Глава 5

Октябрь

Тени от дождя за окном плясали по стенам мастерской, превращая незаконченные картины в живые кошмары. Алиса стояла перед зеркалом в одном белье, изучая свое тело как чужую карту — здесь синяк (его пальцы), здесь царапина (его кольцо), здесь ожог (его сигарета). Восемь вечера. Всего три часа оставалось до встречи, которая висела над ней, как гильотина.

Телефон зажужжал на мольберте.

— Ну наконец-то! — Голос Киры звенел в трубке, слишком громкий, слишком живой для этого затхлого мира. — Ты вообще помнишь, как выглядит твоя лучшая подруга?

Алиса прижала телефон к плечу, продолжая наносить консилер на фиолетовый след под глазом.

— Я занята.

— Занята подготовкой к свиданию с маньяком, да? — Кира хрустнула чем-то в трубке (она всегда что-то жевала когда нервничала). — Слушай, я нашла кое-что. Про его «бывших».

Кисть выскользнула из пальцев, оставив бежевую полосу на раковине.

— Мне неинтересно.

— Ложь! — В трубке грохнуло — Кира, вероятно, вскочила со стула. — Сабрина Альбертсон. Два года назад — восходящая звезда. Потом — внезапный «нервный срыв». Сейчас лежит в клинике и рисует собственными экскрементами на стенах.

Алиса вдруг заметила, что дышит слишком часто. В зеркале ее отражение дрожало, как в дождевой луже.

— Почему ты это делаешь?

— Потому что люблю тебя, идиотка! — Кира снизила голос до резкого шепота. — Он методично ломает тебя. Сначала изолировал от друзей. Потом заставил изменит привычки. Теперь вот эта дурацкая галерея...

За окном сверкнула молния, осветив конверт на столе — толстый, с золотым тиснением «Вертикаль». Внутри — контракт, дающий Марку эксклюзивные права на все ее работы. И на нее саму.

— Я... не подпишу.

— Врешь себе, — Кира вздохнула. — Но ладно. В восемь я буду у его дома. Если через час ты не выйдешь — звоню в полицию и начинаю громкий скандал в соцсетях.

Щелчок. Алиса осталась стоять посреди мастерской, глядя на свое отражение в почерневшем окне.

19:30

Гардероб Алисы состоял из черного платья (слишком траурного) , синего (в котором они познакомились), красного (его любимого) и кучи ненавистных им джинс.

Ее пальцы дрожали, когда доставали красное — шелковое, облегающее, с разрезом до бедра. Того самого, где уже виднелся свежий синяк.

Телефон вибрировал. Новое сообщение от Киры: фотография больничной палаты. На кровати — худая женщина с блеклыми волосами. На запястье — шрам в виде буквы «М».

«Сабрина. Приходи завтра. БЕЗ него».

Алиса выронила телефон. В ушах стучало: «Не ходи. Беги. Спасайся». Но ее руки уже сами застегивали молнию на платье.

20:05

Лифт в его доме двигался мучительно медленно. Алиса поправляла макияж в зеркале — слишком бледный тон, слишком яркие губы, глаза как у загнанного зверя.

Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри лился джаз — «Blue in Green» Майлза Дэвиса, его любимая композиция.

— Я начал волноваться, — его голос донесся с гостинной.

Марк стоял у панорамного окна, залитый светом ночного города. В руке — бокал вина, на губах — полуулыбка.

— Пробки, — прошептала Алиса.

— Врешь, — он сделал глоток. — Ты боялась.

Он протянул ей второй бокал. Вино было густым, почти черным.

— За твой дебют.

Алиса сделала маленький глоток. Слишком сладкое. С привкусом миндаля.

— Я... не подпишу контракт.

Марк замер. Затем медленно поставил бокал и взял ее лицо в ладони.

— Ты уже подписала, дорогая. — Его большие пальцы провели по ее скулам. — Твоим страхом. Твоей покорностью. Твоей... кровью на холстах.

Телефон в ее сумочке завибрировал. Марк не отпускал ее, пока звонок не смолк.

— Твоя назойливая подружка, — он улыбнулся. — Напоминает мне Сабрину. До того, как...

Алиса вдруг поняла, что не может пошевелить языком. Пол поплыл перед глазами.

— Не бойся, — Марк подхватил ее падающее тело. — Это всего лишь релаксант. Скоро ты все поймешь.

Последнее, что увидела Алиса перед тем, как тьма поглотила ее — отражение в окне. Где-то внизу, у подъезда, тлела точка сигареты. Кира ждала.

А потом — только тишина.