часть 27

Едва Дазай оказался в Йокогаме, потребовал у водителя, чтобы отвёз его в приют, но водитель сказал, что босс сначала хочет сам с ним поговорить. Дазая всего трясло от того, что он успел услышать.В Токио всё пошло не по плану, он должен был забрать оттуда эспера, которого присмотрел Огай, но проблема была в том, что эспер упорно не хотел вступать в ряды мафии. И Дазай плюнул, чёрт с ним, найдут другого, но этот ублюдок как- то странно себя вёл. Не отказывал напрямую, хотя Дазай и понимал, что во вступлении в группировку он не заинтересован. Таскал его на ужины, выспрашивал что-то об Огае. Ничего существенного Осаму ему не сказал, тогда он переключился лично на него.Дазай не помнил, как он рассказал о Чуе. Дазай не помнил, как описал ему его. Он не помнил, как сказал, что Чуя занимается английским. И уж точно он не помнил, как рассказал о том, что это самый важный человек для Огая на данный момент.Дазай корил себя последними словами, когда проснулся с диким похмельем на кровати отеля. Вокруг никого не было, он был одет. Но всё болело и ломило так, будто на нём провели полостную операцию без наркоза.Осознание накрыло разом, одной большой ледяной волной. Парень тут же сорвался обратно, вызванивая Огая, но судя по всему, уже было поздно. Со слов работников отеля он провалялся в отключке сутки.Едва Дазай влетел в кабинет Огая, как наткнулся на его тяжёлый взгляд. Мужчина сидел за своим столом, смотрел на окно в одну точку и молчал.— Где он? — тут же спросил Осаму.— Сядь, — устало отозвался Мори. — Он в приюте.Дазая всего затрясло. Что-то успело случиться. Что-то, блять, успело случиться с его Чуей.— Он с ним что-то сделал?— Не уверен, — покачал головой мужчина. — Со слов Чуи — нет.— Как он понял?— Не смог уснуть, — пожал плечами Огай.Дазай, представив, что кто-то другой спал в одной кровати с его Чуей, аж побледнел. Мори, видя его состояние, кивнул на стул возле стола, поднялся, достал из шкафа бутылку виски и разлил на два бокала.— Что произошло? — отчаянно спросил Осаму, закуривая.— Пока сложно сказать. Кто-то забрал Чую с занятий. Кто-то настолько на тебя похожий, что даже его смог поначалу обмануть, — мужчина протянул Дазаю бокал и сделал небольшой глоток из своего. — Рассказать ничего не хочешь?— Всё пошло не по плану, — потирая глаза, сказал Дазай. — Я окучивал его две недели, но похоже, окучивали меня.— Ты понял, какая у него способность?— Нет.— Вот и я до конца понять не могу, — задумался Мори. — Что-то завязанное на иллюзиях. Но я пока не понимаю, как это работает.— Тогда нахрена он тебе сдался? — опешил Дазай.— Подумай головой, у нас все боевые, не считая тебя. А в агентстве уже есть умелец, обращающийся с иллюзиями. Мне нужен кто-то сильнее его.— И? Что теперь делать? Он знает о Чуе, знает, что он важен для тебя.— Предлагаешь убить его? — изогнул бровь Огай.— Да! — развёл руками Дазай.

Мужчина вздохнул. Всё это складывалось далеко не в их пользу. Лишаться такого эспера не хотелось, таких как он — один на миллион. Качественные и долго играющие иллюзии — редкость. Но если сейчас не избавиться от угрозы, они могут потерять Чую. А если они потеряют Чую, то и Дазая следом. Таких потерь Портовая мафия пока понести не сможет, учитывая то, что до сих пор остаются недовольные тем, что Огай встал на место прежнего босса.— Ладно, — вздохнул он. — Завтра я приглашу сюда Чую. Надо всё у него точно узнать.— Как он? — спросил Дазай.— В шоке, — пожал плечами мужчина. — Но он легко сбежал от него. Он сказал, что этот парень его даже не удерживал, вёз на английский, вёл себя спокойно. Не понятно, что он от него хотел...— Как не понятно? — опешил Осаму. — Мне казалось, вы дальновиднее, босс, — недовольно фыркнул Дазай. Мори ненавидел, когда он переходил на такие формальные интонации.— Ну? Что ты думаешь?— Думаю, он сам заинтересован в Чуе. И он в курсе, что Чуя — упрямая задница. Ему нужно было обмануть его, чтобы в решающий момент сделать ход конём. Предложить то, что он хочет.— А хочет он...тебя.— Вот именно, — всплеснул руками Осаму. — Как думаешь, если Чуе предоставить выбор, в пользу чего он его сделает: меня или организации? Мори снова тяжело вздохнул и глотнул виски.— Дождёмся утра, — решил он. — Надо всё у него чётко спросить.

Макото не понимал, что произошло с Накахарой. Он старался не лезть, но когда Чуя ночью вернулся после встречи с Огаем и по-прежнему молчал, юноша начал серьёзно беспокоиться.Он попытался узнать, как дела, что случилось, где он провёл ночь, но Чуя лишь продолжал лежать на кровати, уткнувшись головой в подушку. Но когда за ним поднялся Мацумото, резко подскочил и вылетел из комнаты. Парень не рассчитал, что не ел уже сутки, его слегка покачнуло, но он и внимания не обратил, понёсся на улицу.Когда юноша выбежал, солнце резко ударило по глазам, мальчик зажмурился, пытаясь прийти в себя. Акико, что с парнями курил на крыльце, заржал. Но Накахара и не заметил, пошёл к машине. Возле неё стоял водитель.Он посадил Накахару на заднее сиденье и повёз по городу, вручив пакет из фирменного магазина. Чуя сначала не въехал, что это, а когда вскрыл коробочку, то понял, что дорогующая штука у него в руках — телефон. Юноша видел похожий у Мацумото. Он был сенсорным, красивым, уже в чехле и даже с минимальными номерами, вроде Дазая и Огая.Вздохнув, юноша убрал новую игрушку в карман. Как бы она ему ни нравилась, сейчас было не до неё.Они проехали ближе к центру и остановились у высотного здания. Это было необычно, потому что Чуя ожидал, что они поедут в порт. Но с другой стороны, Огаю же нужен офис.Внизу он заметил Хиротсу, что шёл куда-то в компании нескольких мужчин, пока водитель проводил Чую к лифту. Они поднялись на самый верхний этаж, прошли по коридору и оказались в огромном светлом помещении.Там было ковровое покрытие, очень много места, вместо стен — окна, а в середине комнаты стоял стол, за которым сидел Огай. Но рассмотрев того, кто сидит рядом со столом и тушит в пепельнице сигарету, Чуя встал, как вкопанный, впечатавшись затылком в грудь охранника.— Босс, — позвал мужчина, мягко беря юношу за плечи и подталкивая вперёд. Мори и Дазай тут же посмотрели на Чую. Судя по его бледному лицу, он был в ужасе, глядя на Осаму. Тот тут же вскочил и подлетел, к нему, но Накахара дёрнулся от него, как от прокажённого.

— Чуя, — шёпотом позвал Осаму, боясь сделать хоть одно лишнее движение. Огай кивнул водителю, чтобы ушёл, а вот Накахара остался стоять, как был, внимательно оглядывая Дазая.На нём теперь вообще не было бинтов, тот же костюм, тот же галстук. Плаща тоже не было, зато лицо было сильно бледным, а под глазами залегли тени. Волосы слегка в беспорядке, на одном ботинке небольшое пятно. Пахло от него сейчас больше табаком, чем парфюмом, это ощущалось даже на некотором расстоянии. Тот Дазай был другим, он был идеальным.Юноша вздохнул и прикрыл глаза. Он был почти уверен, что это Дазай, но хотел убедиться. Осторожно подошёл, взял обе его руки и принюхался. От правой пахло сигаретами, а от левой вообще ничем не пахло. Значит, этот всё-таки правша.— Слава богу, — выдохнул мальчик, ощущая облегчение.Дазай тут же сгрёб его в охапку, утыкаясь носом в распущенные кудри.— Заканчивайте, — недовольно отозвался Мори. — Дела не ждут.После трогательных лобызаний, Чуя был усажен за стол, ему были принесены чай и сладости, чтобы перекусил, а Дазаю принесли успокоительное в виде стопки водки, ибо он был таким дёрганным, что у Мори начался нервный тик.— По порядку, Чуя, — когда мальчик съел первое пирожное, потребовал Огай. — Во сколько, что, где и зачем.Чуя глубоко вдохнул.— Мы списались с ним во время английского, — сказал он. — Он предложил забрать меня. У тёти образовались какие-то дела, они всё равно не могли.— И?— Ну, я сначала ничего не заметил. Машина та же, на вид такой же, даже квартира. Он там всё знал, ходил уверенно. Не знаю, всё было в точности таким же.— И как ты понял? — спросил Дазай.— Мне стоило насторожиться на айрише, но я не насторожился. А потом всю ночь так и не смог уснуть, что-то было не так. Утром я пытался приготовить поесть, бутерброды вышли кривыми, а он даже не попытался меня подколоть. Потом повёз на английский, предлагал забрать. Только не сам, хотел прислать водителя, — вспомнил Накахара.Дазай и Огай переглянулись.— И пока вы ехали, ты понял, что это кто-то другой, — уточнил Дазай.— Понял я это раньше, — вздохнул Накахара. — Просто, проверил я в машине. Потребовал остановиться и выбежал, он даже не гнался за мной. Я позвонил Фури из автомата, он забрал меня и отвёз в приют, — пожал плечами Накахара. Дазай облегчённо выдохнул и откинулся на спинку стула.— Что это значит? — спросил Чуя.— В общем-то, ты тут не при чём, — сказал Огай. — Дазай в Токио сильно сглупил, связался не с тем человеком, — Осаму недовольно сверкнул на него глазами. — У него опасная способность. Он как-то вытянул из Дазая сведения о тебе, понял, что ты мне важен. Видимо, ему ты тоже стал нужен. Он приехал из Токио и попытался тебя обмануть. Дазай думает, что он хотел столкнуть лбами тебя и организацию.— Зачем? — не понял Чуя. — Я в ней даже ещё не состою.— Время сейчас такое, — неохотно пояснил Дазай. — Кадров очень не хватает. — Он рассказывал мне об этом. Говорил, что комитет понёс потери. Откуда он мог знать?Огай недовольно глянул на Дазая, тот выглядел задумчиво.— Не важно, — мотнул головой он. — Важно то, что он мог понять свои ошибки, по которым ты его вычислил, и теперь может попытаться снова тебя обмануть.— Поэтому оставаться в приюте... — Опасно.— Самый лучший вариант.Огай и Дазай переглянулись.— Он его там найдёт быстрее всего, — возмутился Осаму.— Он там под круглосуточным присмотром, — возразил Мори.— Ой, сам-то в это веришь? — фыркнул Дазай. — Его нужно спрятать там, где не ожидают.— А ничего, что я всё ещё здесь? — разозлился юноша. — Даже если он меня снова найдёт, я могу отличить его.— С первого взгляда? — прищурился Дазай.Чуя закусил губу. Ему надо было рассказать Осаму о произошедшем, но не тут же.— Ладно, подумаем над этим. Пока что ты вернёшься в приют, — скомандовал Мори. — И без глупостей, Чуя.

Обратно в приют Чую повёз Дазай. Говорить как-то не получалось. Оба чувствовали себя виноватыми в том, что произошло. Чуя выламывал пальцы, кусал губы, не зная, как сказать, а Дазай всё это видел и боялся услышать. Он притормозил недалеко от приюта и тяжело вздохнул.— Говори, — сказал он, двумя руками вцепившись в руль.Чуя тихо всхлипнул. Дазай всегда видел и понимал больше, чем нужно. Но легче от этого не становилось.— В ту ночь кое-что произошло, — глотая слёзы начал Чуя. — Я был таксчастлив, что ты привёл меня к себе домой.— К нам.— Что?— К нам домой, Чуя. Я покупал эту квартиру с расчётом на тебя.Накахару всего затрясло. От этих его слов стало ещё хуже. Боже, и почему он такой заботливый и внимательный?— Ты...или он. Тот, кто притворялся тобой, был уставшим. Рассказывал, что Огай загрузил работой.— Так и есть, — сухо отозвался Дазай, глядя перед собой в окно.Он уже знал, что скажет Чуя. Он догадался, не могло всё просто закончиться. Он совершил непростительный просчёт, и эта ошибка будет преследовать его ещё долго. Не только его.— Что между вами было? — видя, как Чуе тяжело, сжалился Осаму.— Я...я сделал... — он зажмурился и всхлипнул, зарываясь руками в волосы. — Я такой идиот. Я так хотел, чтобы всё это было с тобой. Каждый мой первый раз. А теперь, — юноша поднял ясный взгляд на окно. По его щекам текли кристальные слёзы. — Я всё испортил.Дазай скрипнул зубами, пальцы на руле сжались так, что побелели. Если бы он не был так измотан, вырвал бы этот чёртов руль. Как же он был зол!

Они просидели так довольно долго. Чуя тихо плакал, а Дазай молчал, только подливая масла в огонь накахаровской истерики.— Всё в порядке, — через какое-то время процедил Дазай. Но судя по его голосу это было далеко не так. — Я всё понимаю.— Нет, не понимаешь! — сорвался Чуя. — Ты ничего не понимаешь! Я теперь грязный! Я даже дотронуться до тебя не могу...и никогда...Чуя вышел из машины, собираясь уйти, но Дазай вдруг чётко осознал, что если позволит ему сейчас уйти, то так всё и закончится. Он молниеносно вылетел из салона и, нагнав юношу, схватил его двумя руками со спины, прижимая к себе. Ощущая, как вздрагивает его тело.— Мы с этим справимся, — зашептал он. — Мы справимся, Чуя.— Я устал! — закричал он, пытаясь вырваться. — Я устал справляться! Почему я должен?! Я больше не хочу, — плакал юноша. — Я не хочу страдать и мучиться. Я четыре года ждал, чтобы потом всё испортить! Дазай! Дазай!!! — заходясь в рыданиях, кричал юноша.

Вокруг не было людей, Осаму намеренно припарковался подальше от тротуаров. Он сжимал бьющегося в истерике подростка, вдавливал в себя сильнее и сам плакал, стискивая зубы изо всех сил, чтобы также не закричать. А он так хотел! Так хотел раскричаться и высказать этому миру всё, что он о нём думает!

Чуя заходился в плаче долго. Пытался вырваться, но Дазай не отпускал, застыв каменным изваянием. Когда подросток выдохся, он поднял его на руки, отнёс в машину и посадил на пассажирское сиденье. Чуя всхлипывал, скулил, но уже не кричал.— Я люблю тебя, — нагнувшись к нему, прошептал Дазай. — Люблю больше всего на свете. Не важно, что ты сделал. Ты всё равно самый лучший.— Лучший? — усмехнулся Чуя. — Посмотри на меня, Дазай. Я отсосал левому человеку. Я даже не знаю, кто это. Я далеко не лучший, я как грязь на твоих ботинках.Дазай закусил губу и зажмурился. Слова Чуи, как ножом по и так израненной душе. Да, он всё это знал, понимал и осознавал. Но нет, он не готов из-за этого отказаться от Накахары. Они не для того столько пережили.Чуя ещё что-то говорил, срывался на крик, но Дазай больше не мог слушать. Он схватил его за шею, впечатал в сиденье и поцеловал так, как не целовал никогда. Он был зол, взбешён, и вымещал в этом поцелуе всю ту злость, которая в нём копилась. Чуя пытался вырваться, оттолкнуть, что-то бубнил, но Дазай не давал ему открыть рта лишний раз. А если у него и получалось, проталкивал туда свой язык и вылизывал каждый зуб, язык, нёбо. Всё, до чего успел коснуться чужой.

В итоге, юноша сдался. Зарылся руками в волосы и прижал сильнее, втягивая Дазая на себя. Он рассказывал в этом поцелуе всё, что чувствовал. Говорил о своём отчаянье, страхе и о том, что больше никогда не хочет ощущать подобного. Говорил, что устал, что ему всё осточертело до того, что тошно. И Дазай понимал его в этом, лучше всех понимал. Осторожно целовал, успокаивая, проводя языком по покусанным губам, нежно касался и обнимал. Он тоже смертельно устал.— Всё в порядке, — ощущая, как его за спину обняли дрожащими руками, выдохнул он. — Я никогда от тебя не отвернусь.— Знаю, — пробубнил Накахара, вжимаясь лицом в его плечо, ощущая запах сигарет и немного пота. — Тебе бы в душ сходить.— Ах ты маленькая зараза, — протянул Осаму, зарываясь пальцами в кудри.— Поехали, — попросил Чуя. — Пока я опять не разревелся.Дазай отстранился от него, осмотрел красное мокрое лицо, вытер руками слёзки со щёк и поцеловал каждый глазик.— Теперь можно, — улыбнулся он.Чуя был обессилен истерикой и последними событиями, поэтому молча растёкся по большому сиденью. Ему нравилось ездить на машине, хотелось покататься ещё. Но мальчик понимал, что Дазай тоже вымотан, ему надо домой, сходить в душ, поспать, отдохнуть.— Я хочу видеться с тобой, — когда они остановились у ворот приюта, сказал Чуя.— Я тоже, малыш, — улыбнулся Дазай. — Я постараюсь, честно.— Не ты должен постараться, а мы. Я хочу вместе решать наши проблемы, а не сваливать их на тебя.— Хорошо, я понял, — притягивая юношу к себе за шею и целуя в лоб, сказал Дазай. — Отдохни для начала. А потом подумаем, как нам быть.— Ладно, — буркнул он, ощущая родные пальцы в волосах. — У меня теперь новый телефон, — вдруг вспомнил Чуя. — У тебя есть мой номер?— Есть, — сказал Дазай. — Я буду тебе звонить. И ты мне звони, понятно?— Ты был разозлён тем, что я общаюсь с Фури? — вдруг вспомнил Чуя.— Я был в бешенстве, — пророкотал Осаму. — Мог бы хоть раз мне позвонить или отправить сообщение.— И ты мог бы.— Я бы не ограничился звонком, — улыбнулся Дазай. — Ладно, иди, — сжав его посильнее в руках, сказал он. — И померь давление, что-то ты бледный.Чуя усмехнулся. Да, этот Дазай был тем самым, кого он запомнил. Его любимым ласковым параноиком.Из-за того, что Чуя начал часто пропадать за пределами приюта, его положение резко пошатнулось. Акико уже сидел на перилах, будто так и надо, касательно вечеринок разрешения спрашивали у него, а на Накахару даже внимания не обращали. И он, если откровенно, был этому рад.Все проблемы приютских детей резко показались ему неважными и ничтожными в сравнении с его личными проблемами. Он не мог сейчас, просто физически, думать о чём-то, кроме Дазая. Не мог смотреть в глаза друзьям, не мог ни с кем говорить. Он целыми днями сжимал в руках телефон, дожидаясь звонка или сообщения, а если не мог его дождаться, втыкал наушники и слушал музыку. Чуя, оказывается, очень скучал по музыке. Не той, которую они слушали в классах на уроках или на вечеринках. Он вдруг понял, что у него не было возможности сформировать свой музыкальный вкус, поэтому занялся исправлением этой вопиющей несправедливости.

В один из субботних вечеров, когда водитель Огая привёз его с английского, Чуя вернулся в комнату и понял, что там вечеринка. Находиться на ней ему не хотелось совершенно, он сбросил рюкзак с новыми учебниками и спустился вниз. Воткнув уже по привычке наушники, Чуя погрузился в свои мысли, выкуривая сигарету и слушая звуки какого-то скрипичного кавера.Он наслаждался прохладой майского вечера, дышал свежим воздухом и расслабился настолько, что не заметил Кёты, который вышел к нему.— Эй, — позвал парень, дотронувшись до плеча Накахары.Юноша дёрнулся, резко распахнул глаза и вытащил наушники.— Чего? — спросил он.— Чего? — опешил слегка пьяный Кёта. — Может, уже объяснишь, что происходит? Вторую неделю не видно, не слышно.— Ну и что? — пожал плечами парень, затягиваясь. — Вы и без меня не померли. Юноша вздохнул и подошёл к нему ближе, стараясь заглянуть в глаза, но Чуя смотрел куда угодно, но не на него. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел то, насколько он разбит.— Ну расскажи мне, — попросил Кёта. — Я же волнуюсь.— Не о чем волноваться, — глубоко затягиваясь, сказал Накахара. — Мне просто больше не интересно.— Не интересен приют? — вскинул брови Кёта.— Нет, — Чуя опустил глаза. — Я вдруг понял, что от меня жизнь в этом месте не зависит. Рано или поздно все мы отсюда уйдём, а приют так и будет стоять. Старшие будут жить наверху, младшие внизу. Кто-то один будет самым крутым, станет наводить тут свои порядки. А остальные будут прогибаться и водить девушек по субботам. И, посмотри. Стоило мне немного отойти в сторону, как всё само собой наладилось, — Чуя глубоко вдохнул и прикрыл глаза. — Я начинаю думать, что и Дазай зря запаривался. Жертвовал чем-то ради того, чтобы быть лидером. Мной, своими желаниями. По факту, отойди он в сторону, пришёл бы кто-то другой. И ничего бы не изменилось.— Разве тебе не нравилось? — спросил Кёта. — Быть главным.— Нравилось? — удивился Чуя. — Это то, что Дазай попросил меня сделать, когда он уходил. А он это делал, потому что ему говорил Фёдор, так как больше было некому. Последним, кто хотел быть главным был Мамочка. Ну, и Акико, наверное. Никто в здравом уме не возьмёт на себя ответственность за целый дом добровольно.— Так мы для тебя все большая обуза? — пренебрежительно спросил Кёта.— Только заметил? — как-то по-доброму улыбнулся Чуя.— Ну и сволочь же ты, — злобно выплюнул парень.— Ага, — согласился Накахара. — Я не добрый и не благородный. Из этих стен уже давно ушли важные мне люди. Что ещё может дать мне это место? Бабу, которая хочет раздвинуть передо мной ноги?— А как же Макото? Сузуки? Разве ты с ними не с самого начала? — удивился Кёта. — Ладно я, но они!— Они? — вскинул брови Чуя. — А где они сейчас? Сидят рядом с Акико, ржут над его шутками, а потом пойдут трахаться в какой-нибудь угол. Им тоже плевать, неужели не видишь? Когда-то, может, это и было не так. Но сейчас уже всем стало похрен.— Макото переживал за тебя, искренне! — возмутился Кёта.— Неа, — протянул Накахара, глядя куда-то перед собой. — Он носился со мной, потому что Дазай его попросил, а Дазай для него был чуть ли не богом. Я вижу, когда эмоции настоящие. Его не были. Для него это такой же перевалочный пункт, как и для меня. Временный этап. И большим это место не должно становиться, иначе оно утянет и больше не отпустит.— Я смотрю, ты уже собираешься шагнуть дальше, — скрестил на груди руки юноша. — Тебе даже двадцати ещё нет. Куда ты пойдёшь? В мафию? Пушечным мясом?Чуя вздохнул.— Ты знаешь о моей способности?— И что способность? У меня тоже способность! — взбесился юноша. — И что? Думаешь, она тебя прокормит? Думаешь, способность о тебе позаботится? Составит тебе компанию за ужином? А, ты думаешь, что твой Дазай будет этим заниматься. Только, он почему-то срал на тебя четыре года! И в чём же была причина? Дядя Огай не пускал. А то, что он сам взрослый, с головой на плечах, это так, мелочь. Папочка Огай подумает за нас двоих, а мы, виляя хвостиком, сделаем, как он скажет, — едва сдерживаясь, орал Кёта. — И убьём в шестнадцать, и...Кёта не выдержал, тихо всхлипнул. Чуя не стал его перебивать, терпеливо дожидаясь, когда он вытрет слёзы и успокоится.— Всё сказал? — спокойно спросил Накахара.— Не всё. Но ночи не хватит, чтобы я тебе всё высказал.— Тогда возвращайся, — вздохнул Чуя. — Отдохни, выпей.— А ты? Чем ты займёшься? Что тебе интересно, Чуя? Я же видел, что ты на каждой вечеринке сидел, будто тебя силком туда притащили. И каждый день, смотрел своими глазами так, будто ты и не тут вовсе. Где ты витаешь? Расскажи мне.— Почему я должен тебе это рассказывать? — начал раздражаться парень.— Да, это так, я не хочу здесь быть. Но никто не хочет. Я не хочу по выходным собираться и притворяться, что счастлив только потому, что пришли девушки, или потому что мы выпили, или потому что кто-то притащил траву. Мне это никогда не было интересно. Мне нравилось читать и пить чай. Но в этом месте кокаин достать проще, чем новую книжку.— И что? Ты взял на себя ответственность за всех нас, а теперь просто отказываешься от неё тупо потому что не в настроении.— Я ничего не брал, — мотнул головой Накахара. — На меня это повесили, внушили мне. Я считал, что делаю лучше. Но сейчас я вижу, что это бесполезно. Стоило мне ненадолго отлучится, дом нашёл себе другого хозяина. Даже мои друзья сейчас сидят рядом с ним, а не со мной. Тогда почему я что-то должен делать, что-то отдавать им, если в ответ не получаю элементарно — верности? Кёта закусил губу и опустил взгляд.— Но я-то здесь.— Ради того, чтобы дружить с тобой одним, мне не нужно быть тут хозяином. Успокойся и садись рядом, если хочешь. А если тебе тут не нравится, можешь подняться наверх и продолжить с остальными.Кёта вздохнул, подошёл к перилле и забрался на неё. Они были худыми, поэтому вдвоём поместились. Чуя дал Кёте один наушник и включил дальше скрипичный кавер. Так и сидели, куря сигареты. А потом, когда в доме всё стихло, поднялись наверх. Уже светало.

Чуя пошёл к себе, убрался, пока остальные отрубились, поставил чайник и сел на подоконник, встречая рассвет. В тот момент ему так щемило в груди печалью, что он был готов прожить снова те четыре года в ожидании, если бы мог вернуться в то время, когда они жили в этой комнате с Дазаем и единственной их проблемой было его артериальное давление.

Примечание к части:меня очень радуют ваши теории, относительного того, кто был с Чуей, но это не Кёта, 100% :D в общем, это был небольшой вброс в сюжет, позже вы всё поймёте) а пока ловите небольшую главку.следующая глава будет завершением 2 части.