23. Алика

Захлопнув за собой дверь, Алика прислонилась к стене. Домик ведуньи был деревянный, как и все в деревне. Небольшой и располагался на отшибе. Тут было удобней заниматься магией. Тут, вдали от остальных строений, никто ничего не мог видеть и слышать.

Ощущая спиной деревянные доски, которыми была обита комната, Алика вдыхала знакомые запахи трав, развешанных для просушки на стенах, и отчаянно пыталась успокоится. Сбитое пробежкой и переживаниями дыхание не восстанавливалось, наоборот, против воли девушки, переходило в рыдания. Алика сползла по стене вниз. Здесь, без света, наедине со звёздами, наблюдающими за ней с окна, ведунье было легче и тяжелее одновременно. Легче, оттого что её никто не мог сейчас видеть, даже она сама. Тьма, царящая в доме всё скрывала. Всё, кроме этих одиноких звёздочек, свидетелей её постыдной слабости. И тяжелее оттого, что тут она оказалась один на один со своим одиночеством. Её единственный друг, её преданный мастер, больше никогда не придёт и не позовёт её развеяться куда-нибудь на природу, не поможет советом, которыми она так и не научилась и уже никогда не научиться следовать. Он стал чужим. Она это поняла сегодня, заглянув в его глаза. Син... Он разрушал всё. Разрушал её. Разрушал жизнь, её окружение. Всё из-за него! Такого упрямого! Из-за этих странных, умеющих менять свой цвет глаз, белобрысой головы и этой озорной улыбки! Из-за того, что она так и не смогла перебороть это странное чувство переживания за него! Супостат! Она не должна была в него влюбляться! Это её погибель, её наказание за то, что она забыла своё обещание: никогда не иметь никаких дел с убийцами!

Алика закрыла глаза ладонями, пытаясь остановить рыдание вырывавшееся у неё из груди. Не выходило. Слезы текли ручьём. Рыданье медленно и неуправляемо переходило в девичий, полный боли вой. И пусть. Здесь её всё равно никто не услышит.

                              * * *

Семилетняя Алика, болтая ногами, сидела на узкой деревянной лавочке, по совместительству ещё и являющейся ей кроватью. Не заправленная постель не смущала девочку. Сейчас она доплетёт косу и заправит. Волосы путались, но это её нисколечки не огорчало, наоборот, это была её маленькая гордость. Ведь косу сегодня заплетала она сама!

Мама замешивала тесто на пирожки. Большая деревянная бадья привычно поскрипывала под её руками. Утреннее солнце, висевшее над горизонтом заглядывала в окно, раскрашивая лучами подоконник, стол, бадью и маму.

Папы уже не было. Он всегда уходил на охоту спозаранку. За стенкой, в маминой спальне ворочалась двухмесячная сестрёнка. Слышно было, как она разговаривала сама с собой на своём никому непонятном языке смешных звуков. Утро. Алике нравилось это время. Такое спокойное, светлое и счастливое.

Во дворе залаяла старая Гунька. Её хрипатый лай быстро сорвался на истерику. Это значило, что кто-то пришёл чужой. Мама выглянула в окно и поспешно стала вытирать руки об фартук.

- Аля, спрячься. Давай по-быстрому.

Алика привычно юркнула под кровать. Они жили в лесу. А тут разный народ ходит. Иногда заходят и чужаки. С другого мира. Маги, магвоины, они приходили за разноцветными камнями, что водились в местных пещерах, за пушниной, что потом продавали где-то далеко за золото. И так принято в семье было, что если чужак, то Алика должна была беспрекословно прятаться под лавочку и сидеть там, словно мышка, что бы ни случилось.

Но никогда ничего не случалось, и девочка тоскливо смотрела в щёлочку между полом и одеялом, ожидая, когда же мама, наконец, разрешит вылезти.

Между тем Гунька заливалась уже рядом с домом, и мама вышла узнать зачем пришли. Алика вздохнула. Это могло быть надолго.

Но тут раздался грохот. Чужак, не обращая внимания на старую Гуньку, вломился в дом. Девочка услышала возмущенный мамин крик. Она пыталась выгнать незваного гостя. В соседней комнате заплакала малышка. Алика притихла, пытаясь за криком сестрёнки расслышать, что происходило в сенях.

Распахнулась дверь на кухню и Алика в щёлочку увидела чужие ноги. На грязной, грубой коже мужских сапог блестел жёлтый камень. Мама ворвалась следом.

- Уходите! Муж придёт с собаками мало не покажется! Слышите? Да и не разрешено у нас в дома без приглашения входить! Посадят в подвалы. Зачем жизнь-то свою портить?

Но чужак молчал.

- Да кто вы? Что вам надо? - Алика поняла по голосу, что мама испугана.

- Супостат. Не видишь? Иль определять не научилась? - ответил со смешком, пробирающим до мурашек, чужак. - Да не суетись ты. Не трону. Где златники лежат?

- Уходите! - голос мамы был напряжён и срывался на крик. - Слышите? Нет их у нас... Ах!

- Сказал же не суетись.

Мама упала на пол. Алика с ужасом смотрела на её лицо. Дорогие глаза глядели мимо дочери, как будто её не видели. Рука, почему-то испачканная в чём-то красном, тихо упала с груди на пол. Крик Алики от испуга готов был сорваться с уст, но ком в горле встал так, что невозможно было даже пискнуть и девочка молчала, с ужасом рассматривая мать. Чужак шагнул к кровати. Алика отпрянула. Страх завладел девочкой так, что она забыла как дышать. Он наверняка услышал бы её, но в соседней комнате громко, захлёбываясь, заливался ребёнок. Чужак прошёл мимо кровати дальше в спальню. Мгновенье и крик стих. Воцарилась давящая тишина, только Гунька лаяла где-то на заднем плане. Алика с ужасом смотрела в сторону спальни. Поначалу она даже не сразу сообразила, что там произошло. Но теперь настала её очередь. Алика закрыла уши ладошками, чтобы не слышать этой страшной тишины. Но от страха открыла снова. Она должна была слышать ЕГО. Но в висках так громко стучало, что это перекрывало шум со всего мира. Где он?

Одна Гунька, заливавшаяся во дворе, неожиданно протявкала к воротам. То повизгивая, то срываясь на истерический лай, она кидалась между домом и обратно к забору. Вдалеке послышался знакомый лай папиных собак. "Папа!" - чуть ли не выкрикнула Алика. Слезы потекли сами собой.

Чужак выскочил из спальни и дальше ко входу. Во дворе слышалась грызня, но вся эта сумятица была уже около забора. В доме раздались шаги. Папа. Он на мгновенье остановился возле мамы, прошагал в спальню. Мгновенье и раздался его крик:

- Аля! Алечка! Ты где? Девочка!

И только минуту спустя, когда шокированный произошедшим, глава семейства, наконец, опомнился, он догадался заглянуть под лавочку, ту самую, под которую сам приучил прятаться дочь.

И вытащил. Своего ребенка, забившегося в углу кровати. Прикрывая ладонью заплаканное лицо, спешил вынести её наружу, туда, где она не увидит, что стало с матерью и сестрой.

Алика всё это время молчала. Беззвучные слезы лились сами собой. Она не прижималась к отцу, не слушала его. Всё время смотрела на дом и молчала. Так и унес он её, застывшую, к бабке. К той, что даже чужаки обходили стороной. К ведунье, ведьме белой магии.

                              * * *

Слёзы давно закончились. Но Алика продолжала сидеть в темноте на полу, прислонившись к деревянной стене. Как странно иногда поворачивает жизнь. Возможно, ей так на роду написано, влюбиться в супостата? Влюбится чтобы, наконец, перестать нестерпимо ненавидеть. И, наконец, оставить в прошлом... своё сломанное детство.

https://www.youtube.com/watch?v=FeaOSR2KwNY