Глава 12

Люциус меряет шагами свой кабинет и мелкими глотками пьет огневиски из хрустального бокала гоблинской работы. Ему так не хватает уверенности в эти минуты! Всю жизнь он точно знал, чего хочет, и шел к цели, не задумываясь о средствах. Теперь же мир шатается, ранее незыблемое превратилось в эфемерные отголоски. Малфой больше не видит прежних ориентиров. Это чужое поле, фигуры ходят не по правилам, а кукловод вообще скрывается.

Самое забавное, если во всем этом кошмаре можно найти хоть что-то забавное, что обе прошедшие войны были четко разыгранными партиями Темного Лорда и Дамблдора. Дело не в том, какие идеи они отстаивали, какие силы представляли, а в том, что им обоим хотелось развлечься и помериться умами. Дамблдор всегда отличался азартом в подобных вещах, тонкий манипулятор, ему было так скучно среди обычных людей, желающих просто жить, не интересующихся судьбами мира. Еще в молодости бывший директор Хогвартса сам организовал себе такое интеллектуальное противоборство с Гриндевальдом. Сначала друзья, потом противники, и неважно, что люди гибнут. Для людей такого уровня интеллекта и познания магии уже не имеют значения подобные условности! И Дамблдор победил, может обстоятельства так сложились, а может тщеславие вынудило поставить точку. А потом он снова заскучал, пока не встретил нового достойного противника. Вот только Темному Лорду он проиграл, или это был не проигрыш, а тоже какая-то хитрая комбинация. Просто не верится, что Дамблдор мог чего-то не учесть, не рассчитать. Теперь Волан-де-Морт остался победителем, но скоро ему тоже станет скучно. Столько волшебников отдали свои жизни ради развлечения двух величайших умов XX столетия! Цинично, но правдиво.

Теперь Люциус прекрасно понимает, что при всем своем самомнении всегда был только пешкой в этой шахматной партии. Его никогда не брали в расчет, просто потому, что это не его уровень. И никогда не станет его уровнем. Все устремления, чаяния, ценности Малфоя не играли в этой партии никакой роли, а теперь и подавно ничего не стоят. Он даже сомневается, не рассчитал ли Темный Лорд заранее побег Грейнджер? Может, ее и держат в подземелье ради искушения неблагонадежных Пожирателей Смерти? А иначе зачем? Почему бы не убить? У девчонки нет никакой полезной информации, она ничем не сможет помочь. Кормить и охранять ее ради того, чтобы натешились Руквуд с компанией? Ну, допустим, хотя маловероятно. А зачем тогда нужен полоумный Лавгуд? Или бабка Долгопупс? Что это за тактических ход, которого Люциус не понимает?

В его картинке что-то явно не клеится, и это жутко раздражает Малфоя. Как легко попасть впросак, когда не можешь все рассчитать, не можешь, потому что элементарно не хватает данных.

Когда в парке поместья Малфоев становится совсем темно, Люциус выходит из кабинета и уверенным шагом направляется в подземелья. На лице не мелькает ни тени сомнения. Он тут хозяин и имеет право быть там, где хочет, делать то, что ему вздумается.

К спасению Грейнджер нельзя привлекать домовиков, потому что они не владеют окклюменцией, а настоящих друзей среди Пожирателей Смерти у него не осталось, поэтому придется действовать самому. Все-таки Малфой хозяин этого дома, и не просто по бумажке, как какой-нибудь маггл, а по крови, как глава рода. Здесь все замешано на магии.

Темный Лорд в своей ненависти к магглорожденным совершенно прав в одной вещи: ни у кого из грязнокровок нет такой тесной связи с волшебством. Магия рода, родового поместья, родовых артефактов, этому невозможно научиться в Хогвартсе, это не получить из воздуха. Подобное дается только по рождению, и такая теснейшая связь не бесследна. Сама магия течет по венам чистокровных волшебников, защищает их и наказывает, направляет. Таких вещей невозможно объяснить тому, кто просто этого лишен, как невозможно объяснить глухому, что такое музыка.

Люциус спускается в подземелье и проходит к камере Грейнджер. Его не интересуют другие пленники, они никак не помогут его семье, а вот грязнокровная подружка Поттера может спасти жизнь Драко. О собственной жизни Малфой-старший уже не думает. Совершенно ясно, что ему осталось недолго. И неважно, какая сторона его убьет. Темный Лорд подозревает в нем предателя, сегодня он утвердится в своих подозрениях. Если же сопротивленцы появятся раньше, они никогда не пощадят одного из главных сподвижников Волан-де-Морта. Макнейр может говорить о сотрудничестве, но Макнейр никогда не был в первых рядах Пожирателей Смерти, его можно простить. Малфоя не простят.

Дверь темницы сама распахивается перед главой рода. Он входит внутрь. Свет факелов в коридоре проникает сквозь открытый проход и дает минимум света. Грейнджер в ужасном состоянии: грязная, с засохшими, но не зажившими ссадинами, в изорванной одежде, со свалявшими в один большой колтун волосами, так сильно похудевшая и побледневшая, что напоминает приведение.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Я пришел помочь. Идем со мной, — Люциус говорит с ней осторожно, боясь, как бы «героиня» не оказалась совершенно безумной. Нельзя исключать, что после всего, что девочке довелось пережить, она тронулась умом. Хотя, неважно, главное, чтобы не забыла защитить Драко от своих дружков.

Малфой хватает несчастную пленницу в охапку и скорее несет ее, чем ведет вверх по лестнице. По счастливой случайности в холле никого нет. Люциус без проблем выходит на улицу, под звезды. Те немногие Пожиратели Смерти, что находятся сейчас в поместье, сидят в малой гостиной и опустошают алкогольный погреб Малфоев. Хозяина дома некому остановить в его предательстве.

Без палочки Люциус не может трансгрессировать. Грейнджер тоже безоружна. Мерзкое чувство слабости, схожести с магглом накатывает на Малфоя. Но он продолжает идти прочь от дома к воротам имения.

Волшебника можно вычислить по следу его магии, но магглорожденная ведьма без палочки, без артефактов на теле не оставит серьезного следа. Все энергетические колебания рассеятся уже через несколько минут. Конечно, Темный Лорд сможет использовать собак, но малфоевские подчиняются Люциусу, а пока он найдет других, у Грейнджер будет фора. Ей всего-то стоит пройти километров семь или восемь до ближайшего маггловского городка, затеряться там и связаться с сопротивлением. Черт возьми, ее называют самой умной ученицей Хогвартса за последнюю сотню лет, неужели она с этим не справится? Люциус верит, что его жертва не будет напрасной.

Он доходит до ворот, и они тихо отворяются по его приказу. Малфой ставит Грейнджер на ноги и выталкивает ее прочь.

— Вон дорога, не иди по ней, иди по лесу, но так, чтобы не заблудиться. Дорога выведет тебя к Рукхиллсу. Тебе ничего не будет стоить затеряться среди магглов, а потом связаться со своими дружками из сопротивления.

— Сопротивления? — Грейнджер смотрит на него огромными испуганными глазами. Сейчас она совсем не выглядит на свои девятнадцать, скорее лет на тринадцать. Люциусу становится ее жаль. Вот как они правят Британией! Пытая и насилуя детей!

— Сопротивлением руководят Бруствер и Артур Уизли. Они тебе помогут, если узнают, что ты жива. А теперь иди! Быстро!

Грейнджер разворачивается и спешно двигается по дороге в сторону кромки леса.

— Грейнджер, — окликает ее Люциус. Она оборачивается к нему. — Помоги Драко! Я знаю, у тебя будет шанс. В благодарность мне — спаси Драко.

Она кивает и ныряет в темноту у обочины дороги. Малфой закрывает ворота и идет назад в поместье. Он понимает, что жить ему остается совсем немного. Ночной воздух наполняет воздух и пьянит получше вина. До ноздрей долетает слабый аромат Нарциссиных роз.

«Я люблю тебя, Цисси. Ты поймешь, что я сделал это ради нашего сына», — думает Малфой, понимая, что не скажет этого жене вслух. Все-таки Макнейр прав, он трус.

* * *

Черную Метку обжигает словно к ней прикладывают раскаленное железо. Так больно никогда еще не было. Люциус понимает, что это следствие гнева Повелителя.

На часах около трех часов ночи. Малфой уже перечитал завещание и написал короткое письмо Нарциссе. Он готов.

Темный Лорд ждет его в малой гостиной, которую превратил в свою комнату для аудиенций. То, что он в бешенстве, легко понять по ярко-алым радужкам зрачков, по резко вздувающимся крыльям носа, но пальцам, гладящим узловатую Бузинную палочку.

— Люциус!

— Мой лорд, — Малфой кланяется, изображая покорность. «Думай о розах, вспомни нубийские желтые розы Цисси», — бьется у него в голове.

— Мне надоело твое лицемерие, мне надоели твои розы! Ты предатель!

Люциус молчит. Нет смысла опровергать, ведь Темный Лорд знает все. На Малфоя накатывает смертельная усталость. Он чувствует себя древним стариком, готовым умереть хоть сейчас, лишь бы пытка прекратилась. Его жизнь искорежена, его личность сломана, в нем не осталось ничего, за что можно было бы уцепиться. О Драко Люциус позаботился, Цисси ничего не угрожает, потому что она ничего не знает, а, значит, ему больше нечего бояться.

— Легилименс! — несколько минут идет ожесточенная борьба. Нежные розы в оранжерее выдерживают неравный бой против нечеловеческого напора Темного Лорда. Люциус краснеет от напряжения, вена на виске набухает так, что готова лопнуть, глаза краснеют от крови из не выдержавших сосудов, лоб покрывает испарина.

И все-таки Волан-де-Морт сильнее. Малфой может цепляться за свои розы, но ему не устоять, не спастись. Адская боль пронзает сознание. У Темного Лорда нет ничего святого, он полощет мозги Люциуса так, словно роется в корзине для бумаг. Постыдные слезы побитого аристократа, подростковое вожделение красивой девочки, безуспешные попытки удовлетворить бурлящие гормоны, первый поцелуй и первый секс, унижения, испытываемые от деспотичного отца, сомнения и верность, высокомерие, замешанное на слабости, животных страх за хрупкую Цисси, когда та рожала Драко, чудовищный приговор, что больше детей не будет, забота о сыне, как о самой большой драгоценности... Вся личность Люциуса выворачивается наизнанку. Его рвет желчью, потому что поужинать он не смог из-за нервов. Свернувшись, Малфой лежит у ног Темного Лорда в собственном поту и рвоте. Из левой ноздри течет тонкая струйка крови.

Волан-де-Морт добирается до главного. Разговоры с Макнейром, просьба сына, помощь Гермионе Грейнджер. Чужое влияние на сознание исчезает, но грязные щупальца воли темного колдуна уже сделали свое дело. Люциус лишь слабо стонет и не может сфокусировать взгляд. Его рассудок не выдержал такого обращения. Малфой-старший больше не осознает происходящего.

— Жалкое зрелище, — с отвращением констатирует Волан-де-Морт. — Авада Кедавра!

Тело Люциуса конвульсивно дергается и замирает на ковре.

— Макнейр и Драко Малфой, — произносит призыв Волан-де-Морт и касается Черной Метки на своей руке Бузинной палочкой.