужны соратники, дело совсем в другом.— В чём? — опешил Чуя.— Я не могу этого сказать. Не потому что пытаюсь тебя запутать, а потому что у меня просто нет на это права, — выдохнул Осаму. — Но уверяю тебя, если бы ты знал всё до конца, ты бы никогда не согласился на предложение Фёдора.— Вот видишь! — всплеснул руками Чуя. — Ты даже не можешь сказать, в чём дело, но требуешь от меня чего-то! Именно поэтому я хочу уйти! Оставить и тебя, и Огая в прошлом.— Пожалуйста, — выдохнул Осаму, понимая, что силы окончательно его покидают. — Не уходи. Чуя, я всё что угодно сделаю, только не уходи из порта. Я не смогу тебя защитить за его пределами...я...

На этих словах выдержка Дазая, позволяющая держаться на ногах, иссякла окончательно, и он снова начал падать. Чуя, испугавшись, быстро подхватил его под руки и попытался поставить, но Осаму был без сознания. Его трясло, но сам он был горячим.— Эй, — тихонько позвал Накахара, несильно встряхнув тело. — Дазай, пожалуйста, прекрати. Я подумаю ещё раз, только прекрати этот цирк.

Липкое чувство страха и беспокойства в тот момент вытеснило в Чуе все его остальные бурлящие эмоции. Измученное тело Дазая на его руках быстро отрезвило воспалённое сознание юноши, возвращая в реальность. Как обухом по голове, его бледное лицо остудило Накахару и напомнило, что Осаму не тот, от кого он сможет отказаться просто так. Просто потому, что Дазай ублюдок. Он всегда им был, Чуе это нисколько не мешало. И сейчас этот ублюдок бездушной куклой повис на его руках, поднимая внутри противное чувство паники.

Но поддаться ей окончательно мальчик не успел. Из машины, что перекрывала дорогу, вышли двое парней, которых Чуя видел впервые в жизни. Почему-то, он сразу догадался о том, кто они. Это те, кто имеет какое-то значение для Дазая. Люди, которые в критический момент оказались рядом.

— Я...это не я, — решив, что Накахару сейчас обвинят в состоянии Осаму, выдохнул он.— Конечно, нет, — перехватывая бессознательную тушу, крякнул Сакуноске.— Это детокс во всей красе.— Меня зовут Анго, а это Ода, — представился Сакагучи. — И пока вы тут мило беседовали, у нас назрели проблемы.— У вас, если быть точнее, — поправился Сакуноске. — Я тоже работаю в порту. Мне поступил звонок, тебя начали искать.

Чуя дёрнулся, как от удара тока, достал из кармана свой телефон, догадываясь о причине переполоха, и, подумав пару секунд, швырнул его на асфальт. Камия не сможет с ним связаться, по крайней мере, таким образом.— Давайте валить отсюда, — вздохнул Анго. — Если меня заметят рядом с портовыми, то точно уволят. И спящую красавицу надо в чувства привести.— А машина? — опешил Накахара.— Оставь, — махнул рукой Ода. — Но предупреждаю сразу, — укладывая Осаму на заднее сиденье, начал он, — я с наркошей сзади не поеду. Его и укачать может.— Я поеду, — буркнул Чуя, садясь в машину и перекладывая Дазая так, чтобы был головой у него на коленях. — У него крепкий желудок, никогда не видел, чтобы он блевал.— Будем надеяться, — заводя мотор, отозвался Анго, чертовски переживая за салон.

                                        ***

Сидя сзади с Дазаем, Чуя вообще перестал о чём-либо думать. Он просто молча гладил его по голове, не утруждая себя тем, чтобы хоть как-то обдумать положение. Да, он снова проебался. Да, он чуть было снова не предал организацию. И да, сейчас ему на это абсолютно наплевать.Он впервые сталкивался с тем, чтобы переживать за Дазая. Он сейчас был абсолютно беспомощен и слаб, и впервые в жизни Чуя чувствовал, что он должен помочь ему, а не наоборот. Он хотел защитить его. Понятно, что это не та защита, какую ему всегда оказывал Осаму, но, по крайней мере, не бросить его в таком состоянии — это тот минимум, который Чуя был ему обязан.Они ехали примерно с полчаса, Анго и Ода особенно не разговаривали, а Накахара особенно и не вслушивался, даже не замечая, как Сакагучи поглядывает на него через зеркало заднего вида, всё пытаясь найти сходство с Огаем, но внешнего сходства почти не было.Вообще, и Анго, и Одасаку были весьма наслышаны о Чуе. Дазай не сразу рассказал им о нём, но когда рассказал, то те его особенно не поняли. Конечно, он показывал им фото мальчика, оба отметили его милым и очаровательным на вид, но ничего сверх того. Теперь же им было обоим очевидно, почему Дазай души не чает в этом ребёнке. Мало того, он действительно во вкусе Дазая очень симпатичный, так ещё и смотрит на него, как... Поначалу, когда только Чуя вышел из машины, он выглядел донельзя взбешённым и даже страшным, но теперь он, как ласковый котёночек, смотрел на Дазая с искренними непониманием и волнением — почему он в таком состоянии. Для Накахары действительно было очень странным видеть Осаму таким уязвимым. Безжалостный убийца, а когда вот так вот лежит на его коленях — самое милое создание на планете. По крайней мере, так о нём думал Накахара.— Где мы? — спросил Чуя, когда машина остановилась.— Мой дом, — сказал Анго. — Я работаю в МВД, тут точно искать не станут. — А, вы тот самый друг, который арестовал Макото.— Дазай назвал меня другом, я польщён, — осклабился Сакагучи.

Чуя не совсем понимал, как ему себя вести с этими людьми, но сейчас его не слишком это беспокоило. Сакуноске помог вытащить Дазая из машины, и вместе они поднялись на третий этаж самой обычной пятиэтажки. Но, как оказалось, квартира у Анго была достаточно большой, с функциональным, но красивым ремонтом. А ещё тут буквально всё сияло и пахло средством для мытья полов с лимоном.— Давайте просто утопим его в ванной, — предложил Анго.— Нет, — буркнул Чуя, вцепившись в Осаму двумя руками. — Если это детокс, то надо просто проблеваться и отоспаться.— Ему нет смысла промывать желудок, он сказал, что это Огай его чем-то уколол, — заметил Ода, стаскивая с парня пиджак.— Ага, а бухлом от него тогда почему пасёт? — поинтересовался Накахара. — Я промою ему желудок и приведу в порядок. Просто, потом надо дотащить его до кровати.— Сам? — вскинул брови Ода.— Я видел то, что под бинтами. Не думаю, что это следует показывать кому-то ещё.Анго и Сакуноске переглянулись. Какой заботливый юноша. Вообще, они тоже примерно знают, что там, но сами никогда не видели.— Я помогу тебе отнести его в ванную, — поднимая Дазая на руки, сказал Ода.

                                           ***

После того, как Осаму был оттащен в ванную, а Анго принёс туда двухлитровую бутылку воды, Чуя стащил с себя куртку и принялся раздевать спящего Дазая. Учитывая то, что обмудок не только не помогал, но и периодически недовольно мычал, и сопротивлялся, провозился Чуя довольно долго. Самым сложным оказалось его напоить. Зато, когда, облившись водой, облив Дазая и облив всю ванную, удалось влить в него почти полтора литра, дело пошло заметно быстрее. Только наклонившись, Осаму тут же начало рвать. Чуя стойко стоял рядом и убирал волосы от лица, хотя к концу сам уже был весь зелёным.К тому моменту ванная, которую Чуя начал набирать заранее, была почти полной. Он стащил с Осаму остатки одежды и бинтов, а затем усадил полуспящего юношу в горячую воду. Расслабился он мгновенно, съехав по бортику в воду почти до подбородка.

— Ты до сих пор этим страдаешь, идиотина? — прошипел Чуя, замечая несколько свежих порезов на руках.Осаму что-то недовольно мыкнул, но даже глаз не открыл. Вздохнув, Накахара собрал волосы в хвост и принялся намыливать ему волосы каким-то цветочным шампунем, что нашёл на полках. Дазаю явно становилось лучше от водных процедур, он начал подмурлыкивать в такт движению пальцев Чуи на своей голове.— Наглости у тебя, — буркнул парень, смывая с волос пену душем. Аккуратно, чтобы не попадала в глаза.— Так хорошо, — выдохнул Осаму. — Когда-то я тоже тебя мыл...Чуя фыркнул. Он и сам об этом сейчас думал. О том разговоре в душевой, о том, что Дазаю ванная нравится больше душа. Это было так давно...действительно давно. Чувство было таким, что как будто не в этой жизни.— Зачем ты принимал наркотики? — спросил Накахара, отстранив Осаму от бортика и начиная намыливать ему спину. Он тут же положил голову себе на колени и собрался уже дальше довольно дремать, но вопрос Чуи не дал ему окончательно провалиться в болезненный сон.— Я был вынужден. Сил не хватало.— Когда не хватает сил, люди спят и едят, а не обкалываются всякой дрянью.— Мне приятно твоё беспокойство, — промурлыкал Осаму.— Надо было тебя оставить заблёвывать дорогу? — ехидно поинтересовался Накахара. — Учту на будущее.— А оно у нас будет? Это будущее? — приоткрыв один глаз, спросил парень. Чуя вздохнул, прислонил его обратно к бортику и начал намыливать грудь. — Какое-нибудь, да будет.

                                         ***

Когда с водными процедурами было покончено, Осаму почти даже сам смог выбраться из ванной. Анго пожертвовал ему одну из своих пижам, так как размер они носили одинаковый, и именно в неё Чуя поспешил одеть Дазая.Тот попытался возмутиться на отсутствие бинтов, но Накахара пообещал, что никто не увидит его шрамов. Под пижамой не заметно, а укутается одеялом и вообще ничего не видно будет.Вытерев волосы, Чуя помог Осаму дойти до спальни, где Сакагучи уже поменял постельное бельё. Возложив горе-наркомана на кровать, юноша укрыл его по нос одеялом и, собственно, был собой доволен.

— Посиди тут, — потребовал Дазай, не открывая глаз.— Как маленький, — пробурчал Накахара, присаживаясь рядом. — Я тоже помыться хочу.— Недолго, — попросил Осаму, переворачиваясь на бок. Он вытащил из-под одеяла одну руку и протянул к Чуе. Тот закатил глаза, но руку взял.В конце концов, Дазай всегда был рядом с ним, когда Накахара болел, даже после всего он сидел рядом с его постелью и ждал.Юноша уснул действительно быстро. Чуя посидел с ним ещё пару минут, а потом поднялся и, не удержавшись, поцеловал его в горячий лоб. От Дазая пахло чужим шампунем и чистотой, а на ощупь был таким же приятным, как раньше. Всё равно они чем-то родные, видимо, ничто этого не изменит.Выключив свет в спальне, Чуя ушёл в душ. Прибрал немного беспорядок, который они устроили, а потом Анго принёс и ему вещи одеться. Правда, футболка и шорты были мальчику сильно велики, но это ничего.— А где Ода-сан? — спросил Накахара, когда Сакагучи усадил его за стол и начал разливать чай.— Уехал. Он должен создавать видимость того, что подчиняется приказу и ищет тебя. По крайней мере, до тех пор, пока Дазай не придёт в себя и не отменит его.Накахара попытался прикинуть, какой переполох устроила его выходка, но так и не смог представить. Видимо, комитет зверствовал, потому что Накахара продолжал всё больше и больше компрометировать Огая. Мало того, связался с крысами, так теперь, когда они связались с ним, оставил всё, как есть. И чуть было не сбежал. Наверняка, их квартиру проверили сразу же, едва поняли, с кем Чуя говорил. Теперь сложно будет прикинуться невинностью, как выразился Дазай.— Можно спросить? — подал голос Чуя, когда перед ним стояла чашка горячего чая и тарелка печенья.— Да, — пожал плечами Сакагучи, усаживаясь за стол напротив него. — Почему вы помогаете Дазаю? Вы же из вражеской организации.— Ты ещё очень многого не знаешь, чтобы я мог исчерпывающе ответить на этот вопрос, — задумался Анго.— Так объясните. Может, если мне начнут что-то объяснять, я прекращу делать глупости? — разозлился Накахара.Сакагучи фыркнул. Нахальный пацан. И чертовски напоминает Огая, когда бесится.— Ладно, — согласился Анго, поднимаясь из-за стола. Он прошёл к гарнитуру, достал из шкафчика пепельницу с сигаретами, включил вытяжку и вернулся за стол. Чуя тут же закурил, но слегка сморщился. Такие же, как Дазай курит — очень крепкие. Сакагучи тоже закурил. — Ты знаешь о теории трёх времён?— Слышал краем уха, — пожал плечами Накахара.— МВД ведёт деятельность утром, ВДА вечером, а ночью в игру вступает Портовая мафия. Это основа баланса между городом и эсперами, — сказал Сакагучи.— При чём здесь это? — вскинул брови мальчик.— При том, что МВД, ВДА и порт являются скорее союзниками, нежели врагами. Мы конфликтуем, но никогда не вынесем этот конфликт за пределы круга эсперов. МВД занимается улаживанием подобных вопросов, ВДА сохраняет нейтралитет и следит за сосуществованием эсперов города и неодарённым населением, а вот Портовая мафия...— Сложно представить, какая от неё может быть польза, — заметил Накахара.— Порт — это сильнейшая из всех трёх организаций. В плане влияния и силы. Закон не может регулировать дела эсперов, с некоторыми из них может сладить только грубая сила. Именно поэтому Портовая мафия вне его. Ваши методы, к сожалению, необходимы для поддержания порядка.— А остальные организации?— А вот остальные организации не имеют права на существование. Не со всеми мы можем справиться в рамках действующего закона, ВДА аналогично, плюс, им не всегда хватает ресурсов, а порт работает на всех уровнях. Именно поэтому и конфликты чаще всего случаются с ним. Огай не берёт свои приказы с потолка. Он поддерживает порядок, насколько это в его силах.— Вы хорошо его знаете? — потушив сигарету и переходя, наконец, к чаю, удивился Накахара.— Приходилось работать вместе, — поморщился Сакагучи. — Одно время я работал в порту под прикрытием. Именно тогда мы подружились с Дазаем и Одой. Но позже меня раскрыли.— И вы живы?— Удивительно, да? — хмыкнул парень. — МВД заплатило свою цену за то, чтобы я остался в живых. И, к счастью, это никак не повлияло на нашу с Дазаем и Одой дружбу.— Забавно, — только и пожал плечами Чуя, макая печенье в чай. Его злость, на самом деле брала от того, что Дазаю можно дружить с формальным врагом, а его за один звонок в розыск объявляют.— Агентство предлагало тебя казнить, ты в курсе? Ради поддержания этого самого баланса.— Дазай упоминал, — отвёл глаза в сторону мальчик, откусив печеньку.— Но никто из организаций не заинтересован в открытом конфликте с портом, потому что его подвалы хранят очень много весьма опасных эсперов, управлять которыми может только Огай. По крайней мере, соглашение действует до тех пор, пока ты не несёшь угрозы.— Какую угрозу я могу нести? — закатил глаза Чуя. — Я не виноват, что обладаю этой силой. Я очень долго учился её контролировать, чтобы никому не навредить. Что теперь не так?— Ты чуть не сбежал во вражескую организацию. Единственную на данный момент, которая по силе может сравниться с портом. А Крысы мёртвого дома едва ли заинтересованы в балансе. Они несут хаос и разрушение, намеренно или нет — не ясно.— Интересно получается, — сказал Чуя. — Почему же тогда МВД или агентство не уничтожат их?— Открытый конфликт вовлечёт обычное население, — покачал головой Анго. — Мы должны действовать максимально осторожно. Все три организации работают над тем, чтобы уничтожить крыс. И если ты пойдёшь против порта, в этом конфликте ты пойдёшь также против агентства и МВД.— Теперь понятно, чего Дазай так пересирается, — пробубнил Накахара.— Вот именно, — с оттенком строгости отрезал Сакагучи. — Ты не единственный сильный эспер в этом городе. Тот же Дазай гораздо сильнее тебя.— Можете мне об этом не рассказывать, — фыркнул Чуя. — Вот только, Фёдор не уступает Осаму. Я точно знаю.— Что такого в этом Фёдоре? — искренне не понял парень. — Если ты думаешь, что он невинен, аки младенец, то ты сильно ошибаешься. Все вы убийцы и палачи.— Но он не убивал моих друзей.— Ой ли? — сверкнул глазами Анго.— Что вы имеете в виду? — опешил Накахара.— Я не буду говорить того, чего не знаю наверняка. Поинтересуйся у Дазая, — предложил парень.— Из того, что вы сказали, следует, что порт и прочие — работают на благо города. Но я не могу понять этого. Мы убиваем. Я сам убивал. Пытки, насилие, смерти — всё это в порядке вещей. Как МВД может сотрудничать с подобной организацией?— Во-первых, нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, — ответил Анго. — К сожалению, замарать руки не боится только Огай. А во-вторых, и в порту есть хорошие люди. Там их очень много.— Например? — сюрпнув чаем, скептически поинтересовался Чуя.— Например? — задумался Анго. — Да тот же Ода. Он не убивает. — Как это? — опешил Накахара.— Он работает на низах, выбивает долги, занимается охраной. У него очень сильная способность, но он не убивает людей из принципа. Собственно, поэтому и не продвигается по служебной лестнице. Когда-то именно это его качество зацепило Дазая. Может прозвучать смешно, — Анго тепло улыбнулся, — но Сакуноске даже сиротам помогает. Мафиози, а сам по себе человек хороший, лучше, чем добрая половина мвдшников. Как эксперт тебе заявляю.— Да ну, нет, — не поверил Чуя. — Это невозможно. А самозащита?— Нет, — покачал головой Анго. — Он скорее сам умрёт, чем убьёт — не важно, кого. Но если ты думаешь, что его легко убить — ты ошибаешься. Его способность помогает ему в этом. Вот и всё.— То есть, он правда хороший? — распахнув с надеждой глаза, спросил Чуя. Сакагучи на секунду аж пробрало от этого взгляда. Он резко осознал, что перед ним сейчас сидит не очередной головорез-исполнитель, а лишь потерявшийся в темноте мальчик, ищущий хоть какой-то проблеск света в этом кошмаре.— Хороший.— И вы, наверное, хороший, — по-птичьи наклонил голову Чуя. — Дазая, вообще, к таким людям тянет. Видимо, потому что сам он плохой.— Ты очень категоричен к нему, — покачал головой Сакагучи. — Просто, по- человечески, пожалей его. Кроме тебя некому.

Накахара мгновенно разозлился от этих слов. Он когда-то сам их произносил, и теперь не мог определиться, что они вызывают внутри — чувство стыда или тёплые, ещё не опороченные ничем, воспоминания о детстве.— Почему я должен его жалеть? Он не пожалел моего друга. Невинного человека. Я понимаю убить по приказу, понимаю убить из целей самозащиты, даже чёрт с ним, если бы он убил его во время зачистки. Но он его поймал, пытал и убил. Специально.— Он не хотел, — тихо сказал Сакагучи.— Если бы не хотел, то не убил бы! — рявкнул Чуя. — Дело даже не в том, что он сорвался, понимаете? Дело в том, что это ненормально. У меня в руках чудовищная сила, она всегда была со мной, когда-то я не умел ею управлять. И именно поэтому Дазай опекал меня. Он в первую очередь уберегал детей от меня, а не меня от них. Позже это изменилось, но всё же. Он всегда переживал. За каждого. Может, не показывал, но переживал. Теперь же ему плевать. Он стольких убил, стольких пытал, но внутри у него ничего не ёкает. Он не человек. Он лишь похож на него, когда речь заходит о чём-то важном, и это самое страшное. Сам Дазай страшен. Я боюсь его.

Чуя резко замолчал. Он впервые произнёс это. Он обдумывал это, пытался формулировать у себя в голове, но не мог сказать это так чётко и твёрдо. К сожалению, это правда было так. В какой-то мере Чуя по-настоящему боялся Дазая. Ведь в один прекрасный момент он мог бы сорваться и на него. Его выдержка не бесконечна, а Чуя та ещё заноза в заднице.— Кому-кому, а тебе уж точно бояться не стоит, — тихо сказал Анго, снова закуривая. — Дазай никогда не навредит тебе.— Откуда вы знаете? — спросил Накахара.— Знаю. Я видел его, когда он думал, что ты умер. Мы с Одой были с ним. И я знаю, почему он стал таким. Почему он изменился. Не думай, что ему это легко далось. Вначале Дазай не мог убивать.— То есть? — опешил Чуя. — Расскажите мне.Анго закусил губу. Не он должен ему об этом говорить, но Осаму — упёртый говнюк. Сам он ни за что в жизни не расскажет об этой части истории.— Ты должен спросить у него, — выдохнул Сакагучи.— Он мне не скажет, вы же сами понимаете, — нахмурился юноша. — Он оберегает меня от любой правды, хотя я до сих пор не понимаю, почему. Мне уже не десять, чтобы верить в сказки.— Я тоже не знаю, почему он этого не говорит, — вздохнул Анго. — Возможно, не хочет ещё сильнее тебя разочаровать, а возможно, он сам не хочет это вспоминать. Это было очень тёмное время. И для него, и для города.— Что произошло?— Смена власти в порту. Никто достоверно не знает, как Огай занял это место. Никто, кроме Дазая. Он был свидетелем. Шестнадцатилетний мальчишка с такими мозгами, что давал фору лидерам ключевых организаций. Со способностью, которая делала его практически неуязвимым. Протеже Мори Огая, его лучший ученик, его правая рука. С одним лишь недостатком, — Анго опустил руку на грудь, — с наличием сердца.— Очень смешно, — усмехнулся Накахара.— Зря ты над этим смеёшься, — хмыкнул Анго. — Я тогда только вступил в организацию. Дазай был уже в исполкоме, а я работал очередным наёмником. Но тогда ходили слухи о том, что правая рука босса — совсем юнец. Мол, говорят о нём одно, а на деле он после каждой зачистки плачет, как девчонка над каждым трупом. Разумеется, это было не так, но слухи оказались не совсем слухами.— То есть?— Дазаю сложно давались убийства. Ода уже тогда с ним подружился. Он мне рассказывал, что его пидорасило с каждого трупа, что он так в шестнадцать накидывался, что приходилось в клинику отправлять. Огаю он был нужен, как никогда в то время, но Осаму не выполнял своей основной задачи.— И что тогда он с ним сделал? — опешил мальчик. — Дазай упоминал о каких-то тренировках. Когда мы познакомились, его руки были уже в бинтах. Я спрашивал, но он говорил, что это издержки профессии. Всегда отшучивался. Пока я воочию не увидел это. Огай много времени проводил с ним наедине. Он учил его. Учил абстрагироваться, учил не думать о чужой боли, учил думать лишь о своей. Дазай рассказывал как-то, когда сильно напился, что это было кошмаром. Он мог часами сидеть на стуле, пока Огай заунывным голосом вёл с ним беседу. Вставать было нельзя, шевелиться слишком резко тоже. Он слушал и отвечал на вопросы.— Какого рода? — не понимал Чуя.— «Какая у тебя цель?», «Что для тебя важно?», «Для чего ты это делаешь?» — что-то в этом роде. А потом практические занятия. Дазай проводил пытки под личным надзором Мори. Если он проявлял жалость, то получал по рукам. Если он не дожимал, то проходил через те же пытки. Конечно, Огай не измывался над ним слишком сильно, он ценит его. Но он пытался выработать у Дазая рефлекс: проявляешь жалость — следует боль.— Я не верю, — отрезал Чуя.— Твоё право, — фыркнул Сакагучи. — Дазай соглашался на это добровольно. Его отправляли в самое пекло, следили за тем, скольких он убил лично, чуть ли время не засекали, которое он тратил на пытки. Ради своей цели Дазай и сам глушил в себе чувство жалости. Он самостоятельно внушал себе, что должен это делать. Как он сказал нам, всё это было ради одного.— Чего? — уже догадываясь, выдохнул Накахара.— Тебя, — легко пожал плечами Анго. — Он говорил, что ты ждёшь его. А если он подведёт Огая, то никогда не сможет тебя увидеть. Но больше всего его пугало, что если он не устроит Мори-сана, то тебе придётся занять его место.— Дазай не мученик, — снова начал раздражаться мальчик.— Я этого не говорил, — качнул головой Сакагучи. — Он делал это добровольно. Он сам сделал этот выбор, сам согласился на предложение Огая. Но он не собирался допустить того, чтобы ты прошёл через нечто подобное. Он убивал в себе человека, чтобы стать тем, кем его хотели видеть. Он сам на это подписался, сам этого хотел. Это его не оправдывает. Просто, ты должен знать, что эта перемена далась ему не просто так. И он действительно, действительно не хотел, становиться таким.— Но он продолжал, — опешил Чуя. — Даже когда думал, что я умер. Он убил Кёту именно из-за этого! — распахнул глаза юноша.— Полагаю, это было самое тёмное время в его жизни, — вздохнул Сакагучи. — Тогда он и начал носить все эти бинты.— Только не говорите, что он всё это творил с собой из-за меня, — опешил Накахара.— Не буду, — покачал головой Анго. — Я до конца не понимаю, что с ним было в тот период, но он будто потух. Будто медленно умирал. В то время он совершал свои самые страшные поступки, тогда я уже вернулся в МВД и поэтому не знаю всех деталей, но Ода несколько раз вытаскивал его из петли. Огай зашивал ему вены стабильно пару раз за неделю, а желудок ему промывали чуть ли не каждую ночь. Ода какое-то время жил с ним. Просто, следил, чтобы он себя не убил. Я спрашивал зачем он это делает, но Осаму не отвечал. Он отвечал Оде в моменты, когда ему было особенно плохо. Говорил, что потерял всё, ради чего изменил себя и изменил себе. Говорил, что не видел смысла дальше продолжать жить. Разве что, только уносить чужие жизни. В то время он действительно был страшен. Тогда Дазай был машиной для убийств. Тогда он и убил твоего друга. Вполне возможно, что в тот момент он даже не понимал, что и с кем делает.— Так он не просто монстр, а ещё и псих? — фыркнул Накахара.— Думай, как хочешь. Ты сам просил рассказать всё это. Прими к сведению и просто представь на секунду, как ты годами ломаешь себя, учишься не чувствовать вины и сожаления, проходишь через ад ради одного единственного человека, а потом узнаёшь, что его не стало. Что его не стало по твоей вине. Как думаешь, много чувств к тому моменту в тебе останется? Сможешь ли ты остановиться, когда разозлившись, перед тобой будет сидеть человек — живое напоминание о твоей ошибке? — Чуя сглотнул, неожиданно живо представив всё это. — Не говори о том, о чём не имеешь ни малейшего понятия. Я не оправдываю Дазая, но он как никто заслуживает, хотя бы попытки понять его. Он человек. Такой же, как мы с тобой. Не плохой и не хороший. Просто, потерянный и сломанный. Это не повод его ненавидеть. А если так хочется, то найди другой. Либо ненавидь того, кто его таким сделал, — выразительно глядя на мальчика, отрезал Анго.

Чуя ничего на это не ответил. Он залпом допил остывший чай, поморщившись от размякших крошек на дне чашки, а потом поднялся из-за стола. Сакагучи смог ответить на многие его вопросы, но этот разговор сделал всё ещё более непонятным, по крайней мере, в голове мальчика. Он окончательно запутался в том, что чувствует и в том, что должен чувствовать. Единственное, что он ощущал в тот момент — это опустошение и желание оказаться рядом с Дазаем.

Так он и поступил. Прошёл в спальню, где беспокойным сном спал Осаму, и лёг к нему. Накрыл получше одеялом, а потом прижался со спины, обнимая рукой за живот. Дазай никак не отреагировал, постепенно затихнув.Прикрыв глаза в тот момент, мальчик ощутил, что ему спокойно. Он отпустил себя на эту ночь. Отпустил и позволил себе забыть весь тот кошмар, который обрушился на него, который продолжал его пожирать и мучить. Он просто обнимал самого главного человека в своей жизни, прижимался к нему щекой и чувствовал родное тепло. И ничто в тот момент не было важно. Были он и Дазай. Уже не важно какой. Этого Чуе было достаточно.

Примечание к части:я пока не могу заниматься написанием и выкладкой, потому что последние два дня даже не нахожусь дома /только сплю/. но я не застопорился, как в прошлый раз. надеюсь, оживу к выходным.мне написали, что Чуя у меня стал каким-то непросветным идиотом, и что в 10 лет это было мило, но в 18 это тупо. хочу пояснить: 18 лет - это тот возраст, когда люди творят свои самые идиотские поступки. я помню себя в этом возрасте, плюс я работаю с детьми такого возраста. так что...я не вижу в его поведении ничего идиотского. в этой работе Чуя избалованный ребёнок, и на данный момент он продолжает им быть /спойлер:он тут им и останется, потому что воспитывал его Дазай/. а ещё в комментах отмечают вещи, которые непонятны, но которые я пояснял прямым текстом. не знаю, возможно, дело в объёме работы, и некоторые моменты просто "пролетают" мимо внимания читателей, но...даже учитывая то, что появились разочарованные в продолжении люди, я считаю, что по крайней мере характеры персонажей развиваются закономерно. да, не везде чётки обоснуй, но я пытаюсь /сам впервые пишу такой объём/. а ещё почему-то никого не смущает Дазай, все претензии к Чуе и Фёдору, хотя я считаю его самым слабо проработанным...такие различия в объективных и субъективных взглядах на работу. в любом случае, я принимаю к сведению любую критику /если это критика, а не субъективное "нравится/не нравится"/. спасибо тем людям, которые поделились своими мыслями, я постараюсь всё учесть в этой и будущих работах :з