ГЛАВА 5. Маленькие шаги

Ночь окутала город густым, почти осязаемым покровом. Эмили сидела у окна своей комнаты, наблюдая, как улица под её домом медленно погружается в тишину. Звуки дневной суеты стихли, и остались лишь редкие шаги прохожих, да шорохи ветра. Её пальцы бессознательно теребили край старого свитера, а в голове роились мысли.

Она вспомнила разговоры с Ником, его спокойный тон, его способность находить правильные слова, которые, казалось, проникали прямо в её душу. Она не могла понять, как человек, которого она знала всего несколько дней, сумел так тонко почувствовать её внутренний хаос.

— Может, он тоже разбит, — тихо произнесла она, словно пыталась найти ответ в самой себе.

Эмили закрыла глаза. Воспоминания нахлынули, как волны — мягкие, но неотвратимые.

Джек. Его смех, его голос, его привычка поправлять волосы, когда он был взволнован. Они были так близки, как будто никто другой в мире не мог их понять. Но ссора, последняя ссора... Это воспоминание жгло её, словно раскалённый нож, который невозможно выбросить.

Она вспомнила, как кричала на него. Его лицо, изумлённое и ранимое, когда она бросила слова, которые так долго прятала внутри себя. «Ты никогда не пытался понять меня», — сказала она тогда, и её голос звучал холодно, как ледяной ветер.

После этого он ушёл. И больше не вернулся.

Эмили резко открыла глаза, чувствуя, как сердце сжимается.

— Я могла бы всё изменить, — прошептала она, сжимая кулаки.

Но голос Ника снова прозвучал в её голове: «Прошлое не изменить, но можно выбрать, что делать с настоящим».

Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна. Её лицо выглядело бледным, усталым, но в глазах светилось что-то новое.

— Может, это правда. Может, я держусь за прошлое только потому, что боюсь посмотреть вперёд.

Эмили встала и подошла к своей кровати. На тумбочке лежала старая фотография, та самая, что она всегда носила с собой. Она взяла её в руки, долго смотрела на улыбающегося Джека, а затем, впервые за долгое время, положила её обратно.

— Ты всегда будешь частью меня, — прошептала она, — но я не могу быть запертой в этом навсегда.

Её слова повисли в воздухе, словно обещание самой себе.

Она вернулась к окну и открыла его настежь, впуская прохладный ночной воздух. Ветер играл с её волосами, и она чувствовала, как этот мир, казалось, пытался обнять её, забрать часть её боли.

— Если я смогу начать снова, то, может, всё ещё получится, — подумала она, глядя на звёзды, едва различимые сквозь городские огни.

Эмили вдыхала глубоко, как будто стараясь впитать в себя тишину ночи. Она знала, что впереди ещё много боли, ещё много вопросов, на которые ей предстоит найти ответы. Но в этот момент она позволила себе небольшую надежду. Надежду на то, что раны когда-нибудь заживут, оставив вместо себя шрамы, которые не будут болеть.

Она закрыла окно, чувствуя, как усталость наполняет её тело. Но это была другая усталость — не от боли, а от долгого пути к осознанию.

Лёжа на кровати, она впервые за долгое время уснула без ощущения пустоты. Её сон был тихим, как эта ночь, и в нём ей снились не только воспоминания, но и образы будущего, которые она раньше боялась представить.

Эмили проснулась на рассвете. Светлый, блеклый свет утра проливался через щели в занавесках, словно не смея прервать её покой. Но покой был иллюзией. Она чувствовала, как её мысли тянут её назад, к тому дню, который измельчил её жизнь на осколки.

Сидя на кровати, она обхватила колени руками и уставилась в пол. Её дыхание было ровным, но внутри нарастала знакомая тяжесть. Она всегда избегала думать о том дне. Но теперь, когда слова Ника, словно ключ, начали открывать запертые двери её сознания, она поняла, что это неизбежно. Вчерашний покой слишком быстро разрушился.

— Это был обычный день, — тихо проговорила она сама себе, будто стараясь сохранить связь с реальностью.

Джек. Она вспомнила, как его лицо сияло, когда он зашёл к ней в тот день. Он хотел рассказать о чём-то важном, что-то, что его волновало. Но у неё не было времени слушать.

Они сидели на кухне. Эмили занялась домашними делами, что-то помешивая в кастрюле, а Джек говорил. Его слова были будто шумом на заднем плане, пока он не поднял голос:

— Ты вообще слышишь меня?

Эмили тогда резко обернулась, её раздражение вспыхнуло, как сухая трава в пламени.

— Джек, у меня свои заботы! Я не могу постоянно быть твоей няней!

Она до сих пор помнила, как его лицо побледнело, а руки сжались в кулаки.

— Я думал, что мы друзья, — сказал он.

Эти слова прозвучали как вызов, и её гнев лишь усилился.

— Друзья? А ты хоть раз подумал, что у меня есть своя жизнь? Или для тебя я всегда должна быть рядом, когда тебе плохо? Ты никогда не пытался понять меня, черт возьми!

Эмили знала, что говорит то, чего не должна, но остановиться не могла. Слова неслись, как снежная лавина, разрушая всё на своём пути.

Джек встал. Его глаза были полны боли, которую она тогда проигнорировала.

— Ладно, — только и сказал он.

Он ушёл, захлопнув дверь.

— Это просто ссора, — говорила себе Эмили тогда, убеждая, что они помирятся, как всегда.

Но они не помирились.

Позже в тот день Джек сел на велосипед. Он поехал к реке, к тому месту, где они часто сидели вместе. Он был в расстроенных чувствах, потерянный и расстроенный. Эмили не знала, что произошло в его голове в тот момент. Она только знала, что его не стало.

Велосипедный звонок, крики, звук удара. Машина не остановилась, а Джек больше не поднялся.

Эмили узнала об этом от родителей Джека, которые позвонили ей поздно вечером. Они говорили, что это был несчастный случай, что водитель не успел затормозить. Но для неё это не имело значения.

Она чувствовала, что это её вина.

Сейчас, сидя на кровати, Эмили обхватила голову руками, чувствуя, как воспоминания обрушиваются на неё, как водопад.

— Если бы я сказала что-то другое, — прошептала она, — если бы я просто остановилась и выслушала его...

Но слова были бесполезны. Они не могли вернуть его.

Эмили встала и подошла к окну. За стеклом город, казалось, только просыпался, обнажая свои серые улицы и голые деревья. Она оперлась лбом о холодное стекло, позволяя утреннему свету коснуться её кожи.

— Почему мы не понимаем, что время уходит, пока оно не уходит навсегда?

Она задумалась, почему люди так часто игнорируют простые истины. Мы считаем, что у нас есть завтра, что можно сказать важные слова позже, что можно исправить ошибки потом. Но «потом» иногда не наступает.

— Может, время — это самая коварная иллюзия, — подумала она. — Мы живём так, будто оно бесконечно, но каждый момент ускользает, как песок сквозь пальцы.

Её мысли вернулись к словам Ника. «Прощение — это выбор».

— Но как простить себя, если ты даже не знаешь, с чего начать? — прошептала она, глядя на утреннее небо.

Джек всегда говорил, что жизнь — это не только моменты, но и выборы. Эмили вдруг поняла, что её вина заключалась не в том, что она накричала на него. Настоящая вина была в том, что она позволила себе застрять в этом моменте, словно он стал определяющим для её жизни.

Она глубоко вдохнула.

— Может, Ник прав, — подумала она. — Может, время лечит только тогда, когда мы сами выбираем дать ему шанс.

Эти мысли не унесли всю её боль, но они оставили проблеск надежды. Эмили знала, что путь к прощению будет долгим. Но она была готова сделать первый шаг.

Она посмотрела на своё отражение в стекле. Это была всё та же Эмили, но с новой решимостью в глазах.

— Джек, — тихо сказала она, — я не забуду тебя. Но я больше не позволю своей вине управлять мной.

И с этими словами она почувствовала, как часть её души, долгое время заточённая в клетке, начала расправлять крылья.

Эмили провела остаток утра в необычном для себя состоянии. Её мысли, обычно тяжёлые и вязкие, стали немного легче. Решимость, с которой она приняла свои воспоминания, сделала их менее пугающими. Она больше не пыталась убежать, но осознала, что жизнь всегда движется вперёд — с ней или без неё.

Она надела пальто и вышла из дома, чувствуя, как свежий утренний воздух касается её лица. Город постепенно оживал: открывались магазины, люди торопились по своим делам, а машины медленно проезжали по мокрым улицам. Эмили направилась в парк, тот самый, где она встречалась с Ником.

Листья ещё лежали на земле, создавая мягкий ковер из золота и бронзы. Она остановилась у той самой скамейки, где они сидели, и присела, чувствуя, как тишина этого места обволакивает её.

— Это всё ещё сложно, — произнесла она вслух, но её голос звучал твёрже, чем раньше.

Она вспомнила слова Ника о маленьких шагах. Этот поход в парк был таким шагом. Она больше не пряталась в своей комнате, не уклонялась от своих мыслей.

Эмили достала телефон. Её пальцы нерешительно зависли над экраном, пока она открывала сообщения. В переписке с Ником было всего одно сообщение от него — «Ты в порядке?» — и её короткий ответ.

Она набрала новое сообщение:

— «Спасибо за всё, что ты сказал. Это действительно помогает».

Она замерла на секунду, думая, стоит ли отправлять. Но затем нажала на кнопку.

Ответ пришёл почти мгновенно:

— «Рад, что это хоть немного помогло. Ты в парке?»

Эмили посмотрела вокруг, словно он уже был где-то поблизости.

— «Да».

Через пятнадцать минут Ник появился на дорожке. Его шаги были уверенными, но он выглядел как-то расслабленно, словно парк был для него домом.

— Я думал, что ты будешь сидеть дома, — сказал он, подходя ближе.

— Решила, что пора что-то изменить, — ответила она, чувствуя лёгкую улыбку на своих губах.

— Это хорошее начало, — заметил Ник, садясь рядом.

Они сидели в тишине, наблюдая за тем, как листья срываются с веток и кружатся в воздухе.

— Я думала о том, что ты сказал, — начала Эмили. — О прощении.

— И?

— Думаю, это самый сложный выбор, который я когда-либо делала.

Ник кивнул, но ничего не сказал, позволяя ей продолжить.

— Мне казалось, что, если я прощу себя, это будет означать, что я забыла Джека. Как будто прощение сделает его смерть... незначительной.

Она замолчала, а её взгляд был прикован к своим рукам, сцепленным на коленях.

— Но теперь я понимаю, что, удерживая вину, я на самом деле забыла о нём. Я позволила себе помнить только последний день, последнюю ссору, и это стало всем, чем он был для меня.

Ник посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Ты наконец-то начинаешь видеть, что он был не только этим моментом.

Эмили кивнула, чувствуя, как слова срываются с её губ, будто она говорила их впервые:

— Он был добрым. Он умел рассмешить меня, даже когда всё казалось безнадёжным. Он обожал приключения и всегда знал, как найти что-то интересное даже в самом скучном месте.

Она закрыла глаза, чувствуя, как её душа наполняется этими воспоминаниями.

— Джек не хотел бы, чтобы ты жила в прошлом, — сказал Ник.

Эмили знала, что он прав. Она чувствовала это каждой клеткой своего существа.

— Ты хороший человек, Ник, — тихо сказала она.

— Просто человек, — ответил он. — И ты тоже.

Эти простые слова прозвучали, как обещание, которое она дала самой себе: двигаться вперёд, не забывая, но и не оставаясь пленницей боли.

Они провели ещё некоторое время в парке, говоря о мелочах, наслаждаясь редким ощущением лёгкости. Для Эмили это было чем-то новым — позволить себе жить в настоящем.

Когда они прощались, Ник сказал:

— Маленькие шаги, Эмили. Главное, не останавливаться.

Она кивнула, глядя, как он уходит, и впервые за долгое время почувствовала, что может дышать свободно.

На следующий день Эмили всё ещё чувствовала остаточный эффект от разговора с Ником. Его слова оставались с ней, как тихая мелодия, играющая на заднем фоне, пока она выполняла свои привычные дела. Она даже поймала себя на мысли, что ждёт новой встречи с ним, хотя сама не могла точно объяснить, почему.

Школа, как обычно, была шумной. Ученики толпились в коридорах, смеялись, переговаривались, хлопали шкафчиками. Эмили чувствовала себя странно отстранённой, как будто она наблюдала за всем этим со стороны. Но, к её удивлению, она не ощущала одиночества.

На перемене она подошла к своему шкафчику, чтобы взять книгу, когда вдруг услышала знакомый голос.

— Эмили!

Она обернулась и увидела Ника, который шёл к ней через коридор. На нём была его неизменная кожаная куртка, а в руке он держал банку газировки.

— Привет, — сказала она, удивлённая его появлением.

— Привет, — ответил он, остановившись рядом. — Ты сегодня свободна после школы?

— Эм... думаю, да. А что?

Ник улыбнулся, и в его глазах появился лёгкий озорной блеск.

— Есть одно место, которое я хочу тебе показать.

Эмили замялась. Она не была уверена, что готова к очередной спонтанной прогулке, но его предложение звучало интригующе.

— Ладно, — наконец ответила она.

— Отлично. Жду тебя у главного входа после уроков, — сказал он, разворачиваясь и уходя, оставив её стоять с лёгкой улыбкой на лице.

Когда уроки закончились, Эмили, как и договорились, вышла к главному входу. Ник уже ждал её, привалившись к стене.

— Готова? — спросил он.

— К чему?

— Узнаешь, — сказал он, подмигнув.

Они шли через город, пока не оказались на его окраине. Здесь улицы становились уже, а дома выглядели старее, как будто этот район давно забыл о городской суете. Наконец они подошли к небольшой заброшенной станции. Её стены были покрыты граффити, а разбитые окна и проржавевшие двери придавали ей вид чего-то таинственного.

— Что это за место? — спросила Эмили, оглядываясь.

— Место, где я люблю бывать, — ответил Ник, ведя её внутрь.

Внутри всё выглядело ещё более заброшенным: старые скамейки, облупившаяся краска на стенах, но что-то в этой разрухе казалось красивым. Ник уселся на одну из скамеек и жестом пригласил её присоединиться.

— Почему ты привёл меня сюда? — спросила она, садясь рядом.

Ник посмотрел на неё, его лицо было серьёзным.

— Потому что это место напоминает мне о том, что даже в разрухе можно найти что-то красивое.

Эмили молча смотрела на него, чувствуя, что за его словами скрывается что-то большее.

— Это странно, — сказала она после паузы. — Раньше я никогда не думала, что разрушенные вещи могут быть красивыми.

— Может, дело в том, как ты на них смотришь, — ответил он, его голос был спокойным.

Они сидели там долго, почти не разговаривая. Эмили чувствовала, как это место, несмотря на свою разруху, дарит ей ощущение спокойствия. Ник был прав: иногда красота прячется в самых неожиданных местах.

Когда солнце начало клониться к закату, Ник неожиданно сказал:

— Ты знаешь, почему я прихожу сюда?

Эмили повернулась к нему, чувствуя, что его вопрос был неслучайным.

— Почему?

— Это место напоминает мне меня самого. Разбитого, но всё ещё стоящего.

Её сердце сжалось от его слов.

— Ник, ты совсем не кажешься разбитым.

Он улыбнулся, но в его улыбке была горечь.

— Все мы носим свои трещины, Эмили. Просто некоторые из нас научились их скрывать.

Она долго молчала, обдумывая его слова. Может быть, именно это их и связывало: они оба были разбиты, но продолжали искать красоту среди своих осколков.

Когда они возвращались домой, Эмили почувствовала, как между ними возникло что-то большее. Это была не просто дружба, но и взаимное понимание, которое редко можно найти.