Глава 8

Октябрь

Тёмная ночь. Загородный дом Марка. Ветер воет в дымоходе, а в камине трещат дрова.

Алиса сидит на ковре перед огнём, скрестив босые ноги. Её пальцы лихорадочно перебирают стопку фотографий, писем, медицинских карт — всё, что Кира принесла в мастерскую.

Марк стоит за ней, одна рука на её плече, другая держит бокал вина.

— Сожги их, — говорит он мягко, как будто предлагает ей чашку чая. — Они не заслуживают места в твоей голове.

Алиса смотрит на пламя. Глаза слезятся от дыма, но она не отводит взгляд.

— Она хотела нас поссорить, — шепчет Алиса, сжимая фото Сабрины. На снимке та улыбается, ещё не зная, что станет очередной "бывшей".

— Она пыталась украсть тебя у меня, — Марк наклоняется, его губы почти касаются её уха. — Но ты ведь моя, да?

Алиса кивает, не задумываясь.

Она бросает первую фотографию в огонь.

Бумага вспыхивает, края чернеют, лицо Сабрины корчится и исчезает в пламени.

— Хорошая девочка, — Марк гладит её волосы. — Теперь следующую.

Одна за другой — свидетельства его прошлых увлечений превращаются в пепел.

---

Утро.

Алиса просыпается на полу перед потухшим камином. Голова тяжёлая, во рту — привкус гари.

Марк сидит в кресле напротив, наблюдает.

— Ты плохо спала, — говорит он. — Кричала.

— Мне снилось...

— Неважно. Он встаёт, подходит, берёт её за подбородок. — Ты испортила последнюю картину. Слишком много чёрного.

Алиса моргает.

— Но ты же сказал...

— Я сказал — ты испортила. — Его пальцы сжимаются сильнее. — Ты разочаровываешь меня, Алиса.

Она чувствует, как по спине бегут мурашки.

— Я... я исправлю.

— Конечно, исправишь. Он отпускает её. — Но сначала — наказание.

Он указывает на пустой холст в углу комнаты.

— Рисуй. Пока не получится идеально.

— Без красок?

— Ты найдёшь способ.

---

Три дня без сна.

Алиса сидит перед холстом. Пальцы в крови — она царапала поверхность, пока не пошли раны. Губы потрескались. В глазах — туман.

Дверь открывается.

Не Марк.

Дэнис.

Он бледный, с трясущимися руками.

— Алиса... Боже, что он с тобой сделал?

Она медленно поворачивает голову.

— Я... должна рисовать...

— Ты умираешь! Он хватает её за руку. — Слушай меня. Сабрина была не первой. До неё были ещё. И все они...

Шаги в коридоре.

Дэнис замирает.

Дверь распахивается.

Марк.

В руке — нож для резки холстов.

— Дэнис, — улыбается он. — Я же просил тебя не лезть не в своё дело.

Дэнис отступает.

— Марк, подожди...

Удар.

Быстрый. Точный.

Нож входит в живот Дэниса с мягким хлюпающим звуком.

Алиса смотрит, как её единственный возможный спаситель падает на колени. Кровь растекается по полу, смешиваясь с её собственными следами.

Марк вытирает лезвие о брюки Дэниса.

— Теперь рисуй, — говорит он Алисе. — У тебя есть вдохновение.

И указывает на умирающего Дэниса.

—

Дэнис хрипел на полу, алая лужа расползалась по дубовым доскам. Алиса стояла над ним с кистью в руке, наблюдая, как дрожащий кончик впитывает теплую жидкость.

— Рисуй, — прошептал Марк, обнимая ее сзади. Его пальцы впились в ее бедра. — Преврати его смерть в искусство.

Она коснулась холста. Первый мазок — алый, сочный, живой.

Дэнис захрипел:

— Алиса... прошу...

Марк рассмеялся и пнул его в рану.

— Не мешай художнице.

Алиса рисовала.

Мазок за мазком.

Кровь смешивалась со слезами.

Когда Дэнис затих, Марк взял ее за запястье и поднес окровавленную кисть к ее губам.

— Попробуй.

Она послушалась.

Металлический вкус взорвался на языке.

— Теперь ты часть моего искусства, — прошептал он, целуя ее окровавленные губы.

Его руки рвали платье.

Губы оставляли синяки на шее.

Он пригвоздил ее к окровавленному холсту, входя резко, без подготовки.

Алиса вскрикнула — не от боли.

От восторга.

— Ты... божественен...

Он смеялся, крепко хватая пальцами ее волосы:

— Я знал, что ты поймешь.

Дэнис смотрел на них остекленевшими глазами.

Марк ускорился, смазывая кровь на ее бедрах.

— Ты моя лучшая работа.

Когда она закричала в оргазме, он придушил ее — ровно настолько, чтобы она не могла думать больше ни о чём другом.