Глава 1

Элиана Хейс.

Черный, как бездонная ночь, лимузин плавно скользил по широкой, идеально ровной аллее, обсаженной вековыми дубами, которые казались исполинами, охраняющими вход в иной мир. Я прильнула к тонированному стеклу, наблюдая, как скромный, привычный мне городской пейзаж сменяется немыслимым великолепием. Высокие кованые ворота, украшенные причудливым вензелем, что, как я успела узнать из интернет-поиска, был фамильным гербом Синклеров, распахнулись бесшумно, словно по волшебству. За ними раскинулся настоящий райский уголок: ухоженные газоны, идеально подстриженные кустарники, фонтаны, чьи струи искрились под полуденным солнцем, и дорожки из отполированного камня.

— Ну, вот мы и дома, милая, — голос мамы, обычно такой звонкий и жизнерадостный, сейчас звучал чуть дрожаще, выдавая ее собственное волнение. Она сжала мою руку, и я почувствовала тепло ее ладони. Моя мама, всегда такая сильная, даже в самые трудные времена. Я постаралась улыбнуться ей в ответ, пытаясь скрыть растущую внутри тревогу.

Лимузин остановился перед массивными ступенями, ведущими к парадному входу особняка. Это был не просто дом, это был замок. Фасад из светлого камня, высокие окна в пол, украшенные лепниной, огромные деревянные двери с бронзовыми ручками – все кричало о веках истории и немыслимом богатстве. Мой мир, состоящий из книг, старой библиотеки и уютной, но тесной квартиры, казался сейчас мизерной точкой на горизонте.

Дверь лимузина открыл высокий, безупречно одетый мужчина средних лет в строгом черном костюме.

— Добро пожаловать, миссис Хейс, мисс Элиана, — его голос был мягким, но очень официальным. — Меня зовут Альфред, я дворецкий мистера Синклера. Ваши вещи уже доставляют в ваши комнаты, – я лишь кивнула, слишком ошеломленная, чтобы что-то сказать.

На верхней ступени нас уже ждал Ричард Синклер. Высокий, элегантный, с серебром в волосах и доброй, чуть уставшей улыбкой на лице. В дорогих деловых костюмах, которые я видела на его фотографиях в интернете, он выглядел строже, но здесь, в своем доме, в светлой рубашке и свободных брюках, он казался... почти домашним. Для моей мамы. Для меня он был чужим.

— Анна, Элиана, добро пожаловать! — его голос был глубоким и радушным. Он обнял маму, а затем перевел взгляд на меня. — Элиана, так рад наконец-то приветствовать тебя в нашем доме. Надеюсь, ты почувствуешь себя здесь как дома.

Я протянула ему руку, стараясь быть вежливой, хотя внутри все сжималось от дискомфорта.

— Благодарю вас, мистер Синклер. Для нас большая честь, — мой голос прозвучал спокойнее, чем я ожидала. Я не хотела, чтобы он видел мои внутренние терзания.

— Пожалуйста, зови меня Ричард, – он тепло улыбнулся, его глаза излучали искренность. — Мы теперь одна семья.

Мы вошли в холл. Он был огромным, казалось, размером с мою бывшую квартиру. Высокие потолки, украшенные искусной фреской, мраморный пол, по которому скользили ковры ручной работы, величественная лестница, спиралью уходящая вверх, и огромная хрустальная люстра, свисающая с потолка, бросая тысячами бликов на стены. Воздух был наполнен ароматом свежих цветов и легким запахом дорогой кожи.

— Позвольте, я провожу вас в ваши комнаты, — Альфред мягко кивнул в сторону лестницы. — Миссис Хейс, ваша комната рядом с кабинетом мистера Синклера. А ваша, мисс Элиана, в западном крыле, там открывается прекрасный вид на сад.

Я последовала за ним, чувствуя себя маленькой песчинкой в этом огромном, незнакомом мире. Мама шла рядом с Ричардом, их руки были переплетены, и они выглядели такими счастливыми. Я старалась сосредоточиться на красоте особняка, на каждом элементе декора, чтобы не дать тревоге взять верх.

Мы поднялись по широкой лестнице, ступая по мягкому ковру. Вдоль стен висели картины в массивных золоченых рамах – пейзажи, портреты, сцены охоты. Все дышало историей и благородством. Чем дальше мы заходили в западное крыло, тем тише становилось. Наконец, Альфред остановился перед одной из дверей из темного дерева.

— Вот ваша комната, мисс Элиана. Надеюсь, вам здесь понравится, – он открыл дверь, и я замерла на пороге.

Комната была огромной. Больше, чем вся моя старая квартира. Светлые стены, огромная кровать с балдахином, застеленная шелковым покрывалом, массивный деревянный стол у окна, удобное кресло с пушистым пледом. Из окон, которые почти полностью заменяли одну из стен, открывался панорамный вид на ухоженный, цветущий сад. Где-то вдали виднелись кроны вековых деревьев. Мои чемоданы уже стояли у кровати, а на столе лежали свежие цветы в хрустальной вазе.

— Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь, – голос Альфреда был полон участия. — Горничная будет в вашем распоряжении. Обеденный звонок прозвучит в семь. Я кивнула, пытаясь найти слова, чтобы выразить свою благодарность, но они застряли в горле.

— Спасибо, Альфред. Это... это очень красиво, — я наконец выдохнула. Он лишь слегка склонил голову и удалился, закрыв за собой дверь.

Я прошла вглубь комнаты, провела рукой по мягкому покрывалу, подошла к окну. Солнце заливало комнату золотым светом, делая ее еще более просторной. Казалось, что это сон. Я открыла шкаф – он был размером с мою старую спальню. В нем уже висели пустые вешалки, ожидая моих скромных вещей. Я чувствовала себя как в музее, где каждое прикосновение казалось осквернением. Отложив распаковку на потом, я решила немного прогуляться по дому, привыкнуть к его размерам, найти что-то знакомое, что могло бы заглушить чувство чужеродности.

Спустившись по широкой лестнице, я оказалась в огромной гостиной, где, казалось, витали тени веков. Затем я прошла по длинному коридору, чьи стены были увешаны семейными портретами Синклеров. Я узнавала Ричарда на некоторых из них, но мой взгляд зацепился за портрет женщины с удивительно печальными глазами и копной темных волос – мать Джейка, Эмили. В ее взгляде было столько тоски, что сердце сжималось. Чувство вины за то, что мы вторглись в их дом, стало еще сильнее.

Я не знала, куда иду, просто бродила, пытаясь освоиться. Звуки кухни привели меня в огромную, современную кухню, где несколько поваров уже что-то готовили, а помощники суетились.

— Добрый день, — пробормотала я, чувствуя себя неловко.

— Добрый день, мисс Элиана, — главный повар, пожилой мужчина с пышными усами, улыбнулся. — Если что-то пожелаете, не стесняйтесь.

Я вышла из кухни, стараясь не мешать им, и забрела в еще один коридор, который вел, кажется, к задней части дома. Там, сквозь стеклянные двери, виднелся просторный тренажерный зал. И именно оттуда донесся шум – глухие удары по груше, смешанные с тяжелым дыханием. Я замерла, понимая, что это, должно быть, Джейк. Сердце заколотилось сильнее. Я хотела развернуться и уйти, но что-то удерживало меня. Любопытство? Желание взглянуть в лицо своему новому "сводному брату", которого я уже успела возненавидеть?

Дверь в тренажерный зал была слегка приоткрыта. Я осторожно заглянула внутрь. Он был там. Джейк Синклер. Без рубашки, его мускулистое тело лоснилось от пота. Он бил боксерскую грушу с такой яростью, что казалось, она вот-вот разлетится на куски. Каждое движение было резким, отточенным, полным скрытой агрессии. На его спине были видны старые, зажившие шрамы – тонкие, белесые линии, которые, казалось, рассказывали свои собственные, нерассказанные истории. Он был воплощением необузданной силы, и от него исходила аура опасности, которая заставила меня инстинктивно отпрянуть.

Его взгляд, полный льда и стали, мгновенно встретился с моим. Он остановил удар, и груша закачалась, издавая глухой стон. Он выпрямился, его грудь тяжело вздымалась. Пот стекал по его лбу, по мышцам живота. Он не вытер его, просто стоял, сверля меня взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был низким, хриплым от усилий, но наполненным неприкрытым раздражением. Слова были холодными, как лед.

Я почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Он поймал меня, как школьницу, подглядывающую за чем-то запретным. Я собралась с духом.

— Я просто... осматривалась. И случайно сюда зашла.

— Случайно? — Он усмехнулся. Эта усмешка была хуже любого крика – она была полна презрения. — В этом доме ничего не бывает случайно. Особенно когда речь идет о чем-то, что может принести тебе выгоду.

Мои глаза сузились. Он с первой же секунды перешел в атаку, даже не пытаясь прикрыть свою ненависть.

— Я не понимаю, о чем ты,— мой голос был ровным, но внутри все уже начинало кипеть.

— О, неужели? — Он медленно подошел к штанге, стоявшей неподалеку, обхватил ее одной рукой, легко поднял и поставил обратно, демонстрируя свою силу и превосходство. — Позволь мне просветить тебя, Элиана. Мой отец — очень богатый человек. А твоя мать — очень бедная женщина. Чудесное совпадение, не так ли? Его слова были как удар. Я почувствовала, как лицо горит.

— Как ты смеешь! — я сделала шаг вперед, мои руки сжались в кулаки. — Моя мама никогда не гналась за деньгами! Она честная и добрая женщина!

— Честная и добрая? — Он расхохотался. Это был холодный, бездушный смех, который заставил мои волосы встать дыбом. — Все они одинаковые. Притворяются невинными овечками, а на самом деле их интересуют только счета в банке. Она ведь не могла обеспечить себе достойную жизнь, да? Вот и решила найти папочку побогаче для себя и своей... дочурки. Последнее слово он выплюнул с таким отвращением, что оно обожгло меня сильнее, чем любой удар. В его словах я услышала не только презрение ко мне и маме, но и глубокую, невыразимую боль, связанную, вероятно, с его собственной матерью. Но в этот момент боль была заглушена яростью. Его взгляд, полный ненависти, был направлен прямо на меня. Он обвинял мою маму, которая всю жизнь положила на то, чтобы поднять меня, после того как мой отец... В голове вспыхнули картины прошлого: пустые бутылки, запах гнилого пота, полицейские сирены. Мой отец умер от передозировки. А он смеет говорить о "достойной жизни"? Он не знал ничего!

Что-то оборвалось внутри. Я перестала видеть перед собой наследника Синклеров, плейбоя Джейка. Я видела лишь самодовольного, жестокого ублюдка, который решил, что его деньги дают ему право оскорблять самых дорогих мне людей. Мой кулак сам собой сжался. Я не думала. Я не взвешивала последствия. Я просто действовала на инстинктах, на диком желании дать отпор.

Хлоп!

Звонкий звук моей ладони о его щеку разнесся по всему залу, оглушая тишину. Он был настолько громким, что, казалось, эхом отдался от стен. На мгновение Джейк замер, его глаза расширились от шока и... от чего-то еще, что я не могла прочитать. На его щеке медленно проступило красное пятно. В воздухе повисло напряжение, такое густое, что его можно было резать ножом.

— Чтобы ты... — начала я, задыхаясь от ярости, — чтобы ты больше никогда... никогда не смел говорить так о моей маме! Никто, слышишь, никто не имеет права так говорить о ней!

Глаза Джейка сузились, его взгляд стал по-настоящему ледяным. В них вспыхнула ярость, в миллион раз превосходящая мою. Он схватил меня за запястье, так сильно, что я вскрикнула, и притянул к себе, пока наши лица не оказались в опасной близости.

— Ты! Пожалеешь! Об этом! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Его хватка была такой сильной, что я чувствовала, как кровь отливает от пальцев.

— Отпусти меня! — Я пыталась вырваться, но он был слишком силен. Его лицо исказилось от злости.

— Думаешь, ты можешь просто прийти сюда, подмять под себя мой дом и еще меня поучать?! — его голос повысился до крика, наполняя зал яростью. — Вы думаете, я не вижу, что вы делаете? Вы здесь только ради денег! Ради грязных денег моего отца!

Мы оба кричали, не замечая ничего вокруг, поглощенные собственной яростью. Его слова были ядом, а мои – отчаянной попыткой защитить самое святое.

— Ты ошибаешься! Мы не такие! — Я чувствовала, как слезы жгут глаза, но отказывалась плакать перед ним. — Мы не такие, как твои...девушки легкого поведения, которые бегают за тобой по пятам!

Эти слова были последней каплей. Его глаза потемнели, и его губы скривились в отвратительной ухмылке.

— Ах вот как? Значит, ты уже изучила мою репутацию? Так вот что ты делаешь, когда "осваиваешься" в доме? Изучаешь своего сводного братца? – он оттолкнул меня с такой силой, что я потеряла равновесие и чуть не упала.

В этот момент дверь в тренажерный зал распахнулась настежь. На пороге стояли Ричард и мама, их лица были бледными от шока и беспокойства. Должно быть, они услышали наши крики.

— Что здесь происходит?! — голос Ричарда прогремел в зале. Он выглядел потрясенным, его обычно спокойное лицо было искажено.

Мама подскочила ко мне, ее глаза полные тревоги.

— Элиана, что случилось? Ты в порядке? – я посмотрела на Джейка. Он стоял, тяжело дыша, с красным пятном на щеке и взглядом, полным ярости.

— Ничего не случилось, — процедил он сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть свою злость. — Просто эта... приживалка... решила показать свой характер.

— Джейк! — голос Ричарда стал жестким. — Немедленно извинись! Что это за поведение?!

Джейк лишь фыркнул, скрестив руки на груди.

— Извиниться? За что? За то, что я говорю правду? За то, что она посмела поднять на меня руку?

— Элиана, ты ударила его? — мама повернулась ко мне, ее взгляд был полон недоумения и легкого осуждения. Я опустила глаза, но тут же подняла их, встретившись взглядом с Джейком.

— Он оскорбил тебя, мама! Он сказал... он сказал, что мы здесь ради денег! Что ты охотница за наследством! — мой голос дрожал, но я сказала это.

Ричард повернулся к сыну. Его лицо потемнело.

— Это правда, Джейк? Ты сказал такое Анне?

— А что, нет? — Джейк усмехнулся, бросая вызов отцу. — Или ты настолько ослеп от своего "счастья", что не видишь очевидного? Все эти женщины хотят одного — твоего состояния! Как и...

Он запнулся, и я увидела, как его глаза потускнели, а взгляд на мгновение стал болезненным. Он явно собирался сказать что-то о своей матери, но сдержался. Этот миг слабости был мимолетным.

— Хватит! — Ричард сделал шаг к сыну, его лицо было красным от гнева. — Как ты смеешь так говорить? Анна — самая порядочная женщина, которую я когда-либо встречал! И ты, Джейк, ты перешел все границы! Ты не будешь так разговаривать с моей будущей женой и ее дочерью в моем доме!

— Твоем доме? — Джейк расхохотался. Это был горький, надрывный смех. — Это наш дом, отец. И он был нашим задолго до того, как ты решил привести сюда очередную...

— Молчи! — Ричард замахнулся, словно собирался ударить его, но остановил руку в воздухе. — Я не узнаю тебя, сын! Что с тобой происходит?!

Джейк отступил, его глаза злобно смотрели на отца.

— Со мной все прекрасно, отец. Просто я не играю в ваши игры. И не собираюсь притворяться. Он посмотрел прямо на меня, его взгляд был наполнен неприкрытой угрозой и обещанием бесконечной войны. — Это только начало, Элиана Хейс, — его голос был низким, почти шепотом, но каждое слово было четким и полным яда. — С сегодняшнего дня ты мой враг. И этот дом... этот дом будет слишком мал для нас двоих. Наша вражда... она будет легендарной. Поверь мне. Весь город будет о ней говорить.

Он развернулся и стремительно вышел из зала, его тяжелые шаги эхом отдавались в тишине. Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, задрожали стены.

Я стояла, дрожа, чувствуя, как адреналин все еще пульсирует в венах. Рука болела там, где Джейк сжал мое запястье. Мама обняла меня, прижимая к себе. Ричард тяжело опустился на ближайший диван, его лицо было пепельным.

— Элиана, — мама погладила меня по волосам. — Не слушай его. Он просто... у него сложное прошлое. Он не хотел этого сказать. Я чувствовала, как слезы все же начинают скатываться по щекам.

——————————————————

Вечерний звон колокольчика, возвещающий об обеде, застал меня в моей комнате. Я все еще не пришла в себя. Альфред принес поднос с легким ужином, но я не притронулась к еде. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оттенки оранжевого и фиолетового, но я не чувствовала умиротворения. Слова Джейка, его ненависть, его взгляд – все это засело глубоко в моей душе, как острые осколки.

Когда дверь тихонько скрипнула, я не сразу отреагировала. Мама вошла, ее глаза были полны беспокойства. Она подошла к кровати и присела рядом, взяв мою руку в свою.

— Как ты, милая? — ее голос был мягким, полным нежности.

— Нормально, — пробормотала я, отворачиваясь.

— Ненормально, Элиана, — она повернула мое лицо к себе. Ее большой палец нежно погладил мое покрасневшее запястье. — Я видела след. И слышала, как он кричал. Я вздохнула. — Он... он сказал ужасные вещи, мама. Про тебя.

Мама грустно улыбнулась.

— Я знаю, милая. Я слышала. И мне очень жаль, что тебе пришлось это услышать. Но... Джейк пережил много боли. Его мама... она умерла, когда он был совсем маленьким. И он до сих пор не может с этим смириться. Он... он просто проецирует свою боль на всех, кто пытается стать частью жизни Ричарда. Это не твоя вина, и не моя. Это его боль.

— Но это не дает ему права...

— Я знаю, милая, — перебила она меня. — Он не прав. И Ричард поговорит с ним. Но пожалуйста, постарайся не обращать внимания. Он... он ведет себя так со всеми новыми женщинами в жизни Ричарда. Это пройдет. Просто дай ему время.

Я хотела возразить, хотела кричать, что это не пройдет, что его ненависть была слишком глубокой, слишком настоящей. Как может пройти то, что так обжигает? Но я видела, как устала мама, как она надеется на это "счастье" с Ричардом. Я не могла разрушить ее мечту еще до того, как она толком началась.

— Хорошо, мама, — я выдавила из себя, хотя мне казалось, что это ложь.

Мама улыбнулась, и на ее лице появилось облегчение.

— Я так тебя люблю, моя хорошая. И еще кое-что, милая. Ричард позаботился о твоем образовании. Ты будешь ходить в престижный университет города. Завтра же утром ты поедешь туда, чтобы уладить все формальности,а также завтра первый учебный день.

Я изумленно подняла брови. Университет? Я думала, что буду продолжать работать в библиотеке.

— Он... он очень хороший. И Джейк там тоже учится, — добавила мама, словно предвидя мой вопрос. — Не переживай по этому поводу. Форма там свободная, так что ты можешь носить все, что тебе удобно. И учебники, тетради, все, что нужно для учебы, уже куплено и ждет тебя. Альфред все приготовил. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.

Я почувствовала странное смешение эмоций. Радость от возможности учиться в таком месте, о котором я могла только мечтать, и одновременно удушающее предчувствие. Джейк. Снова Джейк.

— Постарайся отдохнуть, — мама поцеловала меня в лоб. — Завтра будет долгий день.

Когда мама вышла, комната погрузилась в полумрак. Я лежала в огромной, чужой кровати, завернувшись в шелковое одеяло. Сквозь стеклянные окна просачивался лишь слабый свет луны. Я думала о Джейке. О его словах. О его ярости. И о его обещании. "Наша вражда... она будет легендарной. Поверь мне. Весь город будет о ней говорить". Его слова до сих пор звенели в ушах. Я не знала, как он собирается это сделать, но я не сомневалась, что он не шутит. Он был полон злобы. И я... я ответила ему тем же. Я не позволю ему сломить меня. Я не буду его жертвой. Я не знала, что ждет меня в этом новом мире, в этом доме, который должен был стать моим, но уже стал полем битвы. Но одно я знала точно: мне придется бороться. И эта борьба только началась.