Глава 16

Драко приходит в себя, когда за окном уже совсем темно. Он с трудом понимает, где он. Во рту пересохло, виски ломит, все тело ноет, как после тяжелой физической работы. Воспоминания возвращаются медленно и неохотно. Кто победил? У кого теперь власть? Где его родители?

Малфой поднимается с кровати, на которую его кто-то уложил, ведь он отчетливо помнит, что падал с нее, когда был под действием зелья. Драко шатает, голова кружится, но он упорно идет в сторону выхода. В основном зале сидит несколько волшебников, все они производят впечатление происходящих из самых низов общества, перебивающихся случайными заработками. Некоторые из них явно находятся под действием того же зелья, которое выпил Драко.

— А хорошо тебя вштырило, а? — перед ним возникает Шалой. Он точно не трансгрессировал, хотя откуда вылез — непонятно.

— Неслабо, — Малфоя сильно мутит, но он не хочет показать этого Уорбрику. — Прости, мне надо идти.

— Куда это? Сейчас три часа ночи! Куда тебе идти? Переночуй у нас, а утром пойдешь. Давай, выпьем чаю, тебе полегчает.

Уорбрик настойчиво отпихивает Драко в сторону от входной двери. У Малфоя нет сил сопротивляться. Голова раскалывается, а куда идти он, и правда, не имеет ни малейшего представления, к тому же его, безусловно, ищут.

Шалой приводит его на кухню, где трудится домовой эльф и опрятная некрасивая женщина с сердитым взглядом. Она недовольно косится на них с Уорбриком, но не прогоняет его. А тот хозяйничает здесь как у себя дома, наливая чаю себе и Малфою. Прежде чем пить, Драко, наученный горьким опытом, проверяет, что за жидкость у него в чашке. Но это действительно просто чай.

— Да ты не бойся, — добродушно замечает ему Шалой. — Мы тебе не враги. Ты наш гость, как и любой из клиентов. Тебя не отравят, не обидят. Разве плохо тебе было после нашего зельица?

Драко задумывается. Ведь, если сказать по правде, ему было хорошо. Впервые за долгое время он смог не думать о своих проблемах, расслабиться. Вспоминаются яркие всполохи после удара об пол, ему они нравились, доставляли удовольствие.

— Первый раз можно увидеть что угодно, а потом люди учатся это контролировать, — объясняет Шалой, чувствуя замешательство Малфоя. — Зелье позволяет путешествовать куда угодно, встречаться с кем угодно, пробовать что угодно. Это просто спасение для тех, кто потерял вкус к жизни.

А он потерял? Драко даже себе не может ответить на этот вопрос. Однако сейчас его сердце снова щемит от тревоги, опять накатывает чувство вины перед Гермионой Грейнджер, страх за родителей. Под действием зелья всего этого не было, все казалось легким и несущественным.

— Мне понравилось, — признается Малфой.

— Ну вот видишь! — широко улыбается ему Шалой. — И зачем тогда ты хотел сбежать от нас?

— Хотел узнать, что произошло в мире...

— Я тебе и так расскажу. Сопротивление взяло штурмом особняк Малфоев, где укрывались Пожиратели Смерти, но большинство из них предали своего хозяина. Тот-Кого-Нельзя-Называть мертв. Кто еще мертв пока непонятно. Кингсли Бруствер сам себя объявил новым министром магии. Все Пожиратели подлежат аресту и отправке в Азкабан без суда и следствия, таков первый приказ нового министра.

Уорбрик говорит, а Драко ежится все сильнее и сильнее. Ему не нравился режим Темного Лорда, но теперь все стало еще хуже. Сейчас он преступник, которого посадят в Азкабан. Малфой совсем не хочет такой судьбы, его гложет страх перед дементорами. Конечно, когда люди Кингсли придут сюда, и Даррен, и Шалой легко его выдадут, но Драко и понятия не имеет, где ему прятаться. И где его родители? Но спрашивать об этом Уорбрика слишком опасно.

Чтобы скрыть охватившее его смятение, Малфой медленно пьет чай и водит глазами по не очень чистой, но довольно функциональной кухне. Следить за умелыми руками местной поварихи интересно, но проблем это не решает.

— Ты можешь вернуться в ту же комнату и поспать, посетителей сегодня немного, так что Даррен без нее обойдется, — говорит Шалой. — А мне надо еще кое-что сделать. Не заскучаешь без меня?

Драко мотает в ответ головой, довольный, что останется один. Уорбрик уходит. Малфой допивает чай и идет в ту же комнату с большой кроватью и красными безвкусными обоями. Это все же лучше, чем спать на улице. Тем более, скоро будет светать. Он валится на давно нестиранное покрывало и быстро проваливается в сон, обещая себе утром уйти из этого места.

* * *

Своего обещания Драко не выполняет. Он еще не понимает, что попал в сети, из которых не так-то просто выпутаться. Даррен и Шалой взяли его в оборот. Поэтому утром кормят его завтраком, как друга, а потом Малфой получает новую порцию галлюциногенного зелья.

Теперь ощущения другие. Чувства обострены до предела, но нет сиреневого тумана. Драко чувствует, как движется воздух, его потоки, как они втягиваются сквозь ноздри, движутся в легкие, как кислород бежит в его крови. Он видит каждую пылинку, танцующую в солнечном луче, а запах кофе так силен, что заслоняет собой все прочие.

Драко чувствует, что может летать без метлы. Вот сейчас раскинет руки и полетит, словно птица. У него ведь есть крылья! Как хорошо полететь на небо, попробовать облака на вкус... Надо взять ложку! Как есть облака без ложки? А нож? Нет, нож, конечно же, не понадобится, облака же мягкие, как йогурт, нужна только ложка.

И в этот момент Малфой видит Гермиону. Она идет к нему через зал «На дне котла», ее кожа кажется посыпанной алмазной крошкой, ее волосы будто водопад шоколада, ее глаза горят для него. Драко чувствует непередаваемое блаженство. Она пришла за ним! Конечно, Гермиона будет его! Они вместе полетят пробовать облака... Надо взять две ложки!

Малфой встает, и в этот раз пол не качается, хотя голова легкая-легкая. Он протягивает руки к человеку, который его восхищает. Амазонка! В ее сердце пылает яркий огонь жизни, сейчас он чувствует этот огонь, видит его собственными глазами. Она сама как пожар! Интересно, какова она в постели? Страсть сама так и течет по ее венам! А ведь он так и не решился дойти до конца, ощутить ее...

Гермиона шагает в его объятия и сама целует его. Малфою кажется, что он уже летает. Обостренными чувствами он ощущает гораздо больше, чем обычно, и чуть не кончает уже от одного поцелуя. Она сладкая, с привкусом роз... Такая мягкая, податливая... Сейчас Гермиона, конечно, не против его общества, она будет с ним. Драко чувствует, как сердце его распирает от восторга.

Грейнджер целует его все более глубоко и пылко. Он запускает руки под ее рубашку и чувствует горячее тело. Она подпрыгивает и обвивает ноги вокруг его талии. Малфой стонет от удовольствия и, крепко обнимая свою героиню, уносит ее в спальню, где провел ночь. Огромная кровать теперь как нельзя кстати. Драко уже возбужден, и Гермиона вся в его руках, раздевает его, позволяет раздевать себя, не прекращая целовать. Он запускает руки в ее роскошные локоны. Они жесткие, но это не сильно его разочаровывает.

Сейчас предел его мечтаний — оказаться в ней, почувствовать ее жар, ее влажность. Малфой стонет от того, что Гермиона уже готова его принять. Ее ответные вздохи удовольствия его только распаляют. Его девочка, его малышка, какая же она восхитительная, сладкая.

* * *

Драко выплывает из сна. Действие зелья прошло, он снова может думать и рассуждать здраво, не ощущая мир вокруг себя так болезненно остро и ярко. Ему вспоминается, что в этот раз под действием зелья он переспал с Гермионой. Ей понравилось? Не был ли он слишком быстр из-за своего обостренного восприятия? Получила ли она удовольствие?

Драко поворачивает голову. Рядом с ним на кровати лежит вовсе не Грейнджер, а совершенно незнакомая женщина. Она старше Гермионы, и волосы у нее черные и прямые. Они совершенно не похожи. Только в мире галлюцинаций Малфой мог их перепутать!

Он с брезгливостью отодвигается от своей любовницы. До чего он докатился? Какая-то проститутка! Он даже имени ее не знает! И все зелье, и бьющие через край гормоны из-за неудовлетворенного желания получить Грейнджер. Драко не лжет себе, он хочет Гермиону, раньше он и внимания на нее не обращал, а теперь болезненно мечтает ласкать ее, быть в ней, это как наваждение, только на этот раз не зелье в нем виновато.

Драко встает и начинает одеваться. Ему хочется поскорее уйти, чтобы не видеть эту чужую женщину, вызывающую только стыд и отвращение к самому себе за содеянное. Малфой выходит из комнаты и хочет покинуть притон.

— Ты куда, парень? — останавливает его оклик Даррена. Драко выдыхает. Он больше не даст себя уговорить.

— Мне пора идти.

— Расплатись и вали на все четыре стороны, — Драко прошибает холодный пот. У него совсем мало денег, их точно не хватит, чтобы заплатить. Но он все равно подходит к стойке, за которой сидит Даррен, чтобы не привлекать внимания клиентов бара.

— Значит, две кружки зелья, чай, завтрак и ночь с Бетти, и того 19 галеонов, — объявляет хозяин заведения и выписывает счет.

— Но у меня столько нет! — Драко в ужасе шарит в кармане и выбрасывает на стойку все, что у него есть. Набирается всего полтора галеона.

— А когда ты пользовался нашими услугами, ты думал, что у тебя нет денег? — сердито сверкает на него глазами Даррен. — Хотел меня надуть? По миру пустить? Не выйдет! Не на того напали! Вон камин, связывайся с кем хочешь, пусть приходят и платят за тебя!

— У меня никого нет, — блеет Малфой. Он понимает, что попал в безвыходную ситуацию и что Даррен просто так его не отпустит.

— Совсем? У Малфоя никого нет? Нет денег?

Драко даже не удивляет, что Даррен знает его фамилию. Его внешность слишком заметна, чтобы остаться инкогнито. Конечно, эти люди надеялись выдоить из него побольше денег, зная, что он богат. Вот только они ошиблись: власть сменилась и Драко остался совсем на мели, хуже нищего.

— Нет!

— Тогда работай! Отработаешь долг и стол... Будешь переносить ящики, мыть посуду, подавать заказ, я готов платить тебе по два галеона в день, из них полтора сам же и проешь, вот и считай, сколько времени будешь отрабатывать.

Драко обреченно кивает. У него нет выбора. Вот только тогда он и представления не имеет, что зелье, которым его поили, вызывает привыкание. Уже через два дня он выпросит новую кружку, и ее стоимость добавится к долгу. Это вечная кабала, из которой невозможно выбраться своими силами. Малфоя превратили в домового эльфа, без шансов на апелляцию или освобождение.