Глава 3

Элиана Хейс.

Я стояла у массивных, величественных ворот университета, ощущая на себе десятки, нет, сотни взглядов. Воздух был наполнен легким шумом шепота, перемежающимся с приглушенными смешками и настойчивыми, почти навязчивыми щелчками камер мобильных телефонов. Я знала, что они смотрят не только на ярко-красный спорткар, который, словно пятно на солнце, все еще маячил за моей спиной, на его злящегося владельца, но и на меня. На меня, которая, кажется, только что совершила нечто абсолютно немыслимое в этом мире показного величия и безупречного порядка. Я чувствовала, как адреналин все еще пульсирует в моих венах, но теперь он смешивался с торжеством, легким, почти незаметным, но таким сладким, как мед, разливающимся по всему телу.

Джейк застыл за рулем. Его лицо, которое я увидела сквозь открытую дверь машины, было пунцовым, словно налилось кровью от ярости. Глаза, обычно такие холодные и надменные, сейчас были полны чистейшего, жгучего унижения, смешанной с неукротимой злостью. Он медленно, почти не веря своим глазам, потянулся к зеркалу, его пальцы коснулись яркой, розовой наклейки. Он попытался оторвать ее, его губы беззвучно шевелились, и я была уверена, что он изрыгает самые отвратительные ругательства, которые только существуют в его лексиконе. Он дернул еще раз, с нарастающим раздражением, затем еще, но единорог, улыбаясь, остался на месте, плотно приклеенный к поверхности, словно насмехаясь над ним, выдерживая все его попытки.

Наконец, с глухим, надрывным рычанием, полным отчаяния и бессильной злости, Джейк резко вывернул руль. Двигатель взревел, и красный спорткар сорвался с места, оставляя за собой облако пыли и едкий, химический запах жженой резины, который еще долго витал в воздухе, смешиваясь с ароматами осенних листьев и дорогого парфюма. Он умчался так быстро, что я едва успела отпрянуть, прежде чем его машина исчезла за поворотом, скрывшись за деревьями. Наклейка с единорогом все еще была на зеркале, гордо развеваясь в воздухе, словно флаг моей маленькой победы, заметный издалека каждому, кто хоть сколько-нибудь интересовался событиями университетской жизни. Я видела, как студенты, не сдерживаясь, начинали смеяться в голос, указывая на то место, где только что была машина, а кто-то даже аплодировал. Момент был... незабываемым. Я уже вошла в историю этого университета.

Я повернулась к зданию университета, вдыхая свежий, осенний воздух, стараясь успокоить взволнованное дыхание. Момент триумфа был сладок, но за ним тут же последовала волна тревоги. Что теперь? Я оказалась посреди огромной толпы совершенно незнакомых людей, в месте, которое было для меня абсолютно чужим. Это был мой первый день, и я уже умудрилась ввязаться в публичный скандал, который, судя по реакции, уже стал достоянием общественности и главной темой для обсуждения. Прекрасное начало, подумала я с горькой иронией.

Здание университета было величественным, почти давящим своей монументальностью. Старинный красный кирпич, обвитый темно-зеленым, почти черным плющом, создавал ощущение веков истории и знаний, которые здесь накапливались и передавались из поколения в поколение. Высокие арочные окна, массивные деревянные двери с блестящими латунными ручками – все говорило о его почтенном возрасте, незыблемом статусе и престижности. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и решительно направилась к главному входу, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы избежать любопытных, оценивающих взглядов. Некоторые студенты смотрели на меня с явным любопытством, другие – с плохо скрытой завистью, третьи – с осуждением. Я чувствовала себя так, словно я только что приземлилась с другой планеты.

Внутри оказалось еще более впечатляюще, чем снаружи. Огромный холл с высокими, уходящими ввысь мраморными колоннами, сияющий до блеска пол, по которому скользили студенты, направляясь в разные стороны, их голоса сливались в единый гул, который эхом разносился под сводами. Стены были увешаны огромными картинами в массивных золоченых рамах, изображающими основателей университета и выдающихся выпускников, чьи строгие взгляды, казалось, оценивали каждого входящего, словно проверяя его на соответствие высоким стандартам. Воздух был наполнен гулом голосов, запахом старых книг из соседней библиотеки, свежего кофе из студенческих кафе и чем-то еще, неуловимым, но характерным для учебных заведений – запахом ожидания, стремления к знаниям и легкой, но постоянной тревоги перед неизведанным. Я чувствовала себя маленькой и потерянной среди этого огромного, бурлящего потока людей, словно крохотная рыбка в океане. Где мне искать свой факультет? Свою аудиторию? У меня не было ни карты, ни четких указаний, только смутное представление о расположении главного здания.

Я сосредоточилась на том, чтобы найти хоть какой-то информационный стенд или указатель, избегая при этом прямого зрительного контакта. Мои шаги были быстрыми, почти суетливыми, я пыталась слиться с толпой, стать незаметной. Я крепко прижимала к себе папку с документами и несколько новых, идеально белых тетрадей, которые мне приготовили слуги. От их глянцевой поверхности исходил легкий запах типографской краски, такой знакомый и утешительный. Вдруг, когда я резко свернула за угол, стараясь обойти группу громко смеющихся студентов, которые, казалось, специально заблокировали проход, я не заметила того, кто шел мне навстречу.

БАМ!

Я столкнулась с кем-то с такой силой, что мои тетради и папка выскользнули из рук, разлетевшись по мраморному полу, словно листья осенним ветром. Из горла вырвался невольный вскрик удивления и легкой паники. Я почувствовала, как поскользнулась на гладком полу и почти упала, но крепкие руки успели схватить меня за локти, не дав потерять равновесие.

— Осторожнее! — произнес низкий, слегка удивленный, но очень приятный мужской голос.

Я подняла взгляд, чувствуя, как лицо горит от смущения. Передо мной стоял высокий парень с растрепанными темно-русыми волосами, которые, казалось, жили своей жизнью, и пронзительными, очень выразительными голубыми глазами. На его губах играла легкая, почти озорная улыбка, но в глазах читалось искреннее беспокойство. Рядом с ним стояла девушка с длинными, волнистыми каштановыми волосами, свободно распущенными по плечам, и большими, выразительными темно-карими глазами. Она была одета в стильный, но неброский свитер цвета хаки и свободные, удобные брюки, которые, казалось, были ее второй кожей. От нее исходила аура спокойствия и уверенности.

— Ох, простите! — я поспешно произнесла, пытаясь собрать свои тетради, которые рассыпались по полу. — Я... я так неловка. Я совершенно не смотрела, куда иду.

Парень тут же присел на корточки, помогая мне. Его движения были быстрыми и точными.

— Ничего страшного, все целы, — он улыбнулся мне, его глаза сузились в уголках. — И ты тоже. Меня зовут Дэми.

— А я Дилара, — добавила девушка, ее взгляд задержался на мне. Она опустилась рядом с Дэми, помогая собирать мои вещи. Ее лицо было серьезным, но в глазах мелькал какой-то ироничный блеск. — И, кажется, ты та самая новенькая. Та, что с единорогом?

Дилара невольно хихикнула, но тут же прикрыла рот рукой, словно извиняясь за свою реакцию. Я почувствовала, как смущение нарастает, но одновременно и облегчение. Мой маленький инцидент уже стал моей визитной карточкой, но, похоже, в положительном смысле для них.

— Да, это я, — пробормотала я, протягивая руку Дэми, чтобы пожать. Его рукопожатие было крепким и уверенным. — Элиана. Приятно познакомиться. И... спасибо, что не дали мне растянуться на весь холл.

— О, Элиана, мы так рады! — Дилара тут же переключилась, ее глаза заискрились. Она выглядела искренне счастливой. — Мы уже слышали о тебе. Ты герой! Смелости тебе не занимать, чтобы так проучить этого Синклера. Весь университет сейчас об этом говорит.

Дэми, закончив собирать мои вещи и аккуратно сложив их в папку, встал.

— Не переживай, здесь все уже говорят о тебе. И в хорошем смысле, в основном. А Джейк... он заслужил. Он давно нуждался в таком уроке.

Я почувствовала тепло в груди. Их непринужденность и искренность были так приятны, они не осуждали меня, а, наоборот, поддерживали.

— Я просто... не люблю, когда меня унижают, — сказала я, чувствуя, как начинаю расслабляться, как спадает внутреннее напряжение. — Особенно когда это касается моей мамы. Он сказал такие ужасные вещи.

— Полностью согласны! — воскликнула Дилара, ее взгляд был полон сочувствия. — Расскажи, что он тебе такого сказал? Я бы послушала, что у него там за новый повод для истерики, и как ты его поставила на место.

Так, посреди шумного холла, между потоками снующих студентов, началось мое знакомство. Они были такими живыми, такими открытыми, и их легкость была заразительна. Мы разговорились. Я рассказала им о том, как Джейк обозвал мою маму "охотницей за деньгами", о его намеках на мой счет, о том, как он заставил меня почувствовать себя ничтожной. Дэми и Дилара сочувственно слушали, кивая и поддакивая, их лица отражали мое возмущение.

— А знаешь, Элиана, ты стала настоящей звездой, — сказала Дилара, доставая телефон, который, казалось, никогда не покидал ее рук. — Посмотри.

Она показала мне экран. Там были не только фотографии единорога на машине Джейка, но и множество статей, скриншотов из новостных лент о свадьбе Ричарда Синклера и Анны Хейс. И, конечно, обо мне, "падчерице-бунтарке". Заголовки пестрели: "Кто эта девушка, покорившая сердце наследника Синклеров (и унизившая его)?", "Дочь новой жены Синклера: отпор миллиардеру", "Свадьба века и ее неожиданные герои". Мои глаза округлились. Я и подумать не могла, что все это примет такой оборот, что я стану публичной фигурой в одночасье.

— Ого, — только и смогла выдавить я, чувствуя, как щеки снова заливает краска. — Я и представить не могла... Это... это сумасшествие.

— Ну а как иначе? — рассмеялся Дэми, его смех был низким и приятным. — Синклеры – это всегда инфоповод, Элиана. А тут еще такой поворот сюжета, с тобой и единорогом. Теперь ты часть этого. Ты в центре внимания, хочешь того или нет.

Я вздохнула, понимая, что отныне моя жизнь не будет прежней.

Они предложили провести мне небольшую экскурсию по университету, чтобы я могла освоиться. Мы двинулись по коридорам, и они, словно опытные гиды, рассказывали мне о жизни университета, о его негласных правилах, о преподавателях, которые были строгими, но справедливыми, и, конечно же, о местных "знаменитостях" и их компаниях.

— Смотри, вон там, — Дилара понизила голос, указывая на группу парней, сидящих на мягких диванах в одной из общих зон, предназначенных для отдыха, где царил неформальный гомон. — Это компашка твоего "брата". Джейка. Твой единорог, должно быть, так сильно задел его самолюбие, что он умчался домой залечивать раны, чтобы его никто не видел с таким "аксессуаром". Он же король пафоса! А теперь он стал посмешищем. Ха-ха!

Я почувствовала приступ смеха, но сдержалась.

— Значит, это его друзья? — уточнила я, глядя на пятерых парней, которые сидели, словно короли, на диванах, окруженные вниманием и смехом.

— Да, это его свита, — Дэми хмыкнул, в его голосе прозвучало легкое презрение. — Они, конечно, далеко не такие избалованные, как Джейк, но все равно высокомерные и самодовольные.

Дилара продолжила, указывая на каждого из них:

— Вон тот, что смеется громче всех, его хохот, наверное, слышно на другом конце кампуса, — она показала на парня с копной светлых, немного растрепанных волос, который что-то оживленно рассказывал, заставляя остальных смеяться, громко и беззаботно. — Это Сэм. Он душа их компании, вечный весельчак, всегда найдет повод для шутки, для вечеринки. Думает, что мир вращается вокруг него. А рядом с ним, такой... пофигист, что ли, — она кивнула на парня с равнодушным выражением лица, который лениво потягивал кофе, не участвуя в общем веселье, будто ему все было глубоко безразлично, словно его ничего не трогало. — Это его брат, Уильям. Они постоянно ссорятся, просто не выносят друг друга, доказывая, кто из них круче, но потом всегда мирятся, словно ничего не произошло. У них это вроде ритуала.

Мой взгляд скользнул к следующему.

— А этот, — Дилара указала на парня, который сидел чуть в стороне от остальных, погруженный в свой телефон, его лицо было серьезным и сосредоточенным, словно он решал какую-то важную задачу или изучал сложную формулу. — Это Дамир. Он самый закрытый из них. О нем мало что известно, он не любит привлекать к себе внимание, предпочитая оставаться в тени, но он, кажется, единственный нормальный в этой компашке. Не бабник, не замечен в скандалах. Он вообще отличается от них всех, словно из другого мира, или просто попал к ним случайно.

Наконец, ее взгляд остановился на последнем парне, который сидел ближе всех к пустому месту Джейка, обмениваясь с кем-то какой-то шуткой. Он был похож на Джейка: темные волосы, хищный взгляд, аура самодовольства и самоуверенности.

— А это Тор, — Дилара произнесла его имя с такой горечью, что я не могла не заметить. Ее губы сжались в тонкую линию, и ее глаза потемнели, словно вспоминая что-то очень неприятное и болезненное. — Можно сказать, лучший друг Джейка. Такой же бабник, как и он, только еще хуже, если такое возможно. И... мой бывший.

Я изумленно подняла брови. Неужели она встречалась с кем-то из них? С кем-то, кто был так похож на Джейка, с такой же надменностью во взгляде? Мое сердце сжалось от сочувствия.

— Ого, — пробормотала я, чувствуя, как неловко мне от этой исповеди. — Я не знала.

— Да, — Дилара тяжело вздохнула, ее взгляд потух. — Была такая глупость в моей жизни. Но не будем об этом козле, — она махнула рукой, словно отгоняя плохие воспоминания, ее голос звучал жестко, но с оттенком боли, которая все еще была в ней.

Дэми, который до этого молча слушал, вдруг вмешался, его лицо стало серьезным, а взгляд – пронзительным.

— Да, не стоит о нем. Я долго вытаскивал эту дурочку с того ужасного состояния, в которое он ее вгнал. Он тот еще ублюдок. Он разбил ей сердце, и это было ужасно. Я бы его сам... — он сжал кулак, но Дилара положила ему руку на предплечье, успокаивая.

Дилара грустно улыбнулась Дэми, ее взгляд был полон глубокой благодарности, которая говорила о многом.

— Спасибо, Дэми. Ты мой спаситель.

Они обменялись взглядами, и я почувствовала, что между ними была невероятно крепкая дружеская связь. Только дружеская. Ничего большего, просто глубокое доверие и поддержка, которая выходила за рамки обычного приятельства. Тема Тора была закрыта, но я запомнила эту деталь, и она заставила меня еще больше насторожиться по отношению к Джейку и его компании. Мне и так не хотелось видеть их высокомерные морды, а теперь я понимала, почему.

— Вообще, — Дилара продолжила, словно ничего не произошло, вновь обретая свою обычную легкость, — у них у всех, кроме Дамира, есть одна общая черта: они видят в девушках только развлечение. Им лишь бы потрахаться с кем-то, а потом выбросить, как ненужную вещь, не задумываясь о чувствах. Ты будь осторожна, Элиана. Ты же новенькая, они могут попытаться. Особенно Джейк. Он, наверное, горит желанием отомстить тебе.

Я кивнула, вспоминая слова Джейка, его презрительное отношение ко мне и маме. Это только подтверждало мои опасения и укрепляло мое желание держаться от них подальше.

— Ясно. А вы... на каком курсе? — спросила я.

— Мы на втором курсе, — ответил Дэми.

— А я на первом, — пробормотала я, чувствуя легкое разочарование. Я так надеялась, что мы будем вместе.

— Что? Нет! — Дилара воскликнула, ее глаза широко распахнулись от удивления. — Нам пришло письмо из деканата, помнишь? Ты будешь с нами! Ты переведена сразу на второй курс!

Я изумленно посмотрела на них. Мое сердце подпрыгнуло от радости и удивления.

— Правда? Но почему? Как это возможно?

— Наверное, из-за твоих достижений, — пожал плечами Дэми. — Знаешь, некоторые курсы можно перевести, если у тебя были очень хорошие оценки по смежным предметам в предыдущем учебном заведении или ты сдавала дополнительные экзамены. Или, возможно, это Ричард постарался. У него тут свои связи.

Очевидно, Ричард позаботился о моем переводе, чтобы я могла учиться с более опытными студентами и, возможно, чувствовать себя комфортнее. Моя прежняя работа в библиотеке, где я постоянно читала и изучала дополнительную литературу, а также моя усердная подготовка к экзаменам, которые я сдавала для поступления, вероятно, сыграли свою роль. Несмотря на то, что моя предыдущая школа была обычной, я всегда училась с отличием и много занималась самостоятельно, стараясь компенсировать отсутствие элитного образования. Наверное, все это учли. Чувство благодарности смешалось с неудобством от того, что Ричард снова обо всем позаботился, словно я была неспособна сама справиться. Но учиться с ними было действительно большим подарком.

— Кстати, — Дилара понизила голос до заговорщического шепота, когда мы проходили мимо группы девушек с идеально уложенными волосами и ярким макияжем. — Есть еще кое-кто, кого тебе стоит знать. Три курицы, которые постоянно ошиваются вокруг Джейка и его компании, как пчелы вокруг меда, надеясь поймать хоть крошку внимания.

— Курицы? — переспросила я, поднимая бровь. Мне уже нравилось их чувство юмора.

— Да, — Дэми хмыкнул. — Их зовут Тиффани Хейс, Бриттани Вэнс и Ванесса Стерлинг. Они считают себя королевами этого университета, но на самом деле они просто кучки избалованных стерв. Постоянно унижают кого-то, кто не соответствует их стандартам красоты, богатства или кто просто им не нравится.

— Они думают, что встречаются с ними, — Дилара скривилась, ее голос был полон презрения. — Но на самом деле, они просто... ну, понимаешь. Одна бурная ночка – и на этом все. А они все равно бегают за ними, как привязанные, словно голодные собаки, надеясь на что-то большее. Это смешно и жалко одновременно.

Я почувствовала отвращение. Мои прежние опасения относительно этого университета подтверждались.

— Какие же мерзкие люди, — прошептала я. — Неужели никто не борется с буллингом? Ведь это такой престижный университет, с такой историей и такими деньгами. Как здесь может быть такое? Разве администрация не видит?

Дэми тяжело вздохнул, его лицо стало серьезным, а взгляд – печальным.

— Профессора и ректор делают вид, будто не видят этого, Элиана. Или просто не хотят видеть. Родители этой троицы достаточно влиятельные и богатые люди. Никто не хочет с ними связываться, чтобы не портить себе репутацию или не терять финансирование. Проще закрыть глаза и притвориться, что ничего не происходит. Это система.

— Это отвратительно, — сказала я, чувствуя, как внутри все сжимается от несправедливости и безысходности. — Это просто... мерзко.

— Да, — Дилара покачала головой, — Они такие глупые. Иногда мне кажется, что их мозги сделаны из того же пластика, что и их накладные ногти, или из того же силикона, что и их... ну, ты поняла. Если бы им пришлось хоть раз в жизни подумать о чем-то, кроме своих интрижек, сплетен и брендовой одежды, они бы расплавились от перегрева, как старый компьютер!

Мы все трое рассмеялись, и мой смех был искренним. Ее шутка разрядила напряжение, которое накопилось после рассказа о буллинге. Мои плечи расслабились.

— Ну что, идем на пару? — спросила Дилара, вытирая слезы смеха из уголков глаз.

— Идем, — сказала я, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Я не была одна. У меня были друзья. И это было самое главное. Моя первая настоящая победа в этом новом мире.

Мы направились к аудитории, где должна была проходить наша следующая лекция, их смех и непринужденный разговор заглушали шепот других студентов, которые все еще обсуждали утренний инцидент. Я чувствовала себя немного увереннее, зная, что рядом со мной такие открытые и искренние люди. Этот университет, этот мир Синклеров, был полон опасностей, лицемерия и скрытых интриг, но, возможно, я смогу найти в нем свое место, свое убежище. И, возможно, единорог на машине Джейка был только началом не только нашей вражды, но и моей новой, непредсказуемой жизни.