Глава 5

Элиана Хейс.

Ярость клокотала во мне, обжигая каждую клетку тела, и я задыхалась от её жгучего, едкого дыма, словно находилась в эпицентре пожара, разгоревшегося у меня внутри. «Ненавижу его! Ненавижу его! Ненавижу до дрожи!» — эти слова, пропитанные жгучим презрением и отчаянием, срывались с моих губ, становясь практически навязчивой, обжигающей мантрой, повторяющейся в моём сознании снова и снова, заглушая все остальные мысли. Я ходила по опустевшему кабинету, словно загнанный зверь в клетке, мои шаги гулко отдавались от стен, сливаясь с безумным, тяжёлым стуком моего сердца, которое, казалось, пыталось пробить грудную клетку и вырваться наружу, лишь бы избежать этого нарастающего давления. Кулаки то сжимались до побелевших костяшек, то разжимались, пальцы впивались в ладони до боли, которую я почти не чувствовала, настолько сильна была внутренняя буря, бушующая в каждой клеточке моего тела, от кончиков пальцев до макушки. Лицо, должно быть, пылало от прилива крови, а дыхание было тяжёлым, прерывистым, словно я только что пробежала стометровку на максимальной скорости, не останавливаясь ни на секунду. Вся моя сущность кипела от несправедливости, от его надменного взгляда, от его ядовитых слов, которые, казалось, пронзали меня насквозь, оставляя за собой лишь жгучую боль и гнев, распространяющиеся по венам, словно яд, от которого нет противоядия. Воздух в кабинете, обычно пропитанный запахом старой бумаги и университетской пыли, теперь казался мне тяжёлым и душным, словно он тоже задыхался от моего негодования, и его молекулы сжимались вокруг меня, не давая мне полноценно вдохнуть. Каждый предмет в комнате — старые парты, доска с ещё не стёртыми надписями, тусклые светильники — казался безмолвным свидетелем моего унижения, усугубляя ощущение собственной беспомощности и ярости. Я могла видеть, как свет из высоких окон падает на пылинки, кружащиеся в воздухе, и мне казалось, что каждая из них смеётся надо мной, повторяя слова Джейка, словно злобные эхо, проникающие в самое подсознание и лишающие меня покоя.

Дилара стояла у дверного проёма, оперевшись на косяк, скрестив руки на груди. Её взгляд был полон беспокойства, но в нём также читалось некое понимание и даже привычка к подобным эмоциональным всплескам, словно она видела их уже не раз и знала, как с ними обращаться. Она молчала, давая мне возможность выпустить пар, зная, что в такие моменты любые попытки успокоить меня будут бесполезны и лишь усилят моё раздражение. Её губы были плотно сжаты, а брови сведены в сочувственной гримасе, она лишь изредка пожимала плечами, словно говоря: "Ну что поделать, это Джейк. Ты привыкнешь... или нет".

— Он настолько отвратительный, — вырвалось у меня горячим шёпотом, с нотками отчаяния и раздражения, мой голос дрожал, а глаза были полны слёз, которые я изо всех сил старалась сдерживать, чтобы не показать свою слабость. — что иногда мне кажется, он специально пытается довести меня до грани безумия. Как он посмел так со мной разговаривать? Как он посмел вообще появиться в моей жизни и испортить всё своим мерзким присутствием? Своим отвратительным высокомерием, своим пренебрежением! Он считает себя центром вселенной, вокруг которого всё должно вращаться, а он сам — неприкосновенным! — Я остановилась посреди кабинета, повернувшись к Диларе, мои глаза требовали от неё подтверждения моей правоты, моей невыносимой боли. — Его самодовольное лицо, его слова... Он как будто наслаждается тем, что причиняет мне боль! Он просто невыносим! Я хочу, чтобы он исчез! Чтобы его никогда не было! Он — чёртово проклятие, посланное мне в наказание!

Я снова начала расхаживать по комнате, жестикулируя, словно отмахиваясь от невидимых мух, которые жужжали у меня в голове, напоминающие о Джейке и его мерзких словах.

В этот момент, словно по сигналу, дверь снова открылась, и в кабинет, откинув её легким движением, вошёл Дэми. На его лице играла широкая, беззаботная улыбка, и он машинально прищурился от мягкого света лампы, идущего изнутри помещения, освещая его золотистые волосы. В одной руке он держал большой, слегка помятый бумажный пакет, из которого доносился аппетитный аромат свежей выпечки и чего-то жареного – возможно, картошки фри или куриных наггетсов, а может, и того, и другого. В другой руке он держал стаканчики с напитками, аккуратно зажатые между пальцами. Он выглядел таким расслабленным и непринуждённым, что его появление казалось оазисом спокойствия в моей буре, неким якорем, возвращающим меня к реальности после эмоционального шторма. От него веяло какой-то домашней теплотой, что было так контрастно с моей кипящей яростью, словно он принёс кусочек мира в мой личный ад.

— Ну, сколько вас ещё ждать? — спросил он, его голос был добродушно-шутливым, но с нотками лёгкого нетерпения, словно он уже предвкушал свой обед и боялся, что еда остынет. — Я тут всем купил обед, а в столовке уже прячусь, как будто король с ротой охраны, лишь бы на меня не налетели голодные студенты. Чуть не съели меня вместе с пакетом! Эти запахи сводят с ума, а очередь была, кажется, до самого общежития! Кажется, я простоял там дольше, чем длится лекция профессора Кларка.

Дилара, заметив его хлопотливое входящее лицо и пакет в его руках, не смогла удержать шутливую ноту, её уголки губ приподнялись, а глаза заблестели озорным огоньком.

— Ой, он пытается положить конец хаосу в нашем маленьком театре, — сказала она, кивая в мою сторону с нарочитой серьёзностью, но глаза её при этом смеялись, выдавая её озорство. — Я не могу успокоить Элиану, она словно фурия, готовая к бою, и готова растерзать любого, кто встанет на её пути. Так что, может, обед хотя бы злоупотребит её вниманием и притупит боевой пыл, а заодно и твою ярость? Или она съест и тебя вместе с этим обедом?

Она сразу же начала смеяться, заразительно и громко, её смех наполнил кабинет лёгкостью, разбавляя моё напряжение, словно солнечный луч пробился сквозь тучи.

Дэми ухмыльнулся, его глаза заблестели от весёлого настроения, и он поддержал Дилару, от души рассмеявшись. Я же, нахмурившись, ответила им сухо, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить остатки своей сердитой позы, хотя уголки губ уже слегка дёрнулись в намёке на улыбку.

— Это не смешно. — Я покачала головой. — Нисколько. Это просто ужасно. Идёмте уже в столовую, пока я не взорвалась от голода и злости. Мне срочно нужно что-то съесть, чтобы не думать о нём, иначе я сама кого-нибудь съем. Возможно, даже вас, так что поспешите.

В дороге к столовой, которая, казалось, была намного длиннее обычного, моё настроение всё ещё висело на волоске, словно тонкая нить, готовая оборваться в любой момент. Я бурчала себе под нос, перебирала в уме каждое прошлое слово Джейка, его злой взгляд, непроницаемое выражение лица, и то, как он меня сжёг этим своим холодным презрением. Мои мысли были забиты сценариями мести, воображаемыми диалогами, где я бы поставила его на место, представив его поверженным, а себя – триумфатором, стоящей над ним. Мои шаги были жёсткими, я старалась не смотреть по сторонам, сохраняя мрачное выражение лица, словно на меня опустилась тень. Но с каждой шуткой, пересказанной Дэми и Диларой, с их лёгкими подначиваниями и беззаботным смехом, напряжение постепенно спадало, словно тающий снег под весенним солнцем, оставляя после себя лишь лёгкую прохладу. Дилара рассказывала о своих забавных приключениях в университете, о своём профессоре по истории искусств, который всегда забывал, куда положил свои очки, а Дэми делился историями о своих странных соседях по общежитию, один из которых пытался построить в комнате мини-ферму по выращиванию грибов, а другой спал с игрушечной уточкой. Их голоса были такими тёплыми и дружелюбными, их присутствие таким утешительным, они словно окутывали меня невидимым коконом безопасности, защищая от внешнего мира. Я даже выдавила тихую улыбку, а потом, услышав очередную абсурдную историю от Дэми о том, как он пытался приготовить блинчики для всей общаги и чуть не поджёг кухню, перепутав соль с сахаром, не смогла сдержаться и громко, искренне рассмеялась, заливаясь счастливым смехом, который заглушил последние отголоски гнева. Их лёгкость – мой спасательный круг в этом шторме, моя маленькая передышка от навалившихся проблем, которая позволила мне снова почувствовать себя живой.

Как только мы вошли в столовую, гул голосов, звон посуды, скрип стульев и аппетитный запах еды – всё это разом обрушилось на нас, оглушая и заполняя пространство. Светлые окна, уходящие в потолок, заливали помещение мягким осенним светом, который играл на лицах студентов. И тут же, словно по невидимому сигналу, десятки взглядов тут же устремились к нам, мгновенно прерывая разговоры. Посреди шумной толпы и протекающих разговоров, смеха и суеты, мы казались центром внимания целого маленького театра, куда приехали новые актёры, и все ждали начала представления. Шепот пронёсся по залу, словно лёгкий ветерок, поднимая волны любопытства и перешёптывания. Я чувствовала себя так, словно на меня направили сотни невидимых прожекторов, и каждый глаз изучал меня, словно под микроскопом.

Дэми, похлопывая себя по груди с нарочитой важностью, произнёс с вызовом, прищурившись и оглядывая зал, словно проверяя реакцию публики на своё неожиданное появление.

— Чувствую себя суперзвездой университета... — сказал он с широкой улыбкой. — Ну, вроде как. Хотя, я ещё не привык к этой роли, но могу сказать одно — мне это вполне нравится! Может, мне стоит начать раздавать автографы или сделать специальный график для фанатов, чтобы они могли подходить и поклоняться моему величию?

Он самодовольно ухмыльнулся, наслаждаясь всеобщим вниманием, которого мы так старались избегать, но которое, казалось, само находило нас.

Я посмотрела на него с полуулыбкой, покачав головой, мои губы слегка дрогнули от внутреннего веселья.

— Если у тебя появятся фанаты, — начала я, — то я хочу видеть их лица, когда ты спрашиваешь у них «А можно я возьму ваш обед, потому что свой я опять забыл, или случайно уронил, или обменял на билет на концерт, который оказался фальшивкой?» Думаю, тогда твой звёздный час закончится быстрее, чем ты успеешь сказать «спасибо за еду», и тебя самого съедят.

Дэми засмеялся в ответ, его смех был лёгким и беззаботным, и мы медленно направились к одному из свободных столиков — в той стандартной части зала, где обычно собираются студенты, ища свое временное убежище от учебной суеты. Мы обходили занятые столы, стараясь не привлекать лишнего внимания, и мой взгляд невольно метнулся в их сторону. И тогда я увидела их — Джейк, Тор, и их неизменная свита. За столом, словно важные короли этого маленького замка, восседали их друзья. Ванесса, с её длинными светлыми волосами, которые водопадом спадали по плечам, и идеально накрашенными губами, удобно устроилась на коленях Джейка, нежно кладя голову ему на грудь и что-то шепча, её рука небрежно покоилась на его плече, а взгляд был полон обожания. У Тора на коленях сидела Тиффани — словно королева, которая заслужила своё место на троне, поправляя свои блестящие волосы и демонстративно улыбаясь, будто позируя для невидимой камеры. Рядом, на стуле, разместилась Бриттани, с официозным и надменным видом, её взгляд был холоден и расчётлив, словно она была их личным телохранителем, готовым отразить любую атаку или дать отпор.

Джейк даже не посмотрел в мою сторону. Его глаза, обычно такие пронзительные, были сосредоточены на Ванессе, и его губы устало сжались, словно он был погружён в свои мысли, или просто демонстративно игнорировал меня, делая вид, что я не существую в этом мире. Я почувствовала, как внутри меня растёт холод и злость, но на этот раз я контролировала это чувство лучше, не позволяя ему вырваться наружу и выдать мои истинные эмоции.

Дилара, заметив ситуацию, тихо бросила колкую шутку, которая заставила нас всех расслабиться и тихо рассмеяться, прикрывая рты руками, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, хотя это было уже бесполезно.

— Ну, поглядите, какие у нас тут царственные особи, — прошептала она с ехидной улыбкой, кивая в их сторону, её глаза блестели от предвкушения. — Ванесса уже почти как королева, а Тиффани, похоже, решила, что трон её навсегда. Не хватает только короны, чтобы всё было по-настоящему. И, быть может, пьедестала, чтобы вознестись над всеми этими смертными.

Её слова, подкреплённые лёгким смехом, разрядили обстановку, добавив нотку дерзости и сарказма в этот напряжённый момент.

Ванесса и её подружки, словно почуяв угрозу своему статусу и услышав наши смешки, тут же обратили на нас внимание. Их головы синхронно повернулись в нашу сторону, а взгляды, полные надменности и презрения, остановились на нас. Убедившись, что мы смеёмся именно над ними, Тиффани, смерив нас презрительным взглядом, её губы искривились в неприязни, не выдержала, громко и остро произнесла, чтобы её услышал весь зал, её голос был пронзительным и высокомерным, словно она была королевой, обращающейся к своим подданным.

— Что за ничтожества смеют здесь потешаться? — прозвучал её голос резко и надменно. — У вас, должно быть, нет своей жизни, если вы так озабочены нашей. Продолжайте завидовать, это ваш удел, а мы будем наслаждаться тем, что имеем.

Дилара, чьё буйство характера всегда было наготове, мгновенно ответила, подняв голос и будучи абсолютно бесстрашной, её глаза горели огнём, а руки она поставила на пояс, принимая боевую стойку, готовая к атаке. Она крикнула в ответ, не заботясь о том, кто её услышит, её голос был полон презрения, словно она говорила с грязью под ногами.

— О, неужели принцесса из сказки соизволила обратить на нас внимание? — выкрикнула Дилара, её голос дрожал от негодования, но в нём была сталь, готовая пронзить. — Может, стоит слезть с чужих колен и научиться стоять на своих? А то так и будешь всю жизнь прихлебательницей, зависящей от настроения своего «трона».

В этот момент Ванесса, Бриттани и Тиффани, с лицами, искажёнными яростью, встали с колен парней, их стулья с грохотом отъехали назад, и они вышли к нам, их шаги были быстрыми и решительными, словно они собирались разорвать нас на части, их глаза метали молнии. И мы тоже, втроём — я, Дилара и Дэми, — поднялись с места, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе, словно перед грозой, и воздух становился тяжелым, почти осязаемым. Столовая моментально притихла, все взгляды были прикованы к нам, предвкушая развитие конфликта, словно это было представление, ради которого все собрались.

Джейк и Тор внимательно наблюдали за нами издали, не двигаясь с места, но их лица были мрачными и недовольными. Они смотрели строго и недовольно, особенно на Дилару, словно не ожидая, что она ответит так бесстрашно и вызывающе, нарушая все негласные правила их иерархии. Бриттани, подойдя вплотную к Диларе, глядя на неё с презрением, её губы искривились в змеиной усмешке, шипнула, её голос был полон яда, который, казалось, проникал под кожу, обжигая её, и она словно наслаждалась тем, что могла причинить боль.

— Ты точно заслуживаешь то, что о тебе говорили, — прошипела Бриттани, её глаза горели злобой, а на губах играла жестокая улыбка. — Тот спор с Тором, помнишь? Когда он сказал, что сможет влюбить тебя в себя и переспать с тобой, а потом бросить, потому что ты ничего не стоишь? И ведь он это сделал. Вот кто ты есть. Весь университет давно знает, кем ты стала. Ты просто предмет пари, использованная вешка, которую кинули, как ненужную вещь, как старую игрушку. И ты настолько глупа, чтобы это отрицать.

Увидев, что Дилара застыла, её лицо побледнело, словно с него смыли всю кровь, а глаза наполнились слезами, которые вот-вот готовы были пролиться, словно шлюзы, которые больше не могли сдерживать потоп. Эти слова были для неё словно удар в самое сердце, попавший в самую больную, незаживающую точку, в которой она всегда чувствовала уязвимость. Она медленно опустила взгляд, словно не в силах вынести позора, а её руки бессильно опустились вдоль тела, словно вся её сила покинула её. Я ощутила вспышку праведного гнева, который разгорелся внутри меня слишком сильно, чтобы сдерживать. Мои кулаки сжались, а по телу пробежал жар, кровь закипела, и мне захотелось разорвать Бриттани на мелкие кусочки.

Я шагнула вперёд, вставая между Диларой и Бриттани, мои глаза пылали яростью, а голос был твёрдым, каждое слово словно высечено из камня, звучало резко и бескомпромиссно.

— Ты смеешь рот открывать после таких слов?! — выкрикнула я, мой голос дрожал, но не от страха, а от гнева, от абсолютного бешенства, которое охватило меня, и я шагнула ближе, почти вплотную к Бриттани. — Тебе никогда не понять, что такое настоящая боль или настоящая дружба, потому что вся твоя сущность — это гнилая сердцевина, обернутая в фальшивый блеск и чужое одобрение! Ты — всего лишь бледная тень, которая живёт за счёт чужих интриг и сплетен, питаясь грязью, которую сама и создаёшь, чтобы почувствовать себя хоть чем-то значимой! Ты ничто, Бриттани, без своей стаи, без чужих колен, на которых ты сидишь, без тех, кто тебя прикрывает! И если ты ещё раз посмеешь произнести хоть слово в её адрес или хотя бы взглянуть на неё с таким презрением — я лично позабочусь, чтобы ты заплатила за это, и поверь, это будет стоить тебе гораздо больше, чем просто пару синяков или сломанный нос!

Дэми быстро вмешался, его лицо стало серьёзным, он шагнул между мной и Бриттани, подняв руки в примирительном жесте, пытаясь разрядить обстановку, словно щит между двумя огненными стихиями, готовыми взорваться.

— Хватит, девушки! — сказал он твёрдо, его голос был громким и решительным, но его взгляд был полон беспокойства, он смотрел то на меня, то на Бриттани, пытаясь контролировать ситуацию. — Давайте прекратим это прямо сейчас! Это не место для таких разборок! Вы же не хотите, чтобы весь университет знал о вашей личной драме, которая станет всеобщим достоянием и будет обсуждаться на каждом углу!

Одновременно он взял Дилару за руку, мягко сжав её, показывая ей поддержку и пытаясь её успокоить, словно передавая ей часть своей силы и утешения, чтобы помочь ей справиться с болью.

Бриттани недовольно фыркнула, её глаза метали молнии, полные ненависти. В ответ на мои слова она резко толкнула меня, приложив неожиданную силу, заставив меня потерять равновесие. Я не успела среагировать и упала подло на пол, больно ударившись коленями и ладонями об твёрдую, холодную плитку. Острая боль пронзила меня, и я вскрикнула, ощущая, как жжение разливается по ногам, а на ладонях, вероятно, остались ссадины и покраснения.

В этот момент Дилара, словно от удара током, пришла в себя. Её глаза, ещё секунду назад полные слёз и унижения, вспыхнули яростью, и она тут же закричала на Бриттани, её голос был полон негодования и отчаяния, разрывая тишину столовой.

— Ты что себе позволяешь?! — выкрикнула Дилара, её голос дрожал от гнева, но в нём была сила, она словно превратилась в фурию. — Как ты посмела прикоснуться к ней?!

Она ринулась вперёд, желая броситься на обидчицу, её руки были сжаты в кулаки, но Тор резко встал перед ней, блокируя её путь. Огромный и непоколебимый, он поставил руки в стороны, не давая ей пройти, словно стена из мышц, преграждающая дорогу.

Дилара смотрела на него, её лицо исказилось от ненависти, и она прошипела сквозь стиснутые зубы, её голос был полон отвращения и презрения.

— Отойди с дороги! — прорычала она, её взгляд был полон презрения, словно она смотрела на самого дьявола. — Я не позволю тебе вставать между нами! Не лезь не в своё дело, ты всё равно не поймёшь, что происходит!

Тор попытался говорить спокойнее, его голос был низким и убеждающим, но в нём слышалась нотка усталости, словно он уже устал от этой драмы и просто хотел, чтобы всё это закончилось.

— Успокойся, Дилара, — сказал он, пытаясь её вразумить. — Не стоит создавать сцену. Тебе это не нужно. Это не решит проблему, а только усугубит её, поверь мне.

Но Дилара не слушала, её гнев был слишком силён, и она уже кричала на него, пытаясь оттолкнуть, её кулаки стучали по его груди, не причиняя ему особого вреда, но выражая её отчаяние и бессилие.

— Отпусти меня! — кричала она, её голос срывался на визг. — Я сказала, отпусти! Мне нужно поговорить с этой дрянью! Она должна ответить за свои слова! Отпусти меня, сейчас же, или я пожалею, что не выцарапала тебе глаза!

В итоге, когда Дилара продолжала сопротивляться, вырываться и кричать, Тор нежданно и крепко подхватил её, перекинув через плечо, словно мешок с картошкой. Он направился к выходу из столовой, несмотря на её отчаянные сопротивления, громкие выкрики и удары кулаками по его спине, которые, казалось, ничуть его не беспокоили. Дилара колотила его, кричала его имя, умоляла отпустить её, её голос надрывался от гнева и отчаяния, а слова становились неразборчивыми. Дэми, стоявший рядом со мной, не мог поверить своим глазам, его лицо исказилось от возмущения и бессилия, он сжал кулаки, готовый вмешаться. Он крикнул ему вслед, его голос был полон ярости.

— Отпусти её, Тор! — крикнул Дэми, делая шаг вперёд, его голос был полон негодования и требования. — Немедленно! Что ты делаешь?! Ты не имеешь права так с ней поступать!

Но Тор даже не обернулся, лишь демонстративно показал Дэми средний палец через плечо, прежде чем скрыться за дверью, не обращая внимания на крики и взгляды, прикованные к нему, словно он был выше всего этого.

На лице Дэми промелькнуло раздражение, он сжал челюсть так сильно, что заходили желваки, а его глаза потемнели от гнева, предвещая бурю. Я же всё ещё сидела на полу, ошеломлённая происходящим, не в силах сразу подняться. Мои колени ныли, а в голове шумело, словно тысячи пчёл роились там, заглушая все мысли. Мир вокруг меня замедлился, все звуки приглушились, и я чувствовала себя словно в вакууме, оторванной от реальности. В этот момент рядом со мной оказались две руки — протянутые мне, словно спасительный островок в бушующем море. Это были руки Джейка и Дэми.

Я смотрела между ними, чувствуя внутренний конфликт и напряжение, каждый выбор казался неправильным, каждый из них таил в себе свои последствия. Рука Джейка была крепкой и сильной, но в то же время излучала холодную отчуждённость, угрозу и неприязнь, а рука Дэми была тёплой и заботливой, полной сочувствия и желания помочь. Несколько секунд я колебалась, моё сердце металось, словно птица в клетке, но затем, приняв решение, я подала руку Дэми. Его пальцы мягко обхватили мои, и он помог мне подняться, его взгляд был полон сочувствия и беспокойства, он внимательно изучал моё лицо, пытаясь понять, насколько мне больно. Джейк отступил, его рука, которую он мне протягивал, резко опустилась, словно от негодования, он даже не скрывал своего разочарования. Он сжал её в кулак, и я заметила, как его кулак дрогнул от подавленного гнева, а его взгляд стал ещё более ледяным. Он снова смотрел на меня со злобой, его взгляд был холоден как лёд, пронзая меня насквозь, словно хотел сжечь меня одним своим присутствием, превратить в пепел.

Он сухо и грубо произнёс, его голос был низким, но отчётливым, словно стальной клинок, пронзающий тишину, его слова были полны обвинения, без тени сомнения.

— Хватит устраивать эту показуху, Элиана. — Его голос был полон отвращения и презрения. — В первый же день в университете. Ты слишком далеко заходишь. Всё, что происходит — из-за тебя. Ты принесла с собой только хаос и проблемы, с тех пор как появилась здесь. Ты виновата во всём этом беспорядке, и тебе стоит перестать притворяться жертвой.

Его слова звучали обвиняющими и болезненными, словно удары кнута по моей душе. Я, открывая и закрывая рот, не могла найти ответа, слова застревали в горле, а в глазах защипало. Мне стало невыносимо обидно, что он вот так вот накричал на меня и обвинил на глазах у всех студентов, которые всё ещё наблюдали за нами, словно мы были актёрами в их личном спектакле. Я еле сдерживала слёзы, ощущая жжение за веками, а горло сжималось от подступающего кома, я боялась, что вот-вот разрыдаюсь прямо здесь, перед всеми, показывая свою слабость.

Дэми шагнул вперёд, поставив себя передо мной, словно защитный барьер, и сказал Джейку спокойнее, но с явным предупреждением в голосе, его тон был твёрдым и решительным, не допускающим возражений, он словно бросал ему вызов.

— Полегче с тоном, Джейк. — Голос Дэми был строгим и непреклонным. — Это не поможет никому. А ей сейчас нужна помощь, а не твои обвинения. Тебе стоит научиться контролировать свой гнев, прежде чем он поглотит тебя целиком и ты натворишь ещё больше глупостей.

Джейк коротко что-то ответил, его слова были неразборчивы, словно он говорил сквозь зубы, но в них явно слышалось угрожающее рычание, как у дикого зверя, готового к нападению. Затем он развернулся и, не глядя назад, быстрым шагом вышел из столовой, его плечи были напряжены, а спина казалась прямой и непреклонной, словно он уходил с поля боя. За ним неспешно, словно тени, поплелись Ванесса и её подружки, не забывая бросать на меня презрительные взгляды, полные торжества и злорадства, наслаждаясь моим унижением.

Дэми обратился ко мне, его лицо было полно заботы, и он мягко коснулся моего плеча.

— Как ты? — спросил он тихо, его голос был полон беспокойства, он внимательно осматривал меня, ища признаки травм. — Сильно ушиблась? Может, нужно сходить в медпункт, проверить колени?

Я чуть улыбнулась, хоть она и была грустной и усталой, пытаясь скрыть свою боль и потрясение, чтобы не обременять его своими проблемами, но мои губы всё равно дрогнули, выдавая моё состояние.

— Всё нормально. — Я покачала головой. — Не беспокойся. Давай найдём Дилару, ей сейчас точно нужна поддержка. Ей, наверное, сейчас тяжелее всего, и я не могу оставить её одну, тем более после того, что Бриттани ей сказала.

Мои слова были больше для себя – мне действительно хотелось быть рядом с подругой сейчас больше, чем когда-либо, чтобы поддержать её после такого унижения. Я чувствовала, что мы обе нуждаемся друг в друге, чтобы пережить этот день и найти силы для дальнейшей борьбы, которая, как я понимала, только начиналась.