Глава 57

Алекс.

Джейсон появился злой как дьявол. Не говоря ни слова, он очень быстро приблизился ко мне и со всей мочи врезал кулаком мне в челюсть. Врезал сильно, я даже грохнулся с лежака.

– Тебе лучше свалить! – орет он на Оливию.

Она быстро убегает, став белой как полотно. Я только вытираю рот от выступающей крови. Он явно ждет, чтобы я ответил. Но я лишь молча смотрю на него.

– Ответить не собираешься, твою мать?! – орет он на меня.

– Нет. Зачем? Чтобы тебе легче стало?

Джейсон, сжав челюсть, тяжело дышит и сверлит меня взглядом.

– И что ты собираешься делать? – наконец спрашивает он. По всей видимости, имея в виду Джессику.

– А что делать? Попсихует, прибежит обратно. Что, в первый раз ругаемся, что ли? – это, конечно, вранье. Если бы было так легко, я бы охренел. Без понятия, что мне делать.

– Ты гребаный мудак...

Будто я этого не знаю. Тоже мне..., открыл новость. Может, ему еще медаль за это вручить?

– А что ты так кипятишься? Тебя каким боком это касается?! – встал я и заорал, прямо смотря ему в глаза. Тоже мне, герой нашелся.

Только, кажется, он не собирается отвечать на мой вопрос. Стоит, как остолоп и пялится на меня. А меня пробил смех. Вижу, что его это бесит. Наверняка снова чешется кулак врезать мне. Не сказал бы, что мне правда смешно. Это явно что-то нервное. Но стоило ему сделать только шаг ко мне, я перестал смеяться и серьёзно говорю на повышенных тонах:

– Что, наконец-то дошло до твоей тупой бошки! Что, если не будет меня, она не достанется тебе? Да? Я же тебе уже говорил это!

– Она теперь видеть даже не хочет меня из-за тебя!

Я пожал плечами и говорю:

– Ну, тут я даже не удивлён. То, как я накосячил, очень сильно повлияет и на отношение к тебе.

– Только я тут вообще не при чем! Почему ты ведёшь себя как мудак, а достаётся мне?!

– Что так сильно нравится она? – меня уже подкидывает не на шутку.

– Ты всё прекрасно знаешь.

– Ты никогда не займешь моё место рядом с ней! Расслабься уже! Если ты так хочешь подраться из-за этого, о'кей, за это можно и получить по морде. – Развожу руками и резко заорал на него: – Валяй!!! Врежь мне!!!

Я на полном серьёзе жду, что он мне врежет. Тогда я уже не буду сдерживаться и отвечу. Но он только стоит и пыхтит, как бешеный бык. Даже не представляю, сколько нужно ему контроля сейчас, чтобы не прибить меня на месте. Я же вспоминаю все его подкаты к Джесс. Как же меня это бесило!

– Она моя и всегда будет моей! Можешь врезать мне за это! Давай!!! –снова заорал я на него.

– Теперь она и близко тебя не подпустит к себе. Ты просрал ее, идиот, – говорит на удивление спокойным тоном. Кажется, до него еще кое-что дошло: нашей с ним дружбе конец.

– Тебе это ничего не даст. Она любит меня, – сказал я, снова вытирая кровь.

– Да, любит. Но со временем она забудет тебя, и я буду рядом с ней. Я терпеливый.

– Нахрен ты ей сдался...

– Со мной ей будет лучше.

– С тобой?! Это шутка? – я снова засмеялся, как больной, и потом уже со злостью сказал, вспоминая, что он из себя представляет: – Спустись с небес, ей опасно с тобой быть!

– Я ее не трону! – прорычал он.

– Мне напомнить тебе про твой дебильный нрав? Ты не забыл, с кем ты сейчас говоришь? Сомневаюсь, что есть хотя бы кто-то, кто лучше меня знает тебя! Тебе напомнить про то, как ты взрываешься и, не помня себя, рушишь всех? А ты помнишь все групавухи, в которых был я, ты и девчонки? Думаешь, я не замечал, что ты любишь делать с девчонкой? Особенно, когда она этого не хочет? Думаешь, я не в курсе, насколько ты больной на голову?

– Я могу держать себя в руках.

– Да-да, ты прекрасно держишь себя в руках. Только для этого тебе нужно кого-то побить или жестко изнасиловать. И если бы не твой папаша со своими связями, ты уже давно сидел бы за решёткой!

– Это не относится к Джесс!

– Если ты действительно в это веришь, у тебя с головой еще хуже, чем я думал.

– Это уже не твоя проблема, Кэп. Тебе пора уходить.

Перед тем как уйти, я сказал только:

– Если она для тебя действительно что-то значит, ты не полезешь к ней. Но..., – с меня сорвалась усмешка. – Я даже готов поспорить, что у тебя с ней нихрена не выйдет.

И на этом я ушёл, услышал только, как он громит что-то там. Я даже не удивлён. Чертов псих.

Джессика.

Через два часа выпила около половины от бутылки. Остальное отобрала Линда. Я была настолько пьяная, что не понимала, что происходит и уже было пофиг на выпивку. Пытаюсь держать концентрацию, но вырубилась.

Когда проснулась, уже начало темнеть. Наверное, проспала весь день. Первая мысль: я еще в Париже, а это был просто супер-дебильный сон! Но потом меня начинает мутить и я узнаю комнату Линды. И это нихрена не сон. В комнате никого нет, и я кое-как спускаюсь на первый этаж. Линда на кухне, она говорит по телефону. Кажется, говорит с Крисом, голос ее расстроенный. Не знаю из-за меня или Криса, надо бы спросить и поддержать, но сейчас из меня хреновая подруга. Она подняла голову и смотрит на меня. Прошел целый день, но я еще пьяная, меня жутко штормит, но я всё равно спрашиваю у неё:

– Дай мне остатки того пойла, что было у меня с собой.

– А тебе не хватит?

– Мне хреново, алкоголь заглушает.

– Джесс, это ненадолго. Протрезвеешь, и накроет снова.

– Черт...

Засунула руки в карманы платья, и в руку попал пакетик. Сразу даже не поняла, что это... Уже разворачиваясь на лестнице, достаю и смотрю. Вспоминаю, что это из машины Джейсона. Наверное, автоматически засунула себе в карман, даже сама не заметила.

– Ты куда? – спрашивает Линда, по-прежнему держа телефон у шеи и смотря на меня.

– Посплю еще.

– Давай, я скоро приду.

Я пошла наверх, села на кровать и достала пакетик. В нем несколько розовых таблеток. Вряд ли это аспирин. Я не хотела их забирать. Как-то случайно получилось... Теперь думаю, что есть шанс, что мне на время точно станет лучше. Так же думаю, вряд ли это что-то такое, как мне подсыпал Дин. Ну, по крайней мере, так мне кажется. Наверное, это «добро» Стива. Джейсон на дух не переносит эту дрянь. Как-то Алекс говорил, что Стив сбежал из реабилитационного центра и снова балуется «колесами»...

Неважно.

Сейчас, благодаря Стиву, у меня есть шанс забыться. Может даже потом спрошу у него добавки, если вставит как надо.

Я выпила одну таблетку. Легла и жду, как мне кажется, достаточно долго. Скоро Линда придет, и я не хочу, чтобы она снова приставала с разговорами. Смотрю на часы, которые стоят у кровати на прикроватной тумбочке. Прошло не меньше двадцати минут, и ничего не происходит! Я всего-то навсего хочу забыться и не помнить, и не чувствовать эту боль! Только почувствовать себя счастливой... Я так много хочу? Кажется, «колеса» для этого и делают?

Уже слышу шаги Линды по лестнице. Достаю все таблетки из пакетика и глотаю их, запивая водой из стакана, который принесла мне Линда, когда я только пришла. Как только ложусь, открывается дверь. Линда накрывает меня одеялом и ложится рядом.

Кажется, она плачет и пытается это скрыть от меня. Нужно спросить у нее, чем я могу помочь, утешить и как-то ободрить... Но если я начну говорить ей, что все будет хорошо, наверное, это будет выглядеть, как один обещает другому именно это перед концом света. Поэтому я молча лежу, слезы льются, таблетки не действуют...

Ну когда же мне станет лучше?!

Линда уснула. По крайней мере, её тело не содрогается, и она дышит ровно. Прошло еще не меньше тридцати минут, а может и больше. Со мной что-то начинает происходить. Сначала я почувствовала расслабление всех мышц и приготовилась к чему-то более приятному... Но буквально через пять минут всё стало меняться: начало очень быстро биться сердце, настолько быстро, что даже страшно. Я как будто бежала без остановки несколько километров. Закружилась голова, а потом появилась боль в животе, и это совсем не похоже на что-то приятное. Затем возникла боль в голове и груди. Эта боль стала сильно отдавать в левую руку и подбородок. Не могу шевелить телом. Всё свело как судорогой. Тяжело дышать, боль в животе усиливается до невозможного, а в голове раздается крик: кто кричит? Может, заткнете её? Мне и так хреново.

В желудке все сводит, и меня начинает выворачивать на изнанку. В глазах темнеет, боль такая, что я даже ничего не могу воспринимать. А дальше все как в калейдоскопе. Вертится и крутится. Что-то явно происходит, но мне сложно уловить, что именно. Может это и есть эффект от наркотиков?

Какая-то полная хрень!

Я точно чувствую руки, кто-то меня трогает... Чувствую невесомость или меня на руках несут? А может нет... Но тут же я падаю. Чувство такое же, как если бесконечно падать в черную пропасть. Вместе с общей болью охватывает животный страх. Такой сильный, от которого никуда не сбежать и не спрятаться... Я, конечно, хотела почувствовать что-то, кроме душевной боли. Но не это. Надо будет сказать Стиву, что его «колеса» полное дерьмо! Я думала, мне будет хорошо.

Джейсон.

Спустя несколько часов, хрен знает сколько, я обкурился после того, как довел себя до полного изнеможения в тренажерном зале, увидел звонок от Линды. Ответив, даже не могу понять, что там происходит: какой-то крик, то возня, и Линда что-то мямлит рыдая. И только когда услышал, как она сказала: «Джесс...» тут же срываюсь с места и мчусь до дома Линды. Дверь открыта, только захожу, как на меня выбегает она, показывая, куда идти. Мы поднимаемся наверх, я захожу в небольшую тусклую спальню, Джесс лежит на кровати, ее тело слегка дергается, но она уже не кричит. Знаю, что это она кричала, когда звонила Линда... Ее волосы прилипли к лицу, я убираю их. Глаза полуоткрыты, у рта пена и пахнет алкоголем; наверное, ее рвало виски, который умыкнула у меня. Но причина ее состояния сейчас - не виски.

– Что она приняла? – ору я на Линду.

– Не знаю! – снова ревет она.

Хватаю на руки Джесс и бегом по лестнице направляюсь к машине. У меня в глазах проносятся воспоминания о том, как я нашёл маму, точно так же... Только её сердце уже не билось. Убью Алекса, если с Джесс что-то случится! В этом он виноват!

Сажаю её к себе в машину, пристегнув ремнём. Сам сажусь за руль и срываюсь с места, вдавливая педаль в пол. Пока еду, звоню нашему врачу; шанса спасти маму у него не было. Есть шанс спасти другую невинную жизнь сейчас.

Врач оказался в больнице, и Джесс сразу забрали, как только я занес ее на руках. Полтора долбанных часа! Я не знал, что с ней. Линда ехала за мной и сейчас сидит рядом. Она все еще ревет, а мне хочется ей шею свернуть. Она была с ней в одном доме и не могла уследить? Вот чего она нажралась?

Хотя у меня есть определенные подозрения на этот счет... Думаю, это Стив вчера выронил у меня в машине. У него серьезные проблемы с «колесами». И несмотря на то, что он почти три месяца был в лечебнице, вчера снова тряс пакетиком с таблетками у меня перед глазами. Говорил, что это супер уматные «колеса», только нужно ждать их действия дольше. Этот идиот, не слушая меня, сожрал две таблетки и потом мне пришлось приводить его в чувства у себя дома, он был никакой и пускал слюни. Когда-нибудь это выйдет боком ему, сотню раз уже пытался ему это вдолбить. Но чертов наркоман не слушает меня. Видимо, именно эту дрянь Джесс подобрала...

Как только все будет хорошо с Джесс, поговорю со Стивом. Поставлю ему ультиматум: либо он сам сознается предкам и отправится в реабилитационный центр, либо я поговорю с его отцом, и на этот раз он пройдет полный курс лечения и не сбежит. Меня задолбала эта хрень с ним. Постоянно приходится за ним следить!

Наконец-то выходит врач и обращается ко мне:

– Ты вовремя привез ее. Еще немного и было бы поздно. У нее была передозировка какими-то сильнодействующими наркотиками. Скоро будет готов анализ, каких именно. Ты сообщил ее родителям? Где они? В полицию уже звонил?

– Нужно так сделать, чтобы они не узнали. И без полиции.

– Обязаны сообщить. И по протоколу необходимо уведомить полицию.

– Нет, уверен, она не хочет, чтобы кто-то знал. Давай всё решим без копов.

– Ладно, тогда нужно оформить ее без страховки, как неизвестную.

– Это не проблема.

Решив все вопросы по оплате помощи, я возвращаюсь в палату.

Джесс лежит под капельницей такая тихая, совсем бледная, глаза закрыты... Линда, увидев меня, пересела на диван у окна. Я подхожу к Джесс, провожу пальцами у ее лица, беру ее хрупкую руку и подношу к губам, какая холодная кожа. Потом просто упираюсь лицом в ладони и просто жду...

Часы тянутся бесконечно, не знаю, сколько прошло времени. По ощущению не меньше, чем вечность, но тут я услышал, что ее дыхание изменилось. Поднимаю голову, она смотрит на спящую Линду.

Джессика.

Постепенно все чувства, которые я испытываю и мысли отдаляются. Как будто я остаюсь одна в темноте. Как будто меня выключили и поставили на перезагрузку с обновлением, а потом я открываю глаза и вижу непонятное помещение. У меня в носу трубки, а в руке капельница. Кто-то сидит рядом, уткнувшись лицом в ладони, а на диване спит Линда. Наверное, я в палате больницы.

Вот черт...

– Джесс..., – слышу слабый голос Джейсона, и я поворачиваю к нему голову. – Твою мать, Джесс... – берет меня за руку, потом касается моего лица, его руки дрожат, гладит по волосам. В его глазах боль.

– Ты чем думала? Ты что, хотела покончить с собой? – спрашивает таким тоном, каким он никогда не говорил.

– Я не собиралась этого делать... – В горле так сухо, каждое слово дается с трудом. А мой голос отдает звоном в голове. Я все равно что в колокольне.

– Тогда что это было?

– Хотела словить кайф.

– Словила? – его голос меняется. – Нормальный такой, да?! Может, в следующий раз хотя бы оставишь рекомендации по твоим похоронам?! – Уже срывается почти на крик так, что просыпается Линда. Он ходит взад-вперед, сыпля ругательствами, потом опрокидывает стул с такой силой, что я вздрогнула.

– Проклятие... – Выходит из палаты, хлопая дверью так, что она еле держится на месте.

Линда подходит ко мне со словами:

– Я знаю, тебе сейчас не до разговоров...

– Мои родители в курсе?

– Нет, Джейсон оплатил наличными помощь тебе как неизвестной. Я хотела позвонить, но он не позволил.

– Что произошло?

– Ты кричала, билась в судорогах и тебя рвало пеной. Джесс, я так испугалась... – Теперь ревет Линда, прижав ладонь ко рту. – Я... О Боже мой, Джесс... Если бы с тобой что-то случилось... Я просто не знаю... Не знаю...

– Иди сюда, ложись. – Я двигаюсь, и Линда ложится рядом со мной.

Ее слезы на меня действуют магнитом, и я сама беззвучно роняю слезы, пока она всхлипывает.

– Что ты приняла? Ты хотела покончить с собой? – тихо спрашивает она.

– Нет, если бы я этого хотела, об этом никто не узнал бы. И шанса спасти меня не было бы. Я просто хотела ненадолго отключиться. Думала, станет легче. Ты позвонила Джейсону, но почему ему? Не в 911.

– Я не знаю... Как-то автоматически это получилось.

– Кажется, он разозлился.

– Он не отходил от тебя. Я его ни разу не видела таким. Он испугался за тебя, по-настоящему испугался.

– Линда... Там, дома. Почему ты плакала? Из-за Криса? – все-таки спрашиваю у нее. Она только кивнув, глубоко вздыхает и отвечает:

– Он решил, что пока учится в Нью-Йорке, не будет обременять меня отношениями... А я..., Джесс. Я люблю его...

Линда содрогается от плача, я поворачиваюсь на бок лицом к ней и просто молча обнимаю ее...

Джейсон.

Меня выводит из себя эта ситуация. Вот она передо мной. И определенно я ей ближе сейчас, чем Алекс. Черт... Именно этого я хотел? Я надеялся, что Джесс узнает про Оливию, и они с Алексом разойдутся. Как и сказал Алекс. Но в итоге я получаю совершенно другое. Да, она сейчас ненавидит Алекса и вряд ли когда-то вообще подпустит его близко. Но у меня по-прежнему нет шансов с ней. Она по-прежнему любит его.

Итого: есть напрочь разбитая девчонка, которая значит для мне уже гораздо больше, чем просто «нравится» мне и больше нет моего лучшего друга. Того, кто был ближе всех ко мне и лучше всех знает меня.

Внутри меня бушует ярость, и я не знаю, что делать с этим. Отшвыриваю гребаный стул и ухожу из палаты. Я знаю лишь одно место, где можно чуть остыть, только там, где подпольные бои. Приехав туда целый час раскидываю мужиков так, что они даже не могут ударить меня. Все просто. Нужно только держать под контролем все эмоции и дыхание, но я сейчас в том состоянии, в котором это невозможно. Злость на самого себя затмевает меня, и я уже знаю... сегодня меня определенно вырубят. Об этом я сразу сообщил перед площадкой Эрни, чтобы он знал, в какую сторону склонить чашу весов, чтобы заработать. Первые несколько боев прошли быстро, злость дала собрать все силы в один узел, и я им пользовался на все 100.

И абсолютно нормально, что эти силы так же быстро исчезают. Нужен абсолютный контроль и порядок в каждом движении, чего сейчас у меня нет. Я тупо выбиваю сам из себя все силы и все дерьмо. Чем быстрее, тем лучше. И вот этот сукин сын делает прыжок и ударяет меня по левой стороне лица ногой. Дальше только звон в голове и больше ни черта.

Открыл глаза и вижу, что меня утащили с площадки. Подошел Эрн.

– Ты как? – спрашивает он у меня.

– Нормально.

Эрн протягивает мне несколько пачек зеленых.

– Сколько тут? – спрашиваю я.

– 20 кусков.

– Себе взял?

– Все по схеме. Не парься об этом. Ладно. Мне нужно возвращаться.

– Эрн, что с теми отморозками?

– Пока ничего. Но они капают. Пока нужно не высовываться. Так что работаем тихо.

– Ясно.

Похлопал меня по плечу, от чего я поморщился. И он ушёл.

Я же встаю на ноги и иду, хромая к тачке. Все тело чертовски болит, а в голове все еще звон. Но если крось не льется из рта, то все о'кей. Должен признать, я немного остыл. И сейчас ко мне пришло еще одно полное и ясное осознание. Алекс прав, что он редкостный кретин, но я в тысячу раз хуже... Мне лучше держаться подальше от Джесс со своими семейными проблемами, моим неконтролируемым гневом и тем, что еще назревает... Не хочу, чтобы она пострадала, когда у меня в очередной раз опустятся «шторы»...

Джессика.

На следующий день меня выписали. А Джейсон так и не вернулся. Может, и возвращался, но я спала. Не знаю... Вообще-то я сказала ему, что не хочу видеть никого, кто будет мне напоминать Алекса. И пока мое желание не изменилось.

Линда провела всю ночь со мной в палате. А после отвезла меня к себе. Приехав к ней, она заставила меня поесть. Я плохо соображала, что ем. Но однозначно знаю, что напиваться я не хочу. Алкоголь зло. А наркотики ещё хуже. После она повела меня наверх. Дала свою пижаму и отправила в душ. В последний раз я мылась в Париже. Даже не понимаю, сколько времени прошло. Душ хорошо меня освежил и потом я залезла под одеяло и уснула.

Проснулась через пару часов, когда зашла Линда, чтобы проверить меня. Увидев, что я не сплю, она завалилась рядом со мной на кровать и включила какое-то ТВ-шоу на ноутбуке. Смотря его, я совсем не понимаю, что там идет. Перед глазами постоянно воспоминание о голой Оливии и Алексe рядом с ней... Слезы все так же льются беззвучно.

Уже вечером, когда начало темнеть, в первый раз за все это время проверяю телефон. 38 пропущенных звонков от Алекса и 17 сообщений от него же. И 0 сообщений и звонков от Оливии. Чертова сука... Я все удаляю и блокирую его номер. Думаю, нужно вообще поменять свой номер телефона. И еще думаю, что нужно вернуться домой... Это я и сказала Линде.

– Сейчас? – спрашивает она.

– Наверное, я и так злоупотребила гостеприимством.

– Не говори глупостей. У меня ты можешь быть, сколько захочешь. И мне легче от твоего присутствия.

– Нам нужно время. И тебе, и мне... Наверное, все наладится.

– Пообещай, что не повторится то, что было...

– Не повторится. Обещаю.

И этим я дала сама себе обещание.

– Тебя отвезти?

– Да, если не сложно...

Приехав домой, родители сначала радостно и с удивлением встречают меня, а потом их радость меняется, как картинка на экране.

– Что случилось? – спрашивает папа.

– Мы с Алексом расстались..., и я не хочу об этом говорить.

Оставляю чемодан и иду наверх. Теперь, когда я одна плачу всю ночь...