часть 24

Чуя не приходил в себя два дня. А когда очнулся, то понял, что место смутно знакомое — лазарет Портовой мафии, а рядом сидел с какой-то книжкой Хиротсу.— Старик? — прохрипел юноша, пытаясь встать. Мужчина тут же подлетел и уложил его обратно.— Лежи.— Почему я здесь?Но Хиротсу не ответил. Он вышел, чтобы позвать медсестру. Она тут же списала показания приборов, а потом поставила ему какую-то капельницу.Накахара резко почувствовал, что сил у него больше нет. Он покорно прилёг, замечая, что катетер торчит опять из пятки. И почему в руку поставить не могут?— Сейчас откапает и принесут поесть, — послышался голос Огая. Чуя вздрогнул и распахнул глаза. А когда он успел их закрыть?— Так я...дозвонился? — просипел юноша.— К своему счастью да, — кивнул мужчина, сев рядом с ним.Чуя почувствовал смутно знакомый запах тяжёлого парфюма. Но шёл он не от Огая. Будто, сам Чуя им пах. Юноша откинул одеяло и обнаружил, что одет не в больничную пижаму, а чистую футболку, которая велика ему размера на два. Мальчик распахнул на него глаза.— Он здесь?— Уже нет, — покачал головой Мори.— П-почему? — опешил Чуя. Он многое мог допустить и понять, мог допустить, что Дазай занят, что ему не до него, но то, что он не может выделить времени, чтобы зайти, когда сам Накахара буквально у него под носом, в месте, где он бывает ежедневно...это было очень обидно.— Я ему не дал дождаться, когда ты проснёшься. Вам ещё рано видеться.— В смысле, рано? — тут же стал суровым Чуя. И тут же ощутил, как грудь снова сдавило. Он лёг на кровать и тяжело задышал.— Вот, — фыркнул Мори. — Тебе сейчас нельзя волноваться, а Дазай — одно больше волнение. Так что, перетопчешься.— Ну...ну, пожалуйста, — отпуская по вискам слёзы, попросил он. — Что мне сделать?— Ничего. Я уже сказал, никакого Дазая. Он со мной согласен.— А?— Тем более, у него пока нет времени. Так что, ты лежи, отдыхай, поправляйся. А я ещё зайду.— Огай! — рявкнул Чуя, но мужчина уже вышел за дверь.Юноша повалился обратно, под тяжёлый взгляд Хиротсу. Вскоре старик тоже вышел, а Чуя подтянул к себе футболку и начал жадно её нюхать. Она пахла им — Дазаем. Запах порошка и того тяжёлого, вкусного парфюма, совсем чуть- чуть. Вот только, если встреча с Осаму ему приснилась, откуда он мог знать этот запах?

Огай явно недооценил Чую, когда подумал, что спустя два дня после приступа он не встанет с кровати. Он встал, да ещё и вышел в коридор.Когда мужчина вернулся к вечеру, чтобы проведать его, то обнаружил Накахару метрах в трёх от палаты, он куда-то шёл, держась за стенку. Причём, шёл босиком, всё в той же чёртовой футболке и джинсах.— Совсем из ума выжил? — рявкнул он, подхватив его под руку и потащив обратно в палату. — Тебе вставать ещё нельзя.— Тогда позови его, — скулил Чуя, пока его укладывали обратно на кровать.— Пожалуйста, Огай, позови.Мужчина давно не видел этого ребёнка таким. Накахара был полностью разбит. Ему было плохо, он был слаб, но видимо, его это волновало в последнюю очередь.— Чуя, — обнимая его за голову, начал он. — Пожалуйста, потерпи. Вы ещё увидитесь, я обещаю. Просто, пока рано.— Не рано, — сжимая пальцами его пиджак на спине, проскулил подросток. — Я уже так долго жду. Я даже не знаю, как он. Он вырос? Как он выглядит?Мори тяжело выдохнул.— Я подумаю, — пообещал он. — Но Дазая сейчас нет в городе, поэтому не пытайся отсюда выйти. Я отослал его на время, пока ты болеешь.— И он уехал? — глядя мокрыми глазами, спросил Чуя.— Да, — соврал Огай.Ему бы очень хотелось, чтобы Дазай уехал. Но этот баран упёрся всеми копытами, что и с места не сдвинется, пока Чуя не поправится.— Когда он вернётся?— Я не знаю. Но тебе пока не стоит об этом думать. Тебе надо отдыхать и поправляться, — баюкая юношу, сказал Мори.Чуя вздохнул, понимая, что сил у него больше нет. Он расслабился в чужих руках, вдыхая лёгкий запах порошка, сигарет и лекарств от Огая. От него всегда так пахло. Странно, но в целом, приятно.Вскоре Чуя уснул. Но едва Огай вышел из палаты, наткнулся в коридоре на Дазая, что топтался на месте и кусал губы.— Как он?— Вон отсюда, — прорычал Мори. — Ты ослушался моего приказа.— Скажи, как он, — глядя прямо в глаза, потребовал Осаму. Мужчина закатил глаза.— Хныкает и хочет к мамочке, — Дазай открыл было рот. — Но мамочке к нему нельзя. Ослушаешься и зайдёшь туда — больше никогда его не увидишь. Понятно?Осаму фыркнул.

После того, как у Чуи случился приступ, Дазай не мог заставить себя уехать домой. Он торчал в лазарете порта, пока мелкий отлёживался в своей палате. Осаму просто неимоверных усилий стоило не зайти к нему.Но Огай был прав. Он не должен. Дазай и сам понимал, что если увидит Чую, то больше его не отпустит, потащит за собой. А ему пока рано, рано, рано.Слово «рано» Дазай теперь возненавидел точно так же, как когда-то слово «правильно». Мафиозные порядки набили ему оскомину, жить без Чуи быстро надоело.Дазай до сих пор не понимал, как справлялся до того, как его встретил. И как он жил эти первые пятнадцать лет? Смысл в его жизни появился только пять лет назад, когда повседневность пронзил чистый и острый, как бритва, взгляд. Сейчас же его маленький ребёнок лежал в палате и скулил во сне. Дазай больше всего на свете хотел зайти и успокоить. Он хотел сорваться в приют, когда позвонил ему. Но он не мог. Огай запретил им видеться.Но Чуя так стонал, а Огай уехал и сегодня уже точно не вернётся. Может... Плюнув, Осаму поднялся с пола и тихо зашёл в палату, постоянно прислушиваясь. Со стороны кровати доносилось пиликанье приборов и тихий скулёж. Чуя метался во сне, чуть ли не срывая провода, но спал.Не думая больше ни секунды, Дазай подлетел к нему и положил руку на горячий лоб. Парень дёрнулся, но тут же затих, будто, пытаясь понять, та эта рука или нет. Тогда Дазай провёл по голове, потеребил пальцами кудри, нагнулся,вдохнул их запах. Чуя, что-то почувствовав, тут же дёрнулся к нему, даже не просыпаясь. Дазай быстро обнял его и прижал к себе.— Я сплю? — не открывая глаз, тихо спросил Накахара.— Спишь, — прошептал Дазай, гладя его по лопаткам.— Мне не стоит просыпаться?— Нет.Чуя притянул его руками к себе и тоже зарылся в волосы. Попытался всё же припомнить, откуда он знает этот запах, но воспоминания ускользали от него. Он не мог понять, почему парфюм кажется таким знакомым.— Ты классно пахнешь, — тихо сообщил Чуя, жадно нюхая его шею, прижимаясь к ней носом, будто слепой котёнок в поисках материнского молока.Дазай промолчал, всеми силами жмурясь, терпя его родные нежные касания, сжимая его тёплое тонкое тело.— Подожди ещё немного, малыш, — прошептал Дазай. — Осталось совсем чуть- чуть.Чуя что-то всхлипнул в полусне и расслабился. Осаму аккуратно уложил его обратно на кровать, а потом провёл носом по его милому чуть вздёрнутому носику. Во сне его лицо было настолько безмятежным, что казалось, будто ему всё ещё десять.Дазай собрался встать, но рука Чуи схватила его за рукав, Осаму взглянул в его лицо и...прирос к месту. Яркие чистые глаза смотрели прямо, остро, но настороженно и недовольно. Эти глаза пригвоздили его к полу, кровь застыла в жилах. В темноте они будто светились алмазами. Дазай шумно сглотнул, вспоминая угрозу Мори, но тут эти глазки медленно закрылись, а пальцы отпустили рукав. Чуя обратно заснул, повернув голову на бок. Дазай аккуратно укрыл его и положил тонкую ручку поверх одеяла. Последний раз взглянув, он всё же не удержался и поцеловал его в губы, оставляя на них запах табака и мяты.Когда проснулся, Чуя долго не мог понять, сон это был или нет. С одной стороны, он был уверен, что не сон. Но с другой стороны...мало ли, чем его могли тут накачать. Тем более, Дазая тут быть не могло, он же уехал...по крайней мере, по словам Огая. А с этим типом хрен разберёшь, верить ему или нет.Когда Накахара уже окончательно отчаялся разобраться, что к чему, в палату вошла медсестра с огромным букетом красных роз.— Эээ...что это? — спросил Чуя.— Кто-то желает вам скорейшего выздоровления, — улыбнулась девушка. — Тут есть записка.Она передала маленький белый конвертик Чуе. Развернув её, он едва сдержался, чтобы не разрыдаться. Там было только два слова «Не сон». А на обратной стороне просьба «уничтожь меня».Сжав открытку в кулаке, Чуя улыбнулся.— Кажется, кто-то ошибся адресом, — сказал он девушке.— Что там было?— Для какой-то горячо любимой Харуки-сан.— Ой, а доставщик уже ушёл, — разволновалась девушка. — Ну, тебе в любом случае нужнее. Порадуют, пока ты тут скучаешь. А запах какой, чувствуешь? Чуя не чувствовал, так как цветы стояли на окне, а он лежал на кровати. Полдня он потратил на то, чтобы осознать и трепетно отложить в памяти это смутное, но приятное воспоминание о Дазае. У него их было много, но все они старые. И каждое Чуя хранил в себе с особым трепетом, складывая в сердце в отдельную коробочку. Он любил её доставать и перебирать эти воспоминания, представлять и вспоминать, что он тогда чувствовал. Бывало, перед сном он вспоминал свой первый день в приюте. Или, то утро, когда Дазай проснулся со стояком. Или он вспоминал утро вечеринки, когда Дазай расчёсывал ему волосы и пытался выглядеть строгим перед ребятами. Даже негативные воспоминания, связанные с Лысым, он хранил.А теперь было ещё одно. Оно было наполнено тихим пиканьем приборов и запахом парфюма. А ещё запахом табака, ощущением ночной прохлады от тела, сильных рук на спине, горячего шёпота в ухо. Оно было самым свежим и самым настоящим, пускай и мутным.Дождавшись, когда медсестра заберёт завтрак и сделает все уколы, Чуя пошёл в туалет и сжёг открытку, а пепел смыл в раковину. Видимо, причина пропажи Дазая из его жизни всё же была. Он пообещал, что осталось немного потерпеть. И это обещание грело его внутри с такой силой, что даже дышать стало легче. Будто, это обещание лечило его сердце и душу.

Чуе в то утро было так хорошо, как никогда за последние четыре года. Он бы и дальше его ждал, он всё решил, но теперь мальчик точно знал, что ждёт не зря. Что ещё немного, пока не ясно сколько, но они будут вместе. Он снова сможет на него посмотреть. Увидеть, насколько Дазай стал высоким, крепким,красивым. Почему-то его не отпускал образ из сна, где Осаму был в костюме, при галстуке и длинном плаще на плечах. И ему чертовски шло! Секс во плоти, наверняка, нет отбоя от поклонниц или поклонников.При последней мысли Чуя слегка поник, но тряхнув головой, взял себя в руки. Это не важно. Важно то, что он его точно скоро увидит. Эта мысль помогала жить дальше.

В больнице юноша задержался. Он смог вернуться в приют только к началу апреля, когда уже цвела сакура. Проезжая по городу в машине на заднем сиденье, Чуя любовался её цветением, а потом попросил притормозить у магазина.Парень тогда купил кучу всего. И всё точно то же самое, что они покупали с Дазаем. Иногда Чуя поражался своей памяти. Бывало, он не мог вспомнить, что ел на завтрак, но что они тогда купили с Дазаем в магазине — помнил чётко. А ещё он всё же прихватил бутылку егермейстера.Огай настоятельно рекомендовал больше не злоупотреблять кофеином, сигаретами и алкоголем. Анализы даже при выписке были не самыми лучшими, но даже он понимал, что журить Чую за это бесполезно, особенно, при его положении в приюте. Особенно, учитывая то, что ему глубоко насрать на то, что говорит Мори. Если он хочет курить — он будет.Едва юноша вернулся в машину, то аж вздрогнул от неожиданности. На заднем сиденье сидел Огай.— Ты чего тут забыл? — спросил мальчик.— Смотрю, ты мне как всегда рад, — скривился мужчина и кивнул водителю. Они поехали по городу.— Вообще-то, я действительно всегда тебе рад. Ну, кроме одного раза, — улыбнулся Чуя.Огай вздохнул.— Я знаю, что тебе тяжело. Но я уверен, что тебе это на пользу.— Мм, — скривился юноша. — Только не включай папочку.Мори закатил глаза.— Ладно, если серьёзно. Твои опекуны достали меня.— И что им теперь надо? Деньги закончились?— Они хотят забрать тебя.— Ещё чего, — фыркнул Чуя. — Мне казалось, ты обо всём с ними договорился ещё тогда.— Мне тогда тоже так казалось, — развёл он руками. — А тут им резко приспичило узнать, как у тебя дела. Выяснилось, что твоя тётя страдает бесплодием, а им страсть, как захотелось ребёнка.— И? Я на карапуза больше не тяну.— Ага. Но рано или поздно ты женишься, заделаешь своего. Они тебе уже и невесту присмотрели. Замечательная девушка, по ней, будто, каток проехался в детстве. Зато при деньгах. Пели мне что-то про учёбу в Лондоне, лучшие условия...— И что ты им сказал? — нахмурился мальчик.— Ну, отдавать я тебя не собираюсь, особенно за потраченные нервы. Тем более, стоит тебе выехать из города, как твой ручной Цербер сорвётся тебя искать, а он и покусать может обидчиков, когда найдёт...Слова Огая грели душу, но Чуя старался не поддаваться.— Ближе к делу, — попросил он.— В общем, что они, что я, настроены серьёзно. И я бы их убрал, но тогда тебе понадобится опекун. Я не смогу забрать тебя просто потому что хочу. И на себя тебя оформить не получится, так как на моей шее уже был Дазай. Это будет выглядеть странно. А выглядеть странно мне не хочется.— Огай, ты притомил, — проскулил Накахара.— Ладно. Мы сошлись на том, что я позволю им с тобой видеться. Но только не чаще одного раза в неделю и, если спустя два месяца ты откажешься от их предложения, они от тебя отстанут навсегда.— Но я не хочу их видеть, — нахмурился Накахара.— Придётся потерпеть, малыш, — пожал плечами Мори. — Я и сам не в восторге...— Если я должен видеться с ними, то хочу видеть и Дазая, — скрестил руки на груди юноша.— Нет.— Ты обещал подумать.Огай закусил губу. Он обещал подумать не подумав.— Чуя, ты же понимаешь. Если ты его увидишь, то больше не отпустишь. И он не сможет тебя оставить. А тебе пока рано уходить из приюта.

Накахара, почуявший в его голосе сомнение, быстро пододвинулся к нему и в наглую прижался, уложив голову на грудь. Огай закатил глаза, но по инерции начал гладить его по голове, заправляя волосы за ушко.— Ты же знаешь, что я верный, да?— Да.— И я буду работать на тебя.— Будешь.— Я буду тебе самым верным, Огай.— Не сомневаюсь, — усмехнулся мужчина и погладил его по щеке.— Награди меня за верность, авансом. Пожалуйста, я тебе обещаю, что смогу его отпустить и ждать дальше. Зная, что это временно, мне будет легче...— Чуя, — протянул мужчина. — Думаешь, мне хочется тебя мучить? Или его? Я же вижу, что вас как магнитом друг к другу. Но надо перетерпеть. Немного, честно. Вы рядом друг с другом слишком счастливы. А как вас разделить — с ума сходите. Мне нужен холодный расчётливый ум Дазая. И ты мне нужен, здоровым и сильным. Насколько возможно. А когда я тебя Дазаем подразню, ты уже больше не сможешь на месте сидеть.— Я смогу, обещаю, — чуть ли не плача, проскулил Чуя, теребя пальцами пуговицу на пиджаке Огая. — Поверь в меня.— Я подумаю. И поговорю с ним. Посмотрим, что он скажет.— Спасибо, — крепко обнимая мужчину за туловище, улыбнулся Чуя.— Мёртвого уговоришь, — недовольно фыркнул мафиози.

Когда Чуя вернулся, в приюте было непривычно тихо. И хотя мелкие уже вернулись с небольшого курорта на источниках, видно их не было.За всё время в больнице ему даже никто не позвонил ни разу, поэтому Накахара не знал, как тут обстоят дела. Но едва он поднялся на третий этаж, держа в руках два пакета, на него налетел Кёта.Юноша пошатнулся, чуть ли не падая от резких и крепких объятий.— Ты чего?— Я так испугался, — обнимая его, признался парень. — Мне так жаль, что не заметил, что тебе плохо...— Ой, да забей, — отмахнулся Накахара. — Лучше помоги.Кёта тут же подхватил пакеты и понёс их в комнату. Но когда Чуя зашёл, на него налетел уже Сузуки, а следом и Макото подошёл и обнял.— Ну и как так вышло, что я проморгал твой приступ? — укоризненно спросил парень, потрепав друга по голове. Чуя кинул короткий взгляд на Рю, что сидел на кровати. Тот смотрел вниз.— Да хрен знает, я не помню, как мне поплохело. Даже не помню, как до комнаты добрался. Обошлось и ладно.— А ты прям бодрячком, — заметил Сузуки, уже вываливая содержимое пакетов на кровать. — Случилось что-то хорошее?— Ну, что-то хорошее и что-то не очень, — пожал плечами Накахара, вспоминая ночные обнимашки с Дазаем. — Но самое главное, — он прошёл к подоконнику. — Я теперь могу спокойно покурить.Парни рассмеялись, пока Чуя с превеликим удовольствием достал сигарету и, усевшись на подоконник, подкурил её.Накахару не покидало ощущение, что за его отсутствие в доме что-то изменилось. И ощущение его не подвело. Как когда-то и говорил Дазай, если всю жизнь живёшь в страхе, то интуиция вырабатывается сама.Когда парни вышли вечером во двор, то застали непривычную картину. Акико, сидя на перилах, на месте Чуи, о чём-то весело разговаривал с остальными ребятами. Накахара аж в проходе тормознул от удивления.— Это что такое? — вкрадчиво поинтересовался он.— А это твой заместитель, — хихикнул Сузуки, выходя следом.— Самопровозглашённый.— Аааа, — протянул Чуя. — А я думал, что просто какая-то свинья залезла на жёрдочку. Акико, ничего не перепутал?Сина отвлёкся от разговора и, удерживая в пухлых пальцах сигарету, недовольно на него посмотрел.— Опа, припадочный вернулся. Тушим сигареты, ребят, сердечник в здании. Накахара закатил глаза.— Кыш отсюда, троглодит, — рявкнул он. Но Акико не сдвинулся с места.— А ты попробуй сгони.— Сина, ну вот опять ведь плакать будешь, — покачал головой Чуя. — Во-первых, я сильнее. А во-вторых, ты эспер. И я могу даже руки об тебя не марать. Просто прибить и всё.— Под каплей давно не сидел? — ухмыльнулся жирный. — Я же знаю, что твои яйца крепко держит Огай-сан. Ты и дёрнуться не посмеешь.— Мои яйца? — удивился Чуя. — Ты, стало быть, Огая педофилом назвал?Акико побледнел. Все в доме знали, что Чуя не терпел, когда кто-то даже пытался мысль допустить о том, чтобы оскорбить Огай-сана. Причём, вычислял он эти попытки с точностью ищейки.— Я не это имел в виду.— А что?— То, что ты его собачка. Хотя, ошейник носишь от прежнего хозяина, — решил перевести тему Акико. Чуя сверкнул глазами.— Ошейник, — задумчиво протянул он, дотронувшись пальцами до пряжки на ремешке. Ребята, что были во дворе, поёжились. Всем становилось жутко, когда Накахара говорил такими интонациями. А ещё они с ума от страха сходили, если он включал невинность или любезность. В такие моменты он совершал свои самые жестокие поступки. — Давай так, — неожиданно весело и бодро сказал Накахара. — Снимешь с меня этот ошейник, назову тебя своим хозяином и даже обувь вылижу. Ну, или что-нибудь ещё.Накахара провёл острым язычком по губам. Кёту аж прошило всего. На месте Акико он бы не согласился. Чуя сейчас выглядел очень опасно. Гораздо опаснее, чем сексуально.— А давай, — резко спрыгивая с периллы, сказал парень. — Только при всех, окей?— Да, — пожал плечами Накахара.Они спустились с крыльца, и Акико тут же попытался дотянуться рукой до шеи Накахары. Он этого ожидал, поэтому поднырнул ему под руку и зашёл за спину. Пока Сина соображал и разворачивался, Чуя пнул его по тормозам, тот не удержался и упал на колени. Спокойно подойдя сзади, Чуя сдавил его шею двумя руками и начал давить.— Ты как-то расслабился, Акико, — начал рассуждать парень, пока его оппонент начал активно краснеть и синеть. — Мы с тобой дерёмся уже четыре года, а ты так и не научился ничему, кроме как кусаться.— Мы ещё не закончили, — прохрипел парень.— Так ты продолжай. Соберись с мыслями, сосредоточься. Я никуда не спешу... — продолжая сжимать его шею, чуть ли не зевнул Чуя.Но тут случилось то, чего юноша не ожидал. Акико вытащил из кармана нож. Лезвие сверкнуло в темноте своим холодом и воткнулось Чуе в бедро.Накахара лишь зажмурился, но рук не отпустил. Даже не пикнул.— Вот, значит, как, — рассматривая нож, торчащий у него из ноги, вздохнул парень. — Хочешь играть грязно?— Ты не запрещал холодное оружие, — ухмыляясь, прохрипел Акико.— А, ну да.Чуя достал из своей ноги нож и пнул парня в спину ногой. Сина уже привычно в драке с Чуей, свалился на землю лицом в низ. Накахара тут же придавил его ногой, рассматривая, как с ножа капает его же алая кровь.— А я как-то и не подумал, что можно с ножом, — рассматривая предмет в своих руках, протянул Чуя.— Что ты хочешь сделать? — кое-как вывернув лицо от земли, прохрипел Сина. У него не получалось встать. Почему-то, никогда, когда Чуя придавливал ногой, он не мог подняться, хотя Накахара в три раза тоньше. И нет, он точно не использовал в этот момент способность. Чуя был принципиальной задницей, с ровесниками он не разбирался с помощью своей способности. Даже если они были эсперами.Нагнувшись над ним, Накахара резко перевернул Акико, а ногой уже давил на грудь. С его брюк капало, заливая футболку жирного.— Думаю, стоит украсить тебе личико, Сина, — смотря своим острым взглядом точно ему в лицо, сказал Чуя.Он в тот момент не походил на человека. Смотрел настолько жестоко и безжизненно, что появлялось ощущение, будто тебя препарирует машина. Акико и пикнуть не успел, как по его щекам прошлось лезвие, оставляя следы в пол лица. Они были неглубокими, но парень всё равно закричал от страха.Кёта было дёрнулся к Чуе, чтобы тормознуть его, но Макото остановил юношу. Правила есть правила. Если дерутся двое, никто не может вмешаться.— Тебе, кстати, не идёт пирсинг, — срезая ножом мочку, сообщил Чуя, пока Акико верещал, как свинья. — Больше не прокалывай, — срезав вторую, посоветовал он. — Ну что? Ещё пробовать будешь содрать с меня ошейник?— Рано или поздно, я всё равно его сорву. И тогда ты на глазах у всех вылижешь мне не только обувь, но и яйца, — зарычал Акико.— Оставь свои грязные фантазии при себе, пожалуйста, — выпрямляясь и направляясь к крыльцу, сказал Накахара.Он намеренно не оставил ему нож, потому что такой, как Акико, мог и в спину воткнуть. Не обращая внимания на ранение в ноге, Накахара ровно прошёл к своему месту, уселся на перилу и закурил. Сину ребята завели внутрь.— А ничего, что тебя ранили? — поинтересовался Кёта.— Не, — улыбнулся Накахара. — У него нож тупой был, там просто царапина.

Чуя, сидя на кровати, пока Макото бинтовал ему бедро, размышлял о том, что завтра приедут родственники. Вот кого-кого, а их он хотел видеть в последнюю очередь.Последний раз они виделись, когда Чуя простыл после недели в камере. Приехали тогда испуганные, изображали из себя заботу, а мальчика чуть ли на них не выворачивало.Общество опекунов мальчику никогда не нравилось, даже когда ещё родители были живы. И хотя тётя очень сильно напоминала ему отца внешне, исходя из того, что Накахара помнил, они были совсем не похожи.— Ты какой-то загруженный, — затягивая бинт на ноге Чуи, тихо сказал Макото. Парень вздохнул и как-то печально на него посмотрел.— Ты помнишь своих родителей? — спросил парень.— Немного, — пожал плечами Макото. — Они были наркоманами.— Серьёзно? — опешил юноша. Он никогда не спрашивал, как Макото попал в этот дом, а тут вдруг ему стало интересно.— Ага, — кивнул парень, убирая бинты в аптечку и передавая Чуе форменные брюки. — Походи пока в этих, я попробую что-нибудь сделать с порванными джинсами.Чуя пожал плечами и натянул брюки.— Расскажи мне, что ты помнишь, — попросил юноша.— Ну, — задумался Макото. — Они меня, вообще-то, любили. Бывало, у мамы было хорошее настроение, она брала меня на руки, кормила с ложечки. Но у нас не было денег. Думаю, я сам родился у них случайно.— Они были молоды?— Сейчас мне кажется, что они были слишком молоды. Не уверен, что они были совершеннолетними, когда я появился.— Как они выглядели?— У мамы были длинные каштановые волосы, у папы чёрные. Не знаю, типичная японская внешность. А глаза, — Макото указал пальцами на свои. — Всегда были мутными и пустыми. Бывало, они возвращались и не могли узнать меня.— Но они тебя не били? — уточнил Чуя.— Нет, они были героиновыми наркоманами. Им было по боку. Знаешь, есть наркоманы бешенные, а есть безобидные. Вот они были безобидными. Правда, когда мне было семь я случайно обнюхался кокаина. Они скорую тогда вызвали, плакали. А потом их лишили родительских прав, посадили мать, а меня сюда. Мацумото сказал, что отец скончался почти сразу от передозировки, а мама позже, от гепатита в тюрьме.Чуя опустил глаза. Он какое-то время размышлял об этом, а потом печально улыбнулся.— Мне жаль.— Не переживай, — потрепал его по голове Макото. — Я рад, что не пошёл по их пути.— Поэтому ты не принимаешь?— Наверное.

Чуя знал несколько историй о том, как ребята попали в приют. Как правило, было несколько сценариев. И делились они на три типа: первый — наркоманы, пьяницы, которых лишили родительских прав, второе — отказ от ребёнка после рождения, и третье — потеря родителей в результате их смерти. Последний тип историй встречался реже всего. К нему бонусом вечно шли какие-то дополнительные обстоятельства, вроде алчных родственников или чего-то ещё. А вот первый тип историй встречался чаще всего.Дазай, юноша про себя решил, относился ко второму. Либо его родители умерли сразу после рождения, либо отказались от него. Но Чуя не представлял, как можно отказаться от Дазая. Он представлял его себе милым ребёнком с большими умными глазами. Любознательным, красивым. Разве, кто-то в здравом уме откажется от сообразительного здорового малыша?Думая об этом, Чуя лёг спать. Ему приснился детский дом, полный карапузов, в котором был Дазай и пытался успеть за всеми уследить. Он делал всё с улыбкой, легко и быстро менял каждый памперс, но когда он поднял взгляд, Чуя увидел там неимоверную усталость. Как женщина, родившая пятерых детей разом по какой-то нелепой случайности. И, она вроде, должна их всех любить, они же её дети, но они её уже так вымотали, что она начала всех ненавидеть.Проснулся Чуя от того, что кто-то стучал в дверь. Он лениво разлепил глаза, пытаясь поймать ускользающий сон.— Накахара.Юноша повернул голову к двери, там стоял Мацумото. Сузуки, открывший дверь, стоял рядом.— Что, уже? — проскулил Чуя.— Тебя ждут внизу. Спускайся.Захныкав, Накахара накинул одеяло себе на лицо, а директор, хмыкнув, ушёл. — Что случилось? — обеспокоился Макото.— Меня сегодня не будет, — сев на кровати, лениво потянулся Чуя.Он быстро собрал небрежный хвост из волос, поднялся и шагнул к подоконнику. Забыв про ногу, парень как-то больно резво вскочил, поэтому тут же ахнул, когда его прошила неожиданная тупая боль.— Больно?— Я просто забыл, — вставив сигарету в зубы, отозвался юноша.Солнце светило в окно, заливая внутренний двор яркими весенними красками. Сегодня будет тёплый день. А ему тащиться в город, вот ведь. Мальчик опёрся руками на подоконник и посмотрел на ворота. За ними стояла вылизанная до блеска серебристая Тойота. Наверняка, премиум комплектация.— Когда ты вернёшься? — потирая глаз, спросил Сузуки. — Ты только вчера приехал.— Думаю, к вечеру, — пожал плечами Накахара. — Может, раньше.— Расскажешь? — наугад поинтересовался Макото, тоже закуривая.— Как-нибудь потом, — улыбнулся Чуя.После быстрого душа, перевязки и переодевания, Чуя спустился вниз. Он выпросил у Сузуки джинсы, так как тащиться в форменных штанах упорно не хотел.Тетя и дядя ждали его в кабинете Мацумото, пили чай и о чём-то мило беседовали.Когда Чуя зашёл в кабинет, то рассмотрел, что его тётя слегка пополнела, совсем чуть-чуть. А вот дядя пополнел сильно.— Доброе утро, — отозвался Накахара.— Чуя! — взвизгнула женщина, подскочила с диванчика и тут же обняла юношу. — Ты так вырос! Такой красивый! Так на маму похож, — лепетала женщина.— Здравствуй, Чуя, — с важным видом подошёл мужчина и протянул руку для рукопожатия. Юноша быстро её сжал и отдёрнул.— Надолго вы? — хмуро поинтересовался Мацумото. Он этих людей знал давно, но идея отдать им Накахару даже на час, ему не нравилась.— Ну, покатаемся на машине, поедим мороженого, — рассмеялась тётя Юри.— Дай нам побыть с племянником.— Не переживай, Мацумото. Вернём в целости и сохранности, — пробасил дядя Минори.Вздохнув, Чуя вышел, по пути натягивая ветровку. Ему вообще всё это очень и очень не нравилось, дико напрягало. А ещё парень видел, как несколько ребят выглянули из окна, глядя на то, как Накахара уходит в компании опекунов. Этого ещё только не хватало.После того, как мальчик был усажен на заднее сиденье, они поехали в какое-то кафе. Позавтракали, потом в кино. А потом тётя Юри затащила его в магазин. Чуя, будто на пять лет назад вернулся. Она и раньше обожала таскать его по магазинам, восторгаясь тому, какой «Чуечка милый». Теперь же она восторгалась тому, какой «Чуечка красивый», вдевая его в очередной костюм от Армани.— Ну куда мне это? — спросил Накахара. — Эта рубашка стоит больше, чем весь мой гардероб. А порву я её раньше, чем успею дойти до своей комнаты.— Ну, а джинсы? — спросила женщина, вертя в руках пару ахренительных, на самом деле, джинсов. Они были узкими, из плотной ткани, приятного глубокого почти чёрного оттенка, на Чуе сидели просто отпадно, будто, ровно на него шили, но мальчик сомневался.— Джинсы хорошие, — в сторону буркнул он.— Тогда берём, — решительно сказала Юри. — Ну, может, посмотрим тебе кардиган или обувь? Как у тебя с обувью?

Чуя посмотрел на свои поношенные венсы, купленные в секонде года полтора назад. Они уже начали мохриться по краям, а носок грозился протереться и порваться в любой момент.— Это лишнее, — уверенно качнул головой он.— Ну, давай хотя бы посмотришь.В итоге, «хотя бы посмотришь» обернулось новыми джинсами, новым кардиганом, новой рубашкой, новой толстовкой, новыми кроссовками и новыми слипонами, выражаясь словами тёти «как раз на весну».Чуе было неприятно что-то от них принимать, но одежды у него действительно почти не осталось, Макото уже заебался зашивать ему джинсы и куртки. А эти деньги, которые Юри тратила на дорогие шмотки, по факту, принадлежали Накахаре. Так что, он себя быстро успокоил тем, что это не подачка.

После шоппинга Минори предложил снова перекусить. Чуе очень хотелось в Макдак, он даже почти развёл их на него, но Юри как-то резко включила строгую суку.Они мило беседовали ни о чем, как Минори кто-то позвонил, и он отошёл. Юри проследила за ним взглядом, пока Накахара спокойно поедал мисо-суп.— Чуя, — мягко позвала женщина. Парень поднял на неё озадаченный взгляд.— Ты не очень ладишь с моим мужем? — улыбнулась она.— Не думаю, что это подходящее слово, — пожал плечами юноша. — Я просто не знаю его.— Когда-то мы упустили момент, — теребя салфетку, начала женщина. — Мы совершили глупость, — вздохнула Юри. — С Минори нет, но с тобой мы действительно родные. У меня не осталось никаких родственников, кроме тебя. Чуя с трудом проглотил ложку супа, которую успел положить в рот. Запахло серьёзным разговором, а ему это не нравилось.— Знаешь, ты действительно очень напоминаешь мне брата, — сдерживая слёзы, начала Юри. — А вот рыженький — весь в маму. Она была очень красивой женщиной, на вид хрупкой, но с железным стержнем.— Я помню, — кивнул Чуя.— Помнишь? — удивилась Юри. — Ох, прости. Знаешь, Чуя, я совершила много ошибок за свою жизнь. Я жалею, что так и не помирилась с твоим отцом, жалею, что мы отдали тебя...на самом деле, — она всё-таки разрыдалась. — Я просто не была готова к ребёнку. Мне было всего двадцать пять, я не понимала, что должна делать. Видела, что ты несчастлив. А когда тебя начали задирать в школе...я правда не знала, как мне тебе помочь.— А теперь? — хмуро спросил Чуя, понимая, куда она клонит.— Теперь я очень раскаиваюсь перед тобой. Я должна была научиться, но я испугалась и просто отдала тебя. Я понимаю, что с моей стороны просить о подобном наглость, но хотя бы просто подумай, о том, что ты можешь вернуться. Мы тебя ждём и хотим забрать обратно. Но если ты не хочешь, мы можем видеться вот так. Или, ты можешь приезжать к нам на выходные. Подумай об этом.— Хорошо, я понял, — кивнул Чуя с каменным лицом и вернулся к своему супу.У него руки затряслись, пока он ел. И дрожали они не от этой трогательной сцены, а от злости. Да, он знал, что этот разговор будет, его тут всего и облизали, и накормили, и вещей купили. И он ждал этот разговор. Ждал и надеялся. Чуя до последнего надеялся, что тётя изменилась, что она позовёт его искренне, а не так. Он прекрасно видел, что ничего она не жалеет, что отдала его. Случись такое снова, отдала бы в приют опять, он ей был тогда не нужен. А теперь она начала стареть, возле глаз появились первые морщинки. Теперь она вдруг вспомнила, что Чуя — её единственная семья. Но у Чуи уже была своя, такая ему была ни к чему. Момент, когда он ещё мог вернуться, был упущен.

Сразу после кафе они вернулись в приют. По дороге тётя и дядя молчали. Минори вообще после телефонного звонка выглядел не то злым, не то напуганным.Обнявшись с Юри на прощанье, Чуя взял из её рук пакеты и зашёл в ворота приюта. Так странно было заходить в них после того, как увиделся с этими людьми. Когда-то его по этой дорожке провёл Мацумото, а они точно также стояли за спиной и смотрели жалостливыми взглядами.— Ребят, налетаем, — швырнув сумки на кровать, скомандовал Чуя. Помимо одежды он попросил ещё и пару стейков в кафе с собой завернуть. И парни, едва почувствовали запах, тут же схватили угощение.— Мм, — жуя сочное мясо под голодный взгляд Рю, протянул Макото. — Это кто такой щедрый?— Родители, — куря в окно, сказал Чуя.Все резко притихли.— Да расслабьтесь, — рассмеялся Накахара. — Не родные. Опекуны.— Так это они приезжали? — резко обеспокоился Макото. — Зачем?— Просто так.— Чуя.— Забей, — улыбнулся парень. — Юри заставила меня купить кучу шмоток, можете посмотреть, забрать, что подойдёт. Правда, там всё моего размера.— Можно мне кардиган? — уже заползя своими ручонками в пакет, так как у них с Чуей был почти один размер, спросил Сузуки.— Всё, кроме джинсов и кроссовок, — сказал Накахара.— Тогда ещё рубашку, — улыбнулся парень. — Спасибо.— И ты принял подачку от родственников? — вскинул брови Рю.— Это не подачка, — отрезал Чуя. — Они живут на моё наследство, так что...— Так ты был молодым господином? — опешил Чихайя. Чуя закатил глаза. Как же его бесил этот вопрос.— Я был одарённым ребёнком в семье не эсперов.— Но тебя называли так? — продолжал Рю.Чуя закатил глаза.— И что?Чихайя тут же пренебрежительно фыркнул. Накахара лишь поглубже затянулся. Этот день длился как-то слишком долго.Это была суббота, вечером ожидаемо пришли девушки. Накахара сидел в комнате Кёты на диване, который после Белой ночи перекочевал сюда. Рядом сидел Макото, у него на коленях Сузуки. Они что-то пили и с кем-то спорили. Сам Чуя лакал красное дешёвое вино, пока Кёта стоял у него за спиной и разминал напряжённые плечи.— Выглядишь загруженным.— Правда? — иронично поинтересовался Накахара. Он сделал глоток вина и, наблюдая за тем, как вертится на полу бутылочка, прикрыл глаза.— Ты куда-то уезжал сегодня?Накахара хотел огрызнуться, но тут телефон в кармане тренькнул.Достав его, юноша увидел смс от Огая «как прошло?»

«Душещипательно», — ответил он, захлопнул мобильник и убрал подальше. Ему сегодня хотелось повеселиться, искренне, от души. Но всё как-то резко навалилось и расслабиться не получалось даже после целой бутылки вина.— Не хочешь выйти подышать? — спросил Кёта, сев рядом с Чуей.— Кажется, я перебрал, — вздохнул Накахара, борясь с тошнотой.— Идём, проветришься.Они спустились вниз. Со временем, Чуя научился контролировать способность, когда пил, но когда он перебарщивал, она всё равно давала о себе знать. Вот и сейчас он периодически парил над землёй, делая шаг. Не высоко, но заметно.— Ты, будто, по Луне идёшь, — рассмеялся Кёта, выходя на крыльцо.— А тебя не парит твоя способность, когда ты напиваешься? — вспархивая на периллу, спросил Накахара.— Не, — мотнул головой парень. — Только жарко становится.Чуя вскинул брови и дотронулся прохладной ладонью до его щеки. И правда, как огонь, а сам бледный.— Ого.— Так, куда ты сегодня уезжал? — поинтересовался юноша. Он выглядел дружелюбно, а глаза лихорадочно блестели. Чуя вздохнул и перевёл взгляд на стену. Граффити уже успели закрасить.— Да забей, никуда.— Не хочешь говорить?— Не очень.— Ладно, — протянул парень. — Тогда о чём ты хочешь поговорить?Накахара закатил глаза.— Мне стоит извиниться за Белую ночь?— Мне было бы приятно, — промурлыкал Кёта.— Прости, — пожал плечами Чуя.— Я шучу, — рассмеялся парень. — Видимо, мне действительно не светит, да? Чуя затянулся сигаретой и отрицательно помотал головой.— Расскажи мне о нём.— О ком? — удивился Накахара.— О Дазае Осаму. Что в нём было такого, что он тебя так зацепил?Накахара в голос рассмеялся.— Что было? — перебирая в пальцах сигарету, спросил он. — Наверное, он просто обратил на меня внимание тогда, когда мне это было нужно.— И ты влюбился?— Ну, сначала нет. Он был самым адекватным из старших. Был их лидером, а лишнего никогда не позволял ни себе, ни кому-то ещё. Раньше тут мелким очень несладко жилось. Ты слышал?— Слышал, — щурясь от дыма, кивнул Кёта.— Ну вот, а я был новеньким. Меня щемить все начали. И в первый же день я наткнулся на его компашку на лестнице. Они меня пытались покурить заставить. Дазай их разогнал, а меня отвёл на этаж. Сказал на лестницу лишний раз не лазить и не реветь.— Как мало надо ребёнку, — протянул Кёта.— Вот именно, — кивнул Чуя.— А потом?— Ну, — Чуя задумался. — Не знаю, он учил меня способностью управлять, постоянно был рядом. Дазай был очень строгим, но ласковым, пиздец. Я у него с рук до его ухода не слезал. Он был высоким, а я доходягой, даже надесятилетку не тянул, ещё и невесомый. Вот он меня и таскал. А мне в прикол было.— Странная картина вырисовывается, — задумался Кёта. — Не могу представить его строгим.— Я тоже не мог до определённого момента. Один раз я накосячил. Дазай на меня до этого раза голоса ни разу не поднимал. Я даже не знал, что он умеет. А тут он так разорался, такое мне высказал, ещё и пару пощёчин для верности залепил.— А что ты сделал?— Ну, косяк и правда был крупный, — пожал плечами Чуя. — Он меня от Огая полгода прятал, а тут он приехал, мне Рю такого про этого Огая наговорил, что мне вообще уже было похер, что там Дазай сказал. Я к нему на этаж, а там Мори. Быстро понял, что к чему. Тогда от него и Дазай огрёб, и меня он начал окучивать. А Осаму всё думал, что я ещё могу выбраться, раз я богатый наследник. И он прав, я мог бы. Но уже было поздно.— Что было дальше? — с интересом спросил Кёта.— Ну, я спрятался. Дазай перепугался. Пришёл потом, как побитая собака. Глазки в пол, извинения бормотал. Тогда ещё не знали, что я сердечник. После того, как выяснилось, он вообще на меня больше никогда не орал. Так, пару раз рявкнул.— То есть, он тебя избаловал.— Ещё как, — усмехнулся Чуя. — Ему все об этом говорили, даже я. А он «ну кто, если не я»? И правда. Кто бы ещё меня побаловал, кроме него?— Да уж, — задумался Кёта. — Рассказываешь про него и глазки светятся. А меня злость берёт.— Ревнуешь? — спросил Чуя.— Нет. Уже нет. Раз у вас всё так было, то мне и пытаться нет смысла. Просто... ты о нём так говоришь, такой весь счастливый, улыбаешься, а его нет. Как он мог тебя — такого замечательного — оставить тут?Чуя снова усмехнулся и опять закурил.— Я тебе скажу, но ты обещай молчать, ладно?— Ладно.— Дазай звонил мне перед Белой ночью.— Серьёзно?— Ага. Я ничего у него не спрашивал. Он сказал мне, что всё по-старому. Сказал, что мы всё ещё семья, что это никогда не изменится. Я тогда сильно бесился. Ведь я уже был близок к тому, чтобы на всё плюнуть. А он, зараза, будтопочувствовал, напомнил о себе именно в этот момент. А потом, когда мне плохо стало, он мне приснился. Сначала всё норм, а потом начал звать меня в отель. В Белую ночь. Настоящий Дазай никогда бы так не сделал.— И? — не понимал Кёта.— Я всё не мог понять, как я мог его так чётко представить, вплоть до запаха. И когда меня Огай забрал, мне снились кошмары. Я просил Огая дать нам увидеться, но он не давал, сказал, что Дазай уехал из города. Но ночью он пришёл, — у Кёты на этих словах комок к горлу подступил. — Успокаивал меня, — улыбнулся Чуя. — Сказал, что осталось чуть-чуть подождать. И пахло от него точно так же, как тогда, в моём бреду.— Так может, это и был сон?— Я утром тоже сомневался. Но нет. Он мне цветы прислал. И записка «не сон». Знал, что я буду так думать.— И почему так? Почему он не может нормально прийти?— Ну, я так понимаю, дело в Огае, — слегка поёжился Чуя. — Я его как увидел, весь ему изнылся. А этот хрен упёрся, мол рано. Он думает, что Дазай меня больше не отпустит, а меня отсюда забирать пока рано. Да ещё и родственнички мои нарисовались не вовремя.— Хм, — задумался Кёта. — Знаешь, я бы на его месте послал этого Огая и сразу бы пришёл к тебе.— Такой наивный, — рассмеялся Чуя. — Огай — босс. Его слово — закон. Понимаешь?— Почему ты так говоришь?— Огай очень многое сделал и для меня, и для Дазая. Он в этом приюте не рабочую силу ищет, а соратников. Верных. Каким бы крутым Огай не был, ему нужны свои люди. Поэтому он ждёт меня. Он знает, что я никогда не предам.— И ты уже всё решил? На всю оставшуюся жизнь?— Да, — кивнул Чуя. — Если для Огая важна организация, то я сделаю всё, чтобы эта организация существовала и процветала.— А если тебе придётся выбрать между Дазаем и Огаем? — сощурился Кёта.Чуя замолчал, а потом фальшиво, но весело улыбнулся.— Ну, тогда и узнаем.