22. Мастер

Вечер. В палатке мастера доспехов сумрачно. Впрочем, как и всегда. Единственное хорошо освещённое место - его стол. На столе одиноко лежали недоделанные доспехи. Работа сегодня не шла.

Мастер сидел, обхватив руками голову. Его плечи были напряжены. В ушах звучали слова старьевщика, сказанные им ещё прошлой ночью. И почему он тогда не ушёл домой раньше? Почему он слушал старого, а не заткнул уши руками? Но разве от этого что-нибудь изменилось бы? Ничего бы не изменилось.

Прошлой ночью мастер завозился: накопилось много недоделок. Да ещё и Рагор зашёл. Сидели долго, но вечер прошёл с пользой. Ремесленник много что успел, много что обговорил с ратным. И вот когда вербовщик удалился восвояси, его навестил старьевщик. Принёс различные ресурсы к доспехам и не только. Уселся как всегда на табурет поболтать.

- Что нового? - спросил у него мастер.

Старый всегда знал много интересного, то, что происходило на холме, да и за его пределами тоже. Эти новости не всегда оказывались нужными, чаще забавными, но не смотря на определённое отношение к этому человеку, ремесленнику необъяснимо нравилось слушать старого плута. Хоть и рассказчик тот был явно ненадежный. Любил приукрашивать шутками, да прибаутками.

Старьевщик хихикнул:

- Видел? Алика снова беснуется, - задорно и без вступлений сообщил старый. - И когда ей, наконец, надоест бесится по поводу и без? - снова хихикнул. - Бедная наша звёздочка! Что ни день так для нас наказание! Никак не оправдаем её доверие.

- Повзрослеет, и перестанет, - нахмурился мастер. Не любил, когда трепались про Алику, но она упрямо продолжала провоцировать интерес к себе не только мастера, но и всего холма. Горячая, со своим диким нравом, она умудрялась влезть во все дела Рати. А то, как она обращалась со своими ухожёрами? Обсуждалось не только холмом, но и всей деревней. - Что опять случилось?

- Да так, - нетерпеливо отмахнулся старый. - В отряде её незабвенной любви беда! Их колдун вчера пришёл с огромным фингалом под глазом. Ха! И малому понятно, что дело нечисто. Похоже её супчик упрямо идёт по тропе разборок и драк! - весёлое хихиканье старого неприятно резануло слух. - Но ничего, Алика держится. Пока только хлопает книгами, да жжёт бедного угрожающим взглядом! Но всё-таки как показательно!

Мастер уставился на старьевщика. То что говорил старый слишком медленно доходило до него.

- Какой её супчик?

Старый осекся.

- Так ты не знаешь, что ли? - он нехотя встал с табурета. - Так весь холм гудит, а я это... Ну ладно. Я ведь на минутку заходил. Побегу.

Но мастер схватил его за руку. Крепко, так что у старьевщика аж глаза округлились.

- Какой такой супчик? - угрозой повторил свой вопрос мастер.

Старый, с трудом высвобождая руку, сердито брякнул:

- Да какой, какой... Ты с луны что ли свалился? Син. Кто ещё может быть? - и, оказавшись на свободе, уже по дороге к выходу буркнул: - Я думал ты знаешь! Чего сразу хватать?

Старьевщик ушёл, а мастер всё ещё стоял и смотрел в запахнутый полог шатра. Ревность, разбуженная словами старого, обжигала грудь, мешая дышать. Как же так? Этого не может быть! Алика, которая так чётко ставила на место всех своих кавалеров? Алика, которую он считал своей девушкой?! Своей девушкой! А Син? Он же супостат! Алика и супостат? Нет... Безумно мечущийся разум, зацепившись за последний аргумент, протрезвел настолько, что ревность недоверчиво замерла. Не может быть. Алика и супостат - две вещи несовместимые! А значит, завтра он сам посмотрит, что происходит. Посмотрит и убедиться, что это всё ложь. Однако...

Мастеру вдруг стали вспоминаться все разговоры с Аликой в последнее время. Они все крутились вокруг этого Сина, но раньше всё это казалось таким обыденным. Все говорили об этом супостате, и о его отряде тоже. Все. Но Алика? Не слишком ли она беспокоилась? Не слишком ли защищала этого супа? Со своей-то непримиримой позицией к убийцам? Теперь все эти разговоры казались такими странными, настораживающими. А от того и такими мучающими!

* * *

Мастер лишь крепче сжал голову руками, вспоминая слова старого. А ведь всё это оказалось правдой! Сегодня он сам смотрел на Алику и не верил, когда она раз за разом смотрела в сторону этого самого Сина. Как она выискивала его глазами, как краснели её щеки, когда ей казалось, что суп поймал её за этим занятием. Видел. Видел!

Как больно! Больно, что Алика всё-таки не смогла полюбить его, мастера. Хотя это казалось таким реальным! Сколько лет ходил он за ней тенью. Она стала для него такой родной и такой неотделимой! Они даже целовались редкими, но такими запоминающимися вечерами, что проводили вместе. Но не более. Алика ближе не подпускала. Это походило на какую-то неправильную игру, игру с диким изъяном, насмешкой. Получается, всё это было иллюзией. Все эти отношения так и не смогли перерасти в нечто большее.

Ревность. Разрушающая ревность вот его удел! Из-за этой ревности он наделал сегодня таких глупостей! Сегодня он впервые не исполнил свою работу, свой долг, которые до этого момента считал для себя святыми, а значит непреложными. Ведь это был его вклад в общее дело. Его вклад в спасение осколка, спасение Древодара! Сегодня он не отдал уже готовое оружие целому отряду! Не отдал. Не смог.

Мастер поднял голову на шорох раздавшийся у входа. Зашёл Рагор.Он был в не настроении. Глянув на полочку с надписью: "Син", всё ещё занятую новенькими клинками, ратный нахмурился.

- Чего ребятам оружие не выдал?

Мастер устало опустил голову. Грязный, глиняный пол. Давно не прибирался. Упрямо переспросил:

- Кто уже доложил?

Ратный, осознав, что разумной причины, похоже, нет, начал заводиться:

- Разница какая?

Мастер хмуро взглянул на Рагора. Было плохо, что ратный об этом уже знал. С иронией ответил:

- Что, жаловаться уже прибегали? Какие ж они после этого бойцы? Скулят больше.

У ратного заиграли желваки, однако он не спешил выпалить то, на что упрямо нарывался мастер. Понимал, не стоит говорить, что спрашивать за ребят приходила Алика. Неправильно понять мог. Поэтому решил зайти с другого угла:

- Завтра чтоб в восемь утра ребята были тут и получали оружие. Понятно?

Мастер обречённо кивнул, знал, что не будет ничего хорошего, если пойдет против Рагора. У ратного на осколке вся власть в руках. Рать, совет, огромная вера в него людей. Да и что душой кривить? Мастер сам вместо него другого кандидата на это место не видел. Кто ещё сможет взвалить столько на свои плечи и без устали нести, правдиво, справедливо, но так, чтобы враги боялись, а свои уважали?

Рагор смилостивился. Кивнул, обозначая этим, что поверил. Но сказать сказал:

- Если тут не можешь, переведу. Делов-то.

Но мастер тут же с горечью заметил:

- Кого защищаешь? Громил? Значит они дороже?

Ратный внимательно разглядывал его в ответ:

- Чего с цепи сорвался-то? Рассказывай.

И сел к столу. Мастер понял - не уйдёт, пока всё не разузнает. С досадой уставился на ратного.

- Как насчет ласок? - упёрто сверлил взглядом ратного ремесленник. Его голос жёг: - Слышал колдуна поймали? Не ошибусь, если скажу, что с отряда Сина?

- Колдун на тот момент не состоял в данном отряде, - скупо ответил ратный. - А сам Син в кусты не заходил. Ни он, ни его ребята. - Рагор решил промолчать и перед мастером, как промолчал ранее перед другими советниками, что следы были, но только на тропе. Но от туда ласок не наловить. Так зачем мутить людей лишней информацией? - Ещё вопросы к ним?

Мастер не выдержал, опустил взгляд, но упрямо продолжил:

- Ребята, говорят у него битые ходят.

- Да он и сам какой разрисованный был. - Ратный усмехнулся. - Что с того? Не дети, разберутся.

- По-твоему это нормальный метод? - Мастер понимал, что ничего не добьётся, но сдаться не мог. Внутри жгло, не давая согласится.

Рагор молча изучал мастера. В таком разбитом состоянии он его никогда не видел. Совсем сдал.

- Ну... - примиряюще начал он. - Что случилось-то? С Аликой, что ли, поругались?

- Нет никакой больше Алики. Не пара мы.

- Вот как... - снова протянул Рагор. - Такое уже было на моей памяти. На этот раз реальный соперник или как? Не скажешь кто?

Мастер молчал. Не обязан говорить. Да и трудно было даже имя его произнести.

- Ладно, - неожиданно легко отступил ратный. - Но не делай больше глупостей. Иначе на ковер вызову всех троих. Кем бы он ни был. Работе Рати ничего не должно мешать. Это понятно?

Мастер кивнул.

- Вот. И завтра в восемь. Не забудь. Ребята должны быть тут. Все.

* * *

Ратный ушёл. Лампа уныло освещала недоделанную работу. Рагор прав. Надо собраться. Но как?

Мастер знал только один выход: поговорить с Аликой на чистоту. Но он страшил. Страшно было услышать, что ты не любим. Страшно было разрушить надежду, что держала все эти годы. Да что годы? Десятилетия! Да, тут, где остановлено время, где один день был как капля воды похож на другой, десять лет были равны всего лишь году с небольшим. И Алике, не смотря на то, что она прожила все эти шесть, почти семь десятилетий после ограничения осколка тут, ей, по сути, было всего девятнадцать лет. Организм не хотел стареть. И не хотел бороться с молодыми, горячими гормонами, бурной рекой бушевавших в сердце ведуньи. Гормонами, отзвуком отражающимися и в его крови.

Поговорить. Надо.

Но мастер не двигался. Как же тяжело решиться на такое!

* * *

Мастер подошёл к торговой лавочки Алики. Она уже сложила в сумку всё, что надлежало забрать домой и сейчас наводила порядок на прилавке, торопливо убирая оставшиеся вещи под стол.

Мастер замер, против своей воли любуясь стройным телом Алики, упругими бедрами, что скрывались под тонкой тканью юбки. Спохватился. Как бы не увидела.

- Готова? - голос предательски треснул, выдавая злость.

Алика, удивлённо обернулась. Взглянув на почерневшее, осунувшееся лицо мастера, его глаза полные мрачного блеска, девушка на мгновенье испугалась.

- Что случилось? - потребовала она ответа.

- Пойдём. Поздно уже.

Мастер забрал с её рук сумку и пошёл по направлению к деревни. Алика запахнув палатку, поспешила следом. Она вспомнила, о чём хотела поговорить с ним и теперь хмурилась.

- Что случилось? - Алика теперь требовала настойчиво, готовая выудить непонятное любыми способами.

- Ничего.

- Как так ничего? Тогда почему ты не выдал целому отряду оружие?

Слова Алики больно кольнули сердце, но мастер упрямо переспросил:

- Какому отряду?

- Не делай из меня дурочку! Отряду Сина!

Мастер резко остановился и повернулся к ведунье. Алика, не ожидавшая подобного маневра, оказалась слишком близко к мужчине и, встретившись с ним глазами, прочитала в них ярость. И эта непонятная ярость чёрным жидким зверем смотрела ей прямо душу.

- Ты его любишь? - у мастера уже не хватало сил юлить. Он заглядывал в глаза любимой женщины и яро ненавидел их. Они снова были так близки, и одновременно так непримиримо далеки от него, словно само небо.

- Кого? - растерялась Алика.

- Сина. Весь холм уже судачит! А ты спрашиваешь кого?

Алика вздёрнула подбородок. Голос её неуверенно дрогнул.

- Кого? Сина? Да он же супостат! Как ты можешь?! Ненавижу!

Она обошла мастера и пошла было вниз по холму. Молодой месяц слабо освещал тропу, но ей этого было достаточно, чтобы уйти, ускорив шаг.

- Любишь! - возразил мастер. - Я видел, как ты на него смотришь.

Алика обернулась.

- Да как ты можешь? - повторила она с отчаянием. Её голос вдруг зазвучал неожиданно звонко. - Он супостат, ты слышишь? Он супостат! И каким бы он там замечательным ни был, он для меня никто! И всегда будет никем!

Алика, резко вернувшись к ремесленнику, вырвала из его рук сумку и уже не пошла, как собиралась, она побежала по тропе. Но на полпути на мгновенье обернулась и с яростью выпалила:

- Никто! Ты слышишь? Никогда!

Мастер смотрел на убегающую в ночи Алику. Он никогда не видел её такой. Она переживала так, что даже задыхалась. Захлёбывалась, когда говорила о Сине. А ведь это была Алика, его родная Алика, для которой любовь никогда не играла большой роли, потому что её главным увлечением в жизни была магия! И только сейчас он понял: до этого момента она просто не вкусила ещё это чувство. Не прочувствовала, что это такое. А теперь она влюбилась. Впервые в жизни. Но не в того. И не знала, что с этим делать. Вот в чём дело. Его бедная Алика, наконец, полюбила.

- Дура! - крикнул он ей вдогонку. - Какая же ты дура! - тихо прошептал после.

Он вдруг осознал, интуитивно почувствовал своей израненной душой, насколько Алика глубоко и безвозвратно запуталась в этих новых для себя чувствах. Что она страдает также как и он, мастер. И страдает настолько сильно, что может сделать главную ошибку в своей жизни - перестать бороться за свою любовь. А любовь... она ведь жестокая бестия. Она может случиться всего лишь один раз, а потом подло насмехаться над одиночеством и отчаянием человека всю оставшуюся жизнь. Как же хорошо он знал это.

По собственному опыту.

https://www.youtube.com/watch?v=0vc7G1znQvE