Глава 4

Элиана Хейс.

Гулкий холл университета, полный шума и суеты, медленно оставался за спиной, когда мы втроем – я, Дилара и Дэми – наконец-то оказались перед массивной, тяжелой дубовой дверью. Ее потемневшая от времени поверхность была испещрена мелкими царапинами и потертостями, а тусклая латунная ручка блестела от тысяч прикосновений. На дверном косяке висела старая, немного потрепанная табличка с выцветшим номером «207» и лаконичным, но строгим названием предмета: «Литературный анализ: От античности до современности».

Мое сердце все еще колотилось где-то глубоко в груди, отзываясь эхом утреннего инцидента с Джейком и его машиной, на которой теперь красовался единорог, а затем и столь неожиданного, но приятного знакомства. Я чувствовала себя так, словно только что пробежала марафон, а теперь, с непривычки к этому новому ритму жизни, должна была мгновенно переключиться и сосредоточиться на сложных научных терминах и длинных, насыщенных лекциях, в то время как мои мысли все еще метались от волнения. Присутствие Дилары и Дэми рядом, их легкие шутки и непринужденные манеры, успокаивали меня, их дружелюбие было как бальзам на душу, позволяя мне хоть немного расслабиться в этом чужом и пугающем мире, где каждый взгляд казался осуждающим, а каждый шепот – потенциальной сплетней.

— Ну что, готова к встрече с нашим любимым профессором Кларком? — прошептала Дилара, ее глаза озорно блеснули, когда она посмотрела на меня, слегка толкнув локтем, словно намекая на предстоящее веселье. — Он очень... своеобразный. И не любит опозданий. Особенно, когда это касается нас.

Дэми хмыкнул, приоткрывая дверь, и изнутри до нас донесся низкий, ровный, слегка монотонный голос, читающий лекцию, словно поток информации, который уже погрузил большую часть аудитории в полудрему.

— Особенно наших, — добавил он с легкой усмешкой, кивая на Дилару, как на сообщницу. — Мы у него постоянные "клиенты" по части опозданий. Так что ты сейчас станешь соучастницей нашего преступления против пунктуальности.

Я почувствовала легкое беспокойство, смешанное с новым, странным чувством предвкушения. Конечно, я не хотела начинать свой первый день в новом университете с проблем, тем более после такого яркого, и не совсем приятного, "дебюта" с единорогом у ворот кампуса. Я старалась быть максимально незаметной, почти раствориться в воздухе, словно маленькая пылинка.

Мы скользнули внутрь, стараясь быть как можно незаметнее, словно тени, пробирающиеся сквозь яркий свет, льющийся из высоких окон. Аудитория была просторной, с высокими потолками и рядами старинных деревянных скамеек, отполированных до блеска многими поколениями студентов. Уже занято было почти все места, и воздух был густым от запаха старых книг, пыли и легкого, едва уловимого аромата студенческого кофе. У доски, на которой были написаны какие-то даты, имена писателей и цитаты на латыни, стоял невысокий, крепко сложенный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой и строгим, но в то же время добродушным взглядом, который, казалось, видел каждого студента насквозь. Он был одет в твидовый пиджак с помятыми локтями, а на его шее красовалась слегка помятая бабочка – типичный образ профессора-интеллектуала из старых фильмов. Он как раз закончил писать что-то на доске, выпрямился, и, повернувшись к аудитории, заметил нас. Его брови медленно, выразительно поползли вверх, словно две гусеницы, поднимающиеся на гору.

— Дилара Блейк! Дэмиэн Стоун! — Его голос был глубоким, раскатистым, но не слишком грозным, скорее усталым, словно он уже привык к нашим опозданиям, и это было для него частью повседневного ритуала. — Опять опаздываете? Вы, кажется, забыли, что лекции начинаются по расписанию, а когда вы соизволите снизойти до нас, о, великие знатоки всего и вся! Или, быть может, вы считаете себя выше университетских правил?

Дилара, ничуть не смущаясь, пожала плечами, и на ее лице появилась легкая, дерзкая улыбка.

— Простите, профессор Кларк. Просто Элиане понадобилась срочная экскурсия по университету, а мы не могли оставить новенькую одну, — она обвела меня рукой, представляя. — И вообще, кто-то должен был ее встретить. Это же наш гражданский долг, так сказать, ввести ее в курс дела и показать все прелести студенческой жизни, верно?

Профессор Кларк лишь покачал головой, на его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка, которую, казалось, он пытался скрыть. Его взгляд задержался на мне, словно он только сейчас по-настоящему меня заметил, и его выражение лица постепенно менялось, становясь менее строгим, а скорее заинтересованным.

— Экскурсия? В первый же день? Дилара, вы неисправимы, — произнес он с легким вздохом, его взгляд все еще на мне. — И, Дилара, кто это у нас тут? Новое лицо, я полагаю?

Он отложил мел на специальную полочку и медленно, размеренным шагом подошел к нам, его взгляд полностью смягчился, когда он посмотрел на меня. В его глазах читался живой интерес и какая-то мягкая, отеческая доброжелательность, что было так приятно после всей утренней суматохи.

— Да, сэр, — я ответила, чувствуя, как краснею от внимания, которое было приковано ко мне. Старалась держать себя в руках, но это было сложно, особенно после бурного утра. — Элиана Хейс.

— Элиана Хейс, — повторил он, кивая, словно запоминая мое имя, пропуская его через себя. — Очень приятно, Элиана. Добро пожаловать в наш университет. Я профессор Кларк, и я ваш куратор в этом году. Рад, что вы присоединились к нам сразу на втором курсе. Надеюсь, вам у нас понравится, и вы сможете влиться в наш коллектив без особых затруднений. Дэми, Дилара, пожалуйста, помогите Элиане освоиться, хотя бы сегодня не превращайте ее жизнь в цирк своими выходками.

Его слова были мягкими, почти отеческими, они были такой неожиданностью после его строгих замечаний и легкой иронии. Он указал рукой на свободные места в середине аудитории, которые находились довольно далеко от двери, давая понять, что дискуссия закончена и пора приступать к делу.

— Проходите, пожалуйста, и занимайте места. Нам предстоит много интересного.

Мы поспешно прошли по проходу, стараясь не шуметь, но каждый наш шаг казался невыносимо громким в непривычной тишине, прерываемой лишь голосом профессора. Я села рядом с Диларой, а Дэми занял место на парте чуть дальше от нас, доставая из сумки свои принадлежности – блокнот, ручку и небольшой термос с кофе. Аудитория гудела шепотом, и я чувствовала, как десятки глаз уставились на меня, словно я была каким-то экзотическим животным, только что сбежавшим из зоопарка. Моя репутация "девушки с единорогом", как мне уже успели сообщить Дилара и Дэми, уже явно достигла и этих стен, и, похоже, стала предметом активного обсуждения, если не главной темой дня. Профессор Кларк возобновил лекцию, его голос снова стал размеренным и серьезным, рассказывая о влиянии классической литературы на современное общество, о вечных темах и образах, которые проходят через века. Я достала свою новую, хрустящую тетрадь и ручку, пытаясь сосредоточиться на словах профессора, но мысли все равно витали где-то в воздухе, возвращаясь к утреннему инциденту и последним словам Джейка.

Прошло минут двадцать. Я погрузилась в конспекты, пытаясь уловить суть сложного материала, который, казалось, был наполнен терминами, абсолютно незнакомыми мне, и мои мысли то и дело отвлекались. Но вдруг, подняв голову, чтобы протереть глаза от усталости, мой взгляд скользнул по аудитории. И я увидела их. В одном из дальних рядов, ближе к окну, за которым виднелись осенние деревья, позолоченные солнцем, сидели Сэм и Дамир. Рядом с Сэмом расположился Уильям, и Сэм что-то шептал ему, оба тихонько хихикали, прикрывая рты ладонями, словно дети, укравшие конфеты. Дамир, как и Дилара описывала, был погружен в свой ноутбук, его лицо было абсолютно серьезным и непроницаемым, словно он находился в совершенно другом мире, не замечая ничего вокруг. Мое сердце пропустило удар, а в груди зародилось неприятное, колющее чувство. Они здесь? В нашей группе? Не может быть.

Дилара, заметив мой взгляд, слегка толкнула меня локтем в бок, ее губы изогнулись в легкой усмешке, полной сочувствия и некоторой доли самодовольства.

— Ой, я совсем забыла тебе сказать! — прошептала она, ее голос был полон легкой вины и предвкушения моей реакции. — Компашка Джейка, и он сам, тоже в нашей группе. Они просто не всегда посещают пары. Вот уж где сюрприз для тебя, да? Теперь ты будешь чаще сталкиваться со своим... сводным братом.

Мои глаза расширились от удивления, которое тут же сменилось гневом. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения, смешанная с какой-то злостью и обреченностью. Как же так? Я думала, что хотя бы на лекциях я смогу избежать его присутствия, хотя бы на время забыть о нем, но нет. Судьба, видимо, имела свои, очень изощренные планы на мой счет, постоянно подсовывая мне новые испытания и сталкивая меня лицом к лицу с тем, кого я меньше всего хотела видеть. Моя надежда на спокойное начало рухнула в одно мгновение, разбившись на тысячи мелких осколков.

И тут, словно по заказу, под подтверждающий мои опасения комментарий Дилары, дверь аудитории снова распахнулась с легким скрипом, привлекая всеобщее внимание, включая профессора. В проходе, словно владельцы этого места, появились две фигуры, от которых исходила аура высокомерия и непринужденности, столь присущая им. Первым, как всегда, был Джейк Синклер, его взгляд моментально метнулся по аудитории, словно ища кого-то, и, найдя меня, зацепился, прожигая насквозь. За ним, неторопливо, словно он не опаздывал, а делал одолжение, шел Тор, его темные глаза скользнули по классу, прежде чем остановиться на Диларе, вызвав у нее едва заметную гримасу отвращения, а затем переключились на меня, оценивая с холодным любопытством.

Холодные глаза Джейка встретились с моими. В них не было и намека на то утреннее унижение, только чистый, незамутненный гнев, смешанный с угрозой, словно он вот-вот взорвется. Его челюсть резко сжалась, когда он меня увидел, словно он только что вспомнил о том, что я сделала, и его гнев вспыхнул с новой силой, заставляя его лицо напрячься до предела.

Профессор Кларк, заметив новых "посетителей", тяжело вздохнул, его терпение, казалось, было на исходе. Он сложил руки на груди, его взгляд стал еще строже, а голос приобрел стальные нотки.

— Джейк Синклер, Тор Андерсон! — Его голос загремел по аудитории, заставив некоторых студентов вздрогнуть и выпрямиться на своих местах. — Вы вообще помните, что у вас сегодня пара? Или вы решили, что можете приходить, когда вам вздумается? Это не ночной клуб, а университет! Если вы будете продолжать в том же духе, я буду вынужден принять меры, и ваши влиятельные родители вам не помогут!

Джейк лишь слегка кивнул, не говоря ни слова, его взгляд не отрывался от меня, словно я была единственным объектом его внимания в этой аудитории, центром его ненависти и желания мести. Тор лишь усмехнулся, бросив быстрый, оценивающий взгляд на Дилару, а затем на меня. Они прошли к задним рядам, где уже сидели Сэм, Уильям и Дамир, и расселись, словно им ничего не было сказано, а профессорские слова были лишь фоновым шумом, который они привыкли игнорировать.

На протяжении всей лекции я чувствовала его взгляд. Джейк смотрел на меня. Злобно, настойчиво, словно пытаясь прожечь во мне дыру одним лишь взглядом, заставить меня съежиться и исчезнуть. Это было так давяще, так навязчиво, что я едва могла сосредоточиться на словах профессора, которые то и дело ускользали из моего сознания, превращаясь в бессмысленный набор звуков. Мои руки непроизвольно сжимались под столом, ногти впивались в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Я старалась не смотреть в его сторону, уставившись в тетрадь, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела, словно меня обволакивал ледяной холод, исходящий от него, а по спине пробегал неприятный озноб.

Один раз, когда я случайно подняла глаза, чтобы посмотреть на доску, где профессор рисовал схему литературных направлений, наши взгляды снова встретились. На его лице появилась зловещая, медленная улыбка, от которой по моей спине пробежал холодок, а волосы встали дыбом. Это была не просто усмешка, это было обещание беды, предвкушение жестокой мести, которая, как он полагал, уже была неизбежна. Мое сердце безумно заколотилось в груди, словно пыталось выпрыгнуть из ребер, оно стучало в ушах, заглушая все звуки. Я быстро отвернулась, уставившись в тетрадь, но слова профессора сливались в неразборчивый гул, я не могла ничего разобрать, меня колотила дрожь.

Потом мой взгляд невольно метнулся к одной из тех "куриц", о которых рассказывала Дилара. Там, в ряду за Джейком, сидела Ванесса Стерлинг, ее длинные светлые волосы водопадом спадали по плечам, а лицо было скрыто за массивными солнечными очками в модной оправе, хотя в аудитории было достаточно света, чтобы их снять. Но я знала, что она смотрит. Ее глаза, ярко накрашенные, были полны чистой, неприкрытой ненависти, устремленной прямо на меня, словно я была ее личным врагом, угрожающим ее статусу и ее месту рядом с Джейком, которого она, видимо, считала своим трофеем.

Бедняжка уже конкурирует со мной, — подумала я, усмехнувшись про себя, чувствуя легкое превосходство и презрение. — Пф, да больно нужен мне этот Синклер. Он мне и даром не сдался. Он просто высокомерный идиот, который не стоит и ногтя моей мамы. Пусть она его и забирает, если он ей так нужен. Только пусть потом не жалуется, когда он ее выбросит.

Из мыслей меня вырвала Дилара, резко ткнув ручкой мне в бок, словно пытаясь привлечь мое внимание. Это было настолько неожиданно, что я невольно вскрикнула, привлекая внимание профессора.

— Ой! — невольно вскрикнула я, потирая бок, мое лицо покраснело от смущения, но и от легкой досады на Дилару.

Профессор Кларк тут же обернулся, его взгляд снова стал строгим, а на лице появилось выражение полного недовольства.

— Элиана, Дилара! Это уже чересчур! — Голос его был суров. — Если вам есть что обсудить, можете выйти в коридор и не мешать остальным! Я не потерплю такого поведения на своих лекциях!

Я вопросительно посмотрела на Дилару, которая прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех, но ее глаза искрились, выдавая ее озорное настроение и внутреннюю радость от всего происходящего.

— Джейк с тебя глаз не сводит, — прошептала она, наклонившись ко мне, так чтобы ее голос был слышен только мне, а губы растянулись в широкой ухмылке. — Ты его так задела тем единорогом, что он готов взорваться. Он весь урок на тебя уставился, как будто ты какая-то загадка, которую он никак не может разгадать. Это же так смешно! Он, наверное, мечтает, чтобы единорог выпрыгнул из его зеркала и станцевал ему джигу.

Мы обе начали тихонько смеяться, стараясь, чтобы профессор не услышал. Но, видимо, наш смех был слишком громким, а может быть, он просто уже был на грани своего терпения, наблюдая за нашими выходками, которые нарушали его академическую идиллию.

— Я еще раз предупреждаю! — голос профессора Кларка стал еще строже, раздаваясь эхом по аудитории, словно удар колокола. — Или вы прекращаете баловство, или обе покидаете аудиторию! Иначе я поставлю вам по двойке за отсутствие внимания и нарушение порядка!

Мы постарались принять серьезный вид, пряча смех за прикушенными губами, но я чувствовала, как внутри меня все еще колышется волна веселья и дерзкой радости. Последние десять минут лекции тянулись мучительно долго, словно время замедлилось, каждый тик часов казался вечностью, а слова профессора – бесконечной мантрой. Я старалась не смотреть в сторону Джейка, но ощущала его взгляд на себе, как физическое прикосновение, как жгучий луч, прожигающий кожу.

И вот, наконец, прозвенел спасительный звонок, который возвестил об окончании пары, словно выстрел в тишине. Профессор Кларк объявил об окончании лекции, и студенты тут же зашумели, собирая вещи, освобождаясь от оков обучения и устремляясь к выходу. Я быстро схватила свои тетради и ручку, собирая их в папку, а затем потянула Дилару за руку, ее смех все еще не утихал.

— Быстро! — прошептала я, чувствуя прилив адреналина и нарастающую панику, словно за нами гнались. — Надо выскочить отсюда, пока Джейк не поймал меня. Иначе будет очередной скандал, который нам сейчас совершенно не нужен, особенно здесь, в стенах университета.

Мы попытались проскользнуть мимо задних рядов, где располагалась компания Джейка, которая неторопливо собиралась. Но было уже поздно. Мощная рука Джейка, словно стальной капкан, внезапно схватила меня за запястье, останавливая мое движение. Он дернул меня на себя, и я, не удержавшись на ногах, врезалась прямо в его твердый, накачанный торс. От него пахло дорогим одеколоном, свежей мятой и... чем-то еще, неуловимым, но характерным для него – запахом уверенности и власти. Видимо, он успел переодеться после утреннего конфуза, но его взгляд по-прежнему говорил о мести.

— Отпусти меня! — я резко выдернула руку, но он держал крепко, словно в тисках, не давая мне пошевелиться ни на дюйм. — Что ты делаешь?! Немедленно отпусти! Ты меня раздражаешь!

Джейк склонился ко мне, его глаза горели, как угли в темноте, а на губах играла зловещая, полная торжества улыбка, которая заставила мою кожу покрыться мурашками. От его близости по телу пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом, предвещая что-то недоброе.

— Сестричка, — прошептал он, его голос был низким и вкрадчивым, но от него веяло холодом, словно от ледяного ветра, предвещающего бурю. — Нам нужно поговорить. Очень серьезно. И ты никуда от меня не денешься.

Я сглотнула, почувствовав, как напряжение сдавливает грудь, не давая мне дышать. Его близость была невыносимой, а его взгляд пронзал насквозь, читая все мои мысли, словно открытую книгу.

— Дилара, — я обратилась к подруге, которая все еще стояла рядом, обеспокоенно глядя на нас, готовая вмешаться в любой момент. — Подожди меня в коридоре. Я догоню тебя через минуту, как только закончу с этим... разговором.

Дилара кивнула, ее взгляд был полон беспокойства, но она повиновалась и вышла, смешавшись с потоком студентов, которые спешили покинуть аудиторию, наслаждаясь свободой после лекции.

Аудитория быстро опустела, и мы остались вдвоем, окруженные тишиной, которая казалась еще более давящей после шума и суеты. Последней из аудитории, не спеша, словно королева, вышла Ванесса Стерлинг. Прежде чем выйти, она бросила на меня ненавистный взгляд, полный презрения, который, казалось, прожег дыру в моей душе, затем перевела его на Джейка, сделав ему неприличный, явно сексуальный намек, проведя пальцем по своим пухлым, накрашенным губам и затем медленно, соблазнительно скользнув по бедру, словно обещала нечто большее, чем просто разговор.

— Я буду ждать тебя сегодня ночью, Джейк, — сладко проворковала она, ее голос был полоще мёда, но сквозь него проскальзывала липкая похоть, которую невозможно было скрыть.

Я скривила лицо от отвращения. Эта девушка была просто жалкой в своем стремлении к его вниманию, готовая унижаться ради мимолетного взгляда. Ванесса, явно довольная собой и своим "посланием", вышла, оставив нас одних в давящей тишине.

Я резко повернулась к Джейку, чувствуя, как злость нарастает, затмевая все остальные эмоции и разгораясь во мне.

— Ну и что тебе нужно?! — грубо спросила я, скрестив руки на груди, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, а не дрожал от напряжения, чтобы не выдать свою внутреннюю панику. — Ты тратишь мое драгоценное время! Говори уже, что хочешь!

В ту же секунду его самодовольное выражение исчезло, сменившись яростью. Его глаза вспыхнули, как два огонька в темноте, а лицо налилось кровью, выдавая его гнев.

— Я трачу твое время?! — Его голос повысился, и он начал кричать, эхо разнеслось по опустевшей аудитории, словно раскат грома, сотрясающий стены. — Это ты потратила мое утро! Мою машину! Мою репутацию! Думаешь, это была шутка?! Ты опозорила меня перед всем университетом! Ты понятия не имеешь, с кем связалась, Элиана! Ты пожалеешь об этом, клянусь тебе, это было твоей самой большой ошибкой!

— Я понятия не имею?! Это ты начал эту глупую войну! — Я не выдержала, мой голос тоже повысился, переходя в крик, каждое слово было наполнено возмущением и праведным гневом, который бурлил во мне, угрожая вырваться наружу. — Это ты ворвался в мою жизнь, обозвал мою маму и меня! Ты сам напросился! Ты сам вызвал меня на бой! И знаешь что, Джейк? Я выйду победителем в этой войне! Я докажу тебе, кто здесь настоящий хозяин положения, и кто кого!

Он усмехнулся, но его глаза оставались ледяными, в них плясали адские огоньки, предвещая что-то ужасное. Он резко подался вперед, так что наши лица оказались в опасной близости, я чувствовала его дыхание на своей коже, горячее и прерывистое. Его голос понизился до зловещего шепота, от которого волосы встали дыбом, а по телу пробежал холодок.

— Ошибаешься, сестричка. Очень сильно ошибаешься, — прошипел он, его слова были словно яд, проникающий под кожу, обжигая ее. — Я разобью твое сердце на тысячу осколков, так что ты забудешь, как оно бьется, и будешь молить о пощаде. И поверь мне, именно я выйду победителем в этой игре. Ты пожалеешь, что вообще переступила порог этого университета. Пожалеешь,что вместе с Анной переехала в мой особняк. Пожалеешь, что вообще родилась.

Не дав мне ничего сказать в ответ, он резко развернулся и вышел из аудитории, его шаги гулко отдавались в тишине, словно предвестники неминуемого, оставив меня одну в полной тишине, оглушающей и давящей, почти физически ощутимой. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как злость и отчаяние борются во мне, но злость брала верх, разгораясь с каждой секундой, становясь все сильнее. Мое сердце колотилось, а руки тряслись от напряжения и негодования, ярость кипела во мне.

— Это мы еще посмотрим, кто кого, — прошипела я в пустоту, топая ногой по мраморному полу, отчего раздался резкий звук, словно удар. — Придурок!