25 Глава

Опять этот запах. Спирт ударяет мне в носовую полость. Я морщусь, зажмуривая за этим глаза, а после чихаю.

- Здоровья желать не буду. - как со дна колодца, наполненного мертвецами и воняющего их гниющими телами за миль, я слышу голос. Он же сопровождал мою отключку.

- Матвей... - шепчу, на долю мгновения позабыв о своей участи, и уже хочу к нему потянуться, как ощущаю, что что-то плотное и шершавое сковывает мои движения.

- Не шевелись, больнее будет. - больше никакого напыщенного тепла. Холод и туман витают в слишком замкнутом пространстве, вызывая неприятное покалывание кожи. - Скоро придёшь в себя.

Я начинаю хныкать, извиваться, насколько мне позволяет положение, от боли, что порождают тёмно-серые ремни, и мути в голове.

- Да хватит стонать! - повышенные децибелы мужского тембра режут слух. - У меня скотча нет, но для тебя я не поленюсь и носок снять. Запихну его тебе в глотку, хочешь?

Я отрицательно мотаю головой. Спасибо, но я предпочту смерть от некроза.

- Тупая. - бросает водитель, и я снова зажмуриваюсь. Концентрируюсь на том, что чувствую, перебираю последние воспоминания в голове, пытаюсь понять свои чувства и резко распахиваю глаза.

- Мразь! - выплёвываю одним резким выдохом в его сторону, и он отшвыривает мою голову резким толчком одних только пальцев. Взгляд упирается в окно машины. Я сижу на пассажирском по правую сторону от блондина - друга того, к кому я однажды по глупости села в машину.

- Молчи, сука, из-за твоей, между прочим, глупости погиб самый близкий мне человек!

- Не я его убила.

- Не будь ты такой эгоистичной тварью, которой захотелось поразвлечься или в ревность поиграть, он был бы жив! - крепче стискивая руль, пыхтит Дерек.

Я пытаюсь сглотнуть ком в горле, но в итоге вызываю лишь сильнейшее его першение, что ощущается, словно состояние после самого невообразимого отравления каким-нибудь дешманским вином.

- Что дальше?

Он усмехается:

- Гонки.

- Кого с кем?

- А ты не так уж и глупа. - его мерзкие пальцы обхватывают мой подбородок и с силой разворачивает за него мою голову. Его дыхание врезается словно кол в носовую полость. Больно и грубо. Не мята. - С женихом твоим. У вас завтра свадьба. - он снова демонстрирует мне свой волчий оскал, обдавая мерзким теплом, исходящим паром из своей глотки. - Но брачную ночь можем и сейчас устроить. Спорим, ты ещё нетронута. Я ведь прав? - и от того, как он облизал свою нижнюю губу, у меня скрутило желудок. Интересно, в него когда-нибудь плевались желчью? Дьявол его воскреси, да меня же сейчас реально стошнит!

- Не кривись так, а то на всю жизнь с перекошенным выражением лица останешься. Хотя и жить то тебе осталось недолго... - он убирает от меня свою руку и показательно «вытирает» её о своё худи, словно гадюку потрогал. Оно и к лучшему. Если Матвей хоть малейший намёк на отпечаток его пальцев на моей коже найдёт, убитых людей, в чьей машине я оказалась, посредством невесть каких событий, станет в два раза больше. И я уже не уверена, буду ли также гневиться этому.

- Угробишь меня в дороге?

- Всем то твои девственные ушки поласкай. - хмыкает он, но от дальнейшей ядовитой реплики меня останавливает звонок его телефона. - Молча сиди и не рыпайся.

***

- Я на месте. Какого тебя нет?

- А ты реально думал я вот так просто напишу тебе своё местонахождение? Чтобы ты приехал и убил меня? Хаха, нет, чувак. Ты сам меня искать будешь. Мы находимся примерно в 10-ти км от тебя. В какой стороне, услышишь по рёву тачки. Суть гонок такая: мы с твоей маленькой студенточкой выдвигаемся в путь раньше тебя и едем, соответственно, на финиш. Какими закоулками и дворами, решу по ситуации и исходя из твоего поведения. Обгонишь и пребудешь раньше нас - ты выиграл, малышка свободна. Не успеешь прибыть раньше - малышка будет погребена под землю рядом с моим товарищем. Попытаешься подрезать, сбить или совершить ещё какой-то дебильный манёвр, перед убийством я ещё и развлекусь с твоей принцессой. Умысел ясен?

Этому долбаёбу я не верю ни грамма. Я рискую в любом случае, какое бы рациональное решение не принял. Мия в опасности. По голосу этому дегенерату не больше 23-25 лет, а значит сейчас он как никогда более экспрессивен, взбалмошен, неуравновешен и крайне туп. Такие типы, а в особенности и нашем случае, когда они потеряли близкого и тем более, что по моей вине, опасны не столько своей агрессивностью, сколько пребыванием в состоянии, когда он «на грани». Ему сейчас что жизнь, что смерть, - мукой будет всё. Клал он свой маленький орган, выживет ли в этой гонке, главная его цель - месть. Он не отпустит Мию, не помилует, ведь до конца дня решится его судьба. И она силами божьими не будет к нему благосклонна.

Только в этот раз никакого самосуда. Саня подъедет с минуты на минуту вместе с ребятами, и всей дружной компанией мы его примем. Сейчас только одна загвостка - в той тачке он не один. С ним маленькая напуганная девочка, которой боязно за свою жизнь. Оно и, блять, ясно.

«Прости, солнце, я снова создал нам обоим проблем. Я вытащу тебя, Ангелочек, в который раз. Будь только добра, держи себя в ручках и точи зубки. Сегодня тебе придётся показаться клыки.»

***

Гонка открыта. Я с силой вжимаюсь в кресло, глядя не на дорогу, а в место под бардачком. Мне страшно. Дерек сказал, что закопает меня. Я не хочу умирать. Чёрта с два Матвей позволит ему это сделать. Слышать его разъярённый голос в трубке было столь же приятно, сколько невыносимо. Мне до жути страшно и больно. Автомобильные путы сковывают всё тело. Не знаю, как ему удалось так основательно защемить все части моего тела. Может, помимо отличных навыков медбрата, колющего в прохожих иглы, он ещё и в искусстве владеет шибари?..

Я горько усмехнулась своему сравнению. Он не бросил на меня и взгляда.

- Сейчас вправо наклон будет. - предупредил он, и я сжала мышцы настолько сильно, насколько мне позволяло моё положение, но всё равно приложилась головой о стекло. Надеюсь, там останется моя кровь, означающая что я разбила свою макушку и в скором времени отключусь, потому что терпеть ощущения боли и страха, доведённые до предела, я уже заебалась.

Куда мы едем? Я понятия не имею. Спрашивать не хочу, он засунет мне носок в глотку...

Я снова ничего не решаю. Ситуация мне неподвластна.

«Будь сильной!» - Да чёрта с два.

Закровоточило.

- Ммм, - я застонала от боли, ведь, решив, что, если пошевелю руками, то не успевшие зажить шрамы перестанут тянуть, ошиблась.

Дерек всё же одарил меня взглядом своих злых, ненавистных, пропитанных болью и жаждой отмщения глаз.

- Не вопи.

- Мне больно. - прошептала со скоростью света, снова зажмурив глаза. Смешная, будто это спасёт твою запятнанную душу.

- Мне тоже. - едко сказал он. Это что, намёк на слёзы в его голосе? Я повернула к нему голову, распахнув глаза, и он резко вильнул вбок, заворачивая в подворотню, отчего я снова врезалась в боковое окно.

- Мог бы предупредить.

- Ты всё равно умрёшь.

- Так дай мне последние минуты прожить без боли.

- А Ник без боли их провёл?

Аргумент, но где же его человечность?

И всё же я заткнула свой рот и мерзкое желание съязвить, уколоть посильнее. Он же вонзает в меня острые иглы, почему мне нельзя поступить с ним также? Кольнуть его, хотя бы словами.

Конечно, перед смертью Матвей превратил Ника в кровавое месиво, но в фильмах и сериалах жертвам часто дают последнее слово, кормят деликатесами напоследок, исполняют их желания, а не бьют головой об автомобильные стёкла.

- Я не хотела... - начинаю оправдывать свою шкуру.

- Чтобы он умер? - соображает самый дерьмовый за всю мою жизнь водитель. Я уже начинаю скучать по водителю Матвея.

- Да. - кивок, единственное движение, которое я могу себе позволить. Господи, спасибо!

- Но садясь в его тачку ты знала, что Матвей с ним сделает. - он вдавливает газ до конца, вырывая наконец из меня что-то, кроме полухриплых оправдываний. От такого скоростного вождения перехватывает дух, и я имею ввиду, что перехватывают его другие духи, также тупо помершие во время наиприятнейших экстремальных покатушек.

Трасса ни разу не прямая и ни капли не ровная. Чтоб тебя, Агоний¹!

¹ Агоний - древнегреческий бог соревнований (прим. к данной книге - бог гонок).

Сквозь вопиющую истерию я кричу:

- Клянусь, нет! Прекрати пожалуйста! - слёз по-прежнему нет, но меня не по-детски начинает трясти. Паника накрывает, но я продолжаю кричать: - Дерек, я жизнь свою поставить могу на то, что не знала, что Лебедев убьёт его!

- Я поставил твою жизнь за тебя. - он слегка сбавляет скорость и лезет в контейнер между сиденьями. Переферическим взглядом я замечаю шприцы, отчего сильнее начинаю кричать. Боже, сделай ещё одно одолжение, пусть он оглохнет!

- Мия, заткни рот, это всего лишь успокоительное.

- Сука, не смей мне ничего колоть! - я начинаю извиваться, и мне даже, кажется, удаётся слегка ослабить натяжение ремня «безопасности».

Он снимает колпачок одной рукой, перемещает шприц между средним пальцем и безымянным и свободными ломает ампулу.

- Долбаный спирт! - рычу себе под нос и зажмуриваюсь. Только вот ожидаемого укола за этим не следует. Сколько он мне вколол во время отключки, что я уже перестала их чувствовать?

Пять секунд, десять... Я открываю глаза и щурюсь. Откуда столько света?

Когда глаза привыкают к ярким прожекторам, они сразу впиваются в машины за тонированным стеклом. Они окружают нас с головокружительной скоростью. Что происходит? Мы уже 4-й час кружим по раздолбанной трассе, иногда сбиваясь с пути, и ни одной машины, кроме той, в которой я нахожусь, на этих улицах не было.

Приспешники Дерека? Такие же затемнённые стёкла, только машины скорее военные, нежели спортивные. Как я это поняла? По колёсам.

«Смотри на мелочи, солнышко. В них и скрывается вся суть. Наблюдай и анализируй, если действовать не выходит.»

Если это и правда люди моего похитителя, из этого дерьма мне уже не выбраться. И где мой мальчик? Чем сейчас занят? Наверное, моими поисками. Только вот как он меня найдёт, если я у чёрта не только на куличиках, но и в списках тех, для кого он коптит котелок в загробном царстве?

- Сукин ты сын! - Дерек снова позволяет моей голове впечататься в стекло.

- Ауч! - у меня точно сотрясение, ведь именно сейчас мозг решил протранслировать мне глаза моего мужчины. Тёмные, голодные, выражение лица с жестокой ухмылкой, желваками, венами... Господи, его венами на руках! - по мелочам собирая его образ, я даже слегка расслабляюсь, но через пару мыслей выражение моего лица теряет удовлетворение жизнью. Потеряв краски и смысл, я вновь обрела их в объятиях одержимого взрослого мужчины (идеала, ангел его дери!), и вот я вдыхаю полной грудью, как мою шею тут же сворачивают с удвоенной силой, перекрывая доступ к кислороду почти целиком.

Почти, потому что страх отступил, дав место непонятно откуда взявшейся силе.

Я в безопасности.

«Что?!» - взгляд мечется с одной машины на другую и останавливается на той, что подъезжает почти вплотную со стороны, где сижу я. Вглядываюсь в темноту и ахаю.

Он приехал.

Я не вижу его, не слышу, но чувствую.

Волной необъятных ощущений меня накрывает в мгновение. Я хочу уже выдохнуть и расслабиться, но наконец-то чувствую боль.

Спирт.

Попытка проморгаться, распахнуть глаза пошире, чтобы точно быть уверенной в открывшейся передо мной картине, рассыпается прахом. Вот он, сидит за рулём параллельно мне, не отрывает шоколадных глаз, потемневших до самого «Бабаевского», излучает силу и страх. Такой недосягаемый, но мой. Родной и тёплый.

Голова кругом, всё рябит, хочу спать. Моргаю как в замедленной съёмке, пытаюсь сосредоточиться хоть на чём-то, и помощником мне служит гул.

- Ёбаный пиздец! - сквозь пелену издаваемых сирен за пределами мустанга где-то наружу прорываются ругательства одно за другим. Уши закладывает, тошнотворный ком встаёт в горле, всё кружится как в детстве на карусели, когда тебя закружил самый бойкий старшеклассник, решивший, что довести малолетку до блевоты будет чрезмерно весело.

Я изрыгаю непонятную жижу, закашливаюсь, наклонившись вперёд и от резкого торможения откидываюсь назад в кресло.

Вот так ощущается вкус победы?..

***

- Ублюдок решил поиграть со мной. - передаю Лёхе письмо, успевшее пропиться сигаретным дымом. Странно, что я не сжёг его.

- Светловолосой лялечки? - друг выгибает бровь.

- Он еблан, да. - киваю, выпуская в сторону дым. - Даже тупой не стал бы так рисковать своими яйцами.

- Ты на яйца его не рассчитывай, в этот раз всё по конституции.

Поднимаю руки вверх:

- В Чёрный Дельфин его определишь, так я вообще ему по всем дорогам красную дорожку постелю, да ещё и сам по ней за ручку его задроченную проведу.

- Матвей, я серьёзно.

- Я тоже. - пожимаю плечами.

- Адрес неверный.

- Я догадался. Но других загвоздок у нас нет. - сигарета летит в сторону, я складываю руки на груди, злясь только на самого себя. Ну и на Дерека слегка.

- Он в любом случае требует гонок. Значит находится где-то рядом и будет петлять. Ты уж не обессудь, но гоночные трассы он точно лучше тебя знает.

- Лучше его знаешь только ты.

- Знаю. - кивает. - Но, Матвей, время. Малышка у него. Кто знает, что он задумает с ней сделать.

- Один Дьявол об этом в курсе.

Он вздыхает и потирает пальцами переносицу.

- Тебе точно оно надо?

- Чё? - я опускаю руки и по инерции тянусь в карман за сигарами.

«Хватит. Мия терпеть этот запах не может.» - и я складываю руки обратно на грудь. Лёха прослеживает за моими действиями взглядом, но никак не комментирует:

- Ты ещё не успел убедиться в том, что с ней слишком сложно?

- Не с ней сложно, а ей. Это малышка страдает.

- Из-за кого же, подскажи? Нет, даже не так. Из-за чьих чувств и к кому? Ваши отношения - одна сплошная большая проблема. Все беды от них.

- Отказываешься помогать? - он делает ко мне шаг вплотную, внедряясь в атмосферу пассивной агрессии и запаха табака и ментола.

- Я, сука, ни за что не откажу тебе или Мие в помощи, но я должен быть уверен в том, что вся эта происходящая хуйня не просто так. Ты её любишь?

- Люблю. - взмах рукой, и...

- Сука! - я инстинктивно одёргиваю порезанную руку. Лёха стоит напротив с окровавленным ножом. - Чувак, какого? - развожу руки в стороны, а он, направляясь к гелику, только и кидает:

- Клятвы на крови заключаются.

Еблан. Я усмехаюсь и быстро следую в свою тачку, не потрудившись и взглянуть на ранку. Лучший грёбаный друг.

***

Мы постоянно слышим рёв, но никаких следов от резины, где бы мы ни ездили, нет. Он вращает какими-то одному ему известными дорогами.

- Лёха, ты был уверен, что он проедет здесь. - говорю ему в рацию, выезжая из очередной подворотни.

- Он был там.

- Как ты понял?

- У него осколок от бокового зеркала отвалился. Ярко-синий.

- Ублюдский цвет.

- У тебя половина машин в него окрашена.

- Забей. - бросаю. - Что с его телефоном?

- По-прежнему указывает на запад.

- Уволь своих айтишников.

- У него глушилки.

- И у великого Алексея Смирнова не найдётся ни одной фишки обойти эту хуету? Блять, ты там в глаза ебёшься? Он хуй пойми где её возит! - я двигаю ладонью по рулю и заворачиваю в другую сторону.

- Куда ты собрался? - он увидел как маячок, отвечающий за геолокацию моей тачки, сменил направление.

- На запад.

- Лебедев, не тупи.

- Нахуй. - я откидываю рацию на заднее сиденье и топлю ещё сильнее в сторону, где, по словам друга-мента, он точно быть не может.

Его ёжики прошерстили уже 3/4 района, а Мии нет ни в одном из его углов. Вот тебе и работа добросовестных госслужащих.

Ангел мой не пойми в каком жигуле сейчас сидит и трясётся. Снова в чьих-то руках, снова подвержена насилию и безвыходности. Как же она там, мышка моя потерянная?..

Я скидываю с лица усталость ладонью, собираюсь завернуть за очередной угол, но рёв спортивной тачки где-то неподалёку тормозит меня.

Мустанг. Долбаный спортивный мустанг. Не кобальтового ли, случайно, цвета?

Я резко выворачиваю руль, с заднего сиденья слышится Лёхино:

- Я видел синего монстра!

Я резво кидаюсь назад, нахожу рацию и, зажав кнопку, сообщаю:

- Я знаю, где он.

- Еду за тобой.

- Ёжиков разворачивай, окружим его. - отбрасываю средство связи на пассажирское и выжимаю педаль газа до скрежета. Слышен свист, он снова завернул. В мою сторону. Грёбаная кошка попалась.

Я оскаливаюсь, прячась за мусорным баком в ближайшем повороте. Береги свою душу, гандон, Дьявол спешит с контрактом.

Спустя полминуты рёв разрезает воздух, и я тихим ходом следую за ним. За мной уже выстроился приличный отряд.

Мы едем за ним хвостом, всегда немного оставаясь в тени, чтобы раньше времени не спугнуть его и не заставить гнать так, что сердце моей невесты зайдётся в бешеном ритме. Никаких резких действий. Тихое спокойное нашествие. Не зря на немца сегодня сел.

Вы когда-нибудь слышали о тревожно-избегающем типе привязанности? Так вот я - спокойно-догоняющий.

- Высчитываем траекторию. - сигнализирует Лёха.

- До финиша около двухставосьмидесяти.

- Думаешь, он туда едет?

- Он нас засёк.

- От души он не гонит.

- Тоже не тупой.

- Окружаем?

- Да.

И не начинается суматоха: ни свиста шин, ни рёва мотора (ну разве что минимальный), никаких внезапных движений. Внезапных для нашей спокойно-догоняющей толпе дикобразов. Мы щетинимся, точим иголки, но не нападаем. Ох не тот сейчас случай для резвости, совершенно не тот.

- Расходимся. - слышится из шипящего прибора, и змейка из тонированных полицейских, естественно, под прикрытием, тачек расползается в паукообразную фигуру. Парни и девушки сворачивают по левую и правую сторону от моей - ведущей тачки - и кто-то гонит вперёд, кто-то наоборот замедляет ход. Он должен оказаться в ловушке из наших сетей. А Мия должна оказаться в безопасности: в моих крепких руках.

С этими мыслями я сжимаю руль и наконец позволяю любимой её машине рычать. Я намеренно на ней выехал. Её вид должен помочь привести её в себя после стресса - показать, что её мужчина рядом, а сама машина - символ нашей предстоящей свадьбы - доказать, что будущее у нас есть, и ей совершенно ничего не стоит бояться.

Как только я догоняю заебавший уже всех синий мустанг, тут же смотрю в стёкла.

- Ангел... - шепчу про себя. Зашуганная, с глазами кролика, чью норку отыскал волк, морщится, словно от боли. Господи, да она же вся связана! - Подонок, я его кишки...

- Отставить кишки. - Саня, подрезая Дерека с левой стороны, шипит мне, что-то опять про закон, а я всё ближе и ближе подбираюсь с правой, не отнимая глаз от зеленоглазой красотки.

Она вдруг вскидывает голову вверх, будто резко о чём-то вспомнила или осознала, и тут же её взгляд впивается в моё стекло.

Твою мать, она слишком напугана. Я перестаю держать себя в руках. Ещё чуть-чуть, и я точно позволю себе всё, что так хочется.

Дерек начинает юлить, в то время как взгляд Мии мутнеет, она словно борется со сном, и я уже точно не могу быть уверен в том, что действительно смогу сдержать слово и не вершить самосуд. Богу, блять, ясно, что он её чем-то напичкал.

Сигналки врубаются со всех сторон, в рупор говорит начальник полиции, а я наблюдаю за тем, как мою девочку выворачивает.

Behind Blue Eyes - Limp Bizkit

За окном начинается дождь. Атмосфера сливается в одно сплошное видение грязи: сырость, свет, исходящий лишь от бронированных и тонированных машин, небо, затянутое тучами, шум: это свист колёс, крик в громкоговоритель, рычание мотора, моя ругань и стук воды о металл, чувство страха и ненависти, прожигающей лёгкие похлеще Мальборо и даже Парламента.

Всё происходит быстро: Мустанг разворачивается на 180, делает манёвр назад, чуть не задевая машину одной из лучших сотрудниц Алексея, что тут же реагирует и совершает нагоняй, подгоняя Дерека вместе с его тачкой и Мией к другому броне-монстру.

Грёбаный Дерек.

Он тоже хочет жить, он тоже ищет и находит выходит из положения. Хрена с два. Я перекрываю ему дорогу, тем самым освобождая пространство за мной.

Он знал. Он был в курсе как обеспечить себе проход, и незамедлительно воспользовался этим. Его тачка куда ниже и пронырливее. Он вырывается на свободу и делает несколько кругов на месте, дабы не подпустить никого к себе. Он на полную встапливает, мы за ним. Но грёбаный гонщик знает каждый манёвр - либо друг его обучил, либо сам в гонках участвовал. И я начинаю молиться, чтобы в нашем случае верным оказалось первое предположение, ведь Ника мне одурить удалось.

Я решаю поступить так, как никогда бы не делал, - это мне как-то посоветовала Мия.

«Выйди из зоны комфорта, ну же! Попробую латте на кокосовом... Нет, не столь радикально!» - её милый смех зазвучал в металлической коробке. - «Ну хотя бы попытайся. Там... Заговори с рандомным прохожим! Серьёзно, с тем, с кем никогда бы не стал разговаривать. Проверни то, на что бы в трезвом уме никогда не рискнул, а по пьяне слишком поленился.»

Хорошо, мой маленький лучик света. Я поступлю так. Сделаю как ты советуешь. Пусть ты и малышка, но твоя наивность и радикальность зачастую положительно влияет на мою жизнь.

Не порежь ты руку, гонялся бы я сейчас за другом человека, которого убил, следуя своим к тебе чувствам? К чёрту, плохое сравнение. Тебе бы оно не понравилось.

И я медленно заглушаю мотор.

- Что ты делаешь? - Лёха до сих пор хорошо пользуется рацией.

- Спасаю невесту.

- Сдаваясь?!

- Вылези из своей тачки.

- Что ты задумал?

- Лёх, просто вылези из своего укрытия, сядь в мою тачку, заведи её и начинай плутать за ним по пятам, но виляя. Так, чтобы он не понимал твоих действий, сделай так, как никогда бы не стал поступать.

- Напомни, почему мы дружим? - слышу уже вживую его голос. Он дышит ни хера ни ровно, но, нагнув стресс, всё равно делает так, как я прошу.

Выйдя из тачки, уступаю ему место:

- Просто доверься. Моя девочка ерунды не советует. - он покрутил у виска, явно намекая на моё сумасшествие:

- Ни капли здравого смысла.

- Ни капли. - подмигиваю ему и, хлопнув дверь, занимаю место за его рулём.

Да начнётся настоящая гонка.