Глава 13.

22 октября 2011 года. Штаб-квартира ЕСМБ. Второй подземный уровень Собора. Кельн. Германия.Эвальд Кригер, непроницаемый и непробиваемый, абсолютно безэмоциональный, холодный боевой маг был в бешенстве. Впервые за многие годы работы его подчиненные, по несчастливой случайности оказавшиеся в субботний день на работе, шарахались от него, стараясь обойти эпицентр урагана Эвальд по стеночке. Причины подобного неконтролируемого эмоционального всплеска, грозящего перейти во всплеск магический, лежали сейчас на его рабочем столе. Зайдя в кабинет и шарахнув по двери беспалочковым Колопортусом, он сел в удобное кожаное кресло и принялся снова и снова перечитывать письмо Чарли, в котором тот рассказывал о некорректном поведении преподавателя полетов. А затем письмо Невилла, к коему прилагался фиал с воспоминаниями, просмотренными еще час назад. За этот час Кригер разгромил до состояния голых стен тренировочный зал боевой группы ЕСМБ и, немного успокоившись (подумаешь, от арктически спокойного в обычной жизни руководителя подчиненные шарахаются и разбегаются, как тараканы), решил устроить небольшой международный скандал, не показывая пока Британии героической моськи Гарри Поттера. Перетопчется... * * *08:30. 24 октября 2011 года. Малфой-мэнор. Графство Уилтшир. Великобритания Утренний ритуал Лорда Малфоя по поиску перед зеркалом невидимой пылинки на идеальном темно-сером сюртуке прервал стук в окно крошечного, но весьма настырного крылатого почтальона - совы сплюшки. Мысленно выругавшись, Люциус отошел от зеркала и открыл нахалке окно. Министр знал, что прерванный утренний ритуал сулит препоганейший день и, отвязав увесистый конверт, явно содержавший что-то помимо пергамента, угостил крылатую вредину, с удобством расположившуюся в ожидании ответа на уголке стола. Проверив на неприятные сюрпризы конверт, скрепленный сургучной печатью с эмблемой ЕСМБ, Люциус вскрыл его, ловко разломив печать надвое. Лучше бы он этого не читал, потому что первыми из уст министра во время прочтения начали вырываться почерпнутые от невестки сапожницкие ругательства, всполошившие Нарси, испуганно вбежавшую в кабинет: - ... идиот, долбоящер-камикадзе! Сраные сандалики, где его мозг! - завершил обувным ругательством свою многоэтажную тираду благовоспитанный Малфой. - Смею надеяться, милый, - Нарцисса изогнула бровь, - что наша чудесная невестка не матерится при детях. Иначе я ее прелестный ротик горчичкой промою и отлуплю ее для закрепления воспитательного эффекта. - Извини, прелесть моя, - вновь возвращаясь к образу почтенного аристократа, проворковал министр. - Потрудись объяснить, в чем причина использования Лизиного обувного лексикона? - присев на подлокотник кресла, в котором расположился муж, спросила Нарцисса. - Читай, - он протянул письмо супруге. Все равно, она обо всем узнает - не через него, так через Лизу. «Кому: министру магии Великобритании, лорду Люциусу Абрахасу Малфою. Куда: Малфой-мэнор, Графство Уилтшир, Великобритания. Отправитель: руководитель Европейского Совета Магической Безопасности Эвальд Магнус Фергессен-Кригер. Уважаемый господин министр!Настоящим письмом сообщаю Вам, что находящийся на обучении в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс Чарли Джеймс Сириус Поттер-Блэк, наследник родов Блэк и Поттер, подвергается систематическим издевательствам и моральному давлению со стороны преподавателя полетов Рональда Билиуса Уизли. Несмотря на направленное в адрес школы доверенным лицом мистера Гарри Поттера, Андромедой Тонкс, уведомление о панической высотобоязни у мальчика, г-н Уизли не счел необходимым принять уведомление к сведению при обучении данного ребенка. (См. приложенную копию воспоминаний). В связи с тем, что Гарри Джеймс Поттер является ведущим специалистом ЕСМБ по взлому темномагических чар и проклятий, подобное поведение преподавателя, несущее потенциальный вред жизни и здоровью не только вышеозначенного ученика, но и всех обучающихся у г-на Уизли, может быть квалифицировано в соответствии пунктом 4 статьи 345 Европейского Уголовного Уложения в редакции от 01 сентября текущего года как покушение на жизнь и здоровье членов семей сотрудников общеевропейских органов правопорядка. Опираясь на вышеизложенное, во избежание возможной кровной мести со стороны Г. Д. Поттера, имеющего подобное право как лорда и главы двух родов, требую проведения проверки профессиональной пригодности данного преподавателя Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. А также рассмотрения вопроса о применении к нему мер дисциплинарного взыскания вплоть до увольнения. ЕСМБ вправе настаивать на присутствии своего представителя во время проведения означенных выше проверок и разбирательств, а также на участии в обсуждении применяемых мер дисциплинарного характера. С уважением,Глава ЕСМБЭ.М. Фергессен-Кригер.P.S. Ответ прошу выслать со сплюшкой Риной, доставившей это послание». Прочитав злое письмо всегда галантного и сдержанного Эвальда, просмотрев воспоминания, явно принадлежавшие кому-то из учеников, Нарси ринулась к окну, чтобы открыть его и прогнать свежим ветром осени накатившую дурноту. * * *24 октября 2011 года. Хогвартс. Шотландия. Великобритания Единственное любимое занятие, которому профессор Северус Снейп не изменял никогда - это боевая магия, которую он теперь преподавал у шестого и седьмого курса. Расширенный курс ЗоТИ был его гордостью. Составлен он был таким образом, что студенты, выбравшие данный предмет для сдачи ЖАБА, могли без дополнительной подготовки поступать как в Британскую Магическую Академию, так и в любой другой университет, где есть направление боевой магии и ЗоТИ. Школа авроров принимала таких выпускников Хогвартса без экзаменов. Сейчас, проведя очередное весьма изматывающее занятие, Северус Снейп сидел в кабинете ЗоТИ и ждал появления порядком доставшего его преподавателя полетов. Первые два месяца этого учебного года были для него сложнее, чем год директорства перед Финальной Битвой. Большего количества вопиллеров от родителей он не получал никогда. В каждом из них одно и то же: профессор Уизли проявляет некорректное отношение к студенту (можно ставить почти любое имя), демонстрируя крайний непрофессионализм. Странно, играл же Уизли после ухода из аврората за Пушки Педдл. Вратарем, говорят, был неплохим. Слово «был», видимо, ключевое. Не поддайся Снейп на уговоры Артура, ушедшего от Молли, но пытающегося в меру возможностей помогать двум своим беспутным отпрыскам, Рональд Уизли вряд ли смог бы рассчитывать на тихое и сытное бытие профессора в Хогвартсе. Уже с середины сентября директор понял, что замену горе-профессору нужно искать как можно скорее. Уизли не считался ни с чьими рекомендациями, полагая себя, видимо, Яном Амосом Коменским*, не иначе. Плевал на все замечания, высказанные старшими коллегами, и даже грозную МакГонагалл, которую раньше боялся до дрожи, ни во что не ставил. Первым от попустительской педагогики по-Уизли пострадал Джастин Финниган, посещавший уроки полетов несмотря на судебный запрет видеться с родственниками со стороны матери. Видимо, наивный и прилежный мальчик, почти на всех уроках проявлявший себя старательным, хоть и несколько неусидчивым учеником, хотел наладить отношения с дядей. Вместо этого получил перелом левой руки при падении с метлы, которая, вильнув, накренилась и врезалась в землю. К счастью, Джастин восседал на стареньком Чистомете, а не на сверхнавороченном Нимбусе или скоростной Молнии. От попытки профессора Уизли подвести всех учеников под одну гребенку, в первую очередь, пострадали дети с высотобоязнью. Их он награждал особо нелестными эпитетами. Даже сам Снейп, порой зло осаживающий учеников, не позволял себе такой гнуси. Нет, Рональд не был абсолютно плохим или тотально бездарным. Учась в Хогвартсе, он был неусидчив, немного хулиганист, не в меру вспыльчив, весьма ленив, но адекватен. Что случилось после Победы? Почему мальчишка, столь талантливо раскладывающий по полочкам любую шахматную партию, что говорило о весьма неплохих аналитических способностях и развитой логике, стал неуправляем, перестал прислушиваться хоть к чьему-то мнению? Куда делся Рональд Уизли, чье обостренное чувство справедливости нередко приводило к стычкам с тем же Драко? Ответа на вопросы о Рональде Уизли у Снейпа не было. И чем дольше тот преподавал, тем больше директор убеждался, что добрая воля в назначении его преподавателем может сыграть крайне злую шутку как с самим Роном, так и со школой в целом. Не говоря уж о назревающем скандале с тихим Чарли Поттером, который на все вопросы о притеснениях и оскорблениях со стороны преподавателя полетов отнекивался или молчал. Если бы не вбежавший два дня назад в кабинет директора запыхавшийся Невилл Лонгботтом, о содержании оскорблений не узнал бы никто. Директор как раз занимался самым нелюбимым занятием - разбирал очередной квартальный отчет от штатного гоблина Гракха о расходовании средств и денежных поступлениях в Гринготтские сейфы школы. Надо сказать, цифры, которые не были связаны с количеством ингредиентов для зелий, взмахов палочки для применения оборонительного или атакующего заклинания или с числом помешиваний в котле Снейпа почти не интересовали. Однако он понимал, что попустительство в таких делах чревато. Выделенные министерством средства должны расходоваться на строго определенные цели, а не лежать мертвым грузом в школьном сейфе. Попечительские надбавки для преподавателей обязаны быть выплаченными в установленные сроки. На дополнительные средства, выделяемые попечительским советом на содержание и ремонт квиддичного стадиона, должны быть наняты гоблины-строители и закуплены доски, краски, гвозди и прочие необходимые материалы. Каждую цифру профессор предпочитал проверить, прежде чем завизированный отчет ляжет на стол заместителя министра по вопросам образования и молодежной политики. И когда Снейп дошел до раздела «Затраты на содержание и текущий ремонт зданий и сооружений», в дверь без стука ввалился запыхавшийся декан Хаффлпаффа. - Про... профессор, - выравнивая дыхание, произнес Лонгботтом, - простите, что отрываю от работы, но вы должны это видеть. Он подошел к директорскому столу и положил на него фиал с серебристой субстанцией воспоминаний. - Что это, профессор Лонгботтом? - несколько раздраженно спросил Снейп. - Это воспоминания Эдварда Лонгботтома, студента первого курса Гриффиндора. - И с какой целью вы хотите показать мне семейные воспоминания о первых шагах вашего сына в Хогвартсе? - недоумевая, уточнил директор. - Это воспоминания о вчерашнем занятии по полетам, после которого Чарли Поттера нашли в слезах в заброшенном классе чар на пятом этаже. - Лучше сразу скажите, что этот фиал - маленькая причина большого скандала. - Да, профессор, - опустившись в кресло для посетителей, ответил Невилл, - но лучше вам посмотреть самому, - профессор Лонгботтом напряженно сжал руками резные подлокотники венского кресла. Снейп вопросительно повел бровью.- После таких слов этот человек недостоин находиться на территории Хогвартса, - ответил Невилл на невысказанный вопрос директора. Снейп молниеносным движением призвал омут памяти и влил в чашу содержимое фиала. Воспоминание Эдварда, видимо, было достаточно коротким. Но что могло случиться, если старший Лонгботтом, невзирая на субботу, примчался в директорский кабинет? Профессор наклонился к чаше и глазами ребенка увидел следующее... На метле в нескольких футах от земли сидел Чарли Поттер, по иронии судьбы унаследовавший от матери паническую боязнь высоты, о чем администрацию школы в письме предупредила Андромеда Тонкс. Профессор полетов орал на дрожащего, словно осиновый лист, студента, стоя на не по-осеннему зеленой лужайке: - Ты настолько никчемен, Поттер, что даже твоя мать предпочла умереть, оставив вас вдвоем с дутым героем-папашей гнить на земле! Ты даже подняться над землей не можешь? Для чего ты тогда вообще кому-то нужен? Профессор резко вынырнул из воспоминаний, чуть не свернув чашу Омута памяти на пол. Такой неподдельной ярости на его лице Невилл не видел никогда. Снейп вообще славился завидным самообладанием, когда незначительное повышение тона означало серьезное негодование. Сейчас же перед Лонгботтомом стояла готовая броситься на незадачливого охотника мантикора, а может, и нунда. Директор понимал, что пожелай Поттер-старший отомстить Рону за оскорбление, он будет в своем праве, а значит, неподсуден. Снейп сжимал и разжимал кулаки. Магия от гнева потрескивала вокруг, грозя стать нехилым стихийным выбросом, крушащим кабинет к Мордредовой матери. Таких подоночных слов бывший Пожиратель Смерти не ожидал услышать в адрес кого-либо, не говоря уж об обращении к ребенку. Он глубоко вдохнул и, очень медленно выдохнув, сказал: - Невилл, прошу вас связаться с главой Попечительского совета. Максимум через две недели нам нужен новый преподаватель полетов. Если необходимо, я сам готов поговорить с Оливером Вудом. Часом позднее кавалеру Ордена Мерлина первой степени, директору Хогвартса Северусу Тобиасу Снейпу предстояло держать ответ перед министром и кем-то из представителей ЕСМБ. Ученик Гриффиндора Чарли Поттер был гражданином одного из государств континентальной Европы, что грозило международным скандалом. Поэтому директору было важно понять мотивы поведения, а также степень раскаяния Уизли, в коем он сильно сомневался. Снейп молил всех существующих и не существующих богов, чтобы этим представителем была неугомонная Лиза Малфой-Голицын, которую можно попробовать уболтать, призвав на помощь взбешенного сложившейся ситуацией министра. Если в Хогвартс пожалует Крам, или, что еще хлеще, Кригер, рассчитывать на тихий исход дела не получится. Рон Уизли вошел в класс ЗоТИ без стука, сопровождаемый звуками колокола, возвещавшими об окончании урока. - Директор, вызывали?«Ни тебе здравствуйте, ни до свидания. И где хваленое воспитание Пруэттов? Ушло с отречением Молли от рода?» - устало подумал Снейп, а вслух произнес: - Да, мистер Уизли, присядьте. Разговор будет долгим. Непонимающий Рон сел за первую парту и осведомился, нагло глядя собеседнику в глаза: - По поводу какого из учеников вы выдумали претензию на этот раз? - Мне все вопиллеры перечислить, или только те, которые уже направлены вместе с исками в гражданско-правовую коллегию Визенгамота? - Даже так, - ничуть не смутившись, пер напролом Уизли. - И скольких вы подговорили? Сколько настучали на меня добровольно? - Я бы на вашем месте попридержал гонор, - голосом, в котором явно звенели нотки дамасской стали, рекомендовал Снейп. - Ваши педагогические эксперименты привели к попаданию двенадцати первокурсников, четырех второкурсников, а также пяти игроков факультетских команд в больничное крыло. И это, замечу, еще до начала квиддичного сезона. Статистика ошеломляющая. Впервые в истории Хогвартса полеты преподаются столь плодотворно. - И что? Это дети, они часто падают, ломают себе что-нибудь, я уже не говорю о ссадинах и синяках. - У вас десять дней на оформление учебных планов и сдачу их мне. Без них, увы, я не могу вас рассчитать. - Так зачем меня рассчитывать, если я нормально работаю? - голубые глазенки нагло смотрели на директора. - Мне слишком дорога репутация школы, чтобы... - договорить Снейп не успел. В окно постучалась важная неясыть британского министра магии. Профессор знал ее как недобрую вестницу. Распечатав и бегло прочитав письмо, Снейп вновь обратился к Уизли: - Похоже, любезный Рональд, своей педагогикой вы спровоцировали международный скандал. Вы же знаете, что более пятидесяти студентов - иностранные граждане. Молитесь, чтобы по результатам сегодняшнего разбирательства вы смогли получить хотя бы выходное пособие. Через пятнадцать минут жду вас в своем кабинете. Пароль - «флоббер-червь». * * *Рон подошел к кабинету Снейпа ровно через пятнадцать минут, потому что понимал, что тот не шутит. Наверное, с кем-то из этих неженок он немного перегнул палку. Вот и пожаловались фарфоровые студенты. В кабинете на него воззрились три пары внимательных, словно маггловским рентгеном просвечивающих глаз. Его ждали Снейп, дурной, по мнению Рона, министр-выскочка Малфой и незнакомый человек немного старше его самого. Он был некрасив, если не сказать, что страшен. Именно таким бывшая жена Уизли-шестого описывала когда-то хваленого европейского боевого мага Эвальда Кригера. Высокий мужчина лет тридцати пяти - сорока, длинные волосы неопределенного цвета, обезображенное шрамами лицо, длинный, почти снейповский нос и жуткие льдисто-голубые глаза. Рон нервно сглотнул.- Прошу, господа, присаживайтесь, - тоном радушного хозяина произнес Снейп. - Думаю, что затягивать с рассмотрением неприятной ситуации не стоит. - Вы правы, герр Снейп, - ответил мужчина, которого Рону пока не представили, усаживаясь в удобное кресло, - раньше начнем - раньше закончим. - Мистер Уизли, - обратился к Рону Малфой, - надеюсь, ваш руководитель объяснил вам, какие ваши действия привели к данной встрече? - Д-да, - неуверенно ответил Рон.- Разрешите представить вам Эвальда Магнуса Фергессен-Кригера, главу Европейского Совета Магической Безопасности, который представляет здесь интересы Гарри Джеймса Поттера, чей сын, видимо, неоднократно подвергался моральной травле с вашей стороны. - Господин министр, - перебил Снейп пламенную речь Люциуса, - могу ли я ознакомиться с документами, подтверждающими полномочия господина Кригера на представление интересов Гарри Джеймса Поттера? - Само собой, - ответил уже Кригер, передавая директору пергамент доверенности на представление Эвальдом Магнусом Фергессен-Кригером интересов Гарри Джеймса Поттера в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, скрепленный печатями главы правового департамента Европейского Магического Совета и личными подписями доверителя и доверенного лица. - Не соблаговолите ли, мистер Кригер, подтвердить свою личность? - Достаточно ли будет показать вот эту игрушку? - Эвальд вытащил из чехла на предплечье очень примечательную палочку. - Или вы нуждаетесь в дополнительных доказательствах? Палочку эту Снейп уже однажды видел, однако его настораживало, что Кригер с таким упорством скрывает свое лицо. Конечно, отправив к праотцам стольких головорезов, станешь бояться собственной тени. Но чего в этом человеке точно не было, так это мнительности. Поэтому Снейп рискнул спросить: - Хотелось бы видеть ваше истинное лицо, а то вдруг у нас здесь Эйвери под личиной знаменитого борца со злом заседает? - Я бы рад, да мой портрет для меня и то секрет. Сам порою сумлеваюсь, то ли есть я, то ли нет**, - от души развеселился Кригер. - А вообще, это противоречит положению о секретности ЕСМБ. Заметьте, самая засвеченная личность у нас - Виктор Крам, отвечающий за связи с общественностью. Лица остальных известны весьма ограниченному кругу людей. Даже колдографий во многих личных делах нет. Посему вынужден отказать вам, уважаемый профессор, в исполнении вашего желания. - Резонно, - ответил Снейп. - Действительно, палочка Зауберштауба аналогов не имеет. - Тогда, может, приступим к делу, и не будем задерживать ни вас, ни меня? - предложил Кригер. - Пожалуй, - согласился Малфой и перешел к главному вопросу. - Мистер Уизли, что вы можете сказать по поводу сложившейся ситуации? - О какой ситуации вы говорите? - спросил Рон. Он считал, что поступает правильно, вызывая у детей эмоции, заставляя папенькиных и маменькиных сыночков и дочек летать на метле. - О том, что последний урок полетов у Гриффиндора закончился побегом униженного вами ученика, - холодным голосом проговорил Кригер, вперившись пронизывающим взглядом в зарвавшегося преподавателя. - Это не унижение, это способ заставить ребенка летать на метле. - Личными оскорблениями? Помоями в адрес умершей матери? - сорвался Малфой. - Занятная у вас педагогика, мистер Уизли, очень занятная. Что насчет панической высотобоязни мистера Поттера-младшего? - Это симуляция! Нет такой болезни, - пер быком Уизли. - Только я не единожды наблюдал, как мальчику становится плохо, когда он поднимается на третью ступеньку библиотечной лестницы-стремянки. Занятное зрелище. Врагу желать такого не буду, - тихо бросил Кригер. - Насколько я знаю, его мать была освобождена от занятий полетами по той же причине, равно как и Альфард Паркинсон. Я прав? - обратился Эвальд к директору. - Да, это действительно так.- Постойте, - прервал их министр, - причем здесь Паркинсон? - Мистер Кригер, могу я ознакомить министра с записью о Чарли Поттере в книге душ Хогвартса? - осведомился Снейп. - Думаю, достаточно будет ваших слов, профессор. - Персефона Паркинсон является матерью Чарли. Также известно, что Чарли был усыновлен мистером Поттером с помощью обряда полного магического усыновления. - Все-таки Поттер - педик! - вырвалось у Рона. - Мистер Уизли, я бы на вашем месте укоротил свой язык, дабы не оказаться в гостеприимных стенах Нуменгарда. Мистер Поттер-старший является сотрудником ЕСМБ, а покушение на жизнь и здоровье родственников сотрудников ЕСМБ карается, в соответствии с Европейским Уголовным Уложением, туром именно в этот милый замок. Это вам не бездементорный Азкабан и не русские маггловские «Кресты». Надеюсь, понятно? - нежно прошелестел Эвальд. От яда, которым сочилась эта нежность, хотелось удавиться. Рональд снова неприлично громко сглотнул, но боевого пыла не растерял: - Ваши обвинения беспочвенны. Сделаны на основе того, что напридумывал один маленький врун. - А у второго маленького вруна, видимо, искусно подделанные воспоминания, - спокойно парировал Кригер. - Дело в том, мистер Уизли, что письма Чарли содержат лишь весьма общие фразы о том, что он не может найти с вами общего языка. А вот воспоминания его шокированного одноклассника - совсем другое дело. Боюсь, если бы он даже просто упал с метлы, отец получил бы в письме что-то вроде «я совсем не такой гибкий и верткий, как ты, я свалился с метлы». И все. Монолог Кригера был прерван Патронусом-зеброй, заскочившей в кабинет. «Уважаемый господин министр! Глава Департамента Международного Магического Сотрудничества будет в двенадцать часов. Вы просили предупредить», - произнес Патронус и истаял. Министр вытащил из кармана сюртука часы, убедившись, что ему пора откланяться, и, попрощавшись с давящимся смехом Снейпом, несколько ошарашенным экзотическим видом Патронуса Кригером и кислым, как уксусная эссенция, Уизли, исчез в зеленом пламени камина. Как только Люциус исчез, Снейп, отсмеявшись, пояснил причину веселья: - Простите, никак не могу привыкнуть к Патронусу своего бывшего ученика, а теперь помощника министра Теодора Нотта. - Да, Патронус весьма забавен. Но после нунд, леопардов и даже ежей моих подчиненных, подобное меня лишь удивляет. - Ежей?- Это же общеизвестный факт, что Патронусом кряжистого, сильного и ловкого Виктора Крама является ежик. - Забавно, - хмыкнул Снейп. - Однако вернемся к делу. Мистер Уизли, что, по-вашему, мы должны предпринять в сложившейся ситуации? - обратился он к красному как рак Рональду. - Чего вы от меня хотите? - вдруг заблажил тот. - Чтобы я начал извиняться перед поттеровским недосыном? Или поцеловал задницу вот этому козлу? - ткнув пальцем в Кригера, продолжил орать Уизли-шестой. - Вы тут полоскаете меня, героя войны, вместо того, чтобы укоротить свой гонор. Фу-ты, ну-ты! Бывшие Пожиратели меня, как шелудивого котенка, мордой в дерьмо тыкают! Да кто вы такие, чтобы меня осуждать за то, что я сделал этому недоноску? Тут произошло то, чего явно не ожидал увидеть Снейп и не планировал делать Кригер: стихийным магическим всплеском расколотив окна, Гарри Джеймс Поттер скинул образ Эвальда Кригера и, в один миг подскочив к креслу, в котором сидел Рон, придавил его шею к спинке кресла: - А теперь повтори это мне в лицо, - нарочито спокойно проговорил Гарри. - Все, что сказал. Рон затравленно смотрел на Поттера, и в его глазах читался первобытный ужас. Он не подозревал, что Гарри, которого он поначалу так легко дурил, может стать таким: держащим в профессиональном захвате убийцы его шею, холодным и жутким человеком с покрытой снежной патиной зелеными глазами, взгляд которых выворачивал душу. - Мне повторить мою просьбу, мистер Уизли?- Г-гарри, д-друж-жище, ты ч-чего? - заикаясь, пролепетал Рон. - Дружище твой, Ронни, в овраге лошадь доедает, - язвительно ответил Поттер и, заметив боковым зрением попытку Снейпа достать палочку, обратился к нему. - А вот так играться не надо, профессор. Палочку свою оставьте в ножнах. Петрификусом будете воришек в Лютном останавливать. - Г-гарри! - начал было Рон, но был прерван невербальным беспалочковым Силенцио и Инкарцеро. Перед глазами Снейпа и Гарри предстал чудесный безмолвный кокон. - Дорогой мой друг Рон, - елейным тоном произнес Гарри, глядя Уизли в глаза. - Я слышал уже более чем достаточно. И про недосына, и про педика, и про прочее. И знаешь, что я тебе скажу? Ты - дерьмо, Рон, отборное фестралье дерьмо. Мне обидно, что я так долго ошибался в тебе, а заодно в твоей сестре и матери, - Поттер наигранно печально вздохнул. - Но я о другом. Простачок Поттер, из которого вы пытались сделать послушного идиота, а потом, подозреваю, по-тихому похоронить, допустим, после сердечного приступа, не прощает, когда его семью смешивают с дерьмом. При этом весело хохоча, предварительно имея наглость писать письмена о том, что Поттер-дурачок не прав и обязан вернуться в Британию, потому что его другу-предателю Ронни грозит откат. А кому я обязан? Тебе? За что? За то, что травил меня или за то, что помоями поливал? А может, за то, что беззастенчиво обворовывал? А, Ронни? - продолжало плеваться ядом злое отражение Поттера. - Откат, Ронни, будет! Это я тебе гарантирую. Предателями крови, да и вообще предателями становятся не за игры в песочнице с формочкой и лопаткой. Гарри наконец подошел к креслу, где сидел Эвальд до маленького шоу с летающими осколками. Уютно устроившись в нем и вытянув ноги, он вытащил из кармана два зачарованных пергамента с Кровным договором о неразглашении истинной личности Эвальда Кригера и протянул один из них Снейпу. - Маркеры магических щитов все равно зафиксировали твое появление в Британии. Зачем это, Гарри? - спросил Снейп, просматривая текст договора. - Для вас, профессор, мистер Поттер, - холодно заметил тот. - На территории Британии, в том числе рядом с Хогом, находится порядка пятнадцати сотрудников ЕМС и ЕСМБ из той делегации, что посещала школу первого сентября. Так что подписывайте, не воруйте мое время, - и, обращаясь к кокону, добавил: - Тебя это тоже касается, Ронни. Я ж Авадой контуженный, так что лучше подпиши добровольно. Гарри махнул палочкой и, оставив связанными только руки Уизли, вручил ему перо и крохотный стилет: - Не вздумай кидаться на меня с этой игрушкой. А то откатит так, что и реснички от тебя не останется, ясно? Все еще безмолвный Уизли кивнул и, исхитрившись сделать маленький надрез на большом пальце левой руки, подписал договор. - Рональд Биллиус Уизли, - начал Поттер, - за предательство дружбы и попрание долга жизни, за покушение на здоровье наследника родов Поттер и Блэк отдаю тебя на суд Магии. Да будет так! Связанного Рона закружило в вихре заклинания, и он исчез. Гарри опустил голову на сложенные на коленях руки. Тяжело вздохнул, посидев безмолвно несколько минут, поднял голову и посмотрел на Снейпа, в священном ужасе разглядывающего его - фактически, творение рук своих. В этом жестком, непробиваемом человеке не было ничего от Гарри, которого Северус когда-то вышвырнул из своего дома. Наивность сгорела в предсмертных муках, доверие растворилось в завываниях метельного ветра того Рождества. Травяную зелень глаз будто выморозило обжигающим льдом предательства тех, кого Гарри считал родными, тех, кого он безоглядно любил. В седине висков спрятались времена наивной веры, порушенной чужими интригами, и похороненные навсегда мечты о собственном тихом счастье, где никому от тебя ничего не нужно, кроме тебя самого. Этот Гарри так похож на него: не верящий, каменный, не просящий, будто мальчик Кай из маггловской сказки, сложивший-таки изо льда слово «Вечность». Как больно неосознанно отдать весь свой лед мальчишке, любовь к которому осознал слишком поздно... - Профессор, я жду, - обращаясь к Снейпу, сказал Гарри, вытягивая того из раздумий. - Зачем, Гарри? - бессильно задал все тот же вопрос Снейп. - Затем, профессор, - сухо ответил Поттер. - Отрадно, что вы тренируетесь произносить мое имя, только не стоит совершать лишних усилий - я не оценю. Ваш плевок «мистер Поттер» мне как-то роднее. Не тяните, мое время не казенное и не резиновое. Подписывайте. Снейп еще раз посмотрел на Гарри полным отчаяния больным взглядом и, взяв стилет и перо, подписал договор. - Вот и замечательно, провожать меня не надо. Надеюсь, подобных поводов появляться в Альма, мать ее за ногу, Матер у меня больше не будет. Прощайте! - резюмировал Гарри и исчез в зеленом пламени, пробормотав невнятно адрес. В ту же секунду семью из трех человек выкинуло из магического мира в утлый домишко на берегу Залива Терпения. Лишенные магии Уизли оказались на краю света - на русском острове Сахалин. Одной семьей предателей крови в Магической Британии стало меньше. Только поздним вечером Учитель, взломав двери тренировочного зала Кригерхауза, увидел, как забившись в угол полуразрушенного стрессовой мощью помещения, тихо подвывает Гарри Джеймс Поттер. Его несгибаемость разрушилась одним махом - стоило на короткий миг остаться наедине с человеком, который когда-то научил не верить в любовь. Пронзительный вой бессильного и бескрайнего одиночества рвал в клочья душу старого мага, слишком много сил положившего, чтобы мальчишка попытался жить без оглядки на предательство и боль. Мага, который слишком хорошо понимал, что вот так - когда льды внутри тают, оголяя беззащитное, вдруг снова забившееся сердце - лучше. Главное - научиться не только проверять, но и доверять... иногда. _______________________________________________________ * Ян Амос Коменский - чешский педагог-гуманист, писатель, общественный деятель, епископ Чешскобратской церкви, основоположник научной педагогики, систематизатор и популяризатор классно-урочной системы. ** Л. Филатов «Сказ про Федота-стрельца, удалого молодца» почти дословно. Ночь вязких мыслейНикудышный ты лекарь, время.На душе только шрамы, шрамы...Ты не лечишь, увы, а лепишьПоверх старых новые раны© Л. Матвеенко.