часть 23

Истерика долго крыла Чую. Он пролежал на кровати Достоевского до утра. Скурил пару сигарет, а потом уснул. Утром его разбудили строители и юноша вернулся вниз.Макото тут же устроил разнос, он испугался. Сузуки и Рю в комнате не было. Накахара свалился на свою кровать и тупо уставился перед собой.— Что-то случилось?— Нет, — улыбнулся парень. — Я просто обкурился и уснул. Давай приберёмся тут.В преддверии Белой ночи в комнату к Чуе начали постоянно приходить ребята и приносить выпивку. У Накахары в шкафу уже места не было, куда её складывать. А ещё Макото постоянно нудил по поводу его питания.Накахара особенно не следил за рационом, пристрастился к кофе. Он, бывало, съедал банан или онигири, когда вспоминал, что надо поесть. Ну, или когда Сузуки кого-нибудь гонял за бенто.Правда, к Белой ночи мелких действительно увезли. В тот день Чуя закрыл второй этаж, договорился с охраной. Те лишь пожимали плечами, для них эта ночь была обычным делом, как и всегда.Юноша попросил только поглядывать на тех, кто приходит. Тех, у кого заметят порошок или таблетки — гнать взашей. И хотя, просить об этом было бесполезно, всё равно протащат, но мало ли.

Разбираться с алкоголем помогал Кёта. У Чуи вся комната была завалена бутылками. Глядя на заставленный вином подоконник, он вспоминал тот день, когда Дазай тоже этим занимался. Больше он ему не звонил. Фури Чуя спрашивать не стал, но от звонка отходил долго. Дазай, будто издеваясь, позвонил и напомнил о себе впервые за четыре года именно перед Белой ночью. Ночью, когда Чуя чувствовал — он как никогда близок к тому, чтобы забить и больше не ждать. Но теперь, разумеется, он этого сделать не мог.— Почему так много егермейстера? — спросил Кёта. Вся кровать Чуи была завалена зелёными бутылками.— Потому что я его люблю, — пожал плечами юноша.— Он же как микстура.— Это был первый алкоголь, который я попробовал, так что он навеки в моём сердце, — драматично прижимая бутылку к груди, сообщил Накахара.— Как это было?— Ровно пять лет назад, — с важным видом начал Чуя. — Старшие занимались тем же самым, чем и мы с тобой. Я хотел попробовать, мне отложили бутылку, отправили к мелким. Нам с Макото было скучно, мы решили её откупорить. Вылакали половину и не заметили. Было весело.— А потом?— А потом уже только 18+ — рассмеялся Чуя.Кёта нахмурился.— Я слышал, что в твою первую Белую ночь тут кое-что произошло.— А слышал, чем она закончилась? — ухмыльнулся Чуя.— Нет.— Как узнаешь историю до конца, тогда и поговорим. А пока не порть мне настроение, — ставя на подоконник три бутылки вина, сказал он.— Расскажи мне, — сев на его кровать и звякнув бутылками, попросил Кёта.Чуя вздохнул и открыл форточку, закуривая.— Ты же не идиот, понимаешь, почему младших увезли.— Ну да.— Ну, а тогда мы тут были. И я был самым борзым, ещё и пьяным. Мне не повезло наткнуться не на тех.— Что произошло?— Ничего хорошего, — пожал плечами Чуя, выдыхая дым. — Но виновные были наказаны. Мной и старшими.— Ты хотел сказать старшим.— Я уже просил не портить мне настроение, — щёлкнув Кёту по лбу, напомнил Накахара.После отбоя учителя ушли. Девушки едва дождались, они тёрлись возле приюта с ужина. Сузуки рассказал, что у них там спор — переспать с Чуей. Накахара только глаза закатил. Ага, держите карман шире. А вот Кёта его реально напрягал.Когда заиграла музыка, все выползли на этаж. Как и в прошлый раз несколько кроватей вытащили в коридор. Диванчик из прежней комнаты Широ тоже переместили туда же.На нём Чуя и сидел, наблюдая за тем, как народ веселится. Ужрались все быстро, но пока ещё было относительно спокойно, правда, шмалью таращило — будь здоров.— А ты, как всегда, один, — подсев с бумажным стаканчиком в руке, улыбнулась Цубаки.Вообще-то, она была симпатичной. У неё было красивое лицо, светлые глаза, каштановые волосы до пояса. И одета она была в ту ночь очень привлекательно, не школьная форма, как он привык. Возможно, если бы её звали не Цубаки, она бы ему даже нравилась.— А тебе больше докопаться не до кого? — поинтересовался Накахара, отпивая егермейстера из своего стакана.— Чуя, ну прекрати, — пересаживаясь к нему на колени и обвивая рукой за шею, попросила она. — Я ведь не сделала тебе ничего плохого.Накахара вздохнул.— Я просто не хочу.— Правда? А я чувствую, что хочешь, — поёрзав на коленях, улыбнулась Цубаки. — Точно не тебя, — оскалился Накахара.Девушка обиженно сползла с его колен и села рядом.— А кого? Что тебе нравится? Светлые волосы, большая грудь, длинные ноги? Расскажи?— Ну, волосы мне нравятся тёмные, — решил поприкалываться Чуя. — Худая фигура, длинные пальцы, тонкие длинные ноги...— Ну? — осматривая себя, не поняла девушка. Пока подходит.— И член между ног, — добил её Чуя.Она смотрела на него несколько секунд озадаченно, а потом рассмеялась.— Да брось. Никогда не поверю, что ты гей. Докажи.— Да легко.Чуя, поддаваясь азарту, поднялся с дивана и прошёл к толпе танцующих. Возле Кёты увивалась какая-то блондинка, но он не постеснялся развернуть его за плечо и поцеловать.Парень аж опешил, но быстро собрался, схватил Чую за талию и прижал к себе. Накахара, ощущая, как в его рот пытаются протолкнуть язык, приоткрыл губы, а сам посмотрел на красную, как рак, Цубаки.Она таращилась во все глаза, пока Кёта, почувствовав свободу, прижимал Чую к себе сильнее, углублял поцелуй и спускался одной рукой по его боку вниз. Плюнув на всё, Чуя зарылся пальцами в его чёрные кроткие волосы и притянул к себе сильнее. Кёта припечатал его к стене и закинул одну ногу себе за спину, продолжая быстро целовать.— Всё, — попытался оттолкнуть его Накахара, ощущая животом чужой стояк.— Отцепись.— Нет, — рыкнул Кёта, переходя на его шею. — Я тебя хочу, прямо сейчас.— Я сказал отстать, — рявкнул Чуя и отпихнул его двумя руками.— Ты же сам полез, — опешил парень, отойдя от него на шаг.— Забей, — окинув рукой волосы от лица, сказал Накахара. — Больше не полезу, развлекайся.Кёта, пребывая в бешенстве, схватил Чую за руку и вволок того в ближайшую комнату, а потом закрыл дверь и опёрся о неё спиной.— Чуя, — начал он. — Ты хоть представляешь чего мне стоит не сорваться?— Представляю, — скрестил руки на груди Накахара. — Срыв будет стоить тебе члена. Опыт у меня есть.— Слушай, — вскинул глаза Кёта. — Ты мне правда нравишься. Не просто, чтобы потрахаться.— А ты мне нет. Ни так, ни так.— Да в чём дело?! — отчаянно закричал юноша. — Ты до сих пор ждёшь этого Дазая? Сколько прошло? Четыре года? Он не вернётся, ты ему не нужен!Чуя подлетел к Кёте и схватил того за шею, больно припечатав головой к двери. — Заткнись! — зарычал он. — Не смей произносить это имя! Дазай для меня семья. И он может провалиться куда угодно, хоть на всю жизнь, он всё равно останется для меня единственным, ты понял?!Кёта сглотнул.— Ты был ребёнком, — попытался возразить он. — И гонишься лишь за воспоминаниями, ждёшь шестнадцатилетнего пацана, которого уже не существует. Отпусти себя, Чуя. Я вижу, что ты едва держишься.Парень отпустил его шею и закурил. В комнате было душно, на грудь давило. Чуя ощущал, что давление снова подскочило.— Я не животное, чтобы на всех бросаться, — сказал парень. — Я в состоянии себя сдержать. Так что даже не пытайся.— Ты согласен со мной, — подал голос Кёта. — Ты мечешься, ждёшь, терпишь. Но его нет и не будет.Накахара сел на кровати и зажмурился. Да, он тоже об этом думал. Постоянно! Но всё равно не хотел поддаваться этим мыслям. Дазай, каким бы он ни был, останется Дазаем. Пусть хоть монстром, хоть психом, хоть семьянином с кучей детей. Дазай был, есть и будет его семьёй. Единственной семьёй.— Чуя, — положив руку на плечо, Кёта сел рядом. — Я не буду тебя ни к чему принуждать, просто, послушай меня. Ты должен разобраться с этим. Невозможно долго находиться в таком подвешенном состоянии. Оборви всё.— Нет, — качнул он головой. — Я лучше буду всю жизнь жить в неведении, не зная, где он, чем возьму и откажусь, — парень вскинул на него мокрые покрасневшие глаза. — Ты представляешь сколько он терпел? Я был десятилеткой, а он здоровым парнем. Он ни разу не позволил себе коснуться меня как-то не так, хотя я намеренно его провоцировал, даже не понимая.— Но он-то спал с другими.— И что? — вскочил Чуя. — Камия потом вправил ему мозги.— Камия?— Старший, — небрежно отозвался Накахара. — Он всё видел и понимал. Тоже провёл с ним подобную беседу. Сказал либо терпеть, либо отпустить. И Дазай выбрал первое.— А ты уверен, что он до сих пор выбирает терпеть? — вскинул брови Кёта.— Конечно, нет. Но даже если и так, я буду. Мне не нужен никто, кроме него. Чуя вздохнул. Ему было так тяжело, так обидно, он так скучал, что хоть на стенку лезь, хоть волком вой. Садись и прямо тут реви. Но тут до него резко дошло, что стало как-то тихо.— Ты слышишь? — вскинул голову Накахара.— Нет, — тоже заметив образовавшуюся тишину, качнул головой Кёта.Чуя, подрываясь, вылетел из комнаты. Этаж был почти пуст. Все толпились возле туалета. Недолго думая, парень залетел внутрь. Там, на полу, Акико сходил с ума. У него из рук что-то вырастало и отваливалось. Он кричал, извивался, а ребята рядом просто стояли и таращились во все глаза.— Тихо, — сев рядом с ним на холодный кафель, Чуя попытался его унять, но Сина продолжал извиваться.— Я не могу! — кричал он. — Я не контролирую её.Накахара развернулся к остальным, выцепляя глазами Кенджи.— Что он принял?— Я...— Что?! — заорал парень.— ЛСД.Акико хныкал, продолжая материализовать дерево. Он был весь белым, его способность не рассчитана на такое использование. Надо было срочно что-то делать, пока он окончательно не истощил свои жизненные ресурсы.— Кёта, — прижимая руки Сины к полу, позвал он.— Что?— Найди Сузуки, срочно. Пусть тащит свою аптечку. И все вон отсюда!— Но... — попытался возразить Кенджи.— Вон! — заорал Чуя. — И советую избавиться от дури. Если найду хоть у кого- нибудь порошок — придушу.

Ребята начали стекаться обратно в коридор, пока Чуя пытался приструнить Акико. Но тот что-то бормотал про старших, что-то пытался сделать. Накахара догадался, что он словил бэд-трип. И как сейчас не хватало Дазая! Парень не представлял, как справляться с эсперами в таких ситуациях. Он, конечно, мог его прикончить, но это не вариант. Его задача сохранять порядок и всех живыми.Вскоре появился Сузуки, весь растрёпанный, но с «аптечкой». Там лежали не бинты и зелёнка. Именно в этой аптечке были препараты. Причём, самые разные.— Что с ним делать? — садясь рядом с Чуей, спросил он.— Я не знаю, можно ли вкалывать снотворное, когда примешь ЛСД, — отчаянно сказал он.— Тогда не будем рисковать. Давай просто промоем ему желудок.— А какой смысл?— Отвлечётся.Возиться с блюющим Акико — это последнее, чем хотел заниматься Накахара. Но после нескольких литров воды и таблетки рвотного он перестал создавать дерево. Его долго полоскало, а потом ребята оттащили его в комнату, принесли ведро и приставили Кенджи наблюдать. Веселье давно пошло своим чередом, многие разбрелись по комнатам.Чуя же чувствовал себя, как выжатый лимон. Он взял с собой егермейстер и пошёл на улицу, надеясь остыть под прохладным ночным воздухом.

Та ночь и правда была холодной. В здании гремела музыка, но на крыльце было тише. Макото с Сузуки обещали за всем присмотреть. Хрен, конечно, знает, как они присмотрят, но у самого Накахары уже не было сил там находиться.Сидя на перилах, лакая егермейстер и куря, мальчик смотрел на яблоню. После того, как Дазай ушёл, она больше ни разу не плодоносила. А Чуе так иногда хотелось именно этих яблок. На самом деле, даже когда они созрели, они были дико кислыми.Вздохнув, парень затянулся. Было холодно. Он погорячился, выйдя в одной рубашке.— Тебе нельзя курить.

Чуя аж дёрнулся от этого строгого знакомого тона. Он посмотрел на дверь. В проходе стояла высокая фигура в костюме и плаще на плечах.— Поздно, — усмехнулся Накахара.Дазай сделал шаг на крыльцо и прикрыл дверь. Накахара начал жадно его оглядывать. Да, он его таким себе и представлял. Высокий, худой, в костюме, красивый. Господь, как же он стал красив!Чуя смотрел и глазам не верил, пока Дазай так же жадно его оглядывал. Как Дазай и предсказывал, его глаза всё ещё были большими и пронзающими, а вот лицо приобрело острые правильные черты. Чуя был невозможно красив. И волосы. Он больше не отрезал их так коротко, отпустив до лопаток.Подойдя, Дазай забрал у него из рук сигарету и затянулся. Чуя молча смотрел за ним, а потом сделал глоток егермейстера и предложил бутылку ему. Осаму тоже глотнул.— Никогда не понимал, чем он тебе нравится, — зажмурился от крепости Дазай. Чуя пожал плечами. Мафиози заметил на его шее ошейник. Он делал Чую не просто меченым, он делал его непозволительно сексуальным, стягивая всё ещё тонкую, но уже не детскую шейку.— Всё-таки дорос до него, — улыбнулся Осаму.— А ты сомневался? — вскинул брови Чуя. Его глаза сверкали, лихорадочно блестели. Поза его была расслабленной, но тело выдавало — он готов набросится на него в любой момент, как раньше.— Я надеялся, что ты останешься крохой, — вздохнул Дазай.Он допил остатки егермейстера, бутылка глухо звякнула где-то рядом с крыльцом. Быстро затянулся, выщелкнул пальцами бычок и подошёл к Чуе вплотную. Он почти дотягивался до него, сидя на высокой периле. Накахара застыл, ощущая запах сигарет, алкоголя и тяжёлого парфюма. Тяжёлого, но очень приятного.— Ты очень вырос, — наклонившись к Чуе, прошептал Дазай.Накахара улыбнулся влажными губами.А потом эти губы накрыли чужие. Чуя тут же зарылся руками ему в волосы и притянул со всей силы к себе, бешено целуя. Дазай тоже сорвался, подхватывая его ноги и закидывая их себе за спину.Он с удивлением ощутил, как Чуя возбудился. Прижал его к себе сильнее, позволил свести щиколотки за своей спиной, а сам продолжал целовать, путая огненные кудри, которые пахли сигаретами, вперемешку с запахом шампуня. Дазай не давал себе оторваться от него, ощущая, как по бледным щекам потекли слёзы. Поцелуй окрасился солёным привкусом, остужая. Тихо всхлипнув, Чуя прижался к нему всем телом, на что Дазай аккуратно обхватил руками маленькое лицо и нежно коснулся покусанных губ. Потом солёных щёк, век, а потом быстро-быстро зацеловал его, как раньше. И продолжал так целовать, пока Чуя не рассмеялся.— Малыш, — обнимая его, позвал Дазай. — Я очень соскучился.Чуя пропустил руки под плащ и огладил широкую спину, стянутую плотной тканью тёмного пиджака.— Ты даже не представляешь, как я скучал.— Вообще-то, я рано, — вздохнул Дазай, поглаживая его лопатки. — Не смог удержаться.— Что?— Я говорил тебе. Шестнадцать.— Ты из-за этого не появлялся?— Не только, — улыбнулся Осаму и отстранился от него. — Было много причин. Но сегодня не смог удержаться. Давай уедем? Хочешь? Я сниму номер в самом дорогом отеле. Отдохнёшь, поужинаешь.— А? — не понял Чуя, удивлённо глядя в его глаза. — Ты о чём?— Ну как же? Я так скучал. Давай уедем, развлечёмся.Накахара не понял, что произошло. Дазай говорил какие-то глупости.— Сейчас Белая ночь, я не могу уехать. Ты пришёл впервые за четыре года и зовёшь в отель? Осаму, ты с ума сошёл?— Это ты с ума сошёл.— Что?Тут Дазай резко исчез. Исчезло всё, заменяясь дикой головной болью. Чуя с трудом открыл глаза и понял, что он валяется на мокрой земле возле крыльца. Из дома играет музыка. Голова трещала ужасно, а грудь давило. Рядом разлилась бутылка егермейстера.— Какого? — поднимаясь, прохрипел Накахара и тут же ахнул. Грудь давило так, что не вдохнуть, а левая рука знакомо заломила. — Чёрт.Его сейчас не особенно волновало его состояние. Ему до слёз было обидно, что всё оказалось только играми воспалённого разума. Тут послышался смех и звук разбивающегося стекла. Чуя так и продолжал сидеть на земле, после того, видимо, как свалился с перилл.Образ Дазая из сна не мог отпустить его. Видимо, Чуя всё же перепил. Он казался таким реальным и красивым, что аж внутри всё сжималось. Да, так его Чуя себе теперь и представляет. Интересно, а он на самом деле такой?Вернувшись в дом, Чуя переоделся. В его комнате никого не было, и он свалился на кровать. В коридоре играла музыка, ребята отрывались, времени было около трёх ночи.Накахара ощущал, что ему очень плохо. Правда, он пока не мог понять из-за чего конкретно, от того, что ему приснился Дазай, или его снова кроет приступом.Забравшись под одеяло, юноша попытался уснуть, но едва под веками заплясали первые очертания сна, в комнату, смеясь, кто-то ввалился.— Ой, Чуя, — испугался Рю, обнимая Цубаки за талию. Судя по её виду, они уже где-то начали и пришли продолжать.— Да вы не стесняйтесь, я не помешаю, — отвернувшись обратно, Чуя зажмурился. Ему снова сдавило грудь. Казалось, что на него давит не болезнь, а сама жизнь.— Да нет, мы пойдём, — неуверенно отозвался Чихайя.— Может, ты с нами хочешь? — спросила девушка. Чуя кашлянул.— Одного члена тебе уже мало? — спросил Накахара.Девушка обиженно фыркнула и вышла.— Рю, найди Макото.— А? Ладно.Но ни Рю, ни Макото не было. Он пролежал, мучаясь, примерно с полчаса. Голова кружилась, его тошнило, знобило. Бросало то в жар, то в холод, перед глазами плавали тёмные круги.Вздохнув, Чуя сунул руку под подушку и вытащил оттуда телефон. Дрожащими руками он набрал номер и свалился обратно, тяжело дыша. Трубку не брали долго. Только с третьего раза юноша дозвонился.— Да? — послышался голос Огая.— Где ты? — прохрипел юноша.— В смысле?— Ты...ты можешь...приехать? — едва ворочая языком, спросил Чуя.— Что с тобой?— Н-не знаю...мне плохо. А...тут... Белая ночь.Накахара почувствовал, что отключается. Он уже не слышал, что говорил в трубку Огай, рука стащила её за собой по уху и повисла с кровати, пока её обладатель отключился.

Макото и Сузуки, когда увидели подъезжающую чёрную машину из окна, накрыло дежавю. Пять лет назад примерно в это же время, в эту же ночь, Огай тоже приехал в приют. И сегодня он вышел из машины, тоже неся в руках свой чемоданчик. Только на нём не было белого халата, он был полностью в чёрном, а ещё он сильно торопился.Влетев на третий этаж, не обращая внимания на подростков, он зашёл в хорошо знакомую комнату. Чуя лежал на кровати, укрытый одеялом, его голова на половину съехала с матраса, а рука пальцами возила по полу. Телефон валялся рядом.— Что произошло? — опешил Макото, зайдя внутрь. Музыку тут же выключили, на этаже стало подозрительно тихо.— Хороший вопрос, — перекладывая мальчика на спину и меряя ему пульс, сказал Огай. — Полагаю, очередной криз.— Он же нормальный был.Набирая шприц, Мори осмотрел его руки. Локти все были расцарапаны.— Был, — пожал плечами мужчина. — Давай разгоняй всех. Без Чуи вечеринка отменяется.— А куда его?— В больницу, пока он тут кони окончательно не двинул.То, как Огай выносил невесомого пацана на руках, закутав в одеяло, видели все. Цубаки, прикрыв рот ладонями, рыдала, пока Рю пытался осознать, что не позвал вовремя Макото. Он просто забыл, отвлёкся. И вот результат.Аккуратно положив мелкого в машину, Огай сел на пассажирское. Дазай оглянулся назад и мокрыми глазами посмотрел на лежащее там тельце.— Давай езжай уже, — рявкнул Мори. — Налюбуешься ещё.Закусив губу, Дазай выехал с парковки. Когда Чуя начал названивать боссу, они были на собрании комитета. Почему-то так получалось, что Белая ночь всегда выпадала на это собрание. Или оно выпадало на эту ночь — не важно. Как бы там ни было, но едва Дазай рассмотрел, кто названивает Мори, его уже было не отцепить. Он и слышать ничего не хотел о том, чтобы остаться на собрании и всё уладить.— Тоже мне, правая рука, — закуривая в окно, фыркнул Огай.— Что с ним? — продолжая вести и постоянно поглядывать в зеркало заднего вида, спросил парень.— Да то же, что и всегда. Шарахнуло, а никто не заметил.— Давай заберём его, ну пожалуйста, — заканючил Осаму.— Чтобы шарахнуло у тебя на глазах? Нет. Рано.— Тогда разреши нам видеться.— И не думай, — отрезал Мори. — Он привык без тебя. Встретитесь, когда оба повзрослеете.Дазай заскулил, прибавляя газу на светофоре.