Порча

Наутро — так показывали часы — Накахара не мог спокойно усидеть на месте. Он старался не подавать вида, но дёргался от каждого шороха. Каждый раз, когда какая-нибудь лампочка едва мигала, он собирался срываться и бежать. Но всё это было пустым, потому что когда внутри него всё завыло по- настоящему, мальчик неожиданно собрался и понял, что делать.— Я курить, — схватив пачку сигарет со стола Макото, буркнул Чуя.На него и внимания не обратили. Как-то быстро они все друг к другу притёрлись. И как-то подозрительно они его ни в чём не подозревают. Может, он и выйти спокойно может?— Не поднимайся выше второго, — кинул вслед Камия.Нет, не может. Там всё заперто, Чуя накануне проверил. Что ж, значит, придётся вышибить.Едва парень ступил на лестницу, его ладони вспотели, а к лицу прилила кровь. Через секунду после этого в серверной всё потухло, на лестнице включились аварийные источники освещения. Мальчик сорвался наверх быстрее, чем кто-то успел сообразить, что происходит.Он бежал всё выше, срывая дыхание, слыша, как за ним гонятся. Но не позволял себе останавливаться ни на секунду. В итоге, наверх он впорхнул так быстро, что даже этого не заметил. Дверь была большой и бронированной, но какое ему дело? Одного касания было достаточно, чтобы она отлетела с оглушительным треском.Выбежав, Чуя понял, что это парковка. Тут было несколько машин, одна из них, прижатая отлетевшей дверью, визжала. Юноша побежал между рядов, видя небольшую полоску белого света в конце коридора. Сзади слышался топот ног и несколько голосов, но открыть гараж без электричества едва ли получится, да и времени нет. Чуя от испуга вышиб и вторую дверь, чуть было не задев ею Цубаки, что стоял всего в паре метров и копался в рубке.

— Совсем сбрендил? — рявкнул юноша с голубыми волосами, мгновенно узнавая в уже взрослом парне малолетнего взбалмошного Накахару с испуганными глазищами.Чуя хотел ему что-то сказать, но Цубаки было не до того. Он схватил мальчика за руку и побежал с ним к тому месту, где парковался Широ. Его, ожидаемо, в машине уже не было. Она была развернута, открыта и заведена.— Т-так хорошо, ч-что т-ты приехал, — попытался поблагодарить Чуя, едва сел на пассажирское, а Цубаки вдавил педаль газа в пол, трогаясь.— Всё потом, — качнул головой юноша. — А ты давай успокаивайся, — замечая, что Накахару бедного всего трясёт, приказал он. — И думай, куда нам ехать.— Как ты меня нашёл? — продолжал сыпать вопросами Накахара. — Это портовая машина, — задёргался он.— Всё хорошо, не переживай, — выдохнул эспер, замечая в зеркале заднего вида, как по соседнему проулку пронеслась машина. Он вывернул руль, сворачивая ещё в одну подворотню, лишь бы сильно не светиться. Вообще, район удачный, чтобы спрятаться, но не могут же они тут торчать, дожидаясь, когда ищейки Фёдора успокоятся.— Где м-мы? — всё ещё тяжело дыша, начал вертеть головой мальчик.— Довольно далеко от центра, — нахмурился Цубаки, осторожно выруливая на основную дорогу с более-менее оживлённым движением. — У тебя тут есть знакомые рядом? Кто может спрятать?

Всё ещё не веря в свою удачу, Чуя бешено вертел головой, пытаясь унять бушующий в крови адреналин и начать соображать, но ему всё равно упорно не соображалось. Лишь минут через десять бессмысленной езды, он понял, куда можно поехать.— Трущобы. Там у меня есть знакомый, если ещё не скололся.— Будем надеяться, — разворачиваясь, кивнул Цубаки, а потом повернулся к Накахаре и улыбнулся. — Ты очень вырос.— Ты первый, кто не говорит мне обратного, — откинувшись на сиденье и убрав волосы от лица рукой, усмехнулся Накахара.— Ну, я-то тебя ещё метровым сорванцом запомнил, — усмехнулся Цубаки. — А ты уже совсем большой.— Ну маааам, — протянул Чуя.— Не паясничай, — хмыкнул юноша. — Не знаю, куда ты вляпался, но если у меня из-за этого будут проблемы — выпорю.— Договорились, — улыбнулся мальчик, окончательно успокаиваясь.

                                       ***

Тихое постукивание капель о карниз, едва слышное жужжание обогревателя и запах растворимого кофе наполняли старую обшарпанную комнату. Футон, уже довольно потрёпанный, валялся скомканный к углу, а его владелец, подкуривая, размышлял о том, что надо бы поменять постельное бельё.

Десять минут назад отсюда выпорхнула разозлённая девушка, а пять минут назад хозяин жилища вышел из душа, собираясь выпить кофе, выкурить сигарету и пойти заработать хоть сколько-то денег. Но планы его были неожиданно порушены двумя короткими звонками в дверь.Натянув кое-как трусы и джинсы, Мичизу прошёлся босыми ногами по холодным татами и, прислушавшись, щёлкнул замком двери.

— Привет, — выдохнул слишком знакомый, чуть хрипловатый от курения, голос.Парень застыл с сигаретой в зубах, оглядывая этого низкорослого рыжеволосого засранца, которого не видел несколько месяцев. Если бы не периодический контакт с портом, то он бы его уже давно похоронил.— Г-господин исполнитель, — нашёлся Тачихара, чуть ли реверанс не отвешивая. — Какими судьбами вашу величественную задницу занесло в мою халупу?— Нашу халупу, — фыркнул Чуя, делая к нему шаг и быстро обнимая за шею, пахнущую мылом. За ним следом, оглядываясь, вошёл совершенно незнакомый субъект милой наружности с голубыми волосами.— Ой, здрасте, — опомнился юноша. — Так, какими судьбами? — глядя на Накахару, недовольно оглядывающего беспорядок, при этом мило морща носик, спросил Тачихара.— Ты не против, если мы тут остановимся на какое-то время? — спросил Чуя. — Это, кстати, Цубаки. Цубаки — это Мичизу.— Приятно познакомиться, — кивнул светловолосый парень. — Милая квартирка. Особенно, для этого района.— Не жалуемся, — покивал Тачихара, закрывая за гостями дверь.— Ну и срач же ты тут развёл, — недовольно заметил Чуя, отпивая горячего кофе из чужой кружки. Но тут же скукожился — растворимый.— Уж простите, — фыркнул Тачихара. Чуя, тем временем, чуть ли не в ящики начал заглядывать, что-то высматривая. — Что ты ищешь?— Как что? — опешил мальчик. — Твою шалаву, — Накахара что-то прикинул у себя в голове. — Она ведь ещё не могла родить, так?— Её тут нет, — наблюдая за тем, как Цубаки зашторивает окна, покачал головой Мичизу. — Выкидыш. На днях видел её под мостом, убитую героином.Чуя заметно помрачнел и закусил губу.— Мне жаль, — искренне посочувствовал он. И ему действительно было жаль. Мичизу, кажется, хотел этого ребёнка. Он, вообще, как-то очень трепетно всегда к детям относился.— Всё норм, — улыбнулся парень, снова начиная рассматривать Цубаки. Он ему, судя по всему, сильно понравился. — Рассказывай, что ты такого натворил, раз нелёгкая принесла тебя сюда?

Рассказ выходил долгим, поэтому сначала они немного прибрали квартиру, Мичизу метнулся в бар за бутылкой, и разговор пошёл гораздо проще, учитывая то, что Цубаки и поесть сообразил. Причем, сообразил очень даже вкусно. Оказалось, что он долго работал поваром, а недавно стал управляющим в ресторане. Поэтому, видимо, и не хотел никуда уезжать из Токио.Самому Цубаки тоже было интересно послушать, что скажет Чуя, но в подробности он не вдавался. Обрисовал в двух словах подвиги Осаму, сказал, что пока не может вернуться в порт, а Достоевского с его кучкой крысят он опасается. Больше, в общем-то, прятаться и негде, кроме как, в трущобах, которые пока не крышует ни одна крупная группировка.

Мичизу слушал всё это, пил, кивал и не возражал. На самом деле, трущобы давно прибрал к рукам порт. И сам парень, с момента ухода отсюда Чуи, этому очень активно способствовал, работая на них. Не как член организации, но как наёмная сила. Собственно, этим и кормился. И, если он хотел кормиться этим дальше, то скрывать Чую было совсем не в его интересах, но Накахаре об этом знать не обязательно.— Тебя, значит, всё же шарахнуло приступом, — вздохнул Цубаки, разглядывая слегка пьяного мальчишку, тоже слегка пьяными глазами. — А как-то решить проблему на постоянной основе нельзя?— Не знаю, — пожал плечами Накахара. — Но если Огай не предлагал операцию, наверное, в ней нет необходимости?— Такими темпами — появится, — резонно заметил Мичизу, опрокинув стопку коньяка. — Времени уже полно, — вздохнул он. — Может, ляжете отдохнуть?— А ты? — удивился Чуя. Вообще, времени было немного, всего-то — десять вечера. Но хрен его знает, как Мичизу сейчас живёт.— Мне надо выйти поработать, — хмыкнул он. — Сегодня должна быть крупная поставка, хочу отхватить чего-нибудь.— Пиздюлей смотри не отхвати, — рассмеялся Чуя. — Точно ничего? Тут же только один футон.— Вы не уляжетесь? — удивился Тачихара. — Уляжемся, — уверенно кивнул Цубаки.

                                       ***

Когда Мичизу ушёл, Чуя занялся обустройством спального места. Футон был большой, они почти два года на нём с Тачихарой вдвоём умещались, а Цубаки едва ли отличался крупной комплекцией тела. Судя по всему, как резво подвыпивший юноша завалился на мягкий матрас, он был ничуть не против поспать вместе. А вот Накахара, вообще, не хотел спать, но разморённый алкоголем, чувствовал сонливость.Он лёг рядом, укутался одеялом и принялся таращиться в потолок, вдыхая запах порошка от чистого постельного белья и запах Цубаки.Этот парень всегда вкусно пах и приятно выглядел. Вот и за годы это в нём не изменилось. Разве что, лицо стало выглядеть старше и утомлённее. Цубаки тоже прожил свою другую жизнь за эти годы, о которой Чуя ничего не знал. Он сейчас был ещё спокойнее, чем мальчик его запомнил. Вообще, Цубаки никогда не отличался импульсивностью, не считая того раза, когда они поругались с Дазаем из-за него.Эти воспоминания больно резанули по глазам, и те тут же увлажнились. Как же, чёрт возьми, всё было просто в приюте. И как сложно стало сейчас. — Эй, — послышался тихий голос с другой стороны футона. Чуя вздрогнул от неожиданности, он-то думал, что Цубаки давно спит. — Не реви, тебе вредно нервничать.— И что делать? — растирая глаза, чтобы успокоиться, вздохнул Накахара. — Столько дерьма случилось, а я и не знал.— Что-то изменилось от того, что ты узнал? — перевернувшись на другой бок и глядя своим пронзительным взглядом на профиль мальчика, спросил Цубаки. — Ты не мог ничего изменить тогда и не можешь сейчас.— Тогда, может, мог бы, — насупился Накахара.— Нет, — уверенно заявил парень. — Поверь, то, что происходит сейчас — это правильно. Как бы больно тебе ни было, что бы ты не чувствовал, но ты бы ничего не изменил. Они бы умерли так или иначе.Мальчик сощурился, повернув к другу голову. — Это Широ тебе сказал?— Не буду удивляться тому, что ты в курсе, — вздохнул Цубаки, принимаясь пальцами перебирать по простыне. — Но да. Он много всего смог мне прояснить.— Например? — распахнул глаза юноша.— Ну, — парень задумался. — Ваши с Дазаем ненормальные отношения.— Они не ненормальные, — ощетинился Накахара.— Тогда мне казалось именно так. Да и сейчас тоже. Вот скажи, ты его ненавидишь?Чуя задумался. Ему бы кто ответил на этот вопрос. Относительно Дазая внутри мальчика всё было настолько неоднозначно, что даже думать об этом не хотелось. Он постоянно задавался вопросами про себя, но от этих вопросов только голова начинала болеть. Нет, он не мог с уверенностью сказать, что ненавидит его. Но также он не мог сказать, что относится к нему, как раньше. Это далеко не так. Осаму сейчас был вне его понимания, он не знал, что им двигало когда-то, что движет им сейчас. Чуя чувствовал себя обманутым на его счёт, и ко всему прочему он не хотел верить в то, что узнал, беспрерывно ища оправдание всем этим ужасным поступкам.— Не знаю, — в итоге, сдался Чуя. — Я не могу его ненавидеть, как привык. Как ненавидел Лысого, например, или, как Акико. Хотя, это было скорее раздражение. Я смотрю на Дазая, думаю о нём, и мне хочется его обнять. Даже после всего этого. Но также мне страшно даже мысль допустить о том, что я ему когда-то верил. Мне обидно и больно от того, в скольком он мне соврал. Он предал меня, и предавал много раз после этого, не говоря правды, рассказывая лживые сказки в лицо с искренней улыбкой. Странно, что я сам не заметил, что именно было ложью, но я чувствовал, что что-то не так.— А ты не думаешь, что Дазай это не просто от скуки делал? — удивился Цубаки. — Он всегда пытался тебя защитить и огородить.— Не надо выгораживать его, — качнул головой Накахара. — Он может рассказать мне всё, что угодно, объяснить это, и я приму. Я никогда бы от него не отвернулся, что бы ни произошло, будь он со мной честнее. Мы бы придумали, как решить это. Я ему говорил уже, что наши проблемы должны быть нашими, а не его. Я ему верил, а он не пожелал довериться мне.— Ну, наверное, — согласился Цубаки. — Но я помню его хорошим и добрым, до дрожи в руках любящим тебя, поэтому не могу даже представить, как он изменился сейчас. Чёткий образ отложился у меня в голове, когда он утром собирал тебя на уроки. Как плёл тебе волосы, а ты жевал яблоко. Ваши чувства были очевидны, но также нам всем было очевидно, что никто и ничто в этом мире не сможет на них повлиять. Мне жаль, что это оказалось не так.

Накахара, не выдержав, отвернулся, чтобы спрятать слёзы, а Цубаки подгрёб его к себе и обнял со спины, утешая. С ним действительно было хорошо и спокойно, можно было расслабиться и притвориться маленьким капризным ребёнком. Можно было сделать всё, что угодно, а Цубаки бы посмотрел на него снисходительно, и максимум, что мог — это отвесить подзатыльник. Добрый, мягкий Цубаки. Он совсем не изменился.— Ты знаешь о Кусакабе? — спросил Чуя, когда успокоился. — Я так или иначе слышал обо всех, а о нём нет.— Я тоже долго о нём ничего не слышал, — вздохнул парень, лёжа на боку на локте, а второй рукой перебирая медные кудри. — Но перед моим уездом в Токио Широ связался со мной. Он сказал мне время и место, чтобы прийти.— Что это было?— Кладбище. Я пришёл на похороны.Чуя снова всхлипнул, зажмурившись. Он даже не был удивлён. Столько людей умерло. Стольких он никогда больше не увидит.— Как он умер? — сквозь слёзы спросил мальчик.— Несчастный случай. Он ушёл работать телохранителем. Довольно долго там проработал, а потом умер на задании, защищая босса. Пулевое ранение в грудь. Это была какая-то дочерняя организация Портовой мафии, я не вдавался в подробности.— Видишь, — сжимая подушку рукой, всхлипнул Накахара. — И тут этот блядский порт! Дазай не мог не знать о его смерти.— Я понимаю, почему он тебе ничего не говорил, — обнимая Чую двумя руками, сказал Цубаки. — Посмотри на себя, всего трясёт. А ты болеешь, малыш. Тебе нельзя так нервничать. Хочешь ещё один приступ заработать?— Плевать, — буркнул Чуя. — Это всего лишь сердце. Болезнь. А их больше нет, понимаешь? У них не было даже шанса...— Он у всех был, — переворачивая мальчика на спину и вытирая его щёки, возразил Цубаки. — Но, повторюсь, если они должны были умереть, они бы умерли. Не жалей мёртвых, Чуя. Нам тут ещё свои жизни проживать.— Как был эгоистом, так и остался, — глядя в спокойное лицо над собой, отрезал Накахара.— А ты как был грубияном, так и продолжаешь хамить, — фыркнул Цубаки. — А теперь спать.— Принеси сигарет.— А пососать тебе не завернуть, морда обнаглевшая?!

                                          ***

Пока Чуя пытался смириться с реальностью, Тачихара просаживал свои последние деньги в баре, размышляя, что ему делать. Нет, вообще, у него дома образовалось аж два варианта неплохо заработать. Наверняка, Дазаю будет интересно узнать, что Чуя притащил с собой какого-то Цубаки. Судя по всему, тоже не левый субъект во всей этой истории, но с другой стороны, Тачихара — не крыса. Он не хотел продавать Чую порту, когда тот ему верил. Пришёл ведь именно к нему.

Да, Мичизу не был крысой. Но Мичизу тоже уже потерял слишком многих. И видя, что сейчас творится с Накахарой, зная, что на днях его шарахнул очередной приступ, он не мог потерять ещё и его. А как защитить пацана? Как его заставить лечиться и сидеть на жопке ровно? Мичизу это не под силу, никогда не было. Чуя с ним взаимодействовал только двумя способами — членом и приказным тоном. И это не было обидно, это была лишь особенность их взаимоотношений, которая Тачихару всегда более, чем устраивала. Но что-то ему подсказывало, что сейчас мальчик не будет его слушать ни так, ни так. Он пришёл спрятаться, и либо Мичизу его спрячет, либо он найдёт другое место. Место, где его могут найти люди Достоевского. И чёрт тогда знает, что случится дальше.

Спустя четыре стопки коньяка, парень всё же достал телефон и набрал сообщение с адресом. Он попросил приехать срочно, в общем-то, не слишком рассчитывая, что абонент поторопится на самом деле. Но он неожиданно поторопился. Ответ пришёл тут же, а ещё через полчаса Дазай Осаму зашёл в бар.— Вечер добрый, — тут же ухмыльнулся Тачихара. Осаму выглядел не слишком дружелюбно, впрочем, это было его перманентным состоянием, особенно, после похищения Накахары.Видимо, именно поэтому большинство посетителей, знающие главу исполкома в лицо, поспешили убраться. Людей осталось совсем немного, поэтому лишних ушей тут точно не было. Да и бармен ретировался подальше, едва Дазай-сама присел за стойку.— Зачем звал? — хмуро поинтересовался мафиози.— Плохо выглядите, — распахнул глаза Мичизу. — Как будто совсем не спите.Осаму многозначительно и тяжело посмотрел на наёмника, намекая на то, что он не в настроении размусоливать.— Ладно-ладно, — вздохнул Тачихара. — Так уж вышло, что я немного в курсе ваших проблем.— Каким это боком? — прищурился Осаму.— Тем, что проблема сама пришла ко мне, — пожал плечами парень, допивая виски из бокала залпом. — Пришла и сообщила, что будет прятаться у меня.Дазай, толком сначала и не поняв, что услышал, резко дёрнулся и собрался уже было сорваться с места, но вовремя взял себя в руки.— Где конкретно?— Тише-тише, — покачал головой Тачихара. — Мне, знаете ли, чертовски сложно продать друга.— Сколько?— Нисколько, — покачал головой Мичизу. — Я скажу вам, где он, даже отведу, выманю, куда скажете, если надо, но вы должны пообещать, что больше его не отпустите и позаботитесь.— Позабочусь? — опешил Дазай. — А зачем по-твоему, я его ищу? По попе нашлёпать за плохое поведение?— Ну, кто вас там разберёт, — хмуро отозвался Мичизу, живо представляя, как Осаму «наказывает» Чую. — Но он не в лучшем состоянии. Объяснил всё в двух словах. С ним ещё один человек.— Кто? — удивился мафиози, меньше всего желая, чтобы это был кто-то из «крыс».— Симпатичный парень, волосы голубые, имя девчачье. — Цубаки? — вскинул брови Осаму.— Да, Цубаки, — покивал Тачихара. — У Чуи на днях приступ случился, он уж очень переживает.

От этих слов, у Дазая самого чуть было не случился приступ следом. Блядский Широ! И это, по его мнению, «в порядке»?! И Накахара тоже, умник, придумал же, с кем связаться. С упёртым, как баран, Цубаки, который имеет рычаги давления на провидца. Не мудрено, что он Чую буквально из-под земли достал, когда прижало.— Ладно, — выдохнул Осаму, прикрыв глаза. — Говори, что ты хочешь за это? Деньги, может, нужны? Оружие?— Деньги всегда нужны, но не в этот раз, — покачал головой Тачихара. — Я вам Чую не продаю, а передаю в руки ради его же блага. О нём никто так не позаботится, а надо бы. — Чёрт с тобой, — согласился парень. — Только, ты же понимаешь, что он меня если увидит, психовать начнёт?— Конечно, — выложив последние пару купюр на стойку, кивнул Мичизу. — Они на нашей старой квартире. Я зайду первым, разведаю обстановку и напишу вам сообщение, когда будет момент поудачнее. Вообще, я его спать отправил, может, они и спят, — пожал плечами Тачихара.— Отлично, — вставая, согласился Осаму. — К слову, моё предложение о работе в порту, а не в этой дыре, всё ещё в силе. Девушка ещё не родила?— Она и не родит, — покачал головой парень. — Поэтому я склонен серьёзнее его обдумать.— Мой номер у тебя есть, — пожал плечами Дазай, направляясь на выход из бара.

                                        ***

Дазай, едва они обговорили с Тачихарой план действий, позвонил Широ. Тот сказал, что уже едет по нужному адресу, ибо грядёт пиздец. Таким взвинченным Осаму его ещё не слышал. Видимо, парень сильно переживал за Цубаки. Конечно, когда дело касается этой упёртой задницы, то мы и предсказаниями раскидываемся, и даже не туманными формулировками, а вполне себе чётким «не суйся, пока я не подъеду, из-за тебя я плохо вижу события». Это ведь драгоценный Цубаки, а не Чуя. Осаму прямо злость с этого брала, пока они с Тачихарой выкуривали по сигарете пешком направляясь к нужному дому.

Тем временем, окончательно успокоившись и уснув, Чуя видел уже десятый сон. Собственно, как и Цубаки. Но мальчик резко проснулся, когда дверь квартиры открылась с тихим скрипом.— Мичизу? — потирая глаз, поднялся на локте юноша.Он попытался вглядеться в темноту комнаты, но у него не выходило. Фигура у двери снимала обувь и вешала куртку на крючок. Что-то непривычное было в этой фигуре, что-то Чую смутило. Он машинально провёл рукой по футону, нащупывая спящего Цубаки, но его там не оказалось.Чуя молниеносно вскочил на ноги, готовясь запустить в визитёра чем-нибудь тяжёлым, но это тяжёлое упорно не попадалось на глаза. Тем временем, человек молча прошёл из прихожей в комнату и...Мальчик застыл, приоткрыв в бесшумном выдохе губы. Сердце подскочило к горлу, в висках застучал пульс. Перед ним стоял Дазай, сверкая глазами в свете уличного фонаря из окна. Стоял и смотрел каким-то странным, незнакомым взглядом. Чуя тут же ощетинился.— Какого хрена ты припёрся? — зарычал юноша.— Ты разве не рад мне? — как-то растерялся Осаму. Он сделал было шаг к мальчику, но тот попятился назад, наступив на футон.— Убирайся отсюда!— Убраться? Чуя, ты прикалываешься? Я столько времени потратил на то, чтобы найти тебя.

Накахара шумно сглотнул колючий комок слюны. Что-то было не так. Дазай не вызывал в нём настоящего страха, никаких опасений, он казался добрым и родным, таким, каким юноша запомнил его в детстве. Прямо сейчас хотелось подойти и прижаться к нему, вдохнуть родной запах от кожи, зарыться руками в волосы, поцеловать...как будто это не он совершил все те ужасные вещи, о которых Чуя узнал. Это точно не Дазай. Не его Дазай. Его Дазай был добрым и любящим, безопасным и понимающим. Для его Дазая в этом мире существовали другие жизни и судьбы, о которых он тоже переживал. И сейчас перед Накахарой стоял именно тот пятнадцатилетний парень, взявший на себя ответственность за весь дом. Не взрослый юноша, а подросток с печальным, но тёплым взглядом.Чуя подумал, что он тронулся умом, когда человек перед ним действительно превратился в пятнадцатилетнего юношу в бордовой клетке старших. Накахара забыл, как дышать. Он осторожно попятился ещё назад, замечая, как меняется выражение лица Дазая, как он осознаёт что-то, принимает и тяжело вздыхает на это. Тревога внутри завизжала так, что Чуя почти слышал этот противный мерзкий звук сирены, говорящий лишь об одном — беги. Беги, как можно дальше, пока не свалишься.— С тобой всегда было тяжело, — уставшим голосом вздохнул Дазай. — Ты держишь в голове много всего, оно тебя ест, оно тебя уничтожает. Рано или поздно ты истлеешь, если не научишься абстрагироваться.— О чём ты? — одними губами спросил Чуя. — Кто ты?— Не узнаёшь? — Осаму сунул руки в карманы клетчатых брюк и совершенно незнакомо ухмыльнулся. — А мы уже встречались. И тогда очень здорово провели время.Парень облизнул губы, сверкнув глазами. Чужими глазами. Казалось, Чуя только лишь моргнул, а перед ним стоял уже совершенно незнакомый человек с незнакомым лицом. В тот момент мальчик резко вспомнил, кто это. Он никогда не видел его лица, никогда не слышал этого голоса, но он точно его знал.— Ты не сможешь одурачить меня ещё раз, — зарычал Накахара, применяя наугад способность, но ожидаемого выброса не последовало.Он распахнул глаза, ощущая, что лежит на футоне. Рядом с ним на полу сидел тот самый человек, смотрел на него удивлённым взглядом, широко распахнув глаза, и молчал. Его лицо было усыпано ссадинами, а губы были сильно разбиты, но он выглядел достаточно прилично. По крайней мере, это то, что успел заметить Чуя прежде, чем послышался звук открывающегося замка двери.Накахара тут же дёрнулся, собираясь встать, но был прижат обратно за шею рукой, а к его голове приставили пистолет. Цубаки не было рядом. Краем глаза мальчик заметил, что он лежит в углу комнаты, вероятно, без сознания. Хорошо, если просто без сознания — его лица не было видно. — Тихо, — прорычал Цукаса одними губами, не сводя взгляда с двери.— Зачем? — едва слышно спросил Накахара, ощущая знакомое мерзкое чувство. Что-то похожее он чувствовал, когда ему было шестнадцать. Сейчас бы он это описал, как «насрали в душу». Только в его случае не в душу, а прямиком в мозги. Залезли, покопались и нагадили там.— Думал, Достоевский отпустит тебя просто так? — вскинул брови парень. — После стольких усилий.Чуя хотел отпихнуть руку, но тут дверь резко открылась и зажегся свет. В квартиру вошёл Мичизу. Он встал в проходе, пытаясь осознать, что видит, но не успел он сообразить, как раздался выстрел.

                                         ***

Дазай чувствовал, что пахнет подставой, когда Широ припарковался у нужного дома раньше, чем туда дошли Тачихара и Осаму. Провидец тут же объяснил, что им делать. План заключался в том, чтобы Мичизу вошёл первым, подготовил Чую как-то морально к встрече и выманил на улицу под любым предлогом.Пока Широ всё это говорил, чуть ли не заикаясь от волнения, Осаму щурился на него и молча курил. Наёбом не просто пахло, а тащило, но, как бы там ни было, на другой план времени не хватало по словам Широ.Мичизу, выслушав туманные наставления, недовольно поморщился, но покорно зашёл в подъезд, пока Дазай приглядывался к дёргающемуся знакомому.— Будет пиздец, — резюмировал Осаму. — В твоих же интересах сказать мне всё здесь и сейчас.Широ прикусил ноготь большого пальца и зажмурился.— Я не могу видеть чётко, Дазай, — покачал он головой. — Я пытаюсь, но не могу, потому что ты вовлечён. Если судить из того, что я могу видеть, то приятного мало, но повлиять на события я не могу, ты знаешь.— А что будет? — скучающе спросил Осаму, сунув руки в карманы. — Солнце потухнет?— Нет, — покачал головой провидец. — Порядок нарушится. Те, кто должны умереть, будут жить и истлевать, превращаясь в живых трупов. Цепная реакция захватит других, таких станет больше, а люди начнут сходить с ума, не понимая, что происходит. Эффект бабочки распространится везде, подобно эпидемии. Как ты сам не понимаешь?Дазай в тот момент подумал, что прекрасно всё понимает, но ему глубоко плевать, что там случится с теми, кто должен умереть или не должен умереть. Для него существует лишь один человек, чья жизнь действительно имеет значение, и сейчас он должен быть максимально на ней сосредоточен, чтобы сохранить.Неприятное предчувствие кольнуло где-то под рёбрами, когда в окнах второго этажа загорелся свет. Всего несколько секунд, в которые глаз Дазая уловил движение за углом дома, и прогремел выстрел. Широ бросился вперёд быстрее, чем Осаму успел подумать о том, кто стреляет, но нырнуть в темноту подъезда он не смог, врезаясь в человека, который возник, казалось, из воздуха.— Тише, Дазай, — заламывая бинтованную руку, прошипел знакомый голос. — Тебе туда нельзя.

                                          ***

Чуя, лёжа на спине на футоне, ощущая горячим виском холодное дуло пистолета и чужую руку на шее, смотрел в бок и пытался осознать, что он видит. Но осознание не приходило. Он смотрел, пытался воспринять, но не мог.У входной двери лежало тело Тачихары, из него шла кровь, заливая татами, а сам он не шевелился. В ушах всё ещё звенело от выстрела, рядом стоял Достоевский, удерживая пистолет в руке.Накахара шумно сглотнул колючую слюну, продолжая пялиться пустым взглядом. Он не заметил, как в углу комнаты зашевелился и начал приходить в себя Цубаки, он не заметил, как ошарашено смотрит на Фёдора Цукаса, он не видел взгляда Достоевского, который только что выстрелил в его друга. Ещё одна смерть. Слишком много смертей. Слишком много крови. И как Чуя в ней ещё не захлебнулся?В тот момент мальчик ощутил, что начинает тонуть, а металлическая на вкус и запах субстанция забивается ему в лёгкие. Она не даёт дышать, не даёт мыслить. Парень тяжело задышал губами, не ощущая этого. Картинка начала размазываться, но спусковым крючком к окончательной потере контроля стало появление человека, которого Накахара ожидал увидеть в последнюю очередь.Широ влетел в квартиру так стремительно, что даже Достоевский не успел среагировать и наставить на него оружие. Впрочем, Широ бы всё равно увернулся, он этого ожидал. Парень застыл в проходе, прекрасно понимая, что он видит и опасаясь того, что за этим последует.Присутствие провидца пугало. Накахара понимал, что если подобный Широ человек здесь, то пиздец настал. Выстрел Достоевского стал для него началом конца. Конца хрупкой иллюзии о том, что его детская мечта воплотилась в реальность. В этой реальности ещё пару дней назад существовали Кёта, Сузуки и Кусакабе. Они существовали где-то далеко, не рядом, но они были и жили. В этой реальности Мичизу ждал ребёнка от героиновой наркоманки, и он бы его дождался. В реальности Чуи, которую создал для него Дазай, они были счастливы, просто от того, что были вместе, даже несмотря на то, что выкладывали за собой дорожку из трупов. Это была глупая реальность. Это было ненастоящим сном. И Чуя не рад был проснуться от выстрела, который унёс жизнь его близкого человека. Очередную важную жизнь.Боль, отчаяние, безысходность, страх, ужас, скорбь — всё это быстро поднималось откуда-то изнутри, отравляя внутренности и сознание. Оно бурлило, кипело, рвалось наружу, и у Чуи уже не было сил его сдерживать.— Дарители тёмной немилости... — знакомым, рефлекторным и даже каким-то родным жестом зашептали сухие губы.— Цукаса, отойди от него! — закричал Достоевский.

             ...не тревожьте меня снова...

И мир погрузился во тьму.

                                        ***

Вырваться из захвата для Дазая не составило никакого труда. Он мгновенно отошёл на шаг, выхватив пистолет и наставив его на нападающего.— Силён, — ухмыльнулся Макото, преграждая ему путь в дом.— Какого хрена? — зарычал Осаму. — И ты в ряды крысят записался? Неожиданно.— Ну, не всем же в мафии пачками народ класть, — пожал плечами юноша.— Но и по трубам тоже кому-то надо бегать, — вскинул подбородок Дазай, снимания оружие с предохранителя. — Отойди.— Нет, — качнул головой Макото. — Я не пущу тебя к нему.— С чего бы? Я единственный, кто может о нём позаботиться или...— Это далеко не так, — отрезал парень, покачав головой. — А даже если и так, то ты не получишь его. Только не после того, что отнял у меня.Дазай сначала и не понял, о чём говорит Макото, почему так озлоблен, почему так враждебен, а потом до него резко дошло. Ну, конечно, Сузуки. Нашёл себе виноватого.— Жизнь Чуи для тебя ничего не значит? Мне казалось, вы друзья.— Там есть кому о нём позаботиться, — вскинул подбородок юноша. — Но ты прав. Сейчас Чуя не значит для меня практически ничего. Он — способ достижения моей мести.— Кому ты собрался мстить, позволь спросить? — явно забавляясь, усмехнулся Осаму. — Порту? Или лично мне?Взгляд Макото резко потемнел, а кулаки сжались до побелевших костяшек.— Ты отнял у меня его, — зарычал парень.— Это не так, — качнул головой Дазай.— Ты обещал! — закричал Макото. — Обещал, что всё будет в порядке! Почему ты не позаботился о нём? Почему тебя там не было, когда Сузуки горел?!Осаму вздохнул и опустил оружие. Этот ребёнок ослеплён горем и жаждой мести. С ним бесполезно говорить. Бесполезно говорить, что в смерти Сузуки никто не виноват. Так случается. Это был его выбор — остаться с пациентами.Он умер благородной смертью, отдав свою жизнь, спасая других. Он был действительно хорошим, и Осаму его искренне жаль, но он в этом не виноват.— Я не буду сейчас объяснять тебе прописные истины, но если ты не отойдёшь, то последуешь за своим другом, — совершенно спокойно сказал Дазай.Макото дёрнулся было к нему, чтобы ударить, но тут все окна в здании вышибло разом. Парень покачнулся, ощущая такое давление, которое никогда в жизни не чувствовал, Осаму резко вскинул голову. О, нет.Он среагировал мгновенно, понимая, что происходит, но Макото тоже не замешкался. Быстро вышиб из руки пистолет и скрутил Осаму, снова заломив руку. Комплекцией глава исполкома сильно уступал этому юноше, поэтому второй раз легко вывернуться у него не получалось.— Отпусти! — закричал Дазай. — Он там умрёт!— Не умрёт! — сжимая зубы, чтобы не зареветь от злобы и боли, закричал Макото. — Способность просто вытянет из него силы!— Да ты шутишь, — выдохнул Осаму. — Вы ничего не знаете о его способности.— В любом случае, — перехватывая тонкое запястье сильнее и заламывая до хруста, выдохнул Макото. — Тебе придётся меня убить, если хочешь пройти.

                                        ***

Страх.

Это всё, что ощутили в тот момент Цукаса, Фёдор, Широ и Цубаки. Животный, ледяной, первозданный ужас забивал каждую клетку тела, каждый уголок сознания. На несколько мгновений земля ушла из-под ног, когда перед ними предстал истинный облик самой разрушительной способности.Безобразные шрамы, метки порчи, почерневшая кожа рук, пустые глаза и надрывный хрипловатый смех. Этот образ навсегда отпечатался в их сознаниях в ту ночь. Это было самое страшное и одновременно самое прекрасное воплощение силы и хаоса. И высшим счастьем было для Чуи то, что он не видел себя таким.Казалось, вся кровь его жертв, жертв Дазая и всей Портовой мафии разом хлынула из его слабого тела. Она лилась из носа, из уголка рта, из каждой отметины, обагряя светлые татами. Яркие пятна чернели и пугали. В тот момент каждый из них подумал, что умрёт.Но это незнакомое существо не нападало. Оно лишь смеялось, вселяя дикий ужас в умы своих будущих жертв. Каждый в той комнате хотел лишь сбежать.— Чуя, — выдохнул Фёдор, стараясь не упасть на пол от чудовищного давления. Казалось, оно напирало так, что ещё чуть-чуть и комната лопнет, как мыльный пузырь. Окна вышибло, стены хрустели, пол под ногами Накахары проломился, а он продолжал смеяться.Он не реагировал на звук собственного имени. Он плакал кровавыми слезами и заходился в истерике. Одно неверное движение — они все умрут. Все прекрасно это понимали. Но Широ, придя в себя, не мог стоять ровно. Он понимал, что если они не умрут, то умрёт Чуя. И тогда последует возмездие. Возмездие, которое обрушится на этот мир в лице Дазая.Широ попытался сделать шаг к юноше, и тот тут же прекратил смеяться. Пустые глаза уставились на него как-то озадаченно, а через секунду губы снова растянулись в усмешке. Он поднял одну руку, а следом снесло половину комнаты. Цубаки отшвырнуло к стене, Широ снова дёрнулся от испуга, но подобраться ближе ему не удалось. В поднятой чёрной руке начало сгущаться нечто тёмное, тяжёлое, массивное. Оно утягивало за собой пространство вокруг, казалось, оно тянет даже свет из комнаты. Цукаса, находясь ближе всех к Чуе, попытался попятиться, но на него не обратили внимания. Накахара был сосредоточен на Широ. Почему-то сейчас он видел опасность только в нём.— Не подходи, — посоветовал Достоевский, удерживая пистолет наготове. — Он не понимает.— Думаю, в таком состоянии он мыслит чище, чем когда-либо, — сказал Цукаса, пытаясь способностью прощупать его сознание. — Голова полностью пуста. Только чистые эмоции и инстинкты. И боль. Очень много боли. Но он не чувствует её. Сейчас он вообще не мыслит.— Заткнись, — прошипел Широ, пытаясь подобраться поближе к Цубаки, который едва шевелился у дальней стены, пытаясь подняться.Но только он сделал ещё шаг, нечто тёмное и тяжёлое полетело прямиком в него. Оно прошло так близко, что Широ ощутил, как несколько волосков с его головы утянуло этим кошмаром, а через секунду за его спиной разорвалась такая бомба, что вынесла стену.— О, боже, — выдохнул Цукаса.— Он говорил, что такое случалось, — пробубнил Цубаки, наконец, поднявшись. — И в приюте я тоже уже это видел. Только Дазай может его обнулить в этом состоянии.Цукаса и Достоевский переглянулись.— Нет, — отрезал Фёдор. — Дазай не подойдёт к нему.— Он умрёт, — предупредил Широ.— Он просто израсходует силы и отключится, — упёрся Цукаса.Но тут по комнате снова раздался смех, а рядом с Широ разорвалась очередная бомба. Почему-то Чуя не мог прицелиться точно. Было видно, что его это бесит, он начал формировать гравитоны быстрее. На самом деле, он не мог попасть, потому что провидец уворачивался. Он знал, что будет в следующую секунду, он знал, куда уклониться. Он не хотел бы вмешиваться во всё это, он лишь хотел вытащить отсюда Цубаки.— Пусти к нему Дазая, — попросил Широ. — Иначе, Чуя умрёт.— Тц, — рявкнул Фёдор, замечая, как лужа крови под Накахарой заметно увеличивается, как утробный смех становится булькающим, как из его рта и глаз течёт всё больше крови.Широ попытался снова пробраться к Цубаки, но в этот раз Чуя не запустил в него гравитон. Он подлетел к нему и одним ударом впечатал эспера в несущую стену так, что своим телом он проломил кладку. Накахара засмеялся сильнее, приближаясь к нему, формируя на ладони очередную чёрную дыру, как Цубаки подскочил к нему и попытался оттолкнуть. Чуя резко дёрнулся, развернулся, отмахнулся рукой, и светловолосый юноша проломил собой другую стену, падая рядом без сознания.— Цубаки! — закричал Широ, замечая, как из его головы пошла кровь. — Что ты наделал?! — обращаясь то ли к Чуе, то ли к Фёдору, закричал парень.— Цукаса, — выдохнул Достоевский. — Приведи Дазая.

                                        ***

К тому моменту, как Цукаса спустился, Осаму был уже почти готов свернуть Макото шею, чтобы, наконец, зайти в здание, но резко затормозил, рассмотрев знакомое ненавистное лицо.— Он неуправляем, — выдохнул парень. — Так что разбирайтесь с этим дерьмом сами, — похлопав Осаму по плечу, улыбнулся эспер.Дазай, быстро собравшись с мыслями, ударил Макото по затылку, тот свалился на землю, а сам он понёсся в дом. В голове в тот момент у него была лишь одна мысль «только бы успеть», ноги несли его быстрее, чем он успевал думать, но едва поднялся на второй этаж, юноша наткнулся на Достоевского. Он наставил на него пистолет, не давая пройти дальше.— Какого хрена ты творишь?! — не выдержал Осаму. Его не покидало настойчивое чувство, что они здесь просто все над ним стебутся.— Я пущу тебя, но только при условии, — прорычал Достоевский, стараясь не обращать внимания на то, как за его спиной беснующийся Чуя уже совершенно точно не смеётся, а просто кашляет кровью.— Я тебя прикончу, если ты хоть попытаешься меня остановить, — ощетинился Дазай. Он не выдерживал. Последние несколько суток, часов и особенно минут доводили его окончательно. Страх за Накахару концентрировался на кончиках пальцев, почти оставляя на них готовое действие, но расчётливый ум не давал поддаться.— Он должен сам выбрать, с кем уйдёт, тебе ясно? Если ты не оставишь ему выбора, я убью вас обоих, — опуская пистолет, отчеканил Фёдор.— Чёрт с тобой, — рявкнул Дазай, отпихивая старого друга. А друга ли?

Он быстро перешагнул тело Тачихары, даже не обратив на него внимания, в два шага пересёк остатки квартиры и...наконец, дотронулся до Чуи, шепча едва слышно «неполноценный человек».Очередной гравитон в руке начал молниеносно рассеиваться, порча, будто, испугавшись касания забинтованных рук, поспешила убраться куда-то под одежду, глаза снова прояснились. Прояснились, взглянули на едва живого Широ, что был практически вбит в стену, и закрылись, давая сознанию забыться в холодной обморочной темноте, пока родные руки подхватили за туловище и не дали обессиленному телу упасть.

Примечание к части:я хотел поставить часть на таймер, когда наберётся 150 ждущих, но на фб это как-то совсем косоёбисто всё устроено, поэтому не стал заморачиваться и просто выложил. я тут, какое счастье, вспомнил о том, что форматирование текста добавляет экспрессивности некоторым моментам. совсем об этом почему- то забыл в данной работе.к слову. писалась и вычитывалась глава ночью, поэтому я очень переживаю за опечатки, особенно, во второй половине. ПБ ОЧЕНЬ МНОЮ ЦЕНИТСЯ. люди, которые думают, что они назойливые, это не так. даже если вы очень часто указываете на ошибки, я всё это смотрю и правлю, если согласен с исправлением. а сколько опечаток вы мне убрали. в общем, те, кто бетят мне тексты публично - вы золото. не останавливайтесь, мне это нравится :з