Глава 17

Гермиона приходит в себя в небольшой, довольно старомодной комнате в зеленых тонах. Она не знает этого места, но постель теплая и чистая, из окна льется солнечный свет, а это уже немало. Грейнджер понятия не имеет, где доктор, ведь последнее, что она помнит — это маггловская больница. Что это за место?

Попытка сесть заканчивается провалом, голова кружится так сильно, что держать ее прямо просто невозможно. Гермиона изучает потолок, но на нем лишь трещины в штукатурке и желтые потеки от воды.

Лежит она не так долго, когда дверь в комнату открывается. Грейнджер с трудом приподнимает голову и с радостью узнает миссис Уизли. Она осунулась, постарела, в рыжей шевелюре появилось много седых волос, а в глазах поселилась не проходящая печаль, и все же это она! И Гермиона очень рада ее видеть.

— Деточка, ты очнулась! — лицо миссис Уизли улыбается, но взгляд остается грустным. — Наконец-то! Мы уже два дня пытаемся привести тебя в чувство!

— Какой сегодня день? — спрашивает Гермиона. Во рту тут же пересыхает. Она помнит, что битва за Хогвартс была 2-го мая, но дальше время для нее тянулось без счета, в темноте. Она понятия не имеет, сколько времени была в плену и лежала у магглов.

— Сегодня 26-е июля, — говорит миссис Уизли, осторожно наблюдая за ее реакцией. — В ночь с 22-го на 23-е июля наши пошли на штурм имения Малфоев, где тебя держали. Но ты пропала оттуда раньше. 24-го июля Симус нашел тебя в маггловской больнице в Рукхиллсе. С тех пор ты у нас.

— Где я? — Грейнджер уже догадывается, какой будет ответ, но все-таки хочет его услышать, а заодно и переварить свалившуюся ей на голову информацию.

— На площади Гриммо, 12, — мы по-прежнему здесь укрываемся. — Хотя, мы так и не знаем, чей это теперь дом, после гибели Гарри...

И миссис Уизли судорожно всхлипывает, видно, что она старается сдержаться ради Гермионы, но у нее не выходит.

— Давай, я принесу тебе поесть, — предлагает Молли и тут же выскальзывает за дверь, не дожидаясь ответа.

Возвращается она уже с тарелкой супа, хлебом, сыром и чаем. Гермионе сложно даже сесть в постели самой, ее сковывает слабость, но миссис Уизли вырастила семерых детей, поэтому умеет ухаживать за больными. Она сама кормит Грейнджер, поправляет ей подушки и одеяла. Ей просто надо что-то делать, чтобы не сойти с ума.

Гермиона постепенно приходит в себя. Со следующего дня она начинает вставать и ходить по комнате, скоро уже может сама спуститься на кухню. Народу на площади Гриммо мало, все слишком заняты устройством новой власти, чтобы сидеть без дела. Министр теперь — Кингсли, работоспособность которого стала притчей во языцех еще во времена ордена Феникса, поэтому все вынуждены бегать с той скоростью, что задает им Бруствер.

Самым тяжелым оказывается понять, сколь многих они на самом деле потеряли. У Гермионы в голове не укладывается, что она больше не увидит Фреда и Джинни, Люпина и Тонкс, Полумну и Невилла. Да и многих других. После кошмара в имении Малфоев так хочется вернуться к нормальной жизни, но ее больше нет. Мир Гермионы встал с ног на голову уже навсегда. Ее родители в далекой Австралии не помнят о существовании дочери, ее друзья — мертвы.

Странно, но даже в темнице Грейнджер не чувствовала себя такой одинокой. Там она не ждала поддержки и готовилась умереть. И в тоже время у нее были истории сошедшего с ума Ксенофилиуса Лавгуда и визиты Драко Малфоя. Последний, конечно, повел себя под конец, как скотина, чуть не изнасиловал ее, но Гермиона и по нему скучает. Ведь перед этим он помогал ей, поддерживал ее, неизвестно, как бы все закончилось для нее без него.

К Гермионе заглядывает Симус Финниган, но он очень занят. Кингсли почуял его исполнительность и теперь пользуется ею без зазрения совести. Грейнджер благодарна бывшему однокурснику за помощь, но они никогда не были близкими друзьями. Теперь им обоим неловко, о чем говорить? Как реагировать? Все и так ясно без слов, они потеряли слишком многих, пережили столько испытаний, что уже невозможно быть прежними. Сложно даже просто смотреть друг другу в глаза, так много боли в них плещется.

Гермиона пытается вспоминать Хогвартс, но все это кажется таким далеким, словно происходило в другой жизни. Да и любое воспоминание окрашено болью потери. Как страшно осознавать, что в то счастливое время уже нет возврата, что мир никогда уже не будет прежним, а смерть Волан-де-Морта не сделала их жизнь счастливой. Ущерб уже нанесен войной и, кто бы ни победил, им придется жить с этим дальше, просыпаться от кошмаров, плакать над могилами, ронять слезы на фотографии тех, кого не вернуть, от кого не осталось даже портретов. Разорванные сердца, сломанные души...

Заходит к Гермионе и Джордж Уизли. Но это еще хуже, ведь Симус все-таки мало изменился, а Джордж, потеряв брата-близнеца, превратился в бледную тень себя прежнего. Нет больше шуток и авантюр, ушел в прошлое не убиваемый оптимизм. Кажется, что бьющая ключом жизненная энергия близнецов Уизли могла существовать лишь в паре, а стоило одному умереть, и все развеялось, как дым.

Джордж искренне пытается подбодрить Гермиону, но ему самому нужна помощь. Он тоже сломан, как старая кукла. И починке не подлежит.

Да и сама Грейнджер уже не та, что прежде. Она изменилась внешне: похудела, побледнела, лишилась непослушных кудрей, остриженная в маггловской больнице. Теперь Гермиона напоминает некрасивого мальчика, слишком тонкого и слабого, но с болезненно быстрой реакцией. К ее новому образу привыкают не сразу, но все же постепенно перестают удивляться. Все они не хорошели от войны, а после плена у Пожирателей Смерти сложно остаться прежней.

Но главные перемены произошли в душе. Гермиону больше не привлекают книги, слишком хорошо она поняла, что они не спасают в чрезвычайных ситуациях. Ее теперь сложно увидеть в окружении людей, больше тянет к одиночеству, в котором можно поплакать и повспоминать. Грейнджер говорит тихо и мало, старается быть незаметной, не лезет в гущу событий. Для нее уже достаточно, больше никаких геройств.

Она пытается занять себя хоть чем-то, чтобы не сойти с ума. Сначала пробует помогать миссис Уизли на кухне и с уборкой, но это у нее плохо выходит. Да и вечно готовая разрыдаться Молли слишком удручает. Та жалеет бедную подругу сына, но Гермиона не хочет жалости, ей надоело, она мечтает спрятаться, чтобы о ней забыли, перестали трогать и поминутно напоминать о том, что ей пришлось выстрадать.

Тогда Гермиона начинает помогать с другими бывшими пленниками поместья Малфоев. Из темниц спасли Ксенофилиуса Лавгуда, Августу Долгопупс и Амоса Диггори. С ними не сложно, они не просят многого, мало говорят, не задают вопросов. Но их можно кормить, перестилать им постели, раздвигать шторы утром, выводить их размяться в коридор... Это позволяет Гермионе почувствовать себя сильнее, чем она есть на самом деле. Рядом с ними можно считать, что ей еще повезло.

Ксенофилиус Лавгуд теперь знает, что его Полумна мертва. Он больше не принимает Грейнджер за нее, не рассказывает ей сказок, не вспоминает детство дочери. И все-таки в его глазах есть что-то ласковое, словно ему обязательно нужно кого-то любить, и, если не Полумну, то хоть ухаживающую за ним Гермиону. Они почти не говорят, но взгляды и прикосновения могут сказать многое.

Амос Диггори почти не понимает, где находится и что происходит. Он пребывает в своем мире, более счастливом, зовет Седрика и видит его порой. Иногда несчастный старик начинает рассказывать Грейнджер о своем сыне, она вежливо слушает его, стараясь проникнуться сочувствием, но это сложно. Сложно принять чужую боль, когда сердце переполнено собственной.

Августа Долгопупс в чем-то похожа на Гермиону, ее угнетает собственная слабость, но помогать она не может. Поэтому старается доставлять как можно меньше хлопот и все просит какое-то занятие. Грейнджер предложила ей вязать, ведь это полезно и не требует больших физических усилий. Миссис Долгопупс ухватилась за это с большой охотой и через пару дней сама Гермиона ходила в теплых полосатых носках, потом такие же получил Ксенофилиус Лавгуд, а дальше дело пошло еще быстрее. Миссис Уизли одобрила эту идею и сама стала приносить мерки носков, шапок, свитеров...

Эта работа немного отвлекает Грейнджер от собственных мыслей, но не позволяет забыться полностью. Однажды ее отрывает от дела Кингсли.

— Я вижу, ты уже оправилась, даже помогаешь оправиться другим, это похвально, — говорит он, а Гермиона мнется под его взглядом, догадываясь, что он чего-то хочет от нее.

— Спасибо, мне лучше, — осторожно говорит она.

— Я думаю, тебе стоит покинуть площадь Гриммо и начать помогать нам. Твоя поддержка очень поднимет престиж новой власти. Люди пойдут за тобой!

— Я не могу никого вести, я сама не знаю, куда идти, — честно отвечает Гермиона, опускаясь в кресло напротив Кингсли.

— Тебе не нужно думать, речи тебе напишут!

— Разве это не будет лицемерием?

— Это не лицемерие, это политика, — усмехается Бруствер, но глаза остаются серьезными. — Разве ты не одобряешь политику Министерства?

— Я не читаю газет теперь, мне за глаза хватило политики, теперь хочу, чтобы меня не трогали.

— Но ведь это эгоизм! Люди тебя знают, они ждут, что ты примешь участие в работе Министерства. Ты подруга Гарри Поттера!

— Гарри мертв, — невежливо обрывает его Гермиона. — А Министерству я ничего не обещала.

— Но это твой долг перед Британией!

— Простите, но свой долг перед Британией я отработала в плену, — и откуда только у тихой и незаметной последнее время Гермионы голос прорезался?

— То есть ты отказываешься сотрудничать? — Кингсли недовольно щурится.

— Я лояльна Министерству, большего не ждите.

И Гермиона уходит, потому что не может больше выносить разговора. От нее слишком многого хотят. Ей девятнадцать, ну, почти двадцать, но сути дела это не меняет. Она и так пережила слишком много, чтобы они могли требовать от нее большего.

И все-таки скоро Грейнджер понимает, что остаться в стороне не получится. Вечером на кухне она встречает мистера Уизли, он выглядит усталым, но здоровым.

— Ничего, милая, — хлопает он ее по плечу. — Скоро мы поймаем всех Пожирателей Смерти засадим их в Азкабан на пожизненное, и ты сможешь пойти, куда захочешь, снова начать жить!

Гермиона кивает, но в голове сразу вспыхивает мысль о Малфое. Она уже знает, что Волан-де-Морт убил Люциуса Малфоя, конечно, за то, что он помог ей бежать. И тогда этот странный человек просил ее помочь его сыну. Драко пытался изнасиловать ее, но до этого был ее другом, единственным лучом света в царстве непроглядной ночи. А теперь его отправят в Азкабан, на всю жизнь! Разве это не ужасная участь? Но может ли Гермиона помочь? Она подруга Гарри Поттера с определенной репутацией, ее могут послушать... Хотя, жестокость Кингсли, сажающего Пожирателей без суда, может перевесить. Тем более Грейнджер отказалась с ним сотрудничать.

И все-таки Люциус спас ее, она обязана выполнить данное ему обещание и помочь Драко. И тут Гермиона вспоминает, что у нее все еще есть чудом не пропавший фамильный перстень Малфоя. Значит, можно устроить поиск с помощью магии. Где Драко? Может, уже пойман? А если нет, то Грейнджер обязана найти его раньше людей Кингсли, найти и помочь ему. Это ее долг!