День знаний.

Утро 01 сентября 2011 года, Малфой-Мэнор, графство Уилтшир, Великобритания Министр магии Люциус Абрахас Малфой имел полное право гордиться собой. Изворотливый хитрый хищник, без проблем удерживающий в руках власть в Британии вот уже больше семи лет; экс-Пожиратель смерти, сумевший обелить собственную и родовую репутацию до состояния горного снега; глава рода, отец и дед. Впрочем, к последнему званию он пока не привык — шестилетний Скорпи и двухлетняя Полин называли его по имени. К кокетливо-щеголеватому (кто сказал, что мужчины не могут кокетничать?) Люциусу определение «дедушка» прилипать не желало. Его политические победы вызывали недоумение не только у оппонентов, но и у сплетников-злопыхателей. Им было невдомек, как бывший Пожиратель, чудом не оказавшийся в Азкабане и сумевший уберечь от конфискации почти все имущество древнего рода, умудрился легко подняться на самый верх политического Олимпа Магической Британии и усесться там, пусть и на выгодном, но уж больно хлопотном кресле министра. Неудачники плевались завистью и ядом, противники потявкивали с помощью изредка печатающейся Скитер, чье вранье почти не читали. Рыбки-прилипалы были отгорожены от министра Малфоя каменной стеной в виде незаменимого помощника Теодора Нотта. Вот уж непробиваемый немец — разжалобить притворной слезой или уболтать пустыми разговорами его не удалось никому. Рабочий кабинет министра был надежно защищен от лишних посетителей. Дома спокойствие министра хранила самая изящная и стильная первая леди по версии «Ведьмополитена» и Снежная Королева большой политики по мнению «Пророка». Его прекрасная леди была прекрасна во всем. Тонкий изящный стан, теплая улыбка на нежных губах, лучистые голубые глаза вызывали у Малфоя священное благоговение. Очаровательными казались даже маленькие морщинки в уголках ее глаз. Как получилось, что такое сокровище досталось ему по брачному договору между Малфоями и Блэками — Люциус не понимал до сих пор. Пантера, готовая растерзать любого, кто покусится на благополучие ее семьи, как было после падения Волдеморта. Милая, добрая и почти всепрощающая мать, способная дать отпрыску по шее за хамство, несоблюдение кодекса рода и правил этикета. Любимая бабушка, покорившая сердечко крохи Полин и безоглядно обожаемая Скорпи. «И за что мне такое счастье?» — думал Люциус, поправляя элегантный галстук перед волшебным зеркалом в кабинете. Тщательный подбор булавки, внимательное разглядывание себя на предмет изъянов в безупречно стильном и элегантном образе — таинство сродни ритуалу. Не было в нем ни грамма любования или пижонства — Люциус слишком хорошо знал свои промахи и изъяны, умело скрываемые и вуалируемые отточенным стилем и хваткой большого политика. Минуты перед зеркалом Малфой использовал, чтобы разложить по полочкам планы грядущего дня, будь он наполнен заливистым смехом любимых внуков или доверху загруженным заботами министра. День сегодняшний ожидался чем-то средним между днем щеголеватого хвастуна и буднем груженого мула. Ему предстояло провести долгую экскурсию для большой делегации ЕМС и ЕСМБ, прибывшей в Британию для подготовки Саммита глав государств — членов Европейского Магического Совета, что планировался в Кентербери в мае следующего года. Хвастаться он планировал реформированной системой образования, которую почивший Дамблдор привел не просто в упадок, разрушил до основания. Одному Мерлину ведомо, сколько времени они со Снейпом, МакГонагалл, Флитвиком и Лонгботтомами провели за копанием в архивах для восстановления Хогвартса, которым бы гордились Основатели. Только Моргане понятно, на какие уловки шел Люциус, чтобы раздобыть у китайцев сведения об особенностях системы воспитания маленьких магов, рожденных вне магического сообщества, выудить в Дурмстранге порядок и методические основы изучения ряда дисциплин. Зато теперь Британия могла похвастаться одной из лучших в мире систем адаптации магглорожденных в магическое сообщество, едва ли не сильнейшей в Европе магической школой и венцом полета снейповской педагогической мысли — Магической Академией. В ее стенах среди прочих дисциплин изучались гербология и история магии, алхимия и артефакторика, высшая трансфигурация и законодательство магического мира, боевая магия, а также незаслуженно причисленные к темным наукам магия крови и ритуалистика. Сколько крови попил у Малфоя этот слизеринский упырь, который по стечению обстоятельств являлся еще и крестным отцом его наследника — не знала даже Нарцисса. Потому что рабочее бешенство Люциус предпочитал оставлять в стенах министерства, с начала 2009 года спуская пар в тренировочном зале аврората. Оказавшись в обители авроров, он стал приглядываться к состоянию системы поддержания правопорядка в Магической Британии. И если с виду добрейшей души человек Билл Уизли держал Отдел тайн в ежовых рукавицах, выгоняя с работы с волчьим билетом за малейший проступок, то увиденное в аврорате повергло министра в шок. Отсутствие дисциплины, систематические опоздания на дежурства, превышение полномочий, прикрываемое главой аврората Грегори Кентли, небрежно и некорректно оформляемые протоколы допросов и прочие нарушения, выходящие за рамки банальных мелких ошибок — это было результатом лишь поверхностного наблюдения. Некогда хваленое боевое подразделение превратилось в топкое болото. Физическая подготовка силовиков-авроров не шла ни в какое сравнение с таковой у интеллектуальных аналитиков-невыразимцев, которых гоняли на учебных дуэлях и общих тренировках трижды в неделю. «Да-а-а… — досадливо думал Люциус. — Оставил ты мне, Кингсли, поросенка. Мордредов аврорский выкормыш! Родную вотчину превратить в мерзкий гадюшник — это надо уметь». Справедливо рассудив, что рыба гниет с головы, предварительно собрав увесистую папку с компроматом, министр уволил без права занимать должности в органах исполнительной власти любого уровня сначала самого Кентли, а затем двух его заместителей. В поисках главы аврората он неожиданно наткнулся на заместителя Билла Уизли, Симуса Финнигана, и решил присмотреться к улыбчивому трудоголику, попутно собирая на него досье. Досье вышло весьма занятным. Разведенный с Джиневрой Уизли отец-одиночка, воспитывающий сына Джастина 2000 года рождения, добившийся в Визенгамоте запрета на общение сына с матерью и ее родственниками. Блестящий аналитик, заочно закончивший магическую Сорбонну, владеющий французским и немецким. Образцовый взрыватель зелий, но это в школьном прошлом, а в настоящем, по оценкам специалистов, хорошо владеющий боевой магией волшебник. Конечно, не обошлось без трений. Билл долго не хотел отпускать надежного заместителя на столь опасную и нервную должность в аврорат. Однако Малфой не был бы Малфоем, если бы уловками и посулами не уговорил отдать Финнигана. И к началу 2010 года аврорат обрел нового начальника, с энтузиазмом начавшего наводить порядок в клоаке. Сначала проверкам подверглись все дела, расследование которых находилось в компетенции доблестных авроров. Архивы, решения о взятии под стражу — ничего не ускользнуло от внимания когда-то беспечного Симуса. Проанализировав результаты проверок, злой, как укушенный гиппогриф, глава аврората начал тотальную переаттестацию сотрудников на предмет профпригодности. Ее, ожидаемо, прошли меньше половины авроров. Остальных Финниган без зазрения совести уволил с соответствующими рекомендациями. Те судились с авроратом, министерством, лично с Финниганом и министром, настаивали на независимой экспертизе собственных профессиональных знаний, умений и навыков, но и независимых проверок не выдержали. Вопрос с кадрами решился неожиданно просто. Лучшие выпускники аврорской школы за последние десять лет, прежде не желавшие служить в насквозь прогнившем подразделении, были приглашены на собеседование лично главой аврората. И он с шалопайской улыбкой малолетнего вредителя выведывал в разговоре всю подноготную кандидатов на должность служителя магического правопорядка. Прошлое невыразимца и здесь сослужило Симусу добрую службу. Собственно, по кирпичикам перестроенный аврорат тоже был поводом для гордости. «Еще бы Поттера в Британию вернуть, и жизнь — малина. Нет, не малина — пастила ванильная!» — улыбнулся Люциус, закалывая галстук булавкой с крупной черной жемчужиной — семейным охранным артефактом. Поттер, неуловимый, как маленькая ящерица среди камней, оставался ненайденным. Несносный героический паршивец словно сменил ауру и Патронуса, заодно перекурочив магическое ядро, и не поддавался ни одному поисковому ритуалу. Даже чокнутый изобретатель Снейп, подкидывающий невыразимцам все новые зелья и ритуалы, не смог разработать способ, указывающий местонахождение мальчишки. У Люциуса давно сложилось подозрение, что Снейп разрабатывает все эти хитрые снадобья и заклинания только ради розыска Поттера. Но пока министр не мог припереть зельевара к стенке и поговорить с волкодавом-мизантропом по душам. Последний ритуал в кои-то веки принес отличные от предыдущих результаты, впервые выведя невыразимцев не на помойку в Семнадцатом квартале Парижа, а к замку Линдерхоф недалеко от Мюнхена. Это свидетельствовало о не бедственном положении Мальчика-Который-Выжил — недвижимость в тех краях по карману не каждому. Однако опрос местных жителей ничего не дал — черноволосого зеленоглазого юношу с приметным шрамом на лбу никто не видел. Местная служба магического правопорядка заверила, что мага с подобными показателями ауры в округе не зарегистрировано. Словно водя за нос посвященных в тайну мага-резонатора, чертов Поттер засветился-таки в Британии год назад, но его ни единая душа не заметила. А ведь при путешествии международной каминной сетью маскирующие чары даже с вампиров слетают, не говоря уж о магах, даже столь сильных, как Поттер. Люциус искренне жалел, что отследить Гарри тогда не удалось. Плюсом его краткосрочного пребывания на родине стало незначительное укрепление щитов, которое теперь позволит продержаться до Рождества 2013 года. Что будет дальше — не известно даже Мерлину, а Люциус делать прогнозов не хотел. Ему впервые за долгие годы было до колик страшно. Даже Волдеморт казался сейчас мальчиком с куличиками, а не страшнейшим злом Британии конца двадцатого столетия. Сегодня в Хогвартс, куда лежит путь министерской делегации, поступает один занятный первокурсник, которого, чем Моргана не шутит, должен будет провожать отец. Поэтому все большие чиновники сегодня поедут, как дети малые, на Хогвартс-экспрессе с платформы 9 и ¾ вокзала Кингс Кросс. Там уж Поттеру от министра не удрать. — Милый, — услышал он по-юношески звонкий голос вытягивающей его из раздумий Нарси, — немцы до тошноты педантичны. Если не хочешь опоздать на встречу с загадочным Кригером, надо поторопиться. — Цисси, почему ты называешь его загадочным? — спросил Люциус, подходя к супруге. — Он — крестный Скорпи, мы нередко видимся с ним, когда бываем у детей во Франции, но еще ни разу не видели его реального лица. — Милая, если бы я уничтожил и отправил в тюрьму такое количество безбашенных головорезов, я не то чтобы лицо свое скрывал — сам бы из безопасных стен ЕСМБ и кригеровского поместья не выбирался — опасно. Он же — весьма смелый молодой человек, всего-то лицо меняет, — нежно целуя хрупкую ручку супруги, заметил Люциус. — Бедный мальчик, он ведь, по сути, обречен на одиночество, — вздохнула Нарцисса. — Это его выбор, дорогая. Тем более, он еще слишком молод, чтобы столь категорично ставить крест на семье. Кстати, вот тебе сплетня, — лукаво улыбнулся Люциус супруге, — говорят, что Эвальд — вдовец, и у него есть маленький ребенок, которого он никому не показывает из все тех же соображений безопасности. — Если это так, старый сплетник, — шутливо щелкнула мужа по носу Цисси, — все совсем печально, — и, посмотрев на часики на тонком запястье, добавила: — Кажется, мы начинаем опаздывать. Они шагнули в камин, бросив горсть летучего пороха, и в унисон произнесли: «Министерство магии!» * * *Раннее утро того же дня. Кригерхауз. Бавария. Германия Сегодня Чарли Джеймса Сириуса Поттер-Блэка ожидал большой и трудный день. Наследник двух родов, юный покоритель девичьих сердец и непосредственный скромник отправлялся в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, где ему предстояли долгие, наполненные приключениями и открытиями семь лет учебы. Сейчас за большим столом парадной столовой он сидел в компании своей семьи — умудренного опытом ехидного старца с пляшущими бесенятами в глазах и молодого стильно одетого мужчины. Точный возраст второго не подлежал определению, потому что угасшая, словно покрытая инеем зелень глаз на молодом лице и седые виски не соответствовали тридцати одному году, что натикали часы его жизни. За столом присутствовали и те, кому предстояло стать провожатыми Чарли в британский магический мир. Бабушка Андромеда — степенная леди, буйные кудри которой были уложены в тугую ракушку, а элегантный возраст подчеркивался нарочито простой мантией цвета марсала. И лучший друг — учащийся третьего курса Хаффлпаффа метаморф Тедди Люпин. Чарли понимал, что Бернхард не поедет в Британию, потому что эта страна и ее магические войны отняли у него многих родных и друзей. А у папы не получилось выкроить этот день из рабочего графика, чтобы проводить его в Хогвартс, пусть и под маскировочными чарами. Однако надежда на то, что Гарри все же что-то придумает, заставила Чарли вмешаться в разговор. — Меда, извините, — начал он, прервав диалог отца и Андромеды. — Папа, ты правда не сможешь… хотя бы на пять минут, хотя бы издалека помахать мне рукой? — Сын, я попробую что-нибудь придумать. Но не хочу, чтобы ты расстраивался, если твой браслет, настроенный на мое распознавание под любыми чарами, ничего не покажет. Мальчик огорченно вздохнул. Он так надеялся, что папа перестанет прятаться, поедет на платформу 9 и ¾ — ведь не узнали же их в прошлый раз! Но Эвальд — это Эвальд, а Гарри так и не простил глупых волшебников. — Кроха, не вешай нос, — пробасил Бернхард, испытующе глядя на Чарли, — твой папа обязательно поддержит тебя и что-то придумает. Разве он когда-нибудь тебя обманывал? — Нет! — встрепенувшись, ответил Чарли и допил свой сок. — Мне пора, — сказал Гарри, снова превращаясь в безликого Эвальда. — А у вас, семья, есть еще немного времени в запасе. Если хотите, можете погулять по Лондону, оставив вещи в «Дырявом котле». Стройный русоволосый Эвальд вышел из-за стола и направился в голубую гостиную, чтобы зачерпнуть щепоть летучего пороха и произнести «Лондон. Министерство магии. Атриум». Старинные часы над камином пробили 9:55, до встречи с британским министром магии осталось ровно пять минут. Через полчаса тем же камином в столицу Туманного Альбиона направились два неугомонных шалопая в сопровождении Андромеды Тонкс. 10:00 по Гринвичу. 01 сентября 2011 года. Министерство магии. Лондон. Великобритания Министр магии Люциус Абрахас Малфой, проводя экскурсию по святая святых министерства магии — аврорату, с упоением рассказывал о том, как начиналась реформа этого подразделения, на каких принципах была построена обновленная система охраны правопорядка, и какие перспективы он видит в сотрудничестве аврората с ЕСМБ. Эвальд поначалу кивал, будто китайский болванчик, но к середине повествования уже иначе смотрел на результаты, которых достигло подразделение при Симусе Финнигане, занявшем пост главы полтора года назад. Он понял, что хулиганистый недотепа Симус превратился в серьезного и скрупулезного руководителя, который с упорством отважного ассенизатора взялся за чистку рядов, о коей министр умолчал. А затем перекроил всю структуру аврората под нужды современной Магической Британии, сделав из топкого болота отряд высококлассных боевых магов. Побывав на тренировке, Кригер отметил, что британский посол, он же супруг главного аналитика ЕСМБ Лизы Малфой-Голицын, хлеб свой с маслом и икрой ест не зря. Многое в системе тренировок было позаимствовано именно у европейских боевиков, о чем он не преминул сообщить мадам Малфой-Голицын: — Лиззи, а ты своему Ящерке случайно документы секретные на досуге не показываешь? — тихо шепнул он на ушко матери своего крестника. — Нет, — спокойно ответила Лиз. — А тренировки наши для посольского корпуса не закрыты. Кто ж знал, что мой муж неплохо владеет боевой магией? — состроив удивленную мордашку, закончила она. — Лиса! — по-русски сказал он, махнув рукой.— Видели очи, что покупали — ешьте, хоть повылазьте, — не осталась в долгу Лиза и, как ни в чем не бывало, сменила тему: — Представляешь, — прошипела она на ухо Эвальду, — папа Лютик, чтобы отловить Гарри Поттера, решил сам ехать на Хогвартс-экспрессе, дабы на платформе 9 и ¾ найти сбежавшего героя. — То есть мы поедем на Хогвартс-экспрессе? — притворно удивился Кригер. — Ага, — ответила Лиза, — в отдельном вагоне. «Не знаете вы, господа, что ваш вечер не будет томным», — ехидно подумало второе «я» Гарри Поттера. * * *Вечер того же дня. Хогвартс. Шотландия. Великобритания В шотландских горах стремительно вечерело, осенние сумерки накрывали ясное небо непроницаемым пологом звездной ночи, что пока напоминала о себе немыслимо яркими всполохами закатного солнца. Для старинного, соскучившегося по гомону детских голосов замка это значило только одно: несущийся на всех парах к железнодорожной станции Хогсмит алый Хогвартс-экспресс уже где-то поблизости. У нынешнего хозяина замка, директора Школы Чародейства и Волшебства Северуса Тобиаса Снейпа, оставались последние минуты для спокойных раздумий. Начало учебного года — время хлопотное. Об этом знает любой преподаватель Хогвартса, что уж говорить о директоре. Одно распределение первокурсников по факультетам чего стоит. Тем более, что подлатанная после Битвы Распределяющая шляпа год от года чудила все больше. Многие ее решения казались не просто странными, а явно волюнтаристскими и никак не связанными с качествами, что пестовали факультеты в своих воспитанниках. Чего стоило решение о распределении Эдварда Ремуса Люпина на Хаффлпафф! В Тедди Люпине не было ни грамма усидчивости и прилежания, ценных для Хаффлпаффа, зато гриффиндорской удали и, как ни странно, рейвенкловской рассудительности — хоть соседям раздавай. Более спорной была только предвоенная отправка его крестного на Гриффиндор. Знай Салазар, как мастерски скрывается Поттер — слезами бы умылся, не получив такого мастера интриг и маскировки на свой факультет. Один визит-эффект в Британию годичной давности чего стоит. Даже он, Снейп, находящийся в то же время в Косом переулке, Гарри не заметил. А изумрудную Аваду глаз, что снится ему почти каждую ночь, Северус пропустить не мог. В последние годы директор Снейп все чаще задумывался о замене раритетного артефакта, об изменении системы распределения на факультеты и проведении данной процедуры курсе эдак на третьем, когда станут очевидными сильные стороны учеников. Но это — перспективы и планы, планы и перспективы… В этом году проблем на первый день учебного года подкинул министр магии и просто давний источник геморроя на снейповскую голову Люциус Малфой, решивший заявиться на церемонию распределения учеников Хогвартса с делегацией европейских чинуш. Мотивировалось решение некой экскурсией, демонстрирующей достижения системы магического образования в Британии. Можно подумать, Снейпу больше заняться нечем, как организовывать досуг для тридцати с лишним европейских шишек и десятка оболтусов из министерства, среди которых Эвальд Кригер. Воспоминание о первой и последней встрече с ним до сих пор сопровождалось нервным тиком. Впрочем, в этом Снейп винил себя: нечего было лезть в чужое сознание. Несколько недель, предшествовавших появлению учеников и высоких гостей, Снейп настойчиво напоминал Филчу об увеличении размера преподавательского стола, за которым он собирался разместить высокую делегацию во время ужина и церемонии распределения первачков. Планировал с Минервой, что можно, а чего нельзя показывать высокому собранию, плел вместе с Флитвиком дополнительную вязь защитных чар вокруг замка. Хотя Снейп справедливо считал, что вряд ли какой идиот захочет покуситься на Хогвартс во время пребывания в нем столь сильных боевых магов как супруга его крестника и, собственно, Кригер. Поговаривали, что у него целых две анимагические формы, одна из которых — нунда, а вторая — амурский тигр. Северусу думалось, что вся вакханалия с приездом делегации в школу затеяна Люциусом для того, чтобы отловить неуловимого Поттера на платформе 9 и ¾ и попытаться уговорить его вернуться в Британию. Ему было искренне жаль министра, положившего столько сил, чтобы опровергнуть каждый из многочисленных пасквилей, печатавшихся о победителе Волдеморта, когда Гарри старательно выживали из магического мира. С невероятным по громкости скандалом Рита Скитер была уволена из «Пророка» за порочащие репутацию героя статьи. От гордых, кичливых и весьма своенравных гринготтских гоблинов добились извинений, направленных в адрес Гарри Поттера. Впрочем, гоблины, хоть и считались народцем прескверным, но в магии понимали однозначно больше людей, посему ошибку свою признали быстро. А теперь с упорством, которому любой бы позавидовал, писали письма с извинениями, отсылая их по всем шестидесяти семи известным адресам Гарри Поттера. Пока зеленокожие твердили одно: сигнальные чары, которые они накладывали на письма, указывали на сжигание всех посланий без вскрытия при получении. В этом был даже некий повод для радости — выходит, не бедствует герой. Снейп втайне надеялся, что отец прибудет проводить сына на поезд, ведь милая, добрая и наивная Персефона Поттер-Паркинсон, указанная всезнающей Книгой душ Хогвартса как мать Чарли, никогда не сможет этого сделать. Странная штука — судьба. Гарри никогда не общался с этой немного надменной девчонкой, потому что военные отношения между Слизерином и Гриффиндором старательно подогревались пауком-Дамблдором, чтоб ему вечным безмолвным призраком бродить без упокоения. Во время финальной битвы одна из талантливейших учениц чуть не подписала себе смертный приговор, предложив выдать Поттера Лорду. Кто знал, что после войны именно Поттер станет единственным человеком, готовым спасти ее от голодной смерти и усыновить ребенка с полным введением в рода Поттеров и Блэков. Станет единственным, кто будет искренне скорбеть о ее уходе в иной, возможно, лучший из миров. «До очередной приветственной речи осталось полтора часа. До конца экскурсии по замку, что проводит Минерва, — сорок минут», — подумал Снейп, глядя на клубы паровозного дыма Хогвартс-экспресса, прибывшего к станции Хогсмит. * * *Влекомый МакГонагалл, Эвальд вместе с остальными шел многочисленными коридорами и удивлялся, насколько изменились бывшие некогда родными школьные стены. Вроде те же портреты, те же лестницы, коридоры и переходы, но безоглядно изменилась сама суть Хога. Наверное, именно такой — динамично развивающейся, современной, светлой и серьезной — хотели видеть Школу легендарные Основатели. Надо отдать должное Малфою-старшему и Снейпу с компанией единомышленников — они проделали такую работу, что оторопь берет. Как им сил хватило за несколько лет перестроить систему образования, чтобы она полностью соответствовала современным реалиям, а не напоминала игру маггловских детишек в волшебников? Заменить зануду-призрака Биннса, одним своим видом навевавшего сон, скрупулезной умницей Кэти Бэлл, передать Предсказания древнему друиду (и как только договориться смогли?), дважды в неделю появлявшемуся в стенах школы, сделать их факультативными занятиями только для тех, кто предрасположен к видению будущего. Хваткий Снейп и последовательная МакГонагалл теперь, видимо, занимаются зельеварением и трансфигурацией для души, передав преподавание дисциплин Блейзу Забини и Алисии Спиннет. Многое его искренне радовало. Вложенные в процветание и развитие школы галеоны не были украдены и растасканы по карманам. Любовно обновлялись общежития факультетов — начиная с диванчиков и штор в общих гостиных и заканчивая хорошим постельным бельем и матрасами на кроватях учеников. Было понятно, что Снейп не играет в политику, в отличие от своего предшественника, он занимается доверенным ему делом в меру способностей и сил, а те были недюжинными. Так что за Чарли, которому он все же успел подмигнуть на платформе прежде, чем сел в поезд, Гарри был спокоен. Единственным тревожным фактором оставался Рональд Уизли, ведущий у детей полеты. Хотя кто знает — может, все же одумался… — Уважаемые гости! — высокий голос несгибаемой МакГонагалл вырвал его из раздумий. — Прошу занять места за преподавательским столом. С минуты на минуту прибудут учащиеся, и начнется традиционная процедура распределения по факультетам. Снейп сам завел толпу любопытных первокурсников в Большой зал, где, остановив детей, напомнил, что их будут вызывать по одному и распределять по факультетам. Препоручив дальнейшее действо заботам МакГонагалл, он направился на свое место в центре преподавательского стола. И кто его дернул сцепиться взглядом с синими омутами Кригера… Эвальд-Гарри смотрел в глаза Снейпа. Так, как не получилось в Вене, впервые за многие годы беззастенчиво разглядывал. Надо же… почти не изменился. Только седина появилась на висках и несколько припорошенных прядей в черной смоли волос. Глаза такие же ледяные, бездонные, безжизненные. Холода в них столько, что ни одна оленья шуба не согреет. Глубокая складка между бровей. Как же он любил целовать эту когда-то почти незаметную морщинку, как дорожил каждой кривой ухмылкой, которую, по глупости, принимал за улыбку, какими жизненно необходимыми казались собственнические прикосновения Снейпа… Не в силах больше копаться в собственной памяти, Эвальд кивком поприветствовал Снейпа, как старого знакомого, и обратил внимание на первокурсников, один из которых украдкой посматривал в его сторону. — Поттер-Блэк, Чарли, — громко произнесла МакГонагалл, заставив сидящих в зале обернуться к замявшемуся мальчишке с пронзительной блэковской синевой глаз, медными волосами Лили и почти точным профилем Джеймса, за исключением чуть вздернутого носика, доставшегося от матери. — Ох, сколько в тебе понамешано! — тихо, чтобы слышал только Чарли, сказала ветхая шляпа. — Куда же тебя отправить? Папа — гриффиндорец, храбрый, сильный и умелый; мама — слизеринка, истинная дочь салазаровых подземелий, только добрая чересчур. А ты — и умный рейвенкловец, и добрый хаффлпаффовец, есть в тебе хитрость слизеринца и смелость гриффиндорца, которую ты почти не показываешь. Хм-м-м… дай подумать, — уже громче прошамкала шляпа. — Уважаемый артефакт, не могли бы вы определить меня поскорее? Уже партер учительский волнуется, — тихо пробурчал Чарли, которому было неудобно сидеть на старой табуретке и слушать пространные рассуждения шляпы-маразматички. Единственным его пожеланием было не попасть на Гриффиндор. Впрочем, как раз этого шляпа не учла, громко прокричав: — Гриффиндор!Чарли слез с невысокого табурета и направился к красно-золотому столу, где его встретили несколько настороженно. Хотя сын дяди Невилла, Эдди, тоже попал на Гриффиндор. — Я говорил тебе, господин министр, что наш артефакт после Битвы и опытов Дамблдора пора сдавать в музей? — отстраненно проговорил Снейп, обращаясь к Люциусу. — Думаю, с попечителями мы договоримся, не правда ли, мистер Лонгботтом? — спросил Малфой внука главы попечительского совета и декана Хаффлпаффа. — Верно подмечено, уважаемый господин министр. Устал наш артефакт. Маленького Финнигана в Рейвенкло запулил, а старательному Джастину место скорее у меня. Да и младший Поттер… — говорил Невилл и ухом в сторону Кригера не поведя, — спокойно потянет Рейвенкло или уживется со змейками профессора Забини. Он явно не настолько бесшабашен, чтобы попасть… к шакалам, — продолжил он, пока Минерва распределяла последних учеников, а профессор Уизли, раньше всех начавший пировать, был слишком увлечен бужениной, чтобы слышать современное название родного факультета, что давно перестал соответствовать своему благородному символу, — Леди Августу беру на себя. — Замечательно, — предчувствуя массовое перераспределение студентов в следующем году, заключил Снейп и, обращаясь к одному из высоких гостей, продолжил: — мистер Кригер, как вам наша школа? — Интересный подход, весьма современный. Сильный преподавательский состав, — резюмировал увиденное Эвальд. — Однако меня насторожил ваш преподаватель полетов, — он кивнул в сторону безостановочно жующего неряшливого Рональда Уизли. — Столь неопрятный человек не может привить детям технику безопасного полета. Лихие квиддичные финты хороши для членов соответствующих сборных, но не для тех, кто будет использовать метлу в быту. Некоторые банально боятся высоты, и сажать их на метлу надо с превеликой осторожностью. — Резонно, — хмыкнул Снейп. — Может, пойдете к нам преподавать? — Вот выйду на пенсию — посмотрим, — неопределенно ответил Кригер. — Смею надеяться, — вклинился в разговор Люциус, которого Уизли-шестой раздражал до зубовного скрежета, — что в ближайшее время совет попечителей и министерство смогут уговорить Оливера Вуда, недавно завершившего спортивную карьеру, занять этот пост. — Интересный был игрок: талантливый, юркий и осторожный, — Эвальд закончил говорить как раз вовремя, чтобы Снейп, увидев последнего распределенного, подошел к массивному пюпитру красного дерева и поприветствовал студентов. Праздничная речь директора открыла пир по случаю начала учебного года, и разговоры потекли увереннее и размереннее. Обмен мнениями и знакомство с гостями затянулись до полуночи, когда ученики школы давно удалились в общежития, а преподаватели смогли наконец расслабиться и вволю пообщаться, дождавшись коллег-деканов, приветствовавших новичков в факультетских гостиных. И лишь когда министр магии вернулся домой, в окно его кабинета влетела сова с отчетом о том, что неуловимый Гарри Поттер побывал в Британии и умудрился, не раскрыв себя сигнальным чарам, засветиться в Хогвартсе, обновив попутно его защиту. * * *Ночь с 01 на 02 сентября 2011 года, малая гостиная Кригерхауза, Бавария, Германия В удобных креслах у камина друзья медленно потягивали Рислинг. Неверный отсвет язычков пламени освещал их умиротворенные лица, пока Гарри и Драко обсуждали события долгого дня, уже ставшего историей. — Я же обещал, что магические щиты будут укреплены, а Чарли проводит отец, — расслабленно проговорил Поттер. — Ты в курсе, что долбаная шляпа ошиблась? — спросил сонный, слегка осоловелый Драко. — Ты же салазарово дитя. Надуть всех, никому не показаться. ПапА там, небось, рвет и мечет! Ох, и достанется завтра невыразимцам за то, что проворонили. — Я не палюсь, потому что не скрываюсь, — парировал Гарри. — Куда попал Чарли? — осведомился Драко.— К гриффам.— Вот сраные сандалики, а? Сожгу эту шляпу к мордредовой бабушке — чего доброго, отправит Скорпи в Хаффлпафф. — Ты откуда этой бурды про сандалики набрался, аристократ? — смеясь, спросил Поттер. — От Лизы, — честно признался Драко.— А шляпу сожги. Совсем умом двинулась. Финнигана-младшего записала в Рейвенкло, — неожиданно для себя Гарри выдал Малфою свои опасения. — Я боюсь за Чарли. — Сев его в обиду не даст.— Надеюсь, иначе разорву любого.Знал бы Гарри, как скоро ему придется привести свою угрозу в действие… Маленькая причина большого скандала.__________________________________________________________________________________Ну что вы? К чему оскорбления?Уладим это как цивилизованные люди —жестокостью и бессмысленным насилием.© Уэнсди Аддамс.