часть 41

Сидя в кабинете Огая и пытаясь ему отчитаться в том, каким таким образом они упустили ценного заложника, Дазай ощущал странное непривычное ему чувство. Чувство бунтующей интуиции. В тот момент он физически ощущал, что происходит что-то плохое, но не мог чётко понять, что. В общем-то, всё, что в ту ночь происходило, было плохим. И самым худшим было похищение Чуи.

— То есть, ты специально его подлечил и выпустил? — уточнил Огай, закуривая. — Да. Но Хиротсу его упустил. Видимо, он тоже попался под действие иллюзии. — Ты не думал, что тебе самому надо заняться слежкой? — вскинул брови Мори.— Я был занят допросом бабы из отеля, — скрестил руки на груди парень. — Тем более, я всё равно многое не ставил на Цукасу. Он не настолько идиот, чтобы привести меня прямо к Достоевскому.— Чуя у него? — хмуро уточнил Мори.— Да, — кивнул Дазай. — По описанию женщины, Чуя встретил в отеле Камию. Вероятно, они пытаются перетянуть малыша на свою сторону.— Он и тогда пытался это сделать, верно? — уточнил Огай.

Мори за эту ночь узнал достаточно много подробностей о том, что случилось в тот год, когда Накахаре было шестнадцать. И мужчина пока не мог определиться с тем, хорошие это новости или плохие.— Фёдор никогда не говорил, но у вас с ним был какой-то конфликт, да? — игнорируя вопрос Огая, спросил парень, поднимаясь со стула, чтобы пройти к бару.Он сейчас был чертовски спокоен. И был он таковым лишь потому, что был пьян. Судя по всему, тормозить юноша не собирался.— Не лично с ним, — слегка поморщился Мори. — Но у него есть причина меня ненавидеть. Полагаю, даже не одна.— Думаешь, он способен угрожать организации из ненависти лично к тебе? Я так и не разобрался, как он относился к Чуе, но он пытался уговорить меня спрятать его от тебя. На тот момент я не понимал, почему ты не давал нам видеться, но сейчас...— Какой смысл ворошить прошлое? — оборвал Мори. — Даже если бы ты попытался спрятать от меня Чую тогда, я бы вас нашёл. Он — мой сын. И никто не посмеет его забрать, ясно?Осаму снова пренебрежительно фыркнул, наливая виски в бокал. Хорош, блять, папаша.— Я найду Чую. Найду и спрячу. Больше никто не сможет его забрать у меня. Но, скорее всего, он больше не будет так ко мне лоялен. Уверен, Фёдор уже успел рассказать ему о самой тёмной части моей биографии. Огай вскинул брови от удивления.— Существует то, что может вас рассорить?— К сожалению, — вздохнул Дазай и выпил виски залпом. — Мне нечем будет крыть, когда дело дойдёт до серьёзного разговора. И тогда его опекой придётся заняться тебе.

***

Когда Чуя открыл глаза, то перед ними уже не было образа Кёты. Глаза у него болели и сохли от слёз, а перед его лицом расплывалась картина незнакомого помещения. Кто-то называл его по имени, кого-то звал, а через секунду мальчик увидел Фёдора. Он у него что-то спрашивал, но Накахара лишь покачал головой, пытаясь сесть. Правда, сесть так легко не получилось, в груди тут же закололо, голова закружилась, и его уложили обратно.— Не дёргайся, — регулируя что-то на капельнице, попросил Достоевский. — Прости, не стоило это всё на тебя вот так вываливать.— Стоило, — прохрипел Накахара, снова прикрыв глаза.Лишь вспоминая о том, что услышал, они снова увлажнились. Чуя всхлипнул, пытаясь руками стереть непрошенную влагу, голоса тут же стихли. Голос Фёдора попросил всех выйти, а сам он присел на кровать рядом с ним, принимаясь гладить по голове и убирать волосы от лица плачущего юноши.— Ну, успокойся, — попросил парень, положив прохладную ладонь на горячий лоб. — Тебе нельзя сейчас нервничать. Опять давление подскочит.— Как он мог? — всхлипнул Накахара. — Как он мог убить его? Он знал, что Кёта для меня значил. Он всё знал...— Давай поговорим об этом позже, — сказал Фёдор. — Сейчас тебе нужно успокоиться. Посмотри на меня.

Чуя снова вытер щёки и, всхлипнув, нехотя открыл глаза. Картинка больше не расплывалась. Он находился в чём-то похожем на номер в отеле, но обстановка была не такой формальной. Тут были какие-то личные вещи, даже лёгкий беспорядок.— Мы находимся в штабе моей организации, — пояснил Достоевский. — Тебе что-нибудь нужно? Воды?— Нет, — качнул головой Чуя, пытаясь перевернуться. Но перевернуться ему не давала капельница, торчащая из руки. — Я просто посплю, если ты не против.— Конечно. Если что, у входа будут дежурить. Просто крикни. Ладно?— Как скажешь, — буркнул мальчик, раздосадованный теперь ещё и своей неуместной истерикой.

Когда Фёдор ушёл, Чуя поглубже вздохнул и попытался перелечь так, чтобы уткнуться посильнее лицом в мягкую подушку. Он лежал лишь в рубашке и брюках, а накрыт был пледом. Но это был хороший тёплый и мягкий плед, а Накахаре как раз хотелось оказаться где-нибудь в тепле и мягкости, свернуться комочком и исчезнуть.Слёзы так и не хотели останавливаться бесшумно заливая подушку. Это были слёзы скорби, слёзы обиды, слёзы досады, слёзы безысходности. В ту ночь в юноше что-то сломалось и поменялось местами. В ту ночь он вдруг понял, почему все так боятся Дазая. Наверное, он бы тоже его боялся. Монстра, в прекрасной оболочке, который приручался только одним маленьким человеком.

Поразительно, но Накахара каким-то образом оказался не только одним из сильнейших эсперов, но и рычагом давления на самого опасного эспера. Только ему этот факт не приносил радости. В ту ночь мозаика сложилась.Чуя понял, почему каждый раз Дазай что-то ему недоговаривал. Понял, почему он изменился. Понял, почему с ними всё это произошло. Ему было даже плевать на свинью, которую подложил ему Фёдор. Накахара это всё давно пережил и отпустил. Единственное, что его не отпускало — это детская мечта о счастливой жизни с самым дорогим человеком. Человеком, который оказался не тем, кем юноша всё время его представлял.Накахаре казалось, что именно с ним Дазай был настоящим — добрым, заботливым, ласковым паникёром. А оказалось, что только с ним Осаму притворялся. Другие знали его исключительно как самого страшного и жестокого убийцу. Чуя понимал, почему он стал жестоким. Он не понимал, почему не почувствовал этого в нём. Почему не испугался и не сбежал? Почему спустя столько времени он продолжал за него цепляться, любить его, хотя прекрасно видел, во что Осаму превратился. Наверное, внутри Дазая больше не существовало того доброго юноши с печальными глазами. Наверное, он умер вместе со всеми теми, кого убивали и калечили израненные руки. Он умирал там каждый раз, когда Осаму причинял кому-то вред. И сейчас от него осталось лишь жалкое подобие, фантом, который являлся только ради Чуи.

Сам мальчик, наверное, тоже потускнел и изменился. Больше нет того наивного ребёнка с нахальным взглядом. Осталась такая же жалкая тень с затравленными глазами, но глазами, которые так и продолжали смотреть с безграничным обожанием. Обожанием, но уже не доверием. Чуя правда хотел ему верить. Он с готовностью принимал любую ложь, которую Дазай ему скармливал, а теперь он переживал боль от того, что всё это оказалось ложью.Конечно, как сказал Фёдор, — это его выбор, кому верить. Но Достоевскому, почему-то, он сейчас верил больше, чем Дазаю. Тёмному и страшному. В ту ночь, думая об Осаму, Чуя впервые в жизни почувствовал настоящий страх по отношению к нему.

***

Проснулся юноша, как по будильнику, в шесть утра. Наверное, это уже была сила привычки. Он был по уши завёрнут в плед, а капельницы больше не было. О вчерашнем приступе напоминали лишь головная боль и воспалившиеся из-за слёз глаза.Вдохнув поглубже, Чуя медленно сел и принялся осматривать обстановку. Это была небольшая комната без окон, но с хорошим освещением. Мальчик насчитал по крайней мере три лампы и подсветку в потолке. Тут было тепло, а пахло сухостью. Кровать располагалась у стены, рядом с ней был письменный стол, заваленный какими-то бумагами, а у другой стены находился книжный шкаф. Довольно тесная комнатушка, на самом деле, но не лишённая уюта.Потерев глаза, юноша спустил ноги на ковёр и обнаружил тапочки. Быстро в них влез, поднялся. Голова слегка закружилась от резкой смены положения, но это было не критично. Оправив помятую рубашку и забрав волосы на одно плечо, юноша направился к двери. Правда, стоило ему её открыть, наткнулся на Камию. У него в руке была тарелка с ложкой, а другой он собирался открыть дверь.— Ты уже встал? — удивился парень. — Да, — хрипло сообщил Накахара.— А я принёс завтрак, — улыбнулся Камия, запихивая мальчика обратно в комнату. — Поешь, а потом устрою тебе небольшую экскурсию.

Не то, чтобы Чуя был голоден, но от каши с ягодами решил не отказываться. Тем более, что она была вкусной. Быстро с ней расправившись под надзором Камии, Чуя попросил закурить.— Тут плохая вентиляция, — покачал головой юноша. — Да и тебе это сильно вредно.— Мне вредно сейчас не покурить, — ощетинился Накахара.— Какие мы грозные с утра, — хмыкнул Камия, направляясь к двери. — Пошли.

Выйдя из комнаты, они оказались в коридоре. Обстановка сильно напоминала отель, но тут уже было заметно грязнее. На старом потрёпанном ковре даже были следы от чьих-то грязных ботинок.Они прошли мимо ещё нескольких дверей — Камия объяснил, что здесь они спят, а этажом выше располагались серверная, лаборатория и парочка офисов. Не так шикарно, конечно, как в штабе Огая, но народу здесь было довольно много. Все, кто проходили мимо них, здоровались с Камией и как-то странно поглядывали на Чую, но больше ничего не говорили.

Поднявшись на второй этаж, они прошли по коридору уже побольше, и оказались, как Чуя догадался, в серверной. Тут было несколько компьютеров, за одним из которых сидел Достоевский.— Привет, — поздоровался он, едва заметил Чую. — Тебе лучше?— Да, гораздо, — кивнул мальчик, усаживаясь в крутящееся кресло рядом с ним.Камия, что-то выслушав от Фёдора, кивнул и ушёл, потрепав Накахару по волосам напоследок. Чуя недовольно на него поморщился и попытался пригладить волосы так, как лежали.— Что-то ты бледный, — склонив по-птичьи голову, вздохнул Фёдор. — Хочешь чего-нибудь?— Думаю, я просто переволновался, — покачал головой юноша. — Подобное не входило в план.— Верно, — кивнул Достоевский, что-то щёлкнув на клавиатуре. — И теперь я не могу отпустить тебя так просто, раз пришлось привезти сюда. Прости, но ты всё ещё член исполнительного комитета, а это место — главный штаб моей организации.— У вас тут довольно мило, — фыркнул Накахара, покачиваясь на кресле. — Но я пока и сам не спешу возвращаться в порт.— Если ты захочешь, то можешь остаться здесь насовсем, — как бы между прочим, обронил парень.— Ты за этим со мной хотел поговорить, верно? — чуть сощурился мальчик. — Хотел переманить на свою сторону.— Нет смысла скрывать, это была одна из основных причин, — совершенно спокойно заявил Достоевский. — Но, что более важно, я просто по тебе соскучился.Чуя, не ожидавший таких откровений, слегка покраснел и опустил взгляд.— А ты?— Что я? — не понял мальчик.— Почему пошёл на побег ради этой встречи? Не поверю, что причиной стало лишь желание поностальгировать со мной о старой жизни.— Ну, я тоже скучал, — пожал плечами Чуя, удобнее устраиваясь в большом и мягком кресле. — Но я надеялся, что ты мне кое-что прояснишь, относительно Дазая. В общем-то, ты и прояснил.

Фёдор, развернувшись к экрану, что-то ещё пощёлкал, при этом начав обгрызать заусенцы на пальцах, и снова посмотрел на Чую.— Дазай не такой плохой, как я тебе описал. — То есть?— Да, он совершил много мерзких поступков, так же, как и мы с тобой, — выразительно глядя на Чую, сказал парень.— Защищаешь его? — прищурился Накахара.— Ничуть, — качнул головой Достоевский. — Просто, я хочу, чтобы ты принимал во внимание всё. Он был вынужден таким стать, Огай его таким сделал, если хочешь.— Я не понимаю, — нахмурился Чуя. — Разве ты не должен и дальше продолжать гнуть свою линию о том, какое Дазай чмо, лишь бы я изменил сторону?— Будь на месте Дазая, кто угодно, не сомневайся, я бы так и делал, — кивнул Фёдор. — Но он мне не чужой человек, я помню его другим, чем он сейчас. И для тебя он очень важен. Ты не можешь откреститься от него просто так. Ты должен увидеть всё, принять во внимание все детали и составить собственное мнение о ситуации. Мне не нравится, что это мнение тебе навязали, сейчас я хочу, чтобы ты разобрался и принял своё решение. В моей организации нет людей, которые бы сами не хотели в ней быть. Мы не берём пленных, не заставляем и не угрожаем. Люди сюда приходят исключительно по собственному желанию, поэтому я не буду на тебя давить. В моих силах лишь показать тебе ситуацию целиком.Накахара прикрыл глаза и откинул голову, размышляя над словами Фёдора. Вообще-то, вступление в мафию было его собственным решением. Оно, когда было принято, казалось мальчику самым лучшим, верным и безопасным. Ему когда-то казалось, что Огай защитит их с Дазаем, как никто, не попытается разделить. Стоило задумываться об этом, когда они не смогли видеться на протяжении четырёх лет.— Ты путаешь меня.— Напротив, я пытаюсь помочь тебе разобраться, — хмыкнул Фёдор, вернувшись к работе. — А вообще, если хорошо себя чувствуешь, то лучше не грузись этими мыслями. Отвлекись. Можешь побродить здесь. Возможно, наткнёшься на старых знакомых.Чуя распахнул от удивления глаза. — Кого?

                                            ***

В этой организации концентрация людей из старой жизни Чуи зашкаливала, поэтому, когда он вошёл в один из офисов и увидел там Макото, едва ли снова не схватился за сердце.Вот кто-кто, а он очень сильно изменился. Стал ещё выше и шире! И откуда только в нём столько роста? Лицо юноши слегка огрубело, приобрело более острые черты, а под глазом появился шрам. Уже старый и совсем белый. Волосы стали ещё короче, уже не розовые, а обычные — каштановые. Правда, когда он рассмотрел в вошедшем юноше Чую, то совсем привычно подлетел и нагло сгрёб в охапку.Накахара даже потерялся от такого напора в этих медвежьих объятьях. Но он был так сильно, до щемящей нежности, рад увидеть этого парня, что только в силу сжатых до боли челюстей, смог не разреветься.— Ты совсем не вырос! — с восторгом заявил Макото, рассматривая Накахару во все глаза.— А тебя на дыбе что ли тут растягивали? — недовольно поинтересовался парень. Он Макото теперь был едва по грудь. И сильно комплексовал по этому поводу. Почему все вокруг выше?— Всё такой же колючий, — снова обняв Чую, улыбнулся Макото. — Я так рад, что смог с тобой встретиться! И ты не представляешь, как я хотел тебе врезать за то, что свалил тогда, ничего не сказав.Чуя хмыкнул, усаживаясь на стул. Эти слова напомнили ему о том вечере и о мёртвом Кёте, поэтому мальчик поспешил перевести тему.— Расскажи, что произошло, — попросил он. — Как ты тут оказался? Где Сузуки?На вопросе о Сузуки, Макото сильно помрачнел, но быстро собрался, ловя на себе тяжёлый взгляд Достоевского, что всё это время стоял за спиной Чуи. Нельзя сейчас было вываливать на Накахару всё разом, а то, не дай боже, ещё один приступ шарахнет.— Я тебе всё расскажу, но пойдём покурим? Тут подвал и курить нельзя.

От предложения покурить юноша заметно воодушевился. Правда, Фёдор его предостерёг, чтобы осторожно, и если что-то почувствует — быстро возвращаться. Мальчик лишь как-то смущённо кивнул, внутри на самом деле, радуясь такой привычной, но давно забытой опеке.Опека Фёдора всегда отличалась от опеки Дазая. Осаму не хотел давать Чуе и лишнего шага ступать самостоятельно, а вот Достоевский напротив — заставлял его всё делать самого. Но всегда внимательно следил. Как наставник иучитель — последний был, несомненно, лучшим. Правда, именно своей настырностью и гиперопекой Дазай смог так близко подобраться к Накахаре, намертво его к себе привязать. И это расстраивало Чую. Он всегда был падким на любые проявление любви и ласки в свою сторону, до сих пор таким и оставался. Как маленький ребёнок — потрепи по волосам, ещё конфетку дай и вообще всё, что угодно, делать можно.

Размышляя об этом, Чуя шёл за Макото по железной лестнице наверх. Он был удивлён, что в подобном этому подвале они смогли всё обустроить достаточно тепло и сухо. Там была достаточная вентиляция, чтобы почти не ощущать себя под землёй. Если бы не отсутствие окон, то Накахара бы и думал, что они находятся на поверхности.— Выше нельзя, — тормозя на одном из лестничных пролётов, сообщил Макото. Он уселся на железную ступеньку и придвинул к себе железную банку от кофе, которая тут служила пепельницей.— Как символично, — хмыкнул Чуя, слегка поёжившись — тут было гораздо холоднее, чем внизу.Он уселся рядом с Макото на холодную лесенку и получил в пальцы сигарету с ментоловой кнопкой. Подкурив от чужой зажигалки, мальчик с удовольствием затянулся и выдохнул дым.— Вы тут много времени проводите? — спросил он.— Достаточно, — кивнул Макото. — Тут безопасно. Фёдор вообще редко выходит, чаще гоняя Камию.— Да, я заметил, — хмыкнул Чуя. — Дазай уже знает о вас. Вопрос времени, когда он найдёт это место.— Его не так-то просто найти, — хмыкнул парень. — Тем более, оно не единственное. Но я не могу тебе этого рассказывать, сам понимаешь.— Ага, — кивнул Накахара, глядя пустым взглядом перед собой. — Но я удивлён, что ты тут, а не в порту. Ты же всегда хотел.— Хотел, — согласился юноша. — Но всё поменялось. Многое произошло за эти годы.— Расскажи мне, — попросил Чуя.— Ну, — Макото глубоко затянулся. — После твоего ухода дом сильно изменился. Акико, как можешь догадаться, встал во главу угла, Рю начал наглеть, а Кёта вообще на глаза никому не попадался. Ему было хуже всех, — Накахара затянулся и попытался незаметно смахнуть выступившие слёзы. — Вижу, ты уже в курсе, — буркнул Макото. — Как бы там ни было, нам с Сузуки не оставалось ничего, кроме как дождаться выпуска. Мы пробовали задавать вопросы Кёте, Дазаю, когда он начал тебя искать, но никто ничего не знал. Кёта рассказал нам только перед выпуском о том, почему ты сбежал.— Он был хорошим другом, — шмыгнув носом, сказал Чуя.— Наверное, — пожал плечами Макото. — Нам с Сузуки после выпуска полагались квартиры. Они были ужасными. Мы их продали и сняли нормальное жильё в нормальной части города. Сузуки поступил в медицинский, подрабатывал санитаром в госпитале, а я работал то тут, то там.— Какие молодцы! — искренне поразился Накахара. — Как же так вышло, что ты тут? Что случилось?— Дазай случился, — сильно помрачнел Макото. — Я всегда им восхищался, но тогда он уже был другим человеком. От него веяло не силой, а жестокостью, страхом. Я всерьёз его опасался. Но денег нам не хватало, а Сузуки хотел учиться дальше. Дазай предложил ему работу в порту.— Да ладно? — опешил Накахара.— Да, случайно как-то с ним пересёкся. Там же тоже есть госпиталь, работа примерно та же, только её больше. Обещал помочь с деньгами, меня тоже звал, как наёмника. Но я отказался. Я не хотел убивать. Не мог просто. Я тогда мечтал о спокойной жизни.— Угу, — кивнул Чуя, прекрасно понимая, о чём юноша говорит. Они потушили сигареты, Макото закурил вторую.— Сузуки быстро втягивался. Знаешь, он был очень хорошим, как врач, я имею в виду. Вроде, всегда такой ипохондрик, эгоист, а когда мне о пациентах рассказывал, у него глаза светились. Он много работал, его быстро повысили. В санитарах он не засиделся, даже без полного образования. Практики у него было, хоть жопой жри, сам понимаешь, как там в порту с этим. Он заинтересовался эсперами, хотел их изучить лучше, их здоровье, возможности тела. В общем, ему всё нравилось. А недостаток теоретических знаний он компенсировал практическими. Доучился в итоге только один год. А потом бросил институт.— Серьёзно? — опешил Чуя.— Да, — кивнул Макото. — А что? В порту он уже был доктором, имел даже свой небольшой штат. Его там ценили. Платили тоже достаточно. Теорию учил самостоятельно. Он собирался остаться там, даже несмотря на то, что это опасное место. Я был против.— И правильно.Парень как-то затравленно посмотрел на Чую, а потом передал ему половину сигареты. Накахара взял и тоже затянулся.— Однажды на порт случилась облава. Тогда разграбили несколько складов и напали на лазарет. Сузуки должны были эвакуировать, но он и с места двигаться не хотел, пока не заберут пациентов. Он остался там. На него это было похоже, он стоял горой за каждого, кого лечил. Вытаскивал их, — Макото опустил взгляд и сжал уголки глаз пальцами. — Лазарет подорвали в ту ночь. Он не успел.Сигарета выпала из пальцев Чуи, так и не дойдя до рта. Он уставился на старого друга во все глаза, пытаясь осознать и принять ещё одну смерть. Такую ужасную, больную, но совершенно бесполезную смерть.— Он задохнулся, — всхлипнув, сказал Макото. — Когда Дазай его звал, он обещал мне, что это безопасно. Он лично следил за безопасностью этого госпиталя. Он уверял нас, что ничего не случится. А оно возьми, да случись, — парень поднял влажный взгляд на Чую. — Именно эта больница. Та, в которой был Сузуки, ты представляешь?

Юноша не выдержал и опустил голову на колени. Его плечи крупно вздрагивали от рыданий, а Накахара просто молча сидел и пялился на него. Чуя не замечал, как по его собственным щекам текут горячие слёзы, как заходится в глотке сердце, как тяжелеют конечности. Он смотрел во все глаза на старого убитого горем друга, пытался представить Сузуки в белом халате, а представлялся только его изуродованный обожжённый труп.

Не найдя никаких нужных слов утешения, Чуя молча обнял Макото и тоже тихо всхлипнул. Он так много плакал за последние сутки, что это уже начало казаться каким-то привычным. Сколько же смертей случилось, пока он всего лишь прятался от Дазая. Сколько из них Чуя сам мог предотвратить? Ни одной, наверное. Не сбеги он тогда, то оказался бы в Лондоне, далеко от Йокогамы, её проблем и, наверное, никогда бы уже не узнал, что произошло с ребятами, воспитывая собственных детей. Может, так оно было бы лучше?— После этого я возненавидел Дазая, — тихо сказал Макото, несколько придя в себя. — Я знаю, что прямой его вины в этом нет, но он должен был оберегать своих людей. У него их сотни, а Сузуки не был очередным. Для него, может быть, но не для меня. Тебя же он умудрялся всегда беречь и прятать. А Сузуки нет. Он даже не пытался, потому что был ему никем. Дазаю важен только один человек, но это неправильно. А если и так, то он не должен был нам ничего обещать, — парень вытер нос и поднял голову, снова выщёлкивая сигарету из пачки. — После этого я нашёл Фёдора. Или он меня — не знаю. Случайно вышло. Он предложил присоединиться к ним, с тех пор я здесь. Мне было сложно, но знаешь, когда у тебя в жизни не осталось больше ничего ценного, когда тебе не для кого быть хорошим, убивать гораздо легче. Я быстро научился.

Чуя вытер слёзы рукой и глубоко вдохнул. Вот значит, как. Макото тут лишь потому, что тоже ненавидит Дазая. Все его ненавидят, потому что выходило, что Осаму — последняя мерзость. Как и говорил о нём Фёдор. Тогда почему же Чуя так за него держится? Кёта был прав, и он держится лишь за воспоминания о пятнадцатилетнем парне, которого больше не существует? Наверное. Наверное, Чуя просто был одурачен, одурманен. Он должен был раньше понять, что такое Дазай Осаму. Понять и бежать подальше, а не попадаться ему, не поддаваться на взгляды и касания, так похожие на касания того мальчишки с печальным взглядом. Взглядом, который оживал и грел, когда его глаза смотрели на Чую.— Фёдор не хотел, чтобы я тебе это рассказывал, — после паузы сказал Макото. — Боялся, что тебя снова приступ шарахнет. Ты, кстати, как? Болит где-нибудь?— Ага, — глядя перед собой буркнул парень, приложив руку к груди. — Вот тут. Что-то ломается, трещит и болит уже вторые сутки.— Жаль, что так вышло. Я тоже когда-то любил Дазая, восхищался им, хотел быть похожим. Но всё это открыло мне глаза. Надеюсь, что тебе тоже.Мальчик слегка дёрнулся, его взгляд прояснился. Он настороженно посмотрел на Макото, который глядел на него прямым тяжёлым взглядом. Интуиция внутри забила тревогу, завизжала, вызывая стаю мурашек по телу. Накахара в тот момент почувствовал, что сейчас рядом сидит не его друг, а убитая горем машина убийств, разозлённый пёс, готовый сорваться с цепи в любой момент. До Чуи, казалось, только что дошло, что он находится в логове врага. Под землёй, под охраной. Ему тут же захотелось выбраться и, наверное, по привычке, захотелось прижаться к Дазаю. Физически ощутить под пальцами ткань его пиджака, а уже потом разобраться со всем остальным. Плохая это привычка, на самом деле, — так думать. Но она в нём жила годами, и так просто едва ли исчезнет.— Достоевский сказал, что хочет, чтобы я разобрался, — решил перевести тему юноша. — Но пока я лишь сильнее путаюсь.— Путаешься? — удивился Макото. Он стал заметно взвинченнее. — Что тут думать и путаться? Разве, тебе они были не важны? Разве тебе не жаль Сузуки? А Кёта? Кёта-то вообще был ни в чём не виноват, он умер от его руки.— Я знаю! — рявкнул Чуя так громко, что его голос отразился от стен эхом.— Знаю всё это. Но мне не так просто это принять. Ты не знал его так, как я. Он был со мной все эти годы, здесь, — положив ладонь на грудь, сказал Накахара. — Только мысль о нём помогала мне продолжать жить. А когда я ушёл и два года прятался, я чувствовал себя потерянной куклой. Смысла не было. И теперь у меня снова пытаются его отнять!— Никто у тебя ничего не забирает! Ты должен найти другой смысл! Лучше, чем Дазай. Он не достоин тебя, не стоит и ногтя с твоего мизинца, а продолжает пятнать тебя чужими смертями и чужой кровью! Он сам в ней тонет, захлёбывается. В крови Сузуки и Кёты, и миллиона других людей. Тянет тебя за собой. Опомнись же!Чуя вскочил с лестницы и только в тот момент почувствовал, что сердце сильно колет. Все инстинкты внутри него бунтовали и кричали бежать. Бежать подальше от Макото, от Фёдора, от этого места. Накахаре физически нужно было сейчас оказаться подальше от всего этого, обдумать всё самому, а если не самому, то спросить совета. Или спросить о причинах. Почему Дазай их не защитил? Почему Дазай пытал Кёту?

Проблема была лишь в том, что Чуя уже знал ответы на эти вопросы. Он знал и боялся себе признаться, оттого путался только больше. В подчинении у Дазая действительно очень много жизней. Он и правда не может уследить за всеми. Он может предвидеть многое, но он не может предотвратить всего этого. Наверное, от этого Осаму по-своему больно, пускай, он этого никогда и не показывает. Лишь убийство Кёты оставалось для Чуи загадкой. Но он был не готов отвернуться от самого дорогого человека, не выслушав его объяснений, не попытавшись взглянуть на ситуацию со всех сторон. Об этом говорил ему Фёдор. И, хотя сейчас Макото пытался очевидно склонить его на свою сторону, Чуя собирался последовать совету старого наставника. Он не будет действовать необдуманно, как позволил себе это со своим побегом. А ещё он не будет тем, кому хватило ума догадаться, но не хватило промолчать. Дазай тоже его многому научил. Чуя больше не собирался всем этим пренебрегать, перекладывая свои проблемы на других.— Ты прав, — выдохнул мальчик, замечая, что Макото заметно успокоился. — Но мне всё равно непросто это принять. Идём вниз, тут холодно.— К-конечно, — слегка растерялся парень. — Извини, что накричал. Спустимся, и я позову врача.— Это лишнее, — покачал головой Накахара.

                                          ***

По настоянию Фёдора, Чую всё же осмотрел врач. Мальчик предупредил, что недавно проходил курс лечения, и сильные препараты ему не нужны. Он попросил что-нибудь, чтобы успокоить нервы. К несчастью, Чуя слишком хорошо знал названия всех препаратов, которые ему могут дать, а также их форму выпуска. Поэтому то, что его попросили принять, он оставил за щекой, а потом выплюнул.Фёдор навестил его в той же самой комнате через час, мальчик притворялся спящим, решив, что, скорее всего, его и хотели усыпить. Он пролежал так несколько часов, притворяясь и обдумывая ситуацию.

Чуе очень не хотелось разочаровываться в Достоевском, тем более, кажется, он искренне переживал о Накахаре, но разговор с Макото поставил всё на свои места. Фёдор всегда был с ним максимально осторожен в формулировках, а вот Макото...он, просто, не сдержался, видимо. Весь этот спектакль был нужен для того, чтобы рассказать Накахаре неприятную правду и обыграть всё таким образом, чтобы он думал, что сам принял решение «сменить лагерь». Но, как бы там ни было, даже если Чуя и решит уйти из порта из-за того, что сделал Дазай, неужели Достоевский не понимает, что он никак не присоединится к враждующей группировке, потому что Дазай — это не вся организация? Есть ещё Огай, которому мальчик клялся в верности.Наверное, Достоевский наоборот, прекрасно это понимает. Он мог бы легко вывести Чую из игры, но никак не переманить на свою сторону.Думать о том, что узнал, у мальчика не получалось. Все его мысли занимала лишь одна идея — поскорее убраться отсюда. Убраться и спрятаться ото всех, обдумать всё, что он выяснил, понять, где правда.Решив, что сон в почти пять часов — это правдоподобно, Накахара поднялся с кровати. У него затекли мышцы от долгого лежания, да и так, бесило, что в этом месте чувство времени очень сильно притупляется. Ещё его неимоверно бесил тот факт, что Фёдор оказался двуличным засранцем, но это, в общем-то, никогда не было новостью. Оставалось надеяться, что его приступ не был спланирован, а то хрен знает этого Фёдора.— Тебе лучше? — улыбнулся Макото, едва Чуя поднялся в серверную.— Кажется, наоборот, — пожаловался Накахара. — Я отвык спать днём. Мой организм бунтует против меня.— Думаю, ужин его успокоит, — разворачивая юношу от компьютеров и провожая куда-то дальше по коридору, хмыкнул парень.Они прошли серверную, небольшой коридор и оказались на кухне. Это была самая обычная кухня с парой больших обеденных столов.— Мы редко едим все вместе, так как живём по разным графикам, — признался Макото, что-то доставая из холодильника. — Но Камия позаботился о тебе и приготовил поесть заранее.— Очень мило с его стороны, — удивился Накахара. — А в душ тут где-нибудь можно сходить?— Конечно, я тебя провожу, как поешь, — улыбнулся Макото.После еды и душа мальчику заметно полегчало. Он был очень бодрым, спать не хотелось совершенно, но теперь, когда он знает, что местный народ может перестать быть резко милым, ему тут было очень некомфортно.На самом деле, при желании, Чуя бы мог выбраться с помощью способности. Но приступ слегка его подкосил, сил было не настолько много. Максимум — хватит вынести парочку дверей. Да и не знал он, насколько глубоко находился. Использовать способность в таких условиях вслепую очень опасно. Он может просто спровоцировать обвал. В таком случае, ему нужен был план.Единственное, что Накахара смог придумать — это добраться до компьютера и связаться с кем-то извне. Момента лучше не будет, так как он сейчас строит из себя ничего не подозревающего дурачка. И так должно оставаться, как можно дольше.— Зачем тебе компьютер? — глядя покрасневшими глазами на юношу, поинтересовался Фёдор.— А тут есть какие-то ещё развлечения? — вскинул брови Накахара. — Если да, то я готов выслушать предложения.— Ну, мы тут работаем, а не развлекаемся, — задумался Достоевский. — Всё равно...— Что такого? — состроил невинность Чуя. — Или у тебя есть причины не пускать меня к технике?— Вообще, есть, — хмыкнул Достоевский. — Мне не надо напоминать, кем ты являешься? Где гарантия, что ты не свяжешься с портом?— Нет гарантий, — развёл руками Накахара. — Но сейчас Дазая и Огая я хочу видеть меньше всего. Какой мне смысл с ними контактировать?Достоевский задумался. Ну, с одной стороны, не пускать мальчишку к компьютеру — чревато. Впрочем, как и с другой.— Ладно, — вздохнул парень. — Но предупреждаю сразу, всё, что ты делал, я потом лично проверю.— Меня это ранит в самое сердце, — заявил Чуя. — Неужели я тебе когда-нибудь врал?— Поклянись, что ты не собираешься связываться с Дазаем. — Клянусь.Достоевский посмотрел в голубые глазищи и сдался. Накахара всегда был честным, а если и врал, то так, что всегда заметно. Сейчас он точно не врал. И это было действительно так. Чуя не собирался связываться с портом или с Дазаем. Он собирался исчезнуть со всех радаров.

                                          ***

Усевшись за самый дальний компьютер, Чуя начал копошиться в интернете. Смотрел видео, читал новости. В общем, создавал иллюзию активного безделья. Фёдор сидел от него за несколько столов и вскоре вообще перестал обращать внимание на мальчишку. Тут-то Чуя и решил воспользоваться моментом.Используя скрытый режим, мальчик вошёл в базу данных под своим паролем. Он, конечно, догадывался, что это можно отследить, но его сейчас подобное не слишком волновало. По крайней мере, на это понадобится время, так как тут использовался VPN.Найдя нужное имя, Чуя быстро запомнил номер телефона и всё выключил, возвращаясь к просмотру видео. Теперь нужно было раздобыть телефон. Не то, чтобы юноша был уверен, что выбранный им человек его вытащит, но, по крайней мере, его он хотел сейчас видеть. Хотел с ним поговорить, выяснить, как он видит эту ситуацию.

После того, как спина окончательно затекла, юноша пошёл искать Макото. Тот не отказался сводить его покурить, а Накахара, делая вид, что увлечён каким-то не слишком интересным рассказом, внимательно осматривал местность. Судя по всему, штаб находится где-то на четыре этажа вниз. Серверная на третьем, а курили они на втором. Над ними был ещё пролёт, но освещалась лестница плохо. Ладно, хоть не десять этажей вверх бежать. Хотя, наверное, у них тут есть какой-нибудь гараж или вроде того, чтобы прятаться слишком глубоко.Спиздить телефон у Макото оказалось проще, чем Накахара себе представлял. Едва ему это удалось, он тут же направился в душ, сделав вид, что хочет умыться, но тут до него особо никому уже не было дела. Если Фёдор позволял пользоваться мальчишке компьютером, то едва ли он как-то сможет им навредить, просто перемещаясь по офису.Сигнал был хороший, вероятно, они действительно близко к поверхности. Трубку подняли через три гудка, и Накахара начал спешно объяснять, почему он звонит.— Окей, — выслушав всю историю, протянули на том конце. — Допустим, я тебя найду, но как я тебя вытащу?— Просто, будь рядом. Я сам выберусь. — Хорошо. Беги, когда потухнет свет. — Спасибо, Цубаки.

                                         ***

Звонок Широ стал для Дазая полной неожиданностью, особенно, учитывая то, что последние сутки он пребывал в пьяном угаре. Он находился дома, бухал, обнимался с рубашкой Чуи и, в общем-то, не был настроен куда-либо выходить, уже смиряясь с тем, что мальчик никогда больше не захочет его видеть. Но когда Широ сказал, что есть кое-что интересное, парень не задумываясь подорвался. Протрезвел под холодными струями душа он мгновенно, поэтому в серверной был уже через полчаса после звонка.— Какая скорость, — хмыкнул Широ, рассматривая слегка помятого Дазая в непривычной штатской одежде.— Что ты выяснил? — рыкнул Осаму, пододвигая себе кресло от соседнего стола и плюхаясь на него.— Пару часов назад кто-то совершил вход в нашу базу данных от имени Чуи, — парень что-то щёлкнул мышкой и на экране вылез график посещения базы. — Он находился в системе не больше пяти минут.— Ты можешь посмотреть, что он искал? — спросил Осаму, щурясь от яркого экрана монитора.— Нет, и отследить место, откуда он заходил, тоже не могу. Наша система говорит, что он в Португалии, но это не так, сам понимаешь. Там стоит хорошая защита, я не могу пробиться, если он уже не в системе.— И? — вскинул брови Дазай. — Это мне как-то поможет?— Ну, я думал, ты будешь рад узнать, что парень жив, — красноречиво вскинул брови Широ, а потом посмотрел на свой телефон, что лежал на столе, и примолк.Осаму тоже посмотрел на телефон, а потом на старого знакомого. — Ты ведь можешь сказать, где он.— Не могу, — качнул головой Широ. — Я не могу вмешиваться. Сколько раз мне тебе это объяснить?— Но это же Чуя! — вскочил на ноги Осаму. — Ты прекрасно знаешь, что он для меня значит. Я жить спокойно не могу с мыслью, что он похищен.— Это ничего не меняет, — покачал головой Широ. — Если я буду вмешиваться в естественный ход вещей...— Просто скажи, будет ли он в порядке? Сейчас с ним всё хорошо?— Вскоре он скроется, это всё, что я могу тебе сказать. И да, с ним всё более- менее хорошо.— Более-менее?! — рявкнул Осаму.— Это всё, — пожал плечами Широ. — Как только будет происходить что-то, я буду тебе сообщать, но я не могу делать это до того, как оно случится.— Хорошо, — снова упав в кресло, вздохнул Дазай. — Просто, скажи, что я его увижу ещё раз. Его, а не его остывшее тело.— О, непременно, — усмехнулся парень. — Поверь, Осаму, он из тебя ещё успеет душу вынуть и сожрать, прежде, чем умрёт. А ты из него.— Никогда не понимал этих твоих полу предсказаний, Гадалка.— И не ты один, — хмыкнул Широ, возвращаясь к работе. — Прими совет — не пей пока. Это всё, что полезного для Чуи ты можешь сейчас сделать.Осаму недовольно что-то фыркнул и закурил, обдумывая сложившуюся ситуацию. Ну, обдумывать-то особо и нечего. И дураку понятно, что Накахара уехал добровольно. Только, какого рожна ему понадобилось в базе данных? Знал бы он хотя бы того, кого Чуя пытался найти, уже было бы легче.

                                          ***

Тем временем, зарядили летние дожди. Выйдя из прохладного поезда и попав во влажную жару, Цубаки страдальчески пригладил всё ещё голубые волосы, всё ещё стриженные под каре до плеч. Вдохнул поглубже, до самых лёгких, запах родного города, взглянул на местами тёмное небо и пошёл по перрону.Признаться, он совершенно не планировал возвращаться в Йокогаму. Вот, прямо от слова «совсем». В Токио у него уже были и работа, и постоянное жильё, и даже кое-что наметилось насчёт постоянного партнёра. Правда, нормальных отношений Цубаки всё равно не заводил, прекрасно, сука, помня, что за ним наблюдают. Всегда наблюдают. Широ так и сказал «я всё равно буду смотреть». И если он хотел этим подосрать напоследок, то у него всё получилось.

Теперь же неладный провидец стоял у входа на вокзал, удерживая над головой прозрачный зонт, и дожидался человека, которого не видел уже очень долго. По крайней мере, живьём. Собственно, удивить Широ чем-либо невозможно. Он не был удивлён, что Цубаки ничуть не вырос, что Цубаки не изменил цвет волос, но снял с лица весь пирсинг, он не был удивлён тем, что ему идут эти джинсы и кардиган, он не был удивлён совершенно. Но по привычке язык так и чесался что-то из этого отметить.— Ага, — заранее догадываясь, что ему скажут, кивнул парень, проходя к машине. — Давай без твоих этих закидонов.Широ вздохнул, складывая зонт. Он обошёл машину и сел на водительское. Ему бы спросить «куда», но он знает. И Цубаки знает, что он знает.— Я не могу отвезти тебя к нему, — в итоге, это первое, что говорит парень, сжимая пальцами баранку руля.— Мы оба знаем, что можешь, — подкуривая чёрную сигарету, пробубнил Цубаки. — Это ты Дазаю можешь вешать лапшу на уши о том, что нельзя и не положено. А я — не он. И знаю тебя, как облупленного.— Это всё равно неправильно, — насупился Широ, продолжая сидеть и не ехать. — Расскажи это всем моим бывшим, которых ты от меня отвадил.— Дуешься?— Трогайся уже.К сожалению, Цубаки Широ действительно не мог отказать. Когда он чувствовал, что тот должен позвонить, чёртов Дазай сидел рядом. Сидел и догадывался, что происходит. Но не догадался. Хотя, с Осаму непонятно, Широ его не видит, как остальных. С ним единственным никогда ни пизды не ясно.— Что происходит? — докурив сигарету, поинтересовался Цубаки. — Вскрылось очередное дерьмо?— Оно всегда не вовремя вскрывается, — поморщился Широ. — А у Чуи сердце, ему нельзя нервничать.— Сильно перенервничал?— Сильно, — кивнул парень, выворачивая руль. — Так что, поаккуратнее. — Без тебя разберусь.— Прекрати злиться.— Не прекращу.

Да уж, Широ лучше всех знал, что он не прекратит. Никогда не прекратит вспоминать его блядское отношение, его измены, его подставу с переходом в порт. Он никогда ему не простит его способности, которая не давала ступить лишнего шага. И никогда не простит всего, что было после их расставания, когда Широ не мог смириться и отпустить, поэтому не давал нормально жить дальше, строить отношения и заводить семью.Когда машина припарковалась неподалёку от трущоб, Цубаки вздохнул. Места были слишком знакомые. Многие из приюта попадали именно в эти районы. Когда-то и он сюда попадал. Правда, уже в более сознательном возрасте.— Четыре этажа вниз, — сказал Широ. — Вырубишь через будку за углом. Он всё поймёт и сможет сбежать. Но соваться в порт опасно. Держитесь подальше ото всех.— Мы поступим верно? — прищурился Цубаки.— Насколько это возможно, — кивнул парень. Он повернулся к нему боком и протянул было руку, чтобы дотронуться до щеки, но юноша дёрнул головой отворачиваясь. — Я скучал по тебе, — вздохнул Широ.— А я нет, — выйдя из машины и хлопнув дверью, отрезал Цубаки. — Лжец, — улыбнулся провидец.

Примечание к части:с последней главы прошёл почти месяц, но это был для меня месяц страданий, поэтому извиняться за задержку не буду, у меня пока нет времени работать над этим текстом.на самом деле, эта часть была написана за тот большой заход, но мне казалось, что у меня материала и на главу нет, а сейчас чекнул, а там на две хватит <_< но я сделал эту главу больше, чем планировал, поэтому следующую мне надо ещё дописать.мне как-то говорили, мол, ничего, нормальные задержки, я за работой следил/а и когда главы раз в месяц выходили. мне казалось нет ничего страшнее этой ужасной цифры "раз в месяц", а сейчас кажется, что не такой уж и черепаший темп :D то пропадаю на 3 месяца, то на месяц, извините) правда, обстоятельства. в пн мне главу дипломную на проверку нести, а к концу декабря вообще её сдавать, плюс с половиной второй, и это не считая домашки, которую задают е б а н у т ы е преподы.в общем, ю а велком.*тут должен быть мемес про пожри стекла* снова

P.S: простите за долгое отсутствие, слишком много дел🥹