22 Глава

«Её глаза на звезды не похожи,В них бьётся мотыльком живой огонь.Ещё один обычный вечер прожит,А с ней он каждый раз другой» - доносится с кухни трек и слышится шипение масла. Я захожу в кухню и подпираю плечом проём.

«Где-то ангелы кричат прости, прощай.» - Мия в одних белых трусах с кружевом по краешку и верху от такой же белоснежной пижамы возит лопаткой по сковородке, снимая с неё поджаренное тесто и, перевернув, кладёт другой стороной. За столом сидит Игорь, с удовольствием и сгущёнкой уплетающий её блинчики. Я замираю, наблюдая за маленькой кухарочкой. Она так погружена в готовку, что не замечает меня, нагло рассматривающего её фигуру и веснушки, иногда показывающиеся из-за прядей. Взмах белокурыми волосами в мою сторону, и я тут же ощущаю как меня накрывает волной её персиковых духов. Засунув руки в карманы, изучаю её профиль.

«Такое счастье дорого даётся» - и я мысленно соглашаюсь с Би-2. Сколько прошло это маленькое чудо испытаний, прежде чем оказалось здесь, в холостяцкой квартире помотанного жизнью меня? А сколько я должен был заплатить, чтобы наконец обрести счастье? С появлением Мии жизнь заиграла красками: появился смысл жить. Не то чтобы его не было раньше, но каким бы то ни были мои мысли на этот счёт - все они оказались ложными. Смысл не в дорогих тачках и аукционах, не в кукле Барби-жене и даже не в ремонте и полировке спортивных тачек. Смысл в маленьком ангелочке - чистом и невинном, в её хромо цвета глазах, золотистых волосах, миниатюрных пальчиках и тонком голосе, нашёптывающем всякие нежности на ушко во время тактильных ласк. В её поведении, в её характере, в смехе и слезах, которые я буду утирать каждый раз, когда они решат, что их час настал. Стискиваю челюсти и удерживаюсь от того, чтобы встать на колено и надеть на её пальчик кольцо прямо сейчас. Сглотнув, оттягиваю резинку штанов, чтобы так нагло не светить эрекцией и подхожу к малышке, нависая сверху. По её коже тут же расползаются мурашки. Согнутым указательным пальцем провожу вниз по её плечу, а после убираю волосы на другое плечо. Целую в открывшееся плечо, ямку у ключиц, саму ключицу и шею:

- Доброе утро, ангелочек.

- Доброе. - повернув голову, обескураживающе улыбается и быстро чмокает меня в щёку. Я облизываю губы и кладу руку на её талию, пока она укладывает готовый блинчик на тарелку и захватывает половником остатки теста. Провожу рукой дальше, обхватывая её живот и прижимая её ягодицами к паху. Из её рта еле доносится стон, больше похожий на тихий выдох. Точно чувствует, но, видимо, чтобы отвлечься, заводит разговор:

- Подсматривал? - голос звучит хрипловато.

Я ухмыляюсь, теперь понимая, что она изначально видела меня и лишь притворялась, что не видит меня, спокойно позволяя пялиться.

- Лиса. - шепчу, наклонившись к её уху и крепче вжав попу моей красавицы в бугор на штанах. Вдыхаю родной аромат и наконец даю ей личное пространство и отстраняюсь, проведя напоследок носом по её макушке, и сам чуть не стону, почувствовав на волосах свой шампунь. Моя девочка пахнет мной. И персиками.

Усаживаюсь за стол к Игорю и треплю его по голове:

- Как ты, боец?

- Хорошо. - отвечает, улыбаясь и поелозив на стуле. Я беру салфетку и убираю сгущёнку с уголков его губ.

- Готов пойти в новую школу? - завтра понедельник, и я должен отвести его в выбранное лично мной заведение. Он закончит там 4-й класс и продолжит обучение до самого окончания 9-го или 11-го класса, как он сам решит. Первую неделю возить я его буду сам, а потом передам это дело в руки отцу, чтобы ребёнок постепенно привыкал к новому попечителю. Игорь кивает с энтузиазмом, ничего не говоря, так активно, что очки съезжают по носу. Он средним пальцем возвращает их на место и тянется за следующим блинчиком. У него есть аппетит, а значит есть хорошее настроение и готовность к будущим переменам. Для него это крайне важно, ведь после всего пережитого ребёнок отходил долго и продолжает это делать до сих пор. Он часто плакал по ночам, прятался в одеяле и не мог долго находиться в моём обществе. Предположительно из-за моей причастности к смерти его родителей. Я не знаю наверняка, ведь он не рассказал этого не мне, не Мие.

Я поглаживаю его по голове и поворачиваюсь к Мие, когда она опускается на соседний стул. Так чертовски близко, но так далеко... Кладёт голову мне на плечо и вздыхает.

- Всё в порядке? - убираю прядь волос, закрывающую её милые щёчки.

- Ты всё ещё злишься? - Мия поднимает глаза. Теперь время вздыхать мне. Убью ли я Тимофея? Вопрос времени.

- Не злюсь. На тебя не злюсь.

- А на Лизу?

- Слегка. - сжимаю челюсти, ведь малая могла бы и поделиться. Я то думал, между нами нет секретов.

Она открыла ротик, скорее всего желая спросить, не злюсь ли я на её грёбаного дружка, но тут же закрыла его, оберегая себя от холодного взгляда моих глаз. В этом они с Лизой весьма отличаются: сестра говорит всё подряд, практически не фильтруя свою речь, Мия же наоборот каждый раз обдумывает слова, прежде чем произнести их. Она часто щурится, глядя куда-то в пустоту. - так она готовится к разговору и формулирует мысль, которую хочет донести. Я не сразу понял, что в такие моменты даже дышать нужно тише, чтобы не сбить её с нужного настроя. Теперь я всегда терпеливо жду, наблюдая за тем, как забавно время от времени нахмуриваются её бровки, словно она беседует или спорит сама с собой.

- Попробуй. - Мия, прекращая мысленный монолог, берёт блинчик и складывает его три раза, делая из него треугольник, и протягивает мне. Не забирая его из её рук, я кусаю, намеренно задевая зубами её пальцы, отчего дыхание Мии сбивается, и она сглатывает, внимательно глядя на то, как я пережёвываю тесто, глядя исподлобья в её глаза.

- Вкусно? - сглатывает, глядя на мои губы, расплывающиеся в улыбке.

- Попробуй. - я забираю из её руки остатки теста и обильно макаю их в сгущёнку. Подношу к её ротику и прошу: - Открой, солнышко. - Она послушно принимает еду, слизывая с пальцев сгущёнку. Взгляд её голоден и замутнён. Она бросает его на Игоря и обратно ко мне. Я спокойно улыбаюсь и поднимаюсь из-за стола, понимая, что, если останусь, смогу позволить себе большее: усажу её на колени и доведу несколько раз до оргазма, пока её ножки не начнут трястись, а голос не охрипнет до уровня моего прокуренного.

- Ты не будешь кушать? - окликает Мия, когда я почти достигаю выхода

- Я не голоден. - подмигиваю, и она кивает. Глаза её теряют блеск, и я понимаю в чём дело. Я идиот, раз решил, что её не обидит отсутствие моего аппетита с утра. - Но пару блинчиков съем. - разворачиваюсь на пятках и иду к столу, усаживаясь обратно.

-

Что делать, когда тебя хотят убить? Я не знаю... - меряя шагами двор перед подъездом, я нервно обкусываю губы, потому что бросил курить и пить.

- Чёрт! - еле удерживаюсь от того, чтобы расхерачить вдребезги мобильник и снова набираю контакт «Клубничка». - Маленькая моя, да возми же ты... - я перестаю слышать гудки. - Лиза?

- Привет... - хриплый шёпот разбивает мне сердце.

- Сладкая, плачешь?

- Зря мы всё...

- Котенька! - нервно и громко перебиваю её, напугав вышедшую из подъезда старушку с её карманным шпицем. - Извините. - положив трубку с телефоном на сердце, кланяюсь, словно мы в Средневековье, а я крестьянин, посмевший нарушить покой своего господина. Возвращаюсь к разговору с девушкой. - Лиз, не смей даже пытаться убедить меня в том, что наши отношения - ошибка. У меня клыки острые...

- Тим, не до шуток! - в голосе слышится непрекрытое разочарование.

- Знаю, твой брат хочет лишить меня детородной функции, но это не значит, что теперь я забьюсь в угол и буду плакать, подобно школоте. Мне 22, золотце!

- А, знаешь, стоило бы! Он места на тебе живого не оставит.

- За то, что мы с тобой общались?

- Так вот что я для тебя, просто общение, да?!

- Ты знаешь, что это не так. Ты для меня - всё. - без тени прельщения и капли лжи уверяю свою Луну. Темноволосую бестию, чьё тело от кончиков пальцев до самой макушки готов боготворить, читая молитвы Дьяволу, лишь бы тот принял мою душу в обмен на её улыбку.

- А вот и не знаю! Расскажи, чем я тебе нравлюсь, мне нужно избавиться от стресса. - слышу громкий выдох и шуршание одеяла, в которое она только что закуталась.

- Чай наготове? - сев на лавочку, вслушиваюсь в её дыхание.

- Третья кружка.

- Ты ж моя умничка. - понижаю голос до баса. - Слушаешь?

- Слушаю. - говорит шёпотом, и я, глядя на полумесяц на небе, начинаю:

- Люблю твою фарфоровую кожу, - её подоттенок похож на Луну, люблю глаза, они напоминают цвет моего любимого шоколада...

- Alpen Gold с клубникой. - хихикая, напоминает мне Лиза, и я улыбаюсь.

- Да, клубнику я люблю. - облизываю израненные собой же губы, представляя, как бы зарылся носом в волосы собеседницы, пропустил бы несколько прядей меж пальцев и нежно сжал хрупкое тельце в своих руках.

- А что ещё ты любишь?

- Твой смех. - и это заявление тут же сопровождается звонкими нотками. - Твою болтовню, все сплетни с твоей школы, твой голос, твой смущённый взгляд во время видеозвонков. - я слышу гудки. Лиза сбросила трубку! Не успеваю задаться вопросом в чём дело, как в ухо начинает громко играть мелодия звонка. Беру трубку и вижу перед собой Лизу.

- Что ты там насчёт взгляда говорил? - Лисьи глазки со стрелками прожигают мой профиль.

- Люблю его... Очень.

- Ты ничего не сказал о моей фигуре... - Лиза переворачивается в кровати, отводит от себя камеру, ставит телефон предположительно на стол и отходит назад. При виде её почти не скрытых под шортами ножек и оголённых ключиц, выглядывающих из-под майки, меня бросает в жар. Наклоняю телефон экраном вниз, резко выдыхая.

- Тим? - по звуку слышу, что она приблизилась. - Тим, ты где? - я сижу под тусклым фонарём в полутёмках, и поэтому на экране она сейчас еле может разглядеть шершавый асфальт, покрытый обильной сыростью.

- Ты больше не светишь своими прекрасными ножками? - спрашиваю хрипотцой.

- Да господи боже! - Слышу рык. - Не притворяйся монахом!

- Тебе 17, клубничка.

- Это значит, ты не хочешь на меня смотреть?

- Это значит, я не могу на тебя смотреть. - поворачиваю боком экран и разворачиваю его полностью, когда убеждаюсь, что она больше не пытается меня соблазнить.

- Это из-за Матвея?

- Это из-за тебя. Будет тебе 18, я, так уж и быть, взгляну разок на твои прекрасные коленки.

- На эти? - она резко поворачивает экран на ляшки, и их этот секундный вид запечатывается в моём сознании весьма основательно.

Я тут же закрываю глаза и вновь переворачиваю экран. Мимо меня обратно семенит старушка, подхватывая на руки своего Баксли.

- Доброго вечера, - киваю ей, и она отвечает тем же.

- С кем это ты там флиртуешь? - Лиза уже успела нахмуриться.

Я поворачиваю экран на спину старушки и откровенно смеюсь, видя на лице своей девушки укор.

- На постарше тебя потянуло?

-

Тёмно-синяя юбка моего ангела семенит меж похотливых взглядов студентов разных курсов, а её ручки поплотнее запахивают бомбер.

- Напомни отшлёпать тебя за беспечность. - целую её в щёку и беру за руку.

- Ты можешь сделать это прямо сейчас. - её подведённые блеском губы очерчивает коварная улыбка, а я крепче сжимаю вспотевшую ладошку в своей руке.

- Я не позволю никому, кроме меня, лицезреть твои раскрасневшиеся щёчки и попку.

- А в моих фантазиях ты меня и в общественных местах нагибаешь... - Мия закусывает губу, когда я на неё шикаю.

- Принцесса, прекрати. - склоняюсь к ней, рисуя носом на её щеке круг.

- А ещё в моих фантазиях... - она не успевает закончить, как моя ладонь обхватывает её затылок, а губы мягко затыкают рот. Никакой жадности, никакой агрессии и даже страсти, - лишь нежные прикосновения и поглаживания её волос, словно передо мной хрупкая ваза, лишний напор на которую раскрошит её вдребезги.

- Маленькая, поедем домой? - прошу в губы, и она не выдерживает. Сдаётся. Обмякает в моих руках и хватается за мою кожанку, притягиваясь ближе. Глажу её по спине и спрашиваю ещё раз, - Любимая, поедем домой?

Она кивает и привстаёт на носочки, чтобы меня поцеловать. Я подставляю ей бритую щёку. Вдыхаю персиково-цветочный аромат и кое-как удерживаюсь от того, чтобы подхватить тепло её губ своими. Поцелуи оставляю на вечер. Для этого у нас будет много поводов.

-

- Не понимаю, куда ты меня везёшь? - Мия то и дело нетерпеливо елозит на сиденье, пропитывая запахом мою кожанку, накинутую на её плечи и достающую ей почти до коленок.

- Ангел, полчасика потерпи. - сворачиваю на повороте, выезжая с города.

- Мы же не едем убивать Тиму?

Один взгляд в её сторону, и она рычит в воздух.

- Хватит этих драматических пауз! - зелёные глазки в крапинку горят недовольством. Нахожу её ладошку и сжимаю в своей.

- Предлагаю договор, малышка.

- Диктуй условия, драм-мужчина!

Усмехаясь, предлагаю:

- Ты ни слова больше не спрашиваешь о том, куда мы едем, а я пообещаю не злиться на Лизу. - своего рода манипуляция. Мия тут же притихает, явно обдумывая предложение. Я заметил, что после того, как я узнал об отношениях своей сестры с псевдо-другом Мии, они ещё сильнее сблизились. Переживают друг за друга, поддерживают и даже втайне меня обсуждают, против чего я никогда не встану. Наоборот даже: поддержу и закрою уши, чтобы мои девочки могли насладиться сблизившими их вещами. Обдумав всё, она сжимает мою ладошку, обращая к себе внимание, и выносит вердикт:

- И мы купим собаку!

- Собаку? - я думал, сильнее, чем бесстрашие Тимофея меня ничего уже не удивит, но ошибся. - Малышка хочет пёсика?

- Да.

- Будет.

- Серьёзно?! Ты так просто согласишься?

- Могу для приличия повыпендриваться и поворчать.

- Тогда поворчишь в мои губы.

- Какие из? - усмехаюсь, тут же одёргивая себя. - Прости.

- За что? - Мия прикладывает холодную тыльную сторону моей ладони к горячим щёчкам и смотрит исподлобья на мой профиль.

- За пошлую шутку.

- Ты не должен за это извиняться, мне нравится.

- Нравится, когда я прошу прощения?

- Когда ты заботишься обо мне. О моём здоровье, о самочувствии, о чувствах, проявляешь озабоченность моим комфортом...

- Ты - мой ангел.

- Я твоя кровавая Мэри.

- Кровавая Мэри? - поднимаю вверх брови.

- Ну... - она изображает движение руки, которым раньше наносила себе порезы, а я сжимаю челюсти, не желая даже предполагать, что она снова когда-то причинит себе боль.

- Ты моя жизнь, поэтому не смей говорить о смерти.

- Ты ведь понимаешь, что это в любом случае когда-то произойдёт? Не самоубийство, а смерть в целом.

Киваю, мечтая надеть пожизненные розовые очки, в которых всегда будут видеть нас с Мией молодыми, счастливыми, живыми. Какую и сколько бы жизней я не проживал, с этого самого момента я заверяю Дьяволу каждую мою последующую жизнь посылать мне Мию именно в тот момент, когда она больше всего будет во мне нуждаться.

- Я не хочу умирать.

- Я рад это слышать. - паркуюсь у частной территории и выхожу из машины.

-

Как Мия восприняла тот факт, что под словом «дом» я имел ввиду самый настоящий в мире двухэтажный дом с несколькими спальнями, ванными комнатами с минималистичным интерьером, эстетику которого она часто показывала мне в Pinterest? Довольно бурно: сначала шок, отрицание, потом «Матвей, да ты стебёшься!», после: «Почему ты мне не сказал?», «Это, блять... Блин!.. Ай, это было больно...», «Ничего в жизни для меня лучше не делали! Божечки, это наш дом!»

-

- И как в итоге он предложение сделал? - Лиза, обхватив коленки, прожигает взглядом меня, виляющую ногами, сидя на кухне нашей с Матвеем квартиры, с которой мы окончательно съедем уже после свадьбы. - Стой, не говори! - сестра жениха перебивает мой ещё не начавшийся рассказ. - Я сама угадаю!

- Попробуй. - я отпиваю чая с трюфелем, улыбаясь от воспоминаний.

- Это связано с машинами?

- Да.

- Он сделал тебе предложение в тачке!

- Почти...

- Ээ... На гонках?

- Не совсем. - я кручу большим и указательным пальцами левой руки колечко на безымянном пальце.

- Я сдаюсь. - Лиза в капитуляционном жесте поднимает руки и ярко улыбается. - Рассказывай.

–

Сев в ту самую машину, которой я восхищалась в день, когда он забрал меня с университета и параллельно разбил нос моему одногруппнику, заработав себе достаточно криминальный авторитет в стенах моего универа, я кладу руки на руль, нежно обхватывая кожаное покрытие.

- Не верится, ты правда будешь учить меня на этом кататься? - улыбаюсь Матвею, не отрывающего взгляда от моего лица. Слегка еложу на сиденье, крепче сжимая руль и пряча улыбку куда-то в себя.

- Можно тебя поцеловать?

- Почему ты спрашиваешь? - радость от его близости и тёплого взгляда карих глав всё-таки вырывается наружу ввиде ямочек на щеках.

- Так можно? - он берёт мою правую ладонь в свои и могревает её меж своих рук. Потянувшись к нему, я киваю:

- Тебе можно делать со мной всё, что доступно твоей фантазии.

- Моя фантазия слишком скромна. - нежно тянется ближе и захватывает мои губы таким образом, словно пробует желейное месиво: размыкает губы, кончиком языка касается моих губ и замыкает их, мгновенно размывая моё зрение. Настолько хорошо это ощущается.

Тёплая ладонь накрывает мою щёку, поцелуй углубляется, делая его влажнее. Теперь его язык в моём рту, а моя левая рука в его волосах. Решив взять инициативу на себя, хватаю его за затылок и надавливаю так, что его язык погружается глубже. От невозможности вздохнуть голова начинает кружится, заставляя меня простонать.

- Матвей. - шепчу, отстранившись. - Я..

- Выходи за меня.

«Pretty» - The Weekend.

- Что? - резко выхожу из транса, широко распахнув глаза и крепко сжав волосы на его голове.

Он вдруг убирает мою руку со своего затылка, отодвигается, открывает дверь машины и обходит её.

Смотрю на пустое место перед собой и чуть не вздрагиваю, когда он стучит в тонированное окно. Гляжу на него через стекло, слыша бешеный стук своего сердца.

«Выходи за меня» - проносится в голове. Он сейчас встанет на одно колено? Двухметровый Аполлон в белой рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, чёрных классических брюках, лакированных туфлях опустится передо мной? Попросит быть его всю оставшуюся жизнь? Попросит принять меня предложение стать его любимой женщиной? Его единственной, самой желанной, самой его женой?

Я всхлипываю, закрывая лицо руками, и тогда Матвей, не дождавшись моего выхода из машины, сам распахивает дверцу. Не резко, не быстро, а очень плавно. Так, словно боится снять с меня заклятие, наложенное им ещё в тот роковой день в прачке.

Без слов он подаёт мне руку, и я также безмолвно беру её и выхожу из спортивной машины моей мечты, царапая кожу его рук своими коготочками.

Дверь за мной закрывается. Я облизываю губы и закусываю нижнюю.

И это происходит.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

- Мия... - я едва не взвизгиваю от его тембра. Глубокий, почти ранящий своей красотой и низостью голос озвучивает моё имя.

- Матвей... - охрипшим голосом произношу и тут же прочищаю горло.

Лебедев тянется к карману штанов, и должно ли мне быть стыдно за то, что вместо того, чтобы пытаться рассмотреть бархатную коробочку, я пялюсь на его стояк? Чертовски привлекательный стояк.

Он опускается на одно колено и смотрит на меня снизу вверх, демонстрируя свою покорность и непомерную любовь одним лишь взглядом. Знаете этот милый и грустный смайлик, при виде которого хочется плакать? Тёмные глазки с беленьким отблеском и мокротой сводят с ума. Он плачет.

- Я не сдержался и... - его голос срывается.

- Ты точно хорошо подумал? - вдруг вырывается нервное у меня. Вот уж не подумала бы, что моя самооценка настолько низка.

Он улыбается. Невинно и нежно, так, словно ему на два десятка лет меньше. И этой улыбкой высказано его согласие. Интересно, а что плещется сейчас в моих глазах?

-

Страх. Надежда. Предвкушение. Непонимание. Любовь. - Смесь всех этих вещей я вижу в её глазах. Не желание обладать, не желание подчинить, не желание даже спасать её сподвигло меня на это. Побуждение быть с ней всю жизнь. Я сдержался утром на кухне, зная ещё тогда, что вечером преклонюсь перед ней, сдержался, когда она ехидно повествовала у дверей университета о своих похотливых фантазиях, но не выдержал, поцеловав её в этой самой тачке, ключ от которой лежит в ярко-красной коробочке. Всё бы ничего, я мог потерпеть, но эта сладкая ладошка, окутавшая мой затылок, стала концом моего терпения и началом самой стоящей вещи в моей жизни. Сменой фамилии Мии с Островской на Лебедеву, переходом её из статуса девушки, как таковой никогда ею и не являвшейся, ведь я со дня развода с Алиной обрёк Мию на участь быть моей женой в независимости от того, знает она об этом, или нет.

Перенеся вес на одно колено, раскрываю перед ней коробочку, обращая внимание моего Ангелочка на её содержимое.

Каково же удивлении Мии, когда вместо обычного кольца она видит там ключи от машины.

- Я люблю тебя, Мия, я принадлежу тебе и телом, и душой, и сознанием. Каждой клеткой тела, каждым сантиметром и органом. Моё сердце бьётся лишь в унисон с твоим, дыхание вечно сбито, ведь что рядом с тобой, что без тебя я не могу быть спокоен. Ты вызываешь бурю эмоций малейшей ухмылкой. Ты заставляешь меня желать упрятать тебя ото всех одним только движением пальцев. Ты та, ради кого я буду работать всю жизнь и без продыху, лишь бы ты ни в чём не нуждалась и буду бежать с работы в любой момент, когда ты только этого попросишь, чтобы успокоить тебя, пригреть, утешить и просто любить. Я хочу, я готов и я буду любить тебя. Любить тебя всю: от макушки до самых пяток. Любить каждую твою дурацкую наклонность и глупую мысль, любить твой заразительный смех и неутихающие без моих объятий слёзы. Любить тебя. Люблю. Тебя. Мия. Скажи, ты станешь моей женой? - я шмыгаю носом, когда очередная слеза очерчивает мою щёку и наблюдаю за девушкой, чей ответ перевернёт мой мир с ног на голову и обратно, сделав при этом тройное сальто с переворотом, каким бы он ни был. Но она не скажет «нет». Ни за что.

Долгожданная глава наконец выпущена)) Выкроила пару часиков на наделе в перерывах между обучением, выполнением домашних заданий и активностей в университете, чему несказанно рада.Во время описания чувств Матвея по отношению к Мие я успела несколько раз расплакаться. Так хотелось бы найти человека, который относился бы ко мне с таким же трепетом и любовью...Что ж, лирическое отступление на этом закончу. Жду ваших отзывов и комментариев. Обнимаю каждого читателя 🫂💗